На краю

Летом больница переполнена — много бытовых травм. Частенько попадаются и шиноби: особенно дети и подростки, готовящиеся стать чуунинами. Один совсем ещё юный ниндзя умудрился распороть себе ногу, и требуется операция. Сакура занимается им добрую половину дня — накладывает швы, залечивает чакрой рану, объясняет тонкости работы новичкам, еле удерживающимся от обморока при виде глубокого чернеющего от крови пореза. Затем — короткий отдых, и снова обходы и приёмы, и нет им конца. К вечеру чувства Сакуры притупляются от усталости: наконец-то ей спокойно. Шкатулка у кровати уже не мозолит глаза. Все равно, когда-нибудь Сакура её разобьет — только щепки полетят; но сейчас она ощущает безмятежность и приятное опустошение. Посланий не было целых четыре месяца. По утрам Сакура старается как можно быстрее промчаться по набережной, несмотря на поминутное желание обернуться, ответить на взгляд там, внизу. Он продолжает смотреть на неё. Дурак Рок. Сейчас его должны волновать другие — все чаще к реке приходит группа молодых куноичи. Притворяясь, что упражняются в спарринге, они переговариваются между собой. Поворачивая головы к Ли, то и дело хихикают. Заливистые смешки иногда долетают до уха Сакуры — она пробегает мимо с каменным лицом, чувствуя, как сердце проваливается под ребра. Неизвестно почему, Сакуре неловко — будто это она следит за Ли. «Ты мешаешь», — холодно подсказывает внутренний голос. Но они с Ли — всего лишь друзья, ведь так? К тому же, в последний год Рок перестал заходить в больницу, и их общение постепенно сошло на нет. Внезапный, как удар в сплетение, инстинкт собственника пугает Харуно. Да ещё эти пронзительные взгляды. Неужели из-за них Сакура никак не оставит Ли в покое? Вскоре она видит, как Рок разговаривает с самой громкой из куноичи, и, по-видимому, самой смелой. Настолько, что она прервала его тренировку и подошла почти вплотную. Если протянет руку — коснется. Даже с такого расстояния, даже мельком, можно заметить: говоря с девушкой, Ли улыбается, не отводя глаз. И вдруг земля уходит из-под ног. Пальцы крепко сжимаются и разжимаются несколько раз, чтобы вернуть равновесие; ногти впиваются в ладони. Сакура шумно выдыхает. В голове проносится: «Молодец, Ли. Закадрил самую хорошенькую!» По-прежнему с улыбкой, Рок поднимает на неё взгляд. Поздно! Резко повернув голову — волосы взметнулись вихрем — Сакура убегает, старательно изображая равнодушие. Ли, наконец-то, нашел, на кого таращиться. Вместо неё. Так откуда же взялось странное ощущение горечи, комом вставшее в горле? Дался ей Рок Ли? Не она ли самоутверждалась за его счет все это время? «Саске! Почему ты так долго не пишешь!» В этот день и работа не радует — равновесие никак не вернется, мешая сосредоточиться. Летняя жара выматывает; даже самые стойкие пациенты капризничают, добавляя хлопот. В окно то и дело влетают ленивые пчелы; от их монотонного жужжания начинает болеть голова. Время ползет издевательски медленно, и кажется, вечер никогда не наступит и не принесет ей облегчение. Совершенно разбитая и по-прежнему грустная, Сакура, наконец, отпускает последнего пациента. Пытается выдавить улыбку, чтобы подбодрить своего подопечного. Не выходит. Спускается в холл, сиреневый в надвинувшихся сумерках. Распахивает тяжелую дверь — ветер, по-вечернему свежий, тут же бросается в лицо. На секунду кажется, что в воздухе промелькнул аромат костра. Саске? Зеленые глаза озираются в поисках знакомого силуэта. Но территория больницы пуста; только слышно, как где-то над головой бьется в фонарь одинокий мотылек. Сакура одна в тишине. Усталость, болью пульсирующая в висках, переходит в раздражение. Да и обида на свою слабость никуда не делась — губы кривятся, на лбу выступает жилка. «Пошло оно всё!» Топает — из-за прилившей чакры остается яма в земле. Это отрезвляет Харуно: глядя на глинистые комки, вывернувшиеся на поверхность, она решает больше не хвататься за несбыточное. Шкатулка, послания, мимолетные встречи, голодные касания в полумраке — вот её реальность; у Сакуры достаточно сил, чтобы принять это и перестать фантазировать. И чего она хотела от Ли? Воображала, что он будет вечно сохнуть по ней? Покачала головой — хороша же она, нашла себе игрушку; дразнила, втайне насмехалась, а ведь Рок по-прежнему её друг. Пусть флиртует, с кем хочет — его воля. Задумавшись, Сакура устремляет взгляд вдаль, где над чернеющими кронами просвечивают первые звезды. Хлопает, отряхивая, медицинскую форму. Весомости прибавляется. Напоследок оглядывает двор — небо уже не сиреневое, а почти фиолетовое; больница в темноте — громоздкий мрачный прямоугольник, но окно на третьем ярко освещено. Сакура возвращается. Мысль о друзьях заставляет искать общения; к счастью, Цунадэ ещё у себя. В кабинете беспорядок: бумаги и папки громоздятся на столе, лежат на полу высоченными стопками. Начальница сидит, погруженная в документы; легкий румянец играет на щеках, а в воздухе еле уловимо пахнет сакэ. На столе, среди бумаг, матово поблескивают глиняная чашка и несколько бутылок, одна початая. — А, Сакура! Заходи. Протягивает ей сакэ. — Подарок от родителей Кеичи. Очень тебя благодарили, хотели передать лично, но ты как раз оперировала. — Спасибо, Цунадэ-сама! Как он? — Нога почти зажила. Все благодаря твоей операции. Такая серьезная рана — а ты и ухом не повела. Сразу видно — у меня училась! Хохотнув, Цунадэ откидывается в кресле, подпирая голову руками. Предлагает Сакуре выпить. Рука тянется к чашке, но застывает на полпути; глаза устремляются к бумагам на столе. Поджав губы — да чтоб тебя! — Сакура встречает все тот же пристальный взгляд. С фотографии на неё смотрит Ли. Видя замешательство Харуно, Цунадэ поясняет: — Разбираю старые дела, и знаешь что? Оказывается, Рок Ли у нас не был уже больше года! Какая неожиданность, думает Сакура. — Хочу тебя попросить: поговори с ним. После такой серьезной операции он каждый год у нас наблюдаться должен, до конца жизни. Понятно? Объясни ему это, пожалуйста. Ли тебя обязательно послушает, вы ведь друзья. На Сакуру наваливается тяжесть, выдавливая громкий вздох. Такой не проигнорируешь: карие глаза проницательно сверкают. — Что-то случилось? Если хочешь, я могу… — Все в порядке, Цунадэ-сама. Я поговорю с Ли. «Снова Рок. Никуда от него не денешься». Остаток вечера проходит за сакэ и неторопливой беседой. Полночь наступает незаметно: разговор плавно течет, как целебное снадобье, растворяя последние остатки грусти. Лишь в одном ученица не признается своей бывшей наставнице — лучше бы она вылечила с десяток Кеичи, чем заговорила с Роком Ли.