Опора

      Айви сидела и вправляла Гриндевальду неправильно сросшиеся кости. Ломала и сращивала снова. После того, как на втором курсе она упала и сломала руку, а поехавший Локхарт удалил ей все кости руки, она всерьёз заинтересовалась магической медициной. Целителем она становиться не собиралась, но такие знания всегда могут пригодиться. Гриндевальд морщился, но терпел. Рядом сидела Винда и расчёсывала ему влажные волосы. На кухне кто-то пытался что-то готовить. В общем распоряжении был аврорский магический холодильник, старая кухня и ни одного домовика. Айви было очень интересно, что у них получится. Сама же она, ломая кости и сращивая их заново, жаловалась Винде и Гриндевальду одновременно на Дамблдора и Волдеморта.       — Незадолго до моего рождения было произнесено пророчество. Я его дословно не помню, но там о том, что тот, кто сможет победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца у тех, кто трижды бросал ему вызов, и Тёмный Лорд отметит его, как равного себе, но не будет знать всей его силы, и ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой.       — Я тебя уже отметил как равную себе, и я понятия не имею, на что ты ещё способна. Так пойдёт?       — Не перебивай. Мои родители боролись с Волдемортом, а не с тобой. Так вот, услышали это пророчество Дамблдор и шпион Волдеморта. А потом родилась я. Тридцать первого июля. И Дамблдор насоветовал моим родителям спрятаться под фиделиусом…       — Тем самым наведя Волдеморта на мысль, что это ты — героиня пророчества.       — Да. Боюсь, что специально. Но подожди, всё хуже. Он ещё и распустил слух, что я — мальчик. Причём, поскольку я родилась, а родители сразу спрятались, так думали даже их близкие друзья. Волдеморт-то думал, что герой пророчества — парень. Ну, вроде бы Дамблдору так сказали его шпионы… Он сказал мне, что у него была такая логика: Волдеморт будет охотиться на меня, но не найдёт меня под фиделиусом, а настоящий, по мнению Дамблдора, герой пророчества в это время будет в безопасности. Это Невилл, мой однокурсник. Ему, кстати, не помогло. Он остался жив, но его родителей до невменяемости запытали Пожиратели Смерти.       — Пожиратели чего?       — Смерти. Так называют себя сторонники Волдеморта.       Гриндевальд скривился.       — Плохо у них с названиями.       — Так что дальше было? — поторопила Винда.       — Волдеморт действительно подумал, что я — герой пророчества.       — Отметил тебя как равную себе.       — Да. А хранитель фиделиуса предал моих родителей. Волдеморт пришёл и убил их. А меня не смог — от меня авада отскочила. В него.       — Серьёзно?       — Так не бывает, — фыркнула Винда.       — Это официальная версия. Что там на самом деле было, знает только Волдеморт. Но я у него не спрашивала.       Винда странно посмотрела на Айви.       — И все поверили в эту официальную версию?       — Да. Более того, я стала национальным героем.       Гриндевальд рассмеялся.       — Какой бред, — фыркнула Винда.       — Я почти не спорю.       — Подожди, — сказал Геллерт. — Так он всё же не умер?       — Он… не совсем умер. Я расскажу. Так вот, после этого туда пришёл Дамблдор, взял меня мелкую и притащил моим маггловским родственникам, которые ненавидят меня, моих родителей и волшебников всех скопом, и которые почему-то не сдали меня в детский дом, но всё детство надо мной издевались. Подкинул на крыльцо в корзиночке.       — Какой ужас! — Винда выглядела поражённой. — Отправить к магглам маленького мага! Они же могли убить тебя за магию!       Айви вздохнула.       — Это я так, конечно, просто жалуюсь, но важно то, что Дамблдор несёт по этому поводу какой-то бред. Он говорит, что я должна жить у этих людей, потому что, пока я живу в доме тех, в ком течёт кровь моей матери, я нахожусь под её защитой. От Волдеморта.       — Ну, если твоя мать провела ритуал на крови…       — По официальной версии, нет. Да и на самом деле, она бы не успела во время нападения. И… она была магглорожденной, а в Хогвартсе такому не учат. Вряд ли она такое умела.       Айви закончила с правой рукой Гриндевальда и взяла левую. Сломала заклинанием первую кость на большом пальце.       — А дальше?       — Могу я ещё немножко пожаловаться? С тех пор, как Дамблдор распустил этот дурацкий слух, что я парень, так с тех пор я и парень. Всебританский национальный герой, а ни разу не героиня. И зовут меня Гарри Поттер. Когда я поехала в школу, он чуть ли не забежал в поезд и сменил мне внешность на мужскую. И я вынуждена жить с мальчиками и изображать парня всё время, пока я в школе, а все мои попытки доказать, что я девочка, пресекались иногда даже империусом, и он меня всегда за это отправлял на отработки по выдуманным причинам.       — О боже! — ужаснулась Винда. — Какое бесстыдство! Он совсем с ума сошёл?!       — Он всегда был отвратительно сумасшедшим, — скривился Геллерт.       — Империус! На ребёнка! И заставлять девочку жить с мальчиками! Да я его закруциачу!       — Я сама, — сухо сказала Айви. — Главное, пытать долго, но до безумия не довести.       — Это да.       — В общем, я пошла в Хогвартс, и дальше началось основное веселье. У нас на первом курсе преподаватель был одержим. Кем? Духом Волдеморта!       — То есть, он развоплотился и стал духом? И вселялся в чужие тела?       — Да. Дамблдор тогда специально нанял одержимого…       — Специально?! — Винда разозлилась окончательно. — Рисковать магической кровью, рисковать магическими детьми в школе специально?!       — Успокойся, Винда, мы его убьём, — вздохнул Гриндевальд.       — А ещё он смеет называть Хогвартс самым безопасным местом в Британии, — поддакнула Айви. — Но, в общем, он нанял одержимого специально, чтобы поймать его в ловушку на философский камень, который он одолжил у Фламеля.       — Камень ты спёрла.       — Да. А Волдеморт удрал. Но, когда я была на втором курсе, в школе оказался другой дух Волдеморта.       — Другой?       — Звучит, как бред, — высказалась Винда.       — Звучит, как бред, а было очень страшно. Он жил в маленькой тетрадочке и мог общаться письменно. У тех, кто с ним переписывался, он забирал силы. Одна первокурсница долго в ней писала и стала одержима им. Он вселился в неё и управлял огромным василиском, который нападал на учеников. Ему нужно было выпить силы нескольких человек полностью, чтобы возродиться, и он пытался это сделать. Но сдох, когда я проткнула тетрадочку клыком василиска.       — Ещё бредовее.       — Винда, подожди. Это интересно. И… это что-то мне напоминает. Вряд ли в замке осталась моя библиотека, но мне надо будет глянуть в «Волхвование всех презлейшее» и «Тёмные искусства игры с душой». Так, что дальше?       — Дальше чуть больше года назад он воскрес. При помощи ритуала с костью отца, взятой без ведома, плотью слуги, отданной добровольно, и кровью врага, взятой без согласия. С моей кровью, то есть. Я потом смогла сбежать, но, в общем, мою кровь он взял. Он возродился совсем жуткий, красноглазый, какой-то чешуйчатый, без носа…       Айви закончила с левой рукой и откинула одеяло с его ног.       — Так, стоп. Я что-то начинаю понимать, но пока не понимаю, что. Расскажи-ка ещё раз про тетрадочку, поподробнее.       — Я вот тоже не поняла. Его что, было несколько штук, что ли? Даже если возродился тот, который удрал на первом курсе…       — Винда, ты гений! Не надо рассказывать, я всё понял! Его действительно несколько штук! Он создал крестраж… Так, стоп, тетрадочку ты в результате уничтожила клыком василиска?       — Да.       — Он совсем поехавший.       — В смысле?       — Он создал несколько крестражей.       — А что это?       — Крестраж — это часть расколотой души, помещённая в предмет. Служит в качестве якоря: когда владелец крестража умирает, его душа, то есть, та часть, которая была у него, не уходит за грань, а остаётся бесплотным духом, и тогда человека при помощи различных ритуалов можно воскресить. Только вот создание крестражей ведёт к безумию. В истории никто ещё не создавал больше двух крестражей.       — Да, он сумасшедший, — подтвердила Айви. — У нас с ним ещё странная связь есть.       — Связь?       — Когда он испытывает сильные эмоции, я вижу это. Ну, как видение. Один раз видела его змею.       — Это очень странно.       — Дамблдор говорит, что эта связь у нас с ним с тех пор, как он пытался меня убить. У меня остался шрам, — девушка откинула прядь волос со лба, — и ещё знание змеиного языка, как говорит Дамблдор, у меня тоже от него.       — Ты знаешь парселтанг? — поразилась Винда.       — Да.       — Так, подожди, — сказал Гриндевальд. — Он пытался убить тебя и умер сам, а у тебя что-то от него осталось. Связь с ним. Может, твоя мать действительно что-то там намутила, хотя бы стихийное?       — Ну, если стихийное, то это, наверное, может быть…       — Шрам, хотя от авады не остаётся шрамов, связь… Дай палочку.       Айви дала. Наклонилась, чтобы ему было удобнее. Он сделал несколько пассов, постучал кончиком палочки по её шраму.       Нахмурился.       — Так. Он кровоточил иногда?       — Да. И болел, когда я с Волдемортом встречалась.       — Дай несколько капель крови у шрама. Я проведу ритуал и смогу точно сказать, что это. И…       — И сначала ты сможешь встать на ноги. А потом уже будешь проводить ритуалы, исследовать хоть меня, хоть Волдеморта, а пока…       — Да, шеф, — подтвердила Винда. — Вам сначала надо выздороветь, отлежаться…       — Отъесться.       — Отъесться, — с нажимом повторила Винда.       Гриндевальд действительно был похож на скелет. На обтянутом кожей черепе только светились разноцветные глаза, живые и ясные.       — Ладно, ладно, — сказал он, вернув Айви палочку.       Она вздохнула, сняла с него одеяло полностью, бесцеремонно задрала рубашку и начала ломать неправильно сросшиеся рёбра.       Говорить он больше не мог, так что они сидели, молчали и обдумывали информацию.       Как раз когда Айви закончила с рёбрами, в дверь постучали, и в комнату вошла миловидная блондинка — единственная, кроме Винды, женщина в небольшом отряде Гриндевальда. В руках у неё был поднос с тремя тарелками.       — Я решила, что вы вряд ли спуститесь на обед, поэтому принесла вам всё сюда, — обратилась она к Винде и Айви. — Шеф, простите, вам сейчас нельзя много есть. Я Куинни Голдштейн, — представилась она для Айви.       — Спасибо, — сказала девушка, пересаживаясь за стол.       — Всегда пожалуйста, дорогая.       — Это вы готовили? — спросила Айви. — Вы умеете готовить?       Странно было, что из содержимого аврорского холодильника получилось хоть что-то приличное.       — О да, я это обожаю. И давай на «ты», дорогая, мне неловко.       — Спасибо, — сказала ей Винда.       — Всегда пожалуйста, — повторила Куинни. — Только вот еды, к сожалению, у нас мало…       — Я потом схожу в маггловский магазин, здесь есть посёлок неподалёку. Составь, пожалуйста, список, что надо купить, — сказала Айви. — Не гарантирую, что у меня на всё хватит денег, но я постараюсь.       — Всегда можно приложить магглов конфундусом, — сказал Гриндевальд.       — А, ну да.       — О, спасибо, дорогая, ты нас очень выручишь.       — Всегда пожалуйста, — повторила за ней Айви и улыбнулась.       — Я принесу список сюда же, хорошо?       — Конечно.       Куинни ушла.       Айви и Винда молча поели и вернулись к кровати. Гриндевальд тоже доел и выглядел готовым получать новую информацию о Волдеморте, Дамблдоре и всех проблемах своей спасительницы.       — Откуда у вас столько неправильно сросшихся переломов, шеф? — спросила вместо этого Винда.       Видно было, что она давно хотела задать этот вопрос, но что-то мешало ей. Наверное, чувство такта.       Гриндевальд поморщился.       — Я правильно понимаю, что… — начала Айви.       — В первые годы авроры делали со мной что хотели.       Айви вздохнула. Винда сжала кулаки.       — Мы отомстим, шеф.       — Всенепременно. Мы отомстим. Надо только набрать ещё людей, и тогда…       Они помолчали.       Айви задумалась.       — Кстати, а ты в годы расцвета не имел привычки наказывать сторонников пытками? — спросила она. — Или, например, убивать их при плохом настроении?       — Что? — ахнула Винда.       — За кого ты меня принимаешь? — возмутился Гриндевальд.       — Если нет, то можешь перевербовать Пожирателей Смерти. Потому что Волдеморт регулярно этим занимается.       — Ничего себе…       — Только тёмные метки научись снимать, и тогда они все твои.       — Тёмные метки?       — Рабское клеймо, которым он метит последователей. Через них он также может вызывать их к себе, а они могут вызвать его.       — Ещё и метит последователей! — возмутилась Винда. — Как это люди за ним вообще пошли?       — По моему скромному мнению, его самые доверенные сторонники — напрочь поехавшие. Но некоторые нормальные, я думаю, они будут не против от него уйти.       — А расскажи про Волдеморта поподробнее, — попросил Гриндевальд. — Откуда он взялся, чего он хочет…       Девушка пустилась в рассказ.