Опора

      Был тёплый летний день, светило солнце, дул лёгкий освежающий ветерок.       Мантия-невидимка всё норовила сползти и цеплялась за траву, восемь палочек будто бы жгли карман. Восемь, их всего восемь. Ровно три она заполучила в битве в Отделе Тайн, и ровно пять ей удалось стянуть у однокурсников. Мало.       Как девочке, едва закончившей пятый курс, противостоять куче авроров? В одиночку. Да, она сильна магически, да, она по количеству знаний обгоняет даже некоторых семикурсников — но она одна, а против неё куча авроров с их аврорской подготовкой и аврорским опытом. Как ей противостоять им?       Никак.       Но она и не собиралась.       Она прошла к парадному входу. Его охраняли два аврора. Расслабленные, спокойные — хорошо.       — Империо. Империо. — Шёпот показался ей самой слишком громким, но авроры только дёрнулись — и застыли со стеклянными глазами.       Она могла держать под империусом тридцать восемь крыс из Тайной Комнаты одновременно. Или — тётю, дядю, Дадли и Пирса Полкисса одновременно. Как это будет работать на магах, она не знала. Не пробовала. Была осторожна.       — Откройте мне дверь.       Аврор справа беспрекословно повиновался, и она прокралась внутрь.       Осмотрелась. Открыла дверь снова.       — Проводите меня на склад сторонников Гриндевальда.       Аврор повиновался.       Они молча прошли по коридорам замка.       Наверное, если бы она не знала, что ближайших сторонников Гриндевальда поместили в стазис и тоже заточили в Нурменгарде, она не пошла бы сюда. Но склад тел под чарами стазиса для неё был важнее всего. От одного Гриндевальда толку мало, даже если она омолодит его, а вот его люди — это уже серьёзная сила. Они были ей нужны.       Эту дверь охраняли четверо авроров. Много. Так не пойдёт.       Хорошо, что её слуга всё ещё оставался за углом, и её пока не видели.       — Возвращайся обратно. Наложи обливиэйт на напарника, а потом забудь всё, что произошло.       Он ушёл.       Так. Шли сюда они шесть минут. Чтобы стереть память напарнику, у аврора уйдёт несколько секунд. Но лучше задержаться ещё на две минуты. Мало ли.       Она села на пол. Медленно досчитала до четырёхсот восьмидесяти. Наверное, было даже больше восьми минут. Встала.       Авроры переговаривались, и это здорово ей помогло — за их громкими голосами её шёпот не был слышен.       — Империо. Империо. Империо. Империо.       Четверо взрослых магов. Надо просто это выдержать. Удержать их всех.       — Откройте мне дверь.       Она вошла.       Они просто лежали на полу — шестнадцать фигур в выцветшей одежде.       Ничего, она тренировалась со стазисом. На крысах, конечно, но всё же.       — Финита.       Первая фигура дёрнулась, вскинула руку и дёрнула ногой, как будто её погрузили в стазис прямо во время движения. Вполне возможно, так оно и было. Это была женщина, довольно молодая, очень красивая. Девушка сунула ей в руки палочку. Женщина машинально взяла. И только потом осознала:       — Кто здесь?       Не «где я», не «сколько лет прошло». Сразу — выяснение обстановки. Наверное, она хороший боевик. Винда Розье, правая рука Гриндевальда — она узнала об этом из старых газет. Остальных она не знала.       — Вставайте. Авроры под империусом, но я скоро не смогу удерживать всех.       Розье не задавала лишних вопросов.       — Финита. Финита. Финита. Финита…       Девушка же раздавала палочки.       — У меня их всего восемь, — виновато сказала она, когда палочки закончились.       — Магловское оружие? — спросил кто-то, и она тихо поразилась. Но смолчала.       — Только два ножа.       Она украла их у Дадли на всякий случай. Оказывается, не зря.       — Давайте.       Едва она успела отдать ножи, как почувствовала это.       — Я не могу больше держать империус на четверых!       По замку разнеслись оглушающие воющие чары.       Будто по команде все, кто мог, ощетинились палочками. Все, кто без палочек, встали сзади.       За дверью раздался топот большого количества ног. Подкрепление прибыло немедленно.       — Иди назад, невидимка! — крикнула Розье.       — Я уже тут, — отозвалась девушка. Она прекрасно понимала, что иначе получит от своих же.       Битва была долгой. Едва отошедшие от стазиса сторонники Гриндевальда против всё прибывающих и прибывающих авроров. Их спасала только достаточно узкая дверь.       Но девушка знала, что делать. Пока в комнате и коридоре царил хаос, она осторожно, закрываясь щитами, проскользнула за узкую дверь. Пробежала коридор. Был большой соблазн пошвыряться заклинаниями аврорам в спины, но это был неверный путь.       — Империо. — Один аврор замер. — Наведи на себя дезиллюминационные чары и тихо подойди ко мне. — Он так и сделал. — Ты где? Ответь.       — Здесь, — раздалось рядом.       — Отлично. — Она нащупала его руку. — Где бывший кабинет Гриндевальда, знаешь?       — Да.       — Отведи меня туда. Быстро.       Она едва поспевала за бегущим аврором, но не возражала против его скорости. Надо было быть как можно быстрее.       Вот, наконец, кабинет. Судя по всему, теперь он стал кабинетом начальника тюрьмы. Что ж, так лучше. Значит, управление защитой замка точно здесь.       В кабинете обнаружился сам начальник тюрьмы, толстый и лысый, и он вскинул палочку на открывшуюся дверь, но попал в своего же аврора, предусмотрительно пропущенного вперёд. Тот упал, и из-за его спины в начальника полетели ступефай и инкарцеро, и он не успел их отразить. И авада. Контрольный в голову. В обоих. Всё равно они умрут.       Она никогда раньше не перенастраивала защиту подобных этому замку строений, но в теории знала, как это делается. Она сделала так, чтобы никто не смог войти в замок, кроме тех, кто в нём уже был. Ничего, авроры быстро кончатся. По крайней мере, она на это надеялась.       Она побежала назад. Обратную дорогу она помнила плохо, но звуки битвы были хорошо слышны. Всё, теперь можно было швыряться авадами в спины авроров. Нужно было. Они отвлеклись на невидимку, и Розье с компанией стало легче выдерживать их натиск.       Авроров всё равно было очень много, и битва продолжалась ещё полчаса. Но, наконец, девушка заавадила со спины последнего, и наступила тишина. Только с улицы доносились какие-то крики, в основном, нецензурные. Розье деловито подошла и выглянула в окно.       — Кто перенастроил защиту замка? — спросила она.       — Я, — ответила девушка.       — Логично. Не покажетесь ли вы, уважаемая невидимка?       Девушка сняла мантию. Тряхнула рыжей косой.       — Айви Лили Поттер, — представилась она.       — Винда Розье, — ответила ей та. Она, прищурившись, разглядывала неожиданную спасительницу. — А сколько вам лет, мисс Поттер? — неожиданно спросила она.       — Скоро шестнадцать будет, — честно ответила Айви.       Розье закашлялась.       — Сколько?       — Пятнадцать. Может, перейдём к делу?       — В какой школе учитесь? — спросил кто-то из остальных, с длинным кровоточащим порезом на руке.       — В Хогвартсе.       — И там учат… так?       — Нет, там ничему не учат. Всему приходится учиться самостоятельно.       — Вы правы, давайте перейдём к делу, — отмерла Розье, жестом пресекая разговоры остальных. — Какой сейчас год?       — Тысяча девятьсот девяносто шестой.       — Твою ж мать… — хором выдохнули несколько мужчин.       — Шеф ещё жив? — спросила более стойкая Розье. — Его должны были держать здесь без стазиса…       — В газетах не сообщалось о его смерти. Иначе я бы не пришла. Пошли поищем его камеру.       — Темницы были в башнях.       — Ну вот, пошли искать.       Они шли рядом, Айви и Винда Розье. Айви немного удивлялась: в старых газетах Розье описывали как кошмарную стерву, но пока что она не выказала ни малейшего недружелюбия.       — На кой он вам сдался, древний старик? — спросила Розье. — На кой мы вам сдались?       — Я попробую сделать его помоложе, — честно ответила Айви. — А на кой вы мне, я потом объясню. Вы всё ещё жаждете мировой революции?       — Ну, я — да. Остальные… Вроде перед погружением в стазис никто не отказывался от наших идей.       Айви напомнила себе, что это для неё суд был пятьдесят лет назад. А для них — только что.       — Это хорошо. Возьму с вашего шефа непреложный, чтобы вы меня случайно не убили, помогу вам освоиться, а дальше творите что хотите. Теракты устраивать я вам помогать не буду, мне учиться надо.       — Да нам помощь как-то и не нужна, — усмехнулась Розье. — И всё же, зачем вам наша… деятельность?       — Вы же убьёте Дамблдора?       — Да, скорее всего.       — И Волдеморта вы, скорее всего, убьёте, вам конкуренты же не нужны, тем более, с такими идеями…       — Кто это?       — Современный Тёмный Лорд Британии. Редкая свинья. Он воскрес чуть больше года назад, очень хочет меня убить.       — Во… воскрес?       — Да. Я не понимаю, как, спрошу у Гриндевальда, может, он знает этот ритуал. Я видела его воскрешение. Мне чудом удалось уйти живой, а мой… одношкольник погиб. — Она не могла назвать Седрика ни другом, ни товарищем, но и конкурентом он ей не был. — В общем, я решила, что клин клином вышибают. Мне нужна третья серьёзная сила. И некоторое, хм, разнообразие в борьбе Дамблдора с Волдемортом.       — Ладно. Вот мы и… — Розье замолкла, недоговорив. Она была в шоке. Она увидела камеру Гриндевальда.       В камере, на соломенной подстилке, почти что на голом камне, в полуистлевшей одежде лежал ветхий старик. Было жутко холодно, несмотря на то, что за окном было лето. Из камеры воняло.       Старик слепо прищурился.       — Винда? — он протянул руку. — Ты мне снишься? — прошепелявил он. — Молодая… хороший сон.       Айви увидела, как на глаза Винды навернулись слёзы. Остальные попятились. Девушка вздохнула.       Взорвала дверь точечным экспульсо, ограничив взрыв щитами, и вошла. Присела на корточки перед Гриндевальдом. Достала из сумки фиал с красноватой жидкостью.       — Пейте.       — За… чем? Кто вы?       — Пейте, кому сказала. Не отравлю.       Он грустно улыбнулся беззубым ртом.       — Лучше бы отравила.       Но выпил.       И стал меняться. Уже через две минуты под шокированные вздохи сторонников в камере лежал юноша лет двадцати. Измождённый, явно больной, полностью седой, но — юноша.       Он в шоке рассматривал своим обтянутые кожей руки с кривыми пальцами.       — Как? — спросила Розье. — Это не похоже на омолаживающее зелье.       — Эликсир жизни из философского камня. Предупреждая ваши вопросы: кончился.       Враки это всё, что она не хотела им обладать. Она хотела. Она видела в зеркале, как она готовит эликсир жизни. Тогда она думала о том, сколько больных этот камень мог бы вылечить. Она хотела взять его и пойти спасать людей. Она видела в зеркале, как она готовит эликсир жизни, но потом зеркало почему-то всё равно отдало камень ей. Она не знала, почему. Она украла камень. Использовать не смогла — всё время боялась, что кто-то узнает, что она его украла. Вот, теперь пригодился. И теперь она узнала, что болезни он не лечит. Только омолаживает. Ну, или Фламель отдал тогда Дамблдору какой-то бракованный камень.       — Откуда он у пятнадцатилетки?       — Украла.       — У кого?       — У Дамблдора.       Гриндевальд хрипло рассмеялся.       Потом попытался встать — и не смог.       — Кто-нибудь, поднимите его, — скомандовала Айви.       — Жилые помещения наверняка были заняты аврорами, но нормальная постель, ванна и аптечка там найдутся, — вторила ей Розье.       Один парень вошёл в камеру, поднял Гриндевальда и шокированно выругался.       — Нихрена себе вы лёгкий, — виновато сообщил он дорогому шефу.       — Ну а чего ты хотел. Знал бы ты, какой тут курорт…       Айви невозмутимо спросила:       — Эти твари забывали вас кормить?       — Нет. Я просто не мог доползти до еды.       Гриндевальд сказал это без стеснения, без сожаления, просто сообщил, как что-то простое и обыденное.       — Как вы вообще выжили?..       Его донесли, уложили, Винда и Айви вышли, пока ему помогали вымыться и переодеться в вещи кого-то из авроров.       — Мадам Розье…       — О, называй меня по имени, — улыбнулась та.       — Мне пятнадцать, — напомнила Айви.       — Совсем не верится. Я в долгу, мы все в огромном долгу перед тобой. Многие взрослые волшебники, которых я знала, не могли бы сравниться с тобой. Называй меня по имени.       Она совсем не походила на стерву.       — Хорошо, — улыбнулась Айви. — Так вот, как у тебя с целительскими заклинаниями?       — Плохо, — призналась Винда.       — А у кого хорошо?       — Думаю, ни у кого…       Айви вздохнула.