Никто не должен знать

Дэггетт шел по лесу средь деревьев. Мелкий дождик пятнами покрывал свежую землю. Пахло цветущими деревьями и пели взбесившиеся птички, но днём было пасмурно, что создавало эффект сумерек. Он рассматривал свои ноги, и спокойно шаркал дальше. Вот и поговорили. Как всегда спонтанно. Мы же оба понимаем всё, зачем он создает в своей голове столько ненужных проблем? А главное как он сказал мне про то, что я делаю ночью. СПУТ. Я же знаю, что он делает то же самое в душе. И как то ЭТА мысль меня не сильно пугает. Я слишком привык и слишком хорошо его знаю. Для меня это столь же естественно и нормально, как... хмм... нет, пожалуй быть вместе это для меня ещё естественней и нормальней, чем быть с любой другой женщиной. И он думает точно так же. Зачем тогда заморачивается? Дэггетт совсем не сердился на Норберта, а может даже и был рад тому, что они прямо сказали друг другу обо всём, что и так всегда внегласно понимали. Вот только зря он переборщил, может Норби и впрямь испугался... но чего же он добивался? Мы оба всё равно остаёмся мужчинами, как ни посмотри. Оба холостяки. Его бросили, трижды. А я не женатый, так в чём проблема?!. На этой фразе в его голове прозвучал укорительный голос Норба: -глупый ты, Дэг, ничего ты не понимаешь! -да, он так бы и сказал. Дэггетт улыбнулся про себя. Пора уже было возвращаться домой и успокоить брата. Норберт сел обратно в кресло. "Глупый, глупый Дэг!" Он сердился и корил себя за то, что сказал ему. Но в горле стоял комок, предательски не отступавшей обиды. "Он ушел, даже дверью не хлопнул. Но почему то, после того, как он наговорил мне столько... и... такого... мне стало вдруг легче." Ему вдруг вспомнилось, как он дотронулся до его груди и стало стыдно. Приятно и ужасно стыдно. Он потрогала это место и вдруг покраснел. "Его рука, она сильная, совсем не такая как у меня. По другому держит меня. Но всё же он мой. Он мой. И я знаю, что не был прав. Но он всё таки такой придурок! Знаю я его. Он когда злиться только к вечеру появляется. Рано совсем повзрослел. А я...чем я лучше..." Его рука медленно спустилась вниз, а вторая рука сжалась на груди, на которой ещё оставалось ощущение прикосновения Дэга. Коленки сжались и в голове бешено заметались мысли вперемешку с фантазиями. Это были не его руки— это были руки Дэга. Это он был сзади, а не кресло. Это он любил его так, как никто не любил, и не полюбит никогда. Это он самый сильный и лучший из тех кого он когда либо знал. И это он сейчас стоял за входной дверью в зал и зажимал рот рукой, чтобы не закричать. Губы Норба приоткрылись, а дыхание участилось с длинными перерывами на вздохи: -Дэги... Дэггетт опустился на колени перед дверью всё ещё сжимая рот руками. Он знал и представлял как это происходит у него. Но не думал, что это настолько сжимающее душу зрелище. Он не мог войти, но и хотел этого больше всего на свете. Это убьет его. Он убьет меня. Будет винить себя. Норби... Зачем же ты так. Норберт выгнулся всем телом на кресле: -Дэг, пожалуйста, возьми меня! -Норб!- Он медленно повернул голову к двери и посмотрел прямо в глаза брату. -Я знаю, что ты тут... мне всё равно... сделай это... Дэггетт видел красное лицо Норба, стыд вперемешку с желанием, и нежеланием сдерживать больше себя. Туман перекрыл доступ к мозгу. Отдельные слайды. Прикосновения. Голос. Далекий, хоть и громкий, красивый голос Норба... Полные глаза похоти. И вот они уже вместе падают в бездну греха отчаяния и блаженства. Норберт приоткрыл глаза. Он не чувствовал в своей жизни ничего подобного. Задыхаясь и снова падая. Снова открывая глаза. Дэггетт был в капельках пота. Пота? -Дэг...ты плачешь?- Он улыбнулся. -это от счастья. Они двигались то плавно, то резко, местами грубовато. Когда Дэггетт прикасался своей грудью к груди Норба их сердца бились в унисон, Норберт изо всех сил прижимался и снова падал в пропасть. Жар охватил каждую клеточку его тела и расплылся ментолово колющим ощущением полной удовлетворенности. Не осталось больше другого смысла. Только они. Отчаявшись что либо понять, оба тут же погрузились в крепкий спокойный сон.