Дочь своего отца

      После того случая на складе, в Клишеевке начался сущий кошмар. Хотя, с какой стороны посмотреть. Кошмар для офицерского состава Вермахта и СС? Безусловно. Кошмар для местных жителей? Большая часть была этому только рада.       Первым под раздачу попал штандартенфюрер Ягер. Его тело нашли на краю деревни, пронзённое несколькими пиками. Одну из них воткнули ему прямо в анальное отверстие. Непонятно было, откуда взялись пики в глухой русской деревне, но всё списали на происки Красного призрака.       При осмотре тела заметили, что его тело было обмазано мёдом, предположительно с местной пасеки. Что характерно, на коже были обнаружены множественные укусы комаров. Это было крайне подозрительно.       Обсуждение велось на квартире гарра фон Шорке, так что Катя могла всё слышать, будучи запертая в чулане. Он регулярно трахал её, поэтому она уже успела в него втюриться.       — Господа, осмелюсь предположить, что мы имеем дело с крайне изобретательным убийцей, — заявил Клаус.       — Простите, что вмешиваюсь, герр фон Шорке, — влез Ирвин Комми. — А вам не кажется странным, что Ягера покусало столько комаров? Какие комары в апреле?       — Можно ли подумать, что это секретная большевистская разработка? Особые комары, выведенные в жидовских лабораториях. Мы недооценили русских, — сказал один из офицеров.       — Не говорите глупостей, — воскликнул Шорке, — русские не настолько умны, чтобы додуматься до такого.       — Поэтому Красный призрак с лёгкостью разделывается с нашими солдатами? А не кажется ли вам, господа, что это всё глупости — никакого Красного призрака нет и это всё проделки партизан? — предположил другой офицер.       — Вы рассуждаете слишком материалистически, герр Браун, — нацелился на него Клаус. — Может вы ещё и коммунист?       — Что? Какие глупости!       Катя, от того, что её регулярно насиловали, немного двинулась кукухой и теперь Клаус не казался ей таким страшным.       Разговор офицеров так ни чем и не закончился, а проблема никуда не делась.       Утром следующего дня объявили о проведении концерта. Местных девок обрядили в национальные сарафаны и заставили петь под баян. Катю тоже. Пока она шла, все плевали ей под ноги. «Подстилка…» — бросил кто-то ей презрительно       «Плевать на этих дур. На меня офицер внимание обратил, а они пускай с голодухи пухнут, » — подумала Катя.       После концерта немцы хоть немного были спокойны. Один из офицеров, герр Френцель, шёл с девицей под руку. Но стоило им выйти из ДК на лестницу крыльца, сверху на голову офицера свалился огромный двухрядный кировский баяна и сразу переломал ему шею. Катя с Клаусом шла прямо за ними и всё видела. Сквозь вопли девиц она расслышала злорадное: «Хи-хи».       Катя выбежала и посмотрела на фасад снизу вверх. На долю секунды она увидела ухмыляющееся лицо с длинными косами. Лицо тут же скрылось, а немцы стали обыскивать дом культуры с верху до низу. Для устрашения они повесили одного из его сотрудников.       Тем же вечером Клаус хорошенько отымел Катю прямо в зад для снятия напряжения.       Вечером через пару дней Катя шла с реки с постиранными кальсонами Клауса. Она прошла мимо избы Зои. Оттуда выбежал немецкий офицер с приспущенными штанами и в панике размахивал руками. Что-то розовое и длинное молниеносно выползло из избы и схватило его за лодыжку. Офицер рухнул на землю. Он в панике цеплялся за землю и молодую траву. Грязь скапливалась под ногтями, но это не удерживало его от опасности. Немец скрылся в темном проёме.       «Ой! Что это было?! — подумала Страдальцева, вытаращив свои глаза на то место, где пару секунд назад был офицер. — Что-то розовое, и длинное… Словно щупальца у осьминога.» — тут девушке сразу же вспомнился тот момент, когда нечто она повстречала на складе.       Она заглянула внутрь и увиденное заставило её ужаснуться. Она увидела стоящую посреди дома девушку в изношенной белой рубашке и синей юбке, из-под которой торчали длинные отростки. В ногах у неё валялся забитый насмерть офицер. В руках девушка держала окровавленную детскую игрушку — колотушку. С шарика колотушки капала кровь. В темноте мелькнули яркие жёлтые глаза-фонари. Она юркнула в печь и скрылась в дымоходе.       Колотушка осталась валяться на полу. Изумлённая Катя подошла к трупу и подобрала её. Тут же за стенами сруба послышались голоса. В дом ворвались другие фашисты и схватили Катю.       Тёмные тучи сгущались над Клишеевкой, большинство жителей деревни на сильно согнали посмотреть на то, как двух пойманных за разные преступления русских девушек, демонстративно повесят с позорными табличками на шеях!       Бедная Катя и не знала, как реагировать на это… Она уже представляла себе красивую драматичную смерть под капли бурного ливня, который предвещали тучи. Но тут погода будто прочитала её мысли и, как на зло, тучи разверзлись. Выглянуло тёплое весеннее солнышко, которое так и кричало: «Хер тебе в рыло, а не эпичная смерть!» Катя даже немного расстроилась, но скоро забыла, потому что знала, что вот-вот умрёт!!!       По дороге на место казни, она в глубине души надеялась на то, что Клаус всё-таки спасёт её, но узнав про то, что на месте преступления была обнаружена та самая Екатерина Страдальцева — русская комсомолка и круглая отличница, Шорке молча дал одобрения на расправу с ней.       «Неужели Зоя была права?.. И все мои кошмарные видения, это ничто иное, как пророчество? Я не могу в это поверить! Тот, в кого я была влюблена и кого так сильно любила — предал меня… Да и кто была та девушка? Хотя, для меня это сейчас не важно… я потеряла любовь всей своей жизни!» — на глазах Кати навернулись слёзы, и пускай она пыталась объяснить фашистам про девушку в рваной одежде, и с щупальцами из-под юбки, ни кто не желал верить русской шлюшке.       Прибыв на место казни, Катю жёстко вытолкали к виселице, что та едва ли не рухнула на сырую землю. Она была одновременно и напуганная, и расстроенная, и даже немного свирепая на предательство Клауса Шорке, и несправедливость со стороны фашистов! Хотя, а какой справедливости вообще могла идти речь?..       Внезапно, Катя краем глаза заметила знакомую фигуру, это была та самая загадочная девушка в рваной одежде, но без отростков. Она неподвижно стояла на табуретке с петлёй на шее, смотрящую в абсолютно противоположную сторону. На лице девушки сияла улыбка.       На её шее весела позорная табличка, с надписью: «Я воровала еду немецкой армии».       «Ну вот мы и встретились, таинственная незнакомка… — пронеслось в Катиных мыслях, после чего по её пухлым щекам покатилась прозрачная, в то же время горькая слеза — Наверное, мы видимся в последний раз».       Екатерине заложили руки за спину, после чего крепко связали их. Верёвка неприятно натирала кисти девушке, от чего ей было больно пошевелить ими. Ей так же, как и первой обвиняемой повесили на шею позорную табличку, но надпись на ней совершенно отличалась од той, что была у таинственной незнакомки: «Я убила немецкого офицера». После чего, комсомолку повели к виселице.       Став на табурет, девушке затянули петлю на шее, и один из фашистов принялся читать приговор двух обвиняемых.       — В первый раз, да? — выдала незнакомка, при этом широко улыбаясь. - Мда, скукотища однако       — Скукотища?! Да нас сейчас повесят! — шокировано выдала Катя, поражаясь такому спокойствию.       — Да не боись ты так, — ухмыльнулась девушка. Катя сразу же узнала этот смех, такой же, что и был при втором убийстве. - Меня уже в третий раз вешают.       — Что?! — ещё больше удивилась Катя, таращась на спокойную девушку.       — Ага, — спокойно подтвердила та, почти незаметно кивая головой — Меня ещё сжечь пытались. Один раз из панцерфауста стреляли.       — А как ты тогда сбежала?! — уже с неким интересом в голосе поинтересовалась Катя, воодушевлённо смотря на незнакомку.       — Долгая история, — отрезала та.       Катя изумлённо посмотрела на девушку, она была удивленна тем, что успела повидать за такой короткий срок. Таинственная незнакомка, в равном, и явно не ихнем одеянии.       Девушка в это время стала шептать:

Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть.

      — Что это ты делаешь? — удивилась Страдальцева, смотря на спокойную Владу с слегка прикрытыми глазами.       — Считаю считалочку. Коротаю время, пока не явится Красный призрак. — спокойно ответила она.       — Ты тоже о нём наслышана?       — Естественно! — подтвердила Расстрелова всё-так же ухмыляясь.       Её голос звучал спокойно, даже при том, что она стояла с петлёй на шее, а на них смотрело больше ста голов народу (непонятно только откуда они тут набрались, видимо, немцы специально пригнали ещё людей из других деревень).       — Скажи мне, как тебя зовут? И откуда ты?.. — лояльно спросила Катя, пытаясь понять, не очередное ли это видение.       — Я Владилена, — ответила она улыбаясь. — Фамилия моя Расстрелова.       — А, так ты русская что ли?! — обрадовалась Катя.       — Советская, — поправила Влада, говоря мрачными грудным голосом, будто пародируя одного австрийского актёра.       Но одеяние девушки Катю всё-таки смутило:       — Тогда почему ты одета не в комсомольскую форму? Такое у нас в СССР не носят…       — Это долгая история, расскажу тебе потом, — улыбнулась Влада. - А накой мне комсомольская форма, если меня в комсомол не взяли?       Немцы и граждане в это время ждали, пока девчонки наболтаются.       — Гюнтер, как думаешь, они скоро наговорятся? — спросил один солдат.       — Откуда я знаю? Они думают, у нас время резиновое.       — А я Катя Страдальцева… — тем временем продолжала рассказывать она. — Я тут местная, но к сожалению, ближе к сорок второму году, я осталась соверше…       — Хватит трындеть, куры! — по-немецки крикнул один из палачей.       Он в раз с другим немцем в раз выбили табуретки из-под ног девчонок. Вдруг с разных сторон быстро прилетели две пули. Точные выстрели синхронно оборвали верёвки. Владилена, воспользовавшись неразберихой, выпустила из-под юбки две пары тентаклей и свернула палачам шеи, после чего схватила Катю за руку и бросилась наутёк.       Из разных сторон прилетели ещё выстрели, которые перебили парочку другую фашистов. Клаус, прикрываясь маленькой девочкой аки щитом, сбежал с места обстрела. В попытке сбежать, он совсем позабыл про своего адъютанта, которого и не было на месте казни.       Один из снайперов, что прятался на позиции, как только увидел Владилену в прицеле винтовки, произнёс:       — Владилена… — вырвалось у него с придыханием и наслаждением, да с казахским говором.       Девочки спрятались в старом гумне, где осенью хранили зерно.       — Я никогда тебя здесь не видела, какими судьбами тебя сюда занесло? — всё с таким же сильным любопытством вопросила Катя. Она была сильно ошарашена тем, что произошло.       — Я из Германии сбежала, батю ищу, — Расстрелова сверкнула своими глазами.       — А я тут местная, но к сожалению, ближе к сорок второму году, я осталась совершенно одна! — на глазах девушки стали наворачиваться слёзы, ей вспомнились все её родные и близкие, которых она потеряла за эти годы кровавой войны. — Я потеряла родителей, любимого пса, лучшую подругу, и даже бабушку с дедушкой… Я самая несчастная!       Владилена рассмеялась.       — Чего ты смеёшься! Это не смешно! Я же осталась без родных..... — сказала Катя, добавив к многоточию целых две точки для пущей драматичности!!!       — Просто ты трындишь так, будто вылезла из книжек Лидии Чарской, — продолжила смеяться Расстрелова. — У неё девки в книжка тоже чуть что, сразу в слёзы. Такими темпами, они бы своими слезами да соплями всё училище бы затопили. Слушай, а может ты предательница, раз разговариваешь по-буржуйски? — Владилена подозрительно покосилась на Катю.       — Да как ты смеешь!!! Мои родные погибли!!!       — И чё? У меня бабка померла с дедом, я своё отревела. Ты думаешь, одна такая несчастная? Меня вообще похитили, в Германию увезли, родной язык забыть заставили, так что не надо мне тут мокроту разводить. Подотри сопли и пошли фрицев бить.       — Почему же ты не используешь свои щупальца? — поражённо задалась Катя, таращась на неё. — Я видела, как ты ими уничтожила немецкого офицера.       — Дурочка. Эт только у американцев в фильмах один человек что-то решает, а война — дело коллективное. Поэтому надо действовать слаженно и коллективно. Значит надо найти Красного призрака и втроём бить немцев. Или может тут у вас партизаны водятся?       — Водятся! — бойко воскликнула Катя, становясь такой же уверенной, как и сама Влада. Она внезапно вспомнила про удобный сюжетный костыль. — Отец моей покойной подруги, дядя Вадик, он подался в партизаны, как только война началась.       — Значит пойдём их искать по лесам и полям, если только ты меня не предашь, — Влада снова подозрительно посмотрела на Катю.       — Да почему ты так подумала? — с боязнью спросила она.       — А не ты ли с фрицем кувыркалась? Я сама видела!       — Он меня заставил, заставил!!! Я ничего такого не делала, я ему не помогала…       И Катя в панике начала нести бред окололитературной манерой, чтобы оправдаться. Владилена приблизилась к ней максимально близко, будто собиралась прожечь взглядом, но потом резко отстранилась.       — Ай, ладно, — махнула она рукой. — Всё равно он тебя трахал, потому что у тебя жопа большая.       Катя утёрла слизь из-под носа и хлюпая им спросила:       — А откуда у тебя щупальцы? Магия какая-то?       — Чудеса генетики и никакой магии, — уверенно сказала Влада и улыбнулась широко. — От бати достались.