На краю

Августовский вечер. Ветра нет, и листья безвольно свисают над оградой больницы; земля еле дышит после дневной жары. Сакура спешит на встречу с Ино и девочками; в тишине улицы слышен шелест платья. Приближается к центру, где сумерки размываются светом вывесок, ламп и бумажных фонарей. Харуно чувствует себя странно потерявшейся, отбивая языком механически «Саске», глазея на прохожих: «Мальчик уронил жареного кальмара! Но ведь он не будет есть с земли? Заболеет же!». Прекрасно понимая: остановится — и её нагонят сказанные днем слова. «Сакура, я скучаю». Левой рукой придерживая правую, не желая расстаться с гудением чакры на кончиках, пытается вспомнить. Когда она впервые заметила Ли? Давным-давно, в Лесу Смерти — она уверена; колени начинают подрагивать — воспоминания о кровавой бойне слишком яркие. Тогда «так ты из этих показушников» сменило восхищение — Рок переступил через свою слабость и бросился вперёд, на верную гибель. Харуно помнит, как, согнувшись, он упал, сквозь хрип проговаривая «Сакура-сан», и тут же в её мыслях земля, корни и деревья сомкнулись над ним, обволакивая всё фиолетовой чакрой. Саске пришёл в себя, и Ли показался таким маленьким, незначительным в своём лишенном ниндзюцу мирке. Но он навсегда заслужил её уважение, показав — Сакура тоже слаба. Обречена тянуться за Саске и Наруто, не надеясь сравняться с ними. Краем глаза замечать зелёный силуэт, не оборачиваясь, зная — он все равно будет там. Поздние воспоминания теряются в бесконечном ужасе: липкие пальцы из тумана наползают, отбирая у неё Саске, а он добровольно идёт в неизведанное, всё глубже погружаясь в себя, истончаясь для окружающих. Потом: разговор у скамейки ночью, «спасибо», глухой удар. И с тех пор Саске стал фотографией, облаками, танцующими тенями от костра. Будто призрак. Сакура надеялась, что сможет исцелить его своей любовью. «Зря старалась». Глубоко в груди поднимается чувство протеста; Сакура хмыкает — туман начинает рассеиваться. Разве Ли когда-то её интересовал? Харуно хорошо помнит совместные миссии. Как просыпались перед рассветом в лесу, и лёгкие щекотал холодный воздух, пропитанный сыростью и горечью трав. Наруто раздражал; резко, раскованно, выбрасывая в стороны ноги, он зевал, хищно клацая зубами. Вскакивал, стряхивая росу; и тут же случался миниатюрный обвал или землетрясение. Начинал говорить — и его вопли вызывали мигрень, мешая привычным мыслям совершить оборот: «Что я сделала не так? Почему Саске покинул меня? Как нам вернуть его? Почему… когда… как…» Злясь на собственное бессилие, Сакура выпускала пар кулаками по золотистой голове, почем зря. В сущности, Наруто не был виноват; безграничная сила в его теле позволяла игнорировать мелочи. Он всегда был уверен во всем, до наплевательства: однажды заснул, сидя на муравейнике, не реагируя на укусы бегающих по ногам насекомых. Ли бы так не смог. Наоборот — заползи на палец хоть один муравей, он бы заметил. Сакура помнила случай, когда Рок чуть не свалился с дерева, вздрогнув от шлёпнувшегося на него жука-рогача. Защитный механизм, последствия травмы? Она не могла сказать; но Ли всегда казался ей чувствительнее других, особенно чем Наруто, за которым так гнался. Эта чуткость притягивала, и Сакура исподтишка следила за Ли, когда удавалось отбиться от мрачных мыслей. Рок тоже наблюдал за ней? Может быть. Тогда, на миссиях, Харуно не придавала этому значения. Сейчас, как она ни старается заглянуть в прошлое, найти подтверждение догадкам, детали расплываются — не ухватить. Хотя кое-что все-таки проступает. Телесность. В отличие от Саске, навещавшего её лишь во снах, Ли был гораздо ближе. Даже слишком — задевая её рукой, плечом или дыша в затылок, если они сидели в засаде. Она бы не обратила внимания, будь это кто-то другой. Но касания Ли имели смысл; создавали невидимую связь, которая и поддерживала, и смущала. Харуно то и дело оказывалась рядом с Роком, когда нужно было где-то затаиться. Хотела вновь испытать приятное волнение — крохотные электрические разряды, щекотавшие затылок. Разряды. На кончиках пальцев — отдача от теплой упругости кожи. Скрестив руки на груди, Сакура ускоряет шаг. Что ж, остаётся только признать. Она и сама не заметила, как начала заглядываться на Ли. Любоваться его движениями. Обычно сдержанный, на привале Рок давал волю своей страсти к тренировкам и гнулся, складывался в разные стороны и таскал огромные камни, а Харуно тихо радовалась, что Цунадэ-сама — такой прекрасный врач. Дальше — больше. Ей стало любопытно, снимает ли Рок когда-нибудь свой костюм. Но зеленая форма виднелась, даже когда одеяло сползало, а иногда Ли пропадал и возвращался с мокрыми от купания волосами, уже переодевшись в запасное. Не то чтобы Сакура хотела проследить за Роком; не то чтобы мечтала увидеть скрытое под формой. Для неё Ли был всего лишь интересом, скрашивающим отсутствие Саске. Ведь так? *** Каблуки отбивают сухой стук, поднимая пыль; Сакура сворачивает на главную улицу. Когда-то в общем шуме разговоров, нарастающем, как морской прибой, ей мерещился далекий голос Саске; но сегодня людской гомон больше напоминает полевой госпиталь. Мысль стрелой летит сквозь подсознание, отыскивая причину этой перемены. Уши заполняет грохот беснующейся чакры, хватающейся за каждое дерево и камень и вдавливающей в землю тех, кто попался на пути. Память об их последней битве разбивается на сотни осколков, и в каждом отражается новая ужасная деталь. Однажды увиденная, она навсегда застывает внутри, проигрываясь бесконечно; с этими воспоминаниями нужно быть осторожной. Смотря сквозь образы, избегая чёрного-красного, солёного, шевелящегося, Сакура настойчиво ищет Ли. Находит — в тумане леса, где они сражались с Мечниками. Третью Дивизию окружили: серые тени маячили за стволами, готовые атаковать. Союзные войска сгруппировались; Какаши и Гай — впереди; за ними Сакура, в числе других воинов Альянса. Страх исчез; Харуно готовилась к любому исходу, но без боя сдаваться не собиралась. Жаль только, что не видно неба, если придётся под ним умирать; что Саске нет рядом — эта мысль пульсировала всегда где-то на задворках сознания. — Сакура-сан, не беспокойтесь, я защищу вас, пусть это будет стоить мне жизни, — негромко сказал выплывший откуда-то справа Рок. Сакура удивилась, но поверила; и сражались бок о бок, и слышался треск дзюцу, внезапный свист и глухой стук падения. И, оглядываясь, встречала черный отблеск, который тут же пропадал в тумане. Им удалось пробиться; запечатав оставшихся, выиграть время. Перенести раненых в госпиталь. Потом… А что было потом? *** Помнилась холщовая палатка; ткань чуть прогибалась на ветру, пропуская далекий звон медицинских инструментов. На краю походной скамьи сидел Ли, потрепанный сражением. Он не пострадал: мелкие раны заживили и обработали, только защитные бинты оказались рассечены; он разворачивал их, меняя. Сакура глядела на методичные движения, и ей хотелось поблагодарить Рока, подбодрить его. Как друга. — Что бы я без тебя делала. Спасибо, Ли. — Сакура-сан, вы сильная, так что прекрасно справились бы и без меня. Но я ничего не могу с собой поделать… Вы знаете почему. Она не помнит лица Рока в тот момент. Только одно: наполовину скрытые бинтами пальцы, к которым рванули было её собственные, но отстранились. Ещё никогда она так быстро не вспоминала Саске, её любовь, её надежный барьер от непрошенных случайностей. Великое событие — ей больше нечем отгораживаться. Остается только вечер, тёплый и такой спокойный, что в памяти живо отражаются моменты из прошлого и легко складываются в общую картину. Которая не пугает, а просто выдавливает у Сакуры грустную улыбку. «Ну и что мне теперь делать?» Поток мыслей нарушает оклик Ино на повороте улицы, залитой светом витрин. Видя подруг, Сакура почти переходит на бег. — Привет! Ты здорова? Красная вся… — Не всем же быть такими бледными! — Пожимает плечами. И быстрее в ресторан, вслед за Хинатой, незаметно разжимая ладонь, чтобы стряхнуть ощущение чакры, зудящей на коже.