Опора

      Айви долго думала, писать ли министру о том, что она узнала от Дамблдора, но в результате решила, что всё нужное он и так знает, а ничего действительно важного она всё-таки не узнала. Нечего было беспокоить делового человека по таким мелочам, да ещё посреди ночи. И вообще, может, она случайно лишнего ляпнет, выкручиваться ещё потом.       Вместо этого она открыла блокнот и написала:       «А твой Долохов же учился вместе с Томом Реддлом?»       Пришлось немного подождать, но вскоре Геллерт всё же ей ответил:       «Вроде да, а что?»       «У меня есть к нему вопросы, когда можно с ним поговорить?»       Геллерт, конечно же, быстро всё понял.       «Дамблдор опять достал тебя материалами к размышлению, но ты, как всегда, думаешь совсем не о том, о чём он хочет? Сейчас Тони вроде уже спит, но могу разбудить.»       «Нет, не надо. Завтра вечером он свободен?»       Айви совершенно не хотелось будить никакого Долохова. Не потому, что ей было его жалко, а потому, что ей самой хотелось спать.       «Да, вполне.»       «Ну вот и отлично, завтра вечером буду у вас.»       «Не против, если я поприсутствую?»       Это было неожиданно, но почему-то даже приятно.       «Не против. Боишься, что он меня съест?»       «Скорее, что ты его съешь.»       «Думаю, я буду не голодная.»       «Это хорошо, но я всё же приду. Как там Дамблдор?»       «Фу.»       «С этим согласен. Но если подробнее?»       «Фу-фу.»       «Информативно. Достал?»       «Очень. Я спать хочу.»       «Ладно, спи. Спокойной ночи.»       «Спокойной.»       На этом Айви с чувством выполненного долга легла спать.       Следующим вечером оделась в шикарное кремовое платье, которое достал для неё Кричер, красиво накрасилась, сделала причёску и перенеслась при помощи Кричера в Нурменгард.       Геллерт выделил им для чаепития милую маленькую комнатку с прелестным видом на продрогших авроров, которые всё ещё не сняли свою дурацкую осаду замка. Долохов ждал её там, и при виде её встал и поклонился. Это было неожиданно, но Айви улыбнулась ему и сделала реверанс.       Затем они оба сели, и верный Кричер налил Айви чаю.       Геллерт наблюдал за всем этим, старательно сдерживая усмешку.       — Какие вы милые, — прокомментировал он наконец.       — Рада, что тебе нравится, — не осталась в долгу Айви. — А кто милее?       — Ну, разумеется, ты.       Долохов мягко рассмеялся.       — Я и не надеялся, — доверительно сообщил он. — Так зачем я вам нужен, прекрасная мисс?       — А вам ваш чудесный шеф не сообщил? — удивилась Айви.       — А должен был?       — Не знаю, что я там должен был, — вмешался Геллерт, — однако, Тони, милую мисс Айви очень сильно замучил Альбус Дамблдор. Он, понимаете ли, решил насильно просветить её относительно детства и юности вашего дорогого друга Тома Марволо Реддла. Однако у него, как мы помним, есть дурная привычка подавать информацию так, что у человека разумного остаётся больше вопросов, чем ответов. Вот и наша бесценная Айви обнаружила в себе интерес к недавней истории после долгих бесед с приятелем моим Альбусом — и захотела его утолить. Я прав, Айви?       — Именно так, — манерно кивнула ему в ответ девушка.       — Миленько, — ухмыльнулся Долохов. — И что же рассказывает наш незабвенный профессор о своём любимом бывшем ученике?       Эти заигрывания Айви даже немного нравились.       — Ну, например, не далее как вчера он долго удивлялся такому странному стечению обстоятельств: почему же такой талантливый молодой человек, лучший ученик курса и школы, имеющий огромную поддержку учителей и друзей и заваленный предложениями помочь ему устроиться на работу в министерство…       Долохов громко заржал, не дав ей договорить.       — Сразу министром магии что ли, да?       Айви тоже фыркнула.       — Дамблдор этого не озвучил, но у меня осталось острое ощущение, будто бы он хотел, чтобы я подумала именно это. Я правильно понимаю, что на самом деле к нему относились как к выскочке?       Долохов поморщился.       — Да. Наши родители — да. Мы были бы очень рады ему помочь, но старшее поколение видело в нём лишь сомнительного выскочку. Учителям по большому счёту было всё равно, им было приятно им восхищаться и хвалить его, но что-либо делать они не хотели. Конечно же, это было не их дело. Хотел один лишь профессор Слагхорн, он, безусловно, хотел… но тогда он ещё не имел такого влияния, как сейчас, да и ему активно противодействовал друг наш Дамблдор… Уж не знаю, что ему взбрело в голову уже тогда, сейчас-то понятно…       — Я думаю, он просто очень прозорлив, — заметила Айви. — При всей моей к нему нелюбви, я не могу этого не признавать.       Геллерт кивнул.       Долохов, казалось, хотел возразить, но заметил их единодушие в этом вопросе и не стал.       — Возможно, — ответил он. — Однако он действительно очень мешал. А наши родители… вот они действительно откровенно запрещали нам помогать ему. Возможно, в этом была и его вина, он иногда бывал весьма нескромен. Впрочем, память меня подводит, и мне уже непросто об этом судить. Однако, когда мы уже сами стали главами родов, он уже… Шеф говорит, что он так изменился, потому что создал крестражи. Но мы на тот момент уже были ему слугами, а не друзьями, и поэтому не слишком-то хотели помогать ему без приказа… многие из нас. Да и он уже хотел не этого. А чего он хотел… Это сложный вопрос, на который у меня нет ответа. Если бы он хотел власти, он мог бы взять её не тем способом, который он в результате выбрал. Думаю, это было бы ему гораздо легче.       — Он сошёл с ума, — заметил Геллерт. — Думаю, в этом нет ничего удивительного. Крестражи довольно легко приводят к подобному. Особенно, если их несколько.       — Насколько я знаю, после окончания школы он устроился на работу в Лютный и жил довольно бедно, — продолжила расспросы Айви.       — Да, было такое, — согласился Долохов. — Его легко взяли в «Горбин и Бёрк», потому что он был очень талантлив в магии и хорошо образован, несмотря на все ограничения в обучении, которые существовали уже тогда. Бёрк всегда сетовал на то, что с нынешними реформами толковых ребят уже не найти, школа выпускает магглов с палочками, да и только. Но Том всегда прекрасно справлялся со своим образованием самостоятельно. Он умел учиться. Ещё он в юности был мил и обаятелен, и если на его начальстве такое не работало, то на покупателях — очень даже.       — А вы помогали ему в убийстве Хэпзибы Смит? — спросила Айви. — Кто-то из вас.       — Кого? — переспросил Долохов.       — Значит, не помогали. А в убийстве его отца и деда с бабушкой?       — Кого? — поперхнулся Гриндевальд.       — Отца и деда с бабушкой, — с милой улыбкой повторила Айви.       Долохов закашлялся.       — Он убил отца? — тоже переспросил он. — Он никогда не говорил ничего о своём отце…       — Его отец был магглом. Он убил его, ещё когда учился в школе, — объяснила Айви.       — Я знаю, что он был магглом, — поморщился Долохов. — Но я не знал об убийстве. Получается, он также и предатель крови?       — Получается, что так. — Айви пожала плечами.       — Об этом не знал никто, верно? — уточнил Гриндевальд. — Иначе за ним никто не пошёл бы.       Айви подумала о Роне, с которым она раньше дружила. Но ей тогда никто не объяснял, что означает термин «предатель крови». Хотя Рон, конечно, не был виноват в том, что он предатель крови…       — А если бы он взял под империус своего дядю и заставил его убить своего отца, он стал бы предателем крови? — уточнила она.       Долохов задумался.       — Понятия не имею, — решил Геллерт. — А что?       — Да он свалил вину на своего дядю, подправил ему память, так что детали убийства никому не известны, — пояснила Айви. — Поэтому можно предположить, что он взял под империус дядю.       — Всё равно непонятно, — решил Долохов.       — Ну ладно. — Айви пожала плечами. — А что там с его материальным состоянием? Как он зарабатывал — кроме работы в лавке? Я так понимаю, у него не было просто… ничего?       — Делал что-то волшебное с маггловскими деньгами. — Долохов усмехнулся. — Магглов же так просто обмануть. С его талантами министерство его ни в чём не подозревало. Но я также думаю, что вы плоховато понимаете ситуацию. Работа в «Горбин и Бёрк» — это довольно хорошая и престижная работа, по крайней мере, по тем временам. Сейчас… не знаю, не интересовался. И платили ему не так уж и мало. Другое дело, что он экономил, жил почти полностью на то, что отнимал у магглов, и копил на путешествия и эксперименты.       — То есть, он заранее планировал отправиться путешествовать, а не сбежал от чего-то?       — Да. Думаю, да, я не знаю ничего, от чего бы он мог сбежать… или планировал сбежать заранее.       — А где он жил?       — Снимал комнатку в Лютном. Он сильно экономил.       — А он говорил вам, зачем он хотел преподавать в школе? Насколько я понимаю, у него и без этого прекрасно получалось пропагандировать свои идеи среди учеников. Но он, насколько я знаю, был готов даже прогнуться под Дамблдора — настолько сильно он туда хотел. Он прямым текстом сказал об этом Дамблдору.       — Да ладно, — фыркнул Геллерт.       — Дамблдор показал мне своё воспоминание, — пояснила Айви. — О том, как Том Реддл пришёл устраиваться на работу, вернувшись из путешествий. Там это прозвучало. Прямым текстом. Практически.       Долохов поморщился.       — Это довольно гадостная ситуация, — признал он. — Дело в том, что он действительно этого хотел. Ещё в детстве, когда и думать не думал ни о какой власти и ни о каких убийствах. Ещё курсе на третьем он объяснял младшим магию и помогал делать уроки. Его за это все очень любили. Мелкие так вообще обожали. И ему самому это очень нравилось. Он… действительно хотел преподавать. Не знаю уж, почему он попытался устроиться на эту работу только после путешествий… Может, хотел узнать побольше, получить какой-то опыт…       — Потому что ему отказали, когда он попытался устроиться преподавателем после окончания школы. Дамблдор рассказал мне об этом тоже, — объяснила Айви. — Он не говорил вам?       — Нет… Но Диппет же его обожал, почему он отказал ему?       — Потому что Дамблдора Диппет любил больше, очевидно же. — Айви пожала плечами. — Но Дамблдор уже тогда видел в нём конкурента и сбил на подлёте. Не знаю уж, как ему это удалось. Увидеть, в смысле, а не сбить.       — Друг наш Дамблдор всегда был очень талантлив, — фыркнул Долохов.       А Айви нашла несоответствие.       — Вы говорите, он всегда любил преподавать. Но при этом, будучи на пятом курсе, он убил Миртл Уоррен.       Долохов пожал плечами.       — Ну убил, и убил. Честно говоря, ничего об этом не знаю, но в то, что её убил этот недотёпа Хагрид, мог поверить только идиот. Но Миртл в любом случае не была из его детей… если вы понимаете, о чём я.       — Не слизеринка, — кивнула Айви.       — Скорее не из тех, за кого он чувствовал ответственность, — поправил её Долохов. — Полезла под горячую руку, вот и убил, в чём проблема? Но своих бы он защищал, я думаю.        — Вот я слушаю, как вы тут убийства обсуждаете, и прямо радуюсь, — фыркнула стоящая в дверях Винда. Судя по всему, стояла она там довольно долго. — Особенно убийства детей. «Ну убил, и убил», Тони, у тебя вообще хоть какая-то человечность есть?       — Он её пропил, — заржал Геллерт. — Но да, знаете, вас послушать, так вместо слова «убил» можно смело вставлять слово «погладил», тон беседы не изменится вообще. Даже я впервые лет в двадцать человека прикончил. Ну… если не считать Арианы, но… — он поморщился.       — Но её убил Дамблдор, так что её мы точно не считаем, — помогла ему Айви.       — Вот все немцев боятся, или русских там, а тем временем вы, британцы, вообще отбитые.       Винда вошла в комнату, гордо цокая каблучками, и перед ней тут же появился стул и чашечка на блюдечке. Она грациозно села, и чайник взлетел и налил ей чай.       — Я русский, — гордо заявил Долохов.       — Я немец, — оскорбился Геллерт.       — Кошмар, — согласилась Винда. — Гордись своей нацией, Айви, гордись.       — Я горжусь, — спокойно согласилась Айви. — Особенно Волдемортом и Дамблдором.       — Вот и молодец, — покровительственно кивнула Винда.       Айви решила задать последний вопрос из тех, которые у неё были.       — Убийства детей — это, конечно, прекрасно, — сказала она под мелодичный смех Винды. — Но можно ли утверждать, что он сошёл с ума именно из-за крестражей, или же он с детства был слегка не в себе?       — Ты говорила, первый крестраж он на пятом курсе создал, — напомнил Геллерт.       — Ну да. А до этого?       — С детства он плевать хотел на человеческую жизнь, как я понимаю, — сказала Винда.       — Ты как будто не хотела, — фыркнул Геллерт.       — Да, но лет до двадцати я была очень милой девочкой. В куклы играла, о мальчиках даже не думала…       Долохов посмеялся, но ответил:       — Не знаю, честно говоря. Я начал общаться с ним курсе так на четвёртом, и думал просто, что он крутой. Сами понимаете, мисс Айви, глупые подростки не в состоянии такое оценить. А сейчас я уже плохо помню, какими мы все тогда были, простите.       — Ничего, благодарю вас. Выводы я сделала. А правду говорят, что он проклял должность преподавателя по защите от тёмных искусств? Не поймите меня неправильно, я не слишком верю, что проклясть абстрактное понятие возможно, но, может, можно было привязать проклятие к чему-то материальному, и так добиться этого эффекта?       — Он никогда не упоминал об этом, — задумчиво сказал Долохов. — Думаю, это сначала была череда совпадений… а потом либо намеренная фальсификация, либо Дамблдор просто нанимал на эту должность всех идиотов Британии.       — Да, — согласилась Айви. — Думаю, так оно и было.       Некоторое время они молча пили чай.       — Всё, Айви? — наконец спросил Геллерт.       — Думаю, да, — кивнула она. — Уже выгоняешь?       — Да нет, просто по лицу вижу, что ты думаешь о чём-то интересном, но уже не о Волдеморте.       — Думаю, — согласилась девушка. — Но интересное ли оно — это, прости уж, тебе решать.       — Да ладно, — фыркнула Винда.       — И что же там мне решать?       — Я, понимаешь ли, недавно пообщалась с министром магии Скримджером. Я тебе говорила?       — Нет.       — Ну так вот, пообщалась. О Волдеморте, Дамблдоре, крестражах, Гарри Поттере, всё такое…       — Ты ж паучиха наша, — умилилась Винда.       Геллерт фыркнул.       — Да вообще, — согласился он. — Когда ты всё успеваешь?       — Вот такая вот я активная. Так вот, он мне показался человеком весьма разумным. А ещё он не любит Дамблдора. И Волдеморта тоже. Может, вам с ним встретиться, пообщаться?       Геллерт ненадолго задумался, но кивнул.       — Можно бы.       — У вас довольно адекватная программа, пообщаетесь, объясните цели и задачи, захватите министерство, а затем и всю страну. Только аккуратнее, он всё же боевой аврор, лучше сразу озаботиться щитами. И выпивкой.       — Обязательно, — фыркнула Винда.       — Ну вот и хорошо. Думаю, у нас сложнее всего будет захватить Хогвартс, но там я помогу.       — Да, согласен.       Гриндевальд потребовал у Кричера ещё чаю.       — А что с крестражами? — напомнила Айви.       — Ну… — Геллерт поморщился. — Я пришёл к выводу, что лучший способ узнать их местонахождение — это захватить Волдеморта и пытать, пока не сознается. Не знаю, что у тебя там крутит Дамблдор, но этот способ представляется мне гораздо более разумным.       — И гораздо более реальным, — вставила Винда. — Так-то их искать до второго пришествия можно.       — Но сначала лучше захватить Британию, — сказала Айви.       — Ты настаиваешь? — понял Геллерт.       — Ну, не то чтобы я настаиваю… но я настаиваю.       Долохов фыркнул.       — Всё для тебя, дорогая. — Геллерт лучезарно улыбнулся. — Только подожди немного, хотя бы пару недель, нам надо подготовиться немного.       — В нынешнем положении — не меньше месяца, — подала голос разума Винда.       Геллерт поморщился.       — Ну, может, мы и быстрее управимся.       — Айви девушка умная, её можно впечатлить другими способами, — сказала ему Винда.       Он рассмеялся. Айви отчего-то смутилась и тоже постаралась скрыть смущение за смешком.       — Да я и без того впечатлённая, — сказала она с улыбкой.       — Это хорошо.       — Ты поосторожнее со словами, — фыркнула Винда. — А то договоришься до «я вся твоя», и будет тебе сразу очень весело.       — Ну я же джентльмен, — оскорбился Геллерт.       — Много миллионов трупов это подтверждают.       — Честь мужчины не зависит от того, сколько у него миллионов трупов, — вступился за Геллерта Долохов.       — Лили… — раздалось от двери.       Все четверо сразу туда обернулись.       Там стоял Снейп, держась за косяк с таким видом, как будто сейчас упадёт в обморок.       — Лили…       Айви поморщилась.       — А вот теперь его лови и заставляй поклясться, что он обо мне ничего никому не скажет.       — Почему? — не понял Долохов.       — Потому что он помнит мою мать, Лили Поттер, а я на неё очень похожа.       — У Лили Поттер были ещё дети? — удивился Долохов.       Айви махнула на него рукой.       — Лили…       Снейпа, похоже, заклинило.       По мановению палочки Геллерта он подлетел по воздуху к их столу, явно ничего не соображая и смотря только на Айви, причём смотря так, как будто он увидел ангела, сошедшего с небес, в божественном сиянии.       Геллерт встал, обошёл стол, подошёл к Айви и посмотрел Снейпу в глаза, решив не разворачивать его для этого насильно.       — О, и щиты ментальные слетели, — обрадовался он. — И этот товарищ был влюблён в твою матушку, дорогая.       — Лили… — снова пробормотал-простонал Снейп.       Будь Айви помладше, она бы, наверное, страшно удивилась.       Но она давно уже не была ребёнком.       — Ну, надеюсь, он не начнёт ко мне приставать, — спокойно сказала она.       — Не бойся, — усмехнулся Геллерт, — я за ним прослежу. Если что, просто убей его, да и всё тут.       — Он тебе ещё пригодится, — пожала плечами Айви.       Некоторое время Геллерт шерстил память Снейпа, воспользовавшись удобным случаем. Остальные молча пили чай.       Наконец, Геллерт вынырнул из его сознания, а Снейп немного пришёл в себя.       — Заставлять тебя всё забывать нерационально, — сказал ему Гриндевальд. — Но ты сейчас дашь клятву, что не расскажешь никому ничего. Вообще ничего, что узнаешь обо мне и моих соратниках, а также о том, что вообще узнаёшь и видишь в этом замке. Не думай, что я раньше не знал о том, что ты шпион, но сейчас, в данный конкректный момент, ты полностью в моей власти.       Снейп упал на колени и задушенно кивнул.       — Да… я поклянусь.       — Что, даже не спросишь, как новые клятвы соотнесутся с теми, которые ты уже дал Дамблдору и Волдеморту? — издевательски усмехнулся Геллерт.       — А что он ему дал? — поинтересовалась Айви, радуясь возможности выражать власть над Снейпом так, как ей угодно. Например, покопаться в его грязном белье.       — Много чего. Но в том числе, например, клятву защищать Гарри Поттера.       Айви расхохоталась, как сумасшедшая. Винда тоже. Долохов не понимал, что им не так, и просто странно смотрел на Снейпа.       — Ну, эту клятву очень сложно нарушить, — заметила Айви, отсмеявшись.       — Да, но он-то этого не знает, — ответил Геллерт.       Снейп молчал.       — Делайте, что хотите, милорд, — наконец сказал он.       Некоторое время Геллерт задумчиво смотрел на него. Потом связал его несколькими заклинаниями.       — Я придумаю клятвы, которые свяжут тебя достаточно надёжно, но не убьют, — наконец сказал он. — Но этого счастливого мгновения ты подождёшь в нашей очень удобной тюрьме. Кричер, унеси его в тюрьму, и не забывай кормить там.       Снейп исчез.       — Ты слишком добрый, — заметила Айви.       — Я много думал, — вздохнул Геллерт. — Пятьдесят лет. Как ты могла заметить, за это время я даже жизни немагов ценить научился, не то что магов. Они в любом случае полезные.       — Шеф, он, конечно, маг, но он идиот, — заметил Долохов.       — Да, но он пригодится, — ответил Геллерт.       — Надо быть дальновиднее, — попеняла Долохову Винда.       Айви подумала, что абсолютно точно чувствует себя здесь на своём месте.