Хищная Орхидея

      Помимо короткой и чересчур трогательной строчки, в стихотворении Цветаевой есть и отчаянная тоска по тому, с кем приходится прощаться — оно о разлуке и сверхбессмысленнейшем слове «расставаться», просто слове в четыре слога, за которыми — пустота. Для поступления на питерский филфак я сдавала литературу, и мне в качестве прозы для анализа досталась именно Цветаева со своим «Словом». Как сейчас помню: «Под гору… Двух подошв пудовых вздох… Ладонь, наконец, и гвоздь! Опрокидывающий довод: расставаться — ведь это врозь…» Хирию успел стать неотъемлемой частью этой моей новой жизни, мы же в последние дни шага друг от друга сделать не могли, а сейчас я сидела одна в холодной комнате где-то в северном крыле, сжавшись в комок и судорожно пытаясь придумать хоть что-нибудь. Запал прошел, сменившись растерянностью и неопределенностью, такой прескверной, что от собственного бессилия становилось мерзко.       Громким болезненным хороводом в сознание врывались и буянили мысли об Акиле, о судьбе котрого я ничего так и не узнала, о Хирию, которого связали по ногам и рукам лживым заявлением, но самая страшная, самая сильная мысль была о Коуке, о пограничных ее поселениях, которые грозился уничтожить хан. И это его заявление ныло открытой раной, скрежетало на зубах, хоть на стену от лютой тоски лезь. Люди, простые люди, не повинны в том, что Хулан решил отыграться за свое поражение, и… в этом угадывалась моя вина. Я еще не могла поймать за хвост все время ускользающую мысль, но сердце, ноющее и сипящее, было убеждено в том, что я где-то ошиблась, просчиталась. Подвела. Если хан воплотит в реальность свое предупреждение — я никогда себе этого не прощу. Вот на таком уровне была эта боль.       В лучших жанрах любой фэнтези манги с главной героиней-принцессой впору бы ждать чью-нибудь помощь да уповать на везучесть и светлое будущее, но я прекрасно понимала, что оказалась я по ту сторону манги, которая перечеркнула собой все стереотипы о седзи как таковом. Здесь принцессы вырастают быстро, и в девятнадцать у них в кармане ситцевого платья уже лежит черный пистолет, а не вера в прекрасное спасение. Я задумчиво пожевала губы, цепко изучая комнатушку, в кою меня кинули. Похоже, хан не слишком решил раскошеливаться на дочурку-предательницу, потому как нынешние мои покои больше напоминали темницу, хоть и относительно опрятную: темные стены, пыльный тюль, из мебели только футон, и тот больше на циновку походил, облезшую такую. Но зато ни плесени, ни жутких паутин — на том спасибо. Я мрачно усмехнулась, тщетно пытаясь отогреться, натягивая рукава на промерзшие ладони. Хоть бы король додумался протопить комнату перед сном.       Ни малейшего намека, что с ним будут делать после обвинения, ни одной мысли на этот счет у меня не было. Вряд ли хан станет рисковать собственной безопасностью, зля драконов, ведь те уже подняли шум — та пара солдат, что привела меня сюда, мигом получили распоряжение вернуться обратно, потому как «твари из Коуки громят дворец». Во что я, впрочем, не верила, они ведь не безмозглые солдафоны — и ежу понятно, что буйствовать они не станут, если, конечно, дорогой отец не вздумает навредить Хирию. Беспокойства за короля у меня почти не было — в свое время пропиталась легендой о драконах, по несколько раз за ночь пролистывая особо любимые главы. Никто не посмеет его даже пальцем тронуть.       Я осклабилась, прислоняясь спиной к стене и тоскливо оглядывая высокие потолки. А вот в своем будущем я уверена не была — уж слишком красноречиво выглядела комната, в кою меня любезно определили. Что-то мне подсказывало, она явно не для дорогих сердцу дочерей предназначена. А чего я, собственно, хотела? Жарких объятий? Хулан же брехал по поводу моей безопасности, это как пить-дать. Только вот озабоченности на эту тему уже не было, только бесконечная усталость и злость на собственное бессилие. Нужно что-то сделать, нужно разузнать обо всем, но — как? Нуму ко мне явно не допустят, да и о судьбе прибывшей из Коуки прислуги мне известно столько же, сколько и о количестве электронов в золоте. От мыслей передернуло, и я решила уповать на благоразумие хана — если он покусится на жителей соседней страны, драконы не только его порвут, но и войско Северного форта перехватить сумеют… перехватить…       Я резко подняла голову, шумно выдохнув. Сердце от только пришедшей на ум мысли подпрыгнуло к самому горлу, а я едва ли не растянула губы в торжествующей улыбке, вовремя спохватившись — рано. Основной фактор, мешающий драконам вырубить всю здешнюю стражу и спокойно свалить из дворца — бдящие на границе войска Северного форта, которые по первому же зову атакуют окраинные деревни. Значит, необходимо выставить на их защиту армию Коуки. Шах и мат, папочка. Сложность лишь в том, чтобы без лишней суматохи послать из дворца Нуур гонца. В то время, как я считаюсь главной предательницей Ханства, ага, как же.       Я озлобленно рыкнула, подорвавшись и метнувшись к двери. Вариантов было много, осталось только найти в себе мужество, чтобы претворить хотя бы один из них, самый разумный, в жизнь. Мне больше не все равно, теперь в сердце клокочет лютая злоба, буянит океан, захлестывая волнами все возможные берега. Я не могу противиться этому, да и не хочу. Отчего-то прямо сейчас я начала ощущать себя на своем месте, словно заблудшая душа, наконец, вернулась домой, туда, где ее очень давно ждали.       — Позвольте мне увидеться с Великим ханом, — как можно тверже сказала я, прислонив обе ладони к запертым дверям. По ту сторону наверняка кто-то да был. — У меня есть для него информация, — уже без особой надежды дополнила я, внутренне вздрагивая от предположений того, что будет происходить дальше. И только я собралась крикнуть что-нибудь непотребное, как захрустел ключ в замочной скважине, и мне пришлось отлепиться от дверей, оправляя полы слегка смятого кимоно.       — Великий хан давно Вас ждет, хани Цэрэн, — осклабился смуглокожий стражник, нарисовавшийся на пороге, смерив меня пренебрежительным взглядом, в коем, впрочем, угадывалась омерзительная мужская похоть. Какая судьба ждет принцессу-предательницу, если ее информация не будет полезной? Этот солдат явно был в курсе этого. — Свяжите ее, — коротко приказал он остальным двоим из своей шайки сторожащих, а я скривилась, но руки послушно убрала за спину, чувствуя, как запястья немилостиво стянули плотными веревками. — Уж извините, — ни капли сожаления, только бесконечное чувство превосходства. Но о собственном унижении думать было некогда — я уже вовсю перебирала в голове мысли о своих последующих действиях. Ничего из приходящего на ум, к слову, мне не нравилось.       Но одно подгоняло действовать — безопасность, и сопротивляться этому было бесполезно. Не собственная — людская, целой страны, что частью оказалась в моих руках, другую же крепко держал красноволосый король. И именно он, его любовь к Коуке, разжигало во мне пламя. Когда перед глазами всплыл облик Хирию, его извечная добрая улыбка, лучистые глаза и тонкие красные брови, постоянно пребывающие где-то под челкой от слишком частых причин удивляться, я даже на миг замешкалась, что обернулось грубым толчком в спину. Видать, статус ханской дочки уже не слишком-то убедителен. Я поморщилась, но ничего не сказала, просто зашагала быстрее. Сейчас первоочередно было добраться до Хулана, а там будь что будет. Да — я решила именно так, никаких планов, заранее придуманных слов. Надо же, ради себя я простраивала целые логические цепочки, а тут на все решила забить. Но дело было не в этом — жизнь нельзя отрепетировать и сыграть так, как написано в сценарии.

Мы все живём с закрытыми глазами,

Высоко поднятыми в небеса.

Кто объяснит, что случилось с нами?

Произошло всё это сколько лет назад?

      Пустынные коридоры северного крыла сменились оживленными центрального. От непривычного гула зазвенело в ушах, и я скривилась, а мимо пронеслась толпа служанок с округлившимися от ужаса глазами, когда они сообразили кого ведут в сторону ханского кабинета. Шепотки заглушили торопливые шаги, и словно вся прислуга, сновавшая в этой части дворца, на миг затихла, наблюдая за мной сквозь щелки в приоткрытых седзи. От неожиданности получить такое количество внимания стало не по себе, и я постаралась придать себе более статный вид, только вот растрепанная прическа и мятое кимоно вряд ли этому способствовали. Через пару секунд я сдалась, просто глядя четко перед собой. Уж я не знала, чем обязана этим изучающим взглядам, но явно всех этих горничных привлек отнюдь не сам факт моего существования — было что-то еще.

Придёт ли кто,

чтобы внезапно наши веки распахнуть,

когда-нибудь?

      Хирию сказал, что для всех обитателей дворца я стала символом надежды — но надежды какого плана? На освобождение от гнета хана? На мир, такой долгожданный и светлый? Какую надежду я могу нести сейчас, идя под конвоем, небрежная, уставшая, напуганная, в мыслях о Хирию? Скорее уж отвращение, а не надежда. Так чего вы от меня хотите? Но неприязни в восторженных шепотках не было, ни капли презрения в пойманных взглядах. Я напряглась, невольно почувствовав, что от их злости мне было бы легче — я не смогу им дать то, чего они от меня ждут. Я и себе помочь сейчас не могу. Перестаньте!       — А ну вон отсюда! — не выдержал и солдат, шагавший впереди, и схватил за плечо неосторожную горничную, швырнув ее на пол. Нет.

Миру нужен герой,

кто-то такой,

кто научит нас бороться до конца

и не отступать.

      Я не герой. Но вопреки клятве не рисковать, данной месяца-таки два назад, я метнулась на стражника, толкая его, впрочем, даже со связанными руками у меня это вышло хорошо — тот тоже распластался на полу. Да, силищи этому телу не занимать. Только вот обрадоваться я не успела, остальные двое накинулись на меня, рывком поставив на колени, чему я не сопротивлялась, просто с удовольствием проследила, как служанка удрала и нырнула за ближайшие седзи. Умная девочка. Ну а потом пробрал страх, и я едва нашла в себе силы поднять взгляд на уже вставшего на ноги надзирателя.       — Ты что, сука, совсем берега попутала? — прошипел солдат, цепко ухватившись за мой подбородок, а меня лишь передернуло от поднадоевшего обращения. — Казнить бы тебя по-хорошему, — вдруг осклабился тот, но секундное спокойствие обернулось замахнувшимся кулаком и рассеченной скулой, в том самом месте, где недавним полоснул Мирах. Боль прошибла тело дрожью, и я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть — кажется, останется знатный синяк. — Знай свое место.       Только шавкой Хирию не назвал, а так по интонации стопроцентное совпадение. Я зыркнула на него исподлобья, но промолчала, покорно поднявшись и продолжив путь. Глупо было разводить шумиху на пустом месте — мне бы хорошо сейчас вообще не выделяться, но то ли благородство взыграло, то ли похожесть той служанки на Нуму — я не знала, просто сделала, что сделала, поздно жалеть. Надежда, значит? Может, так оно есть, может, этому миру и правда нужен герой. Только вот проблема в том, что стать я им не готова. Пока нет, не тогда, когда в опасности Хирию… и я.

***

      Кабинет хана был еще вычурнее, чем определенные нам покои — золото и кровь слились здесь в дичайшего вида узор, от которого рябило в глазах. Я стояла перед довольным стариком, развалившимся за столом, на коленях, побежденная, с разбитой скулой, напуганная и лохматая, но преклонять голову перед ним я не собиралась, так уж вышло. Меня привели сюда минут десять назад, и все это время Хулан молча изучал меня, иногда что-то заполняя в бумагах, что аккуратными стопками высились подле него. Чего он ждал — я не знала, но тишина въедалась в сознание, путая мысли, а гениальный план в голову так и не приходил, как я надеялась, хоть и в тайне даже от самой себя.       — Так зачем ты пожаловала, дочь?       Молчание разбилось внезапно, подобно раскрывшемуся от ночного ветра окну в дачном доме — жутко и неожиданно. Я вскинула на Хулана глаза, несколько секунд изучая усмехающееся морщинистое лицо, но не могла произнести и слова — любое мое заявление перевесит чашу либо в пользу, либо во вред королю Хирию и Коуки в целом. А таким я рисковать не имела права.       — Я думаю, Вам следует начать разговор, дорогой отец, — сглотнув сообщила я, а голос под конец предательски сорвался на шепот.       — Экая дерзость, — рыкнул хан, а я подалась назад, хмуря брови. Главное, не злить, хотя, что может разозлить сильнее, чем предавший ожидания человек, без малого родная дочь? Кажется, только второе предательство от нее же самой. — Совсем тебя испортили, Цэрэн. Придется учить тебя всему заново. Уж я не ожидал, что первая хани Золотого Ханства ускачет следом за королем дикарей, который убил ее родного брата! — вдруг взревел Хулан, даже приподнявшись изо стола. Я молчала. — Но не в этом дело, — тут же успокоился тот, грузно опускаясь обратно. — Я же знаю, что у тебя просто не было выбора, дочка. Каждый имеет право на искупление.       От последней фразы меня холод прошиб, и я нервно сцепила зубы, гоняя в голове мысли о различных вариантах этого «искупления». Самым страшным был тот, где меня попытаются заставить играть против Хирию, а я не подчиняюсь, и заканчивается все это весьма плачевно для всех сторон. Преданность во мне всегда была, почти что собачья — мама часто так говорила. За своих порвать — милое дело, только вот не порвут ли в процессе меня — уже второстепенно. А Хирью, драконы, они успели стать своими. Так кто попрет против моей сумасшедшей верности, которую я склеила из пепла растоптанных чувств? Ну!       — Что Вы имеете в виду, отец?       — Думаю, твоя сестра объяснит это лучше, чем я, — отозвался хан, махнув притихшей у дверей страже рукой, а я вся сжалась от липкого страха ожидания. В голове выстроился новый вариант развития событий. — Как же так вышло, что ты получила смертельную дозу яда, да еще и предназначенную не тебе? — вдруг спросил Хулан, когда солдаты скрылись за дверьми. Я скривилась, взглянув ему в самые глаза:       — А сами не знаете, отец? Если бы Вы убили короля Хирию в тот день, драконы бы здесь камня на камне не оставили.       — Или, потеряв владыку, стали бы беспомощной кучкой уродцев, — убежденно возразил старик, а я едва не фыркнула от такого рода заявления. Это он меня пытается убедиться? Ты восемнадцатый том не читал, дорогой.       — Как неосмотрительно так считать, — медленно проговорила я, пытаясь поймать за хвост выстраивающийся в четкую фигуру план. — Я воочию видела силу Четырех Драконов, и знаю, на что они способны. Да и ты тоже, отец.       — Ты права Церен, — устало вздохнул хан, откинувшись на спинку кресла. — Эти твари устроили погром как только мы тебя увели — ворвались в комнаты, едва не порубав стражу, но Хирию их усмирил. Какая могущественная сила у этого самозванца, диво! — почти что с восторгом воскликнул он, пригладив седую бороду. — Так ты говоришь, что видела их силу вблизи? — на фреймах манги, да.       — Смотря зачем Вы это спрашиваете.       — Какой недоверчивой ты стала ко мне, Цэрэн. А я ведь мог казнить тебя за предательство, ты знаешь это, неблагодарная девчонка? — рыкнул Хулан, а в глазах его сверкнули молнии. Давай, Данка, соображай. — Благо, ты ничего не успела натворить. Я знаю о твоем ранении, которое ты получила во время банкета — мне доложили, что драконы встали на твою защиту. Я убедился в этом, когда подослал Мираха, когда приказал Сон-тэку запугать тебя. Говори, Цэрэн, все говори!       Я, судорожно вздохнув, соображала, выстраивая в линию только что полученную информацию. Все так, как и предполагал Хирию — Вэл не собирался меня убивать, все было подстроено, чтобы понять, можно ли на меня надавить, можно ли через меня воздействовать на драконов и короля. Какая наивная уверенность — воины никогда бы не променяли безопасность Коуки и Хирию на жизнь сомнительной девицы, так что зря Хулан радуется, все намного мрачнее, чем он себе представляет.       — Хорошо, но у меня есть пара условий…       Договорить я не успела — двери вновь заскрипели, и мне пришлось обернуться, чтобы увидеть Сэргэлэн в сопровождении стражников, тех самых, что меня сюда приволокли. Сестра от взгляда моего уклонялась, и я сразу сообразила, что грядет нечто не самое приятное. Я обратно повернулась к хану, а на его бледных губах играла зловещая улыбка.       — Незаменимых нет, — наконец, выдал он, поманив младшую дочь к себе. — Если бы не ты, Цэрэн, твоя сестра смогла бы занять твое место за столь успешно выполненное задание.       Пришла беда откуда не ждали. Я шумно выдохнула, наконец, поймав взгляд Сэргэлэн, и увидела в нем всевселенское торжество, которое омрачал лишь слабый отблеск неприязни. Вмиг вспомнилось то проклятое чаепитие, ее затравленный вид. Обертка обманчива, так значит? Я осклабилась, а почти заживший укус на запястье словно в подтверждение зачесался. Теперь ясно, каким образом паук оказался незамеченным глазами Синего дракона — Аби просто не туда смотрел. Как мудро отправить на охоту невинную овечку — ее ведь никто не заподозрит!       — Я впечатлена, сестренка, — прошипела я, а внутри все клокотало от гнева и ярости. Это она пыталась сгубить Хирию? Какова мерзавка. — И что же тебе пообещали? Отцовскую любовь?       — Она у нее и так была, — вклинился Хулан, видя, что Сэргэлэн помалкивала. — Просто твоя сестра выбрала правильный путь, а ты сбилась.       — Путь трусости и подлости?       — Путь праведный, основанный на преданности семье. И у тебя есть возможность все исправить. А если не захочешь, подумай о тех, кого твоя глупость коснулась, — он махнул мне за спину, а я лениво обернулась, гадая, какой же еще сюрприз мне подготовил дорогой отец.       Их было двое. Первого, поставленного на колени, я не узнала, да и разбитое в кровь лицо вряд ли бы этому поспособствовали, а вот принца Акила признала без труда, и пот прошиб от вида изорванных одежд и отрезанных некогда длинных черных волос. Все встало на свои места, и я едва не завыла от бессилия, подавшись к пленникам навстречу, но была остановлена обнаженным мечом надзирателя. Тот самый солдат, въехавший мне кулаком в скулу, стоял и скалился на мое бессилие.       — Пока генерал Вэл пребывал в темнице дворца Коуки, принц Акил отсылал ему письма, которые мы перехватывали, но доставляли, — заговорил Хулан, а сердце мое содрогнулось во второй раз — я узнала первого человека. Это был Вэл, тот самый Вэл, который не хотел меня убивать. — А когда пару дней назад король Хирию отослал приказ об его освобождении, генерал вернулся в провинцию Нуур, где продолжил пособничать принцу Акилу. Как тебе такая история, дорогая Цэрэн? Ты стала их символом, этих глупцов, что решили подорвать мою власть. Как же вы ее называете? Хищная Орхидея, да? Привередливый цветок с виду, а внутри дикий зверь — какая нелепица!       Мысли между собой не вязались. Я смотрела на брата и бывшего телохранителя, читая в их глазах лютый страх, но вместе с тем упрямую непоколебимость. Я стала образом зарождающейся революции, бунта, переворота, сама этого не ведая. «Миру нужен герой…» Но выбрали вы не того, глупцы! Я поджала губы, зажмурившись и шумно выдохнув. Я не могу их бросить — сейчас не могу. Ну что ж вы так невовремя?.. Нужно что-то срочно предпринять, а то хан подавится в собственных усмешках — нужно помочь человеку.       — Я обо всем знала, — медленно проговорила я, быстро отворачиваясь. Усидеть на двух стульях? — Но я устала от всего этого. Что же ты хочешь, отец, чтобы я сделала и искупила вину?       — Я всегда знал, что ты мудрая женщина, не впору твоей матери, — довольно выдал хан, победно на меня взирая. — Мы нападем на Коуку завтра на рассвете, поэтому если ты не дашь драконам вырваться — эти двое будут жить. Плачь, умоляй, ты же нашла с этими тварями общий язык? Пора воспользоваться этим и принести пользу родному дому, — хан улыбнулся в усы. — Любовь пагубна, — зачем-то добавил отец, неуловимо изменившись в лице.       — Ты обманул короля Хирию, — не спросила, подтвердила я, нисколько не удивившись. — Ты должен гарантировать безопасность им, — кивок в сторону Вэла и Акила, — слугам и солдатам, прибывшим из дворца Кууто. И тогда, я даю слово, никто из драконов не помешает Вам, отец, напасть на Коуку.       — Не слишком ли много условий? — усмехнулся хан, но кивнул. Самоуверенность может мешать, сильно. — Что-то еще?       — Позволь мне увидеться с моей служанкой. Хочу забрать у нее мои вещи.

***

      У Нумы я взяла заколку с орхидеей и слово, что она передаст короткую записку Сигуну, где я повелела ему ровно в полночь ждать меня под окнами моих бывших покоев. Адреналин бурлил в крови, когда я шла по знакомому коридору на встречу с королем Хирию, которая закончится либо спасением Коуки и очередной недоссорой, либо просто спасением Коуки. Что говорить я снова не знала, но шагала с полнейшей уверенностью, что помешать мне сегодня никто не сумеет. Я помчусь на границу Коуки, чтобы мобилизовать солдат, а для этого мне нужен приказ короля, печать, что угодно. Нума сказала, что в Коуке работает система сигнальных огней, и этой ночью они будут гореть особенно ярко. Я старалась не скалиться, но так легче было заглушить страх.       — Мы на месте, — сухо объявил безликий солдат, а я с дрожащими руками остановилась напротив резных дверей. Открой их, снова встречусь со сливовыми глазами, печальными или серьезным — все одно.       — Вам приказано оставаться здесь. Будьте начеку, чтобы вмешаться при малейшей угрозе, — проговорила я недавние слова Хулана и замерла, когда стражник без предупреждения раскрыл тяжелые створки, перед этим отворив значительного вида засов. Запереть короля Коуки? Какая опрометчивая смелость, ведь при малейшей охоте тот может буквально взлететь в небо.       — Мы явимся за Вами на рассвете, — произнес стражник. — Любое Ваше слово может быть расценено как предательство. И тогда принц Акил будет казнен в ту же секунду.       — Я помню, — коротко отозвалась я, переступая порог и встречаясь взглядом с королем. Двери захлопнулись, а я оказалась на перепутье, держась за веру в людей, словно за ниточки над пропастью. Если Нума не передаст? Если Сигун не сможет вырваться? Если Хирию встанет в позу? Все трещит по швам. — Доброго вечера, Ваше Величество Хирию, господа Драконы, — учтиво поклонилась я, едва ли не оседая от пронявшей тело дрожи. До чертиков страшно, а вся уверенность, она словно в прострации, такая зыбкая и нереальная.       — Принцесса Хоа Лан, — только и сумел вымолвить король, сделав шаг ко мне, но я лишь отшатнулась, мечась взглядом по комнате. Бумага и письменные принадлежности обнаружились на столе.       — Я прибыла по приказу хана Хулана, — медленно проговорила я, попутно царапая на куске бумаги корявое: «Хан нападет завтра на рассвете».       — И что же Вы хотите сообщить? — спросил Хирию, получив послание. Глаза его расширились от ужаса, а я принялась вырисовывать ответ, благодаря Нагуму-сенсея за уроки правописания.       «Мой брат в заложниках. Его убьют. Вы не должны действовать».       — Что мой отец полностью выполняет свою часть договора, Вам нечего страшиться, — криво улыбнулась я.       — Как отрадно это слышать. Как Вы сами?       «Ровно в полночь я сбегу. Сигун ждет меня. Я предупрежу Ваше войско».       — О, все в порядке. Отец весьма добр ко мне, несмотря на мои глупые поступки, — едва ли не прошипела я, приветственно кивая затаившимся позади Хирию драконам, и видела в их глазах недоверие и растерянность. Все правильно — так и должно быть. Защитите его, нашего милосердного короля. Я улыбнулась Зэно и пропустила тот момент, когда Хирию потянулся рукой к моей рассеченной скуле, нежно огладив ее пальцами и болезненно вздохнув. Я не отпрянула, лишь округлила глаза, красноречиво пошевелив губами, и коснулась его ладони в ответ, побуждая перестать.       — Отрадно это слышать, принцесса. Но я беспокоюсь.       «Дайте свое благословение. Я хочу защитить Коуку. В любом случае за час до рассвета выбирайтесь отсюда любыми способами. Но. Могу я Вас просить спасти моего брата и генерала Вэла?»       — Не о чем, Ваше Величество, мой отец честный человек, поверьте мне.       — Я верю. И сделаю для Вас все, что будет в моих силах. Примите этот дар в знак моей благодарности, — неожиданно попросил король, потянувшись к коллару на своей груди, а я отшатнулась.       — Не стоит.       «С ним Вас пропустят в пограничный штаб, где находится крайняя сигнальная башня», — весьма искусно нацарапал король, мягко отняв у меня кисть, а я с опаской покосилась на коллар, а потом на Зэно.       — Хорошо.       «Я верну. Когда закончу».       «Договорились, принцесса Хоа Лан. Не забудьте о своем обещании», — написан ответ, а на лице Хирию зажглась усталая, блеклая улыбка. Даже в уговоры не пустился, чтобы я одумалась. В каком же ты отчаяние, Хирию, раз обратился ко мне? Но во взгляде не отчаяние, а доверие, такое, на грани с восторгом. Похоже даже королю порой нужны герои. Я ответила такой же улыбкой, а внутри все жгло от неопределенности, от лютого страха подвести. Но еще сильнее я боялась больше никогда не увидеть этих сливовых глаз.       Я сжала в руках переданный коллар, зарекаясь вернуть его уже к завтрашнему вечеру.       Благослови меня, король Хирию.

***

      Ровно в двенадцать должна быть смена караула — поэтому я выбрала именно это время, чтобы у Сигуна было больше шансов выбраться из дворца и ждать меня на одном из каменных плато, которое находилось прямо под окнами опочивальни. Вниз меня спустит Сю-тэн, за стражей присмотрит Аби, а путь отступления в случае чего обеспечит Гуэн. Это оговаривалось в течении двух часов, впоследствии чего была исписана вся имеющаяся бумага. Я же сидела рядом с Зэно, позволив драконенку уснуть на своем плече, да помалкивала, порой встречаясь взглядом с Хирию, становившимся все более озабоченным и сомневающимся. Иногда начинала какой-нибудь незначительной темы разговор так, чтобы задействованы были все — пресекала все подозрения со стороны ушей Хулана. Разводила огонь, ставила чайник, сжигая все листы с планами и обсуждениями, когда они становились не нужны. Мы готовились к войне, а я пыталась одолеть собственный страх. Такое громкое слово — верность! Но оно словно подпитывалось чем-то извне — я чувствовала, и объект этого чего-то — Хирию.       Я всегда думала, что привязанность Хака — всего лишь глупая мальчишечья влюбленность, отчаянная и горячая, как он сам. Но на второе или третье прочтение манги уже в более смышленом возрасте я начала выявлять некоторые особенности этой его верности, верности им обоим и Йоне, и Су-вону. Не просто же так Кусанаги поставила этого парня между двумя так похожими на Хирию половинами? Далеко нет, было в Звере что-то еще, помимо вездесущей любви.       — Солнце давно село, — прикосновение к моей руке вынудило меня встрепенуться и попасть в омут сливовых глаз. — Звезды сегодня горят особенно ярко, принцесса Хоа Лан.       — Да… — выронила я, не в силах догнать суть его слов, кривовато усмехнувшись, и осторожно отняла ладонь, сцепив руки в замок. Зэно сонно заморгал и, оценив ситуацию, быстро поднялся, только поймав мимолетный взгляд короля. Маленький предатель. Я проследила его путь до Гуэна, оценила, с каким наигранным равнодушием к нам четыре дракона спорили о какой-то давно минувшей битве, и убедилась, что поведение Хирию даже в их глазах выглядит слишком наивно и простодушно.       — Пусть они освещают Вам путь, — сказал и, неугомонный, снова потянулся к моим ладоням, прижавшись к ним губами. Похоже этого товарища очень сложно смутить присутствием в комнате посторонних людей. Я сердито выдохнула, но от вида того, как король отчаянно в меня вцепился, еще и зажмурился от напряжения, будто страшился, что я опять вырвусь, захотелось лишь улыбнуться и просидеть так если не вечно, то очень-очень долго. Впрочем, этого я себе позволить не могла, потому как едва слышимый звук сигнального рога дал понять — полночь, смена караула.       — Так и будет, — убежденно заверила я, мягко выпутываясь из его хватки, и под тихий вздох коснулась самыми кончиками пальцев красивого лица, задела непослушную алую прядь, заправив ее за вспыхнувшее от смущения ухо, улыбнулась на озадаченный взгляд и быстро отстранилась, подскакивая на ноги. — Мой отец не позволит, чтобы мне угрожала опасность.       «Ты не позволишь».       Хирию ничего не ответил, лишь следом поднялся с места, махнув ухмыляющемуся Сю-тэну, а я перевела взгляд на окно, за которым, и правда, во всю полыхали звезды. С них глядели Божественные Драконы, беззвучным ветром напоминая, ночным туманом и взвивающейся на дорогах пылью, что ничего в этом мире просто так не случается. Никогда. Я оглянулась на короля, а он смотрел на меня. Так что же скрывалось в сердце Зверя? И что сейчас скрывается в моем собственном? Но думать об этом времени уже не было — я воткнула в волосы заколку с черными орхидеями, сжала золотой коллар на своей груди и поклялась на пепле возрожденных чувств, что защищу эту страну и людей, отчаянно любимых красноволосым владыкой с нежными губами и внимательным взглядом в цвет спелых слив.       Я защищу его, своего глупого короля.