Kneel

– Том, ты меня пугаешь своей суетой. Ты даже не дал мне спокойно поужинать, — пожаловалась Серафина, когда Том за руку потащил её в туалет на первом этаже, – Я даже не собираюсь спрашивать, как ты узнал, что вход в комнату находится в женском туалете, — сказала она, и они продолжили торопиться. – Это была просто случайность, — заметил Том, и она закатила глаза. – Так ты случайно оказался в женском туалете? Интересно, — саркастически заметила она. – Я патрулировал первый этаж, когда услышал шум в туалете, — начал он объяснять, — Я пошёл туда посмотреть, кто нарушает правила, и обнаружил там рыдающую третьекурсницу с Когтеврана. Мне, конечно же, пришлось снять с неё баллы, и я велел ей немедленно убираться. Тогда я пошёл мыть руки в раковине и увидел на ней узоры со змеями. Я так долго искал вход в Тайную комнату в замке, но так и не нашёл ничего подобного. Видишь ли, этот туалет был одним из немногих мест, которые я не обыскал, поэтому мне пришло в голову, что, возможно, раковина как-то связана с этим. И я не ошибся. Когда он наконец закончил объяснять, как он нашёл эту камеру, они уже стояли перед туалетом. – Честно говоря, я боюсь, — сказала девушка, когда он открыл дверь, и они вошли в пустой туалет. – Не надо, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — он закрыл дверь, и они направились к большой каменной раковине. – Том, как бы я ни ценила то, что ты доверился мне и рассказал о своей Тайной комнате с гигантским чудовищем, я не уверена, что хочу залезать в раковину. – Ты готова? – Том проигнорировал её жалобы. – Нет. Парень снова проигнорировал её и начал говорить на змеином языке. Серафина ничего не понимала, но примерно знала, что он делает. Она слишком часто слышала, как он говорит на змеином языке, и неудивительно, что его необычный талант как-то связан с открытием комнаты Салазара. В конце концов, Том был его наследником, и только он мог её открыть. Серафина отступила назад, когда раковина начала медленно двигаться, и широко раскрыла глаза, когда она начала увеличиваться в размерах, образуя потайной ход. Мерлин, это действительно происходило. Когда огромные обломки раковины наконец перестали двигаться, она подошла ближе ко входу и, не видя дна гигантской дыры, спросила: – Нам что, прыгать? – Да. Я пойду первым, а когда доберусь до дна, крикну тебе, чтобы ты следовала за мной, — сказал он, ставя ноги на вершину камня. – Ты меня слышал? – Серафина посмотрела на него со страхом в глазах, – Ты уверен, что это безопасно? – Верь мне, дорогая, это абсолютно безопасно, — заверил он, прежде чем прыгнуть внутрь тёмной дыры. Серафина сглотнула, когда он исчез, и осталась одна в холодной уборной. Спустя несколько секунд она, наконец, услышала его голос: – Я здесь! Прыгай! Она глубоко вздохнула, прежде чем медленно забраться на камень. – Мерлин, будь со мной, — взмолилась она, прежде чем закрыть глаза и прыгнуть в большую дыру. Она почувствовала ветер в своих волосах, пока падала на поверхность, и поняла, что не падает ко дну входа, она на самом деле скользила к концу. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы достичь дна, и внезапно стало намного холоднее, чем раньше. Серафина грубо упала на землю и открыла глаза, чтобы посмотреть, где она. Было очень темно, и она не могла видеть Тома. Пол был очень неудобным, и, когда она посмотрела, что царапает ей спину, ей захотелось блевать. Неужели пол был серьёзно покрыт грязными костями? – Отвратительно, — прошептала она, пытаясь встать. – Вот, — она обернулась и увидела Тома прямо позади себя, и протянула руку, чтобы он помог ей, – Это было несложно, не так ли? Она стряхнула пыль с юбки, сожалея о своём выборе надеть в этот день короткую юбку, – Сложно. Теперь давай просто встретимся лицом к лицу с монстром, – Её рука всё ещё сжимала его руку, пока они шли дальше вглубь Тайной комнаты, – Это место огромное, – сказала она, оглядываясь вокруг, – Как вышло, что я ничего не знала о существовании этого? – Никто не знает, кроме нас и самого Салазара, – сказал Том, когда они достигли того, что казалось входом, с тёмным кругом и змеями на нём, – Вот оно. Как только я открою это, мы окажемся в самой комнате. – Хорошо, – он слегка сжал её руку и поднёс к своим губам, чтобы оставить на ней лёгкий поцелуй, – Спасибо, что доверилась мне в этом, Серафина. Он мягко посмотрел на неё, и девушка почувствовала, как её сердце тает в груди от его мягкого взгляда, – Конечно. Снова Том начал говорить на парселтанге, и дверь медленно открылась. – Ты первая. – Ни за что, на мне юбка, – запротестовала она. – Ничего такого, чего я раньше не видел, я не увижу, но ладно, – Том пожал плечами, приседая, чтобы пройти внутрь маленького туннеля, который вел в Тайную Комнату. Том снова исчез, и Серафина последовала за ним сразу. Туннель был довольно коротким, и она спрыгнула на землю, когда он закончился. Том стоял снаружи туннеля, терпеливо ожидая её. – Почему здесь так холодно? – спросила она, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть гигантскую комнату, в которой даже был длинный проход со змеями, ведущий в более открытое место. – Может быть, потому что мы под землёй, – ответил он саркастически, – Так что ты думаешь? Серафина на самом деле не знала, что и думать, ибо она не была уверена, должна ли она бояться или восхищаться. Комната кричала о силе и славе, но в то же время она знала, что Тайная Комната была создана не совсем для распространения радости. Салазар Слизерин создал комнату, чтобы избавиться от студентов-маглорождённых, считая, что они не имеют права изучать магию в Хогвартсе. Если бы она оказалась в Тайной Комнате несколькими годами ранее, у неё не было бы сомнений в её величии. Но после всего, что она узнала за последние месяцы... Она действительно не могла примириться с тем фактом, что это всё было построено для убийств. — Довольно великолепно, — ответила она, когда они приблизились к гигантской скульптуре Салазара Слизерина, — Но это варварство. Пока ты не начнёшь убивать людей, я не против. — Я не буду, — сказал Том, пытаясь её успокоить, — Хочешь увидеть василиска? — спросил он. Серафина нахмурилась, услышав возбуждение в его голосе. — Погоди... василиска? Ты не можешь быть серьёзен. Эти твари вымерли много лет назад! — Не эта. Я позову её, и ты увидишь, — он повернулся к гигантскому лицу. Серафина прикусила внутреннюю сторону щеки, — Её? Твой василиск — «она»? — Это казалось таким странным, что Том знает пол гигантской змеи, — Как ты вообще это узнал? — Ты задаёшь не те вопросы! — воскликнул он, его голос эхом разнёсся по залу, — Что имеет значение, так это то, что она подчиняется только мне. — И где она? — Она приходит только тогда, когда я её зову, — ответил он ей, — А теперь, если ты не против. Серафина была в полном замешательстве, оглядывая большую тёмную комнату. Она была почти уверена, что гигантская змея не может так легко спрятаться, но она видела так много странных вещей с Томом Реддлом, что даже не стала подвергать сомнению его слова. Внезапно, в третий раз за этот вечер, Том начал безумно шипеть. Её пугало слушать, как он так бегло говорит на парселтанге, но она уже привыкала к этому. Совершенно неожиданно рот Салазара начал медленно открываться, пока Том продолжал говорить. Она прикрыла рот рукой, когда гигантская змея начала медленно выползать из его рта. — Закрой глаза, пока я не скажу тебе их открыть, — сказал Том, и она сделала, как он велел, не веря размеру змеи. Ведьма слышала звук воды и чего-то очень тяжёлого, падающего на пол. Каким-то образом она чувствовала её присутствие очень близко к себе, и это только пугало сильнее. Том опустил руку на плечо Серафины и притянул её ближе к себе, заставив почувствовать себя несколько более защищённой от гигантского зверя. Он снова начал говорить на парселтанге. — Хорошо, теперь ты можешь открыть глаза. Она не посмотрит на тебя прямо, — медленно она открыла глаза, чтобы посмотреть на василиска, находящегося совсем близко к ней, но его голова была повёрнута в сторону, вероятно, потому, что Том велел ей это сделать. Несколько минут они стояли в тишине, просто глядя на большую змею и осознавая происходящее. — Ты дал ей имя? — спросила Серафина, не зная, что вообще следует говорить в такой ситуации. — Нет. — Из монстров не получаются хорошие питомцы, Том. Тебе следует это знать, — Серафина отстранилась от него, — Можно я потрогаю её? — Конечно, — она медленно приблизилась к змее и позволила своей руке прикоснуться к её холодной чешуе. — Никогда не думала, что буду гладить василиска, созданного для убийства маглорождённых, в Тайной комнате, построенной самим Салазаром Слизерином, — призналась она, — Но такова расплата за то, что ты любимый человек Тома Реддла. — Ты права, — Том сделал гордую улыбку, глядя на девушку, гладящую его василиска. Несомненно, чудесное зрелище, — Могу я доверить это тебе? Ты не можешь никому рассказывать, даже Абраксасу или Эйвери. — Я не буду. Только пообещай мне кое-что, Том, — она подошла к нему и положила руки на его щёки, — Я знаю, ты сделаешь что-то глупое, и я буду злиться на тебя, — он посмотрел на неё с подозрением, не понимая, что она имеет в виду, — Я боюсь, ты слишком амбициозен и иногда ты делаешь действительно плохие вещи. Так что, если ты зайдёшь слишком далеко со своим василиском, мне придётся попросить тебя ничего мне об этом не рассказывать, хорошо? Я не хочу иметь ничего общего с тем, что ты делаешь, Том, правда не хочу. Серафина знала, насколько опасной может быть эта ситуация, ведь Том ненавидел маглорождённых. Он, несомненно, опьянеет от власти и совершит нечто неоспоримо злое, и тогда она не сможет его остановить, и это заставит её чувствовать себя печальной и несчастной. С её стороны было эгоистично молчать о его действиях — хороший человек рассказал бы Диппету об этом, — но она просто не хотела иметь дело с новыми проблемами, особенно когда дело касалось возможного причинения вреда другим студентам. Том понял, что она имела в виду, и не мог отрицать, что девушка была права. В конце концов, у него были свои гнусные планы, и, если бы она была вовлечена, единственное, что она сделала бы, — это попыталась бы остановить его. Он не мог этого допустить. Он усмехнулся, обнял её нежным объятием и поцеловал в макушку, — Моя умная девочка.

***

Уставшие, они вдвоем добрались до гостиной, чувствуя себя совершенно измотанными после долгого дня. Было уже за полночь, а они оба встали ещё в шесть утра. – Ты ещё не передумала насчёт вознаграждения? – спросил Том, когда они открыли дверь в гостиную Слизерина. – Если ты не передумал, то и я нет, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Тогда подожди меня, хорошо? Мне сначала нужно обойти Хогвартс на дежурстве, – сказал Том, отчего Серафина лишь закатила глаза. – Почему ты относишься к своим обязанностям старосты так серьёзно? Не могу поверить, что ты заставляешь меня ждать, только чтобы походить по замку и поснимать очки с других факультетов! – по-детски надулась ведьма. Он отвёл её длинные волосы за спину и провёл большим пальцем по её щеке, – Серафина, дорогая, я стараюсь стать старостой школы в следующем году, – напомнил он ей. – Ты им станешь, и все это знают. Том поцеловал её в щёку и отстранился, – Как раз потому, что я отношусь к своим обязанностям серьёзно. Не могу же я сейчас все бросить, правда? – Тогда уж постарайся, чтобы это вознаграждение было действительно стоящим, Том, – она фыркнула. – Будет, – он самодовольно усмехнулся. С этими словами он оставил её одну в гостиной и вышел. Она потерла глаза, решив, что нужно чего-нибудь выпить, чтобы не уснуть. Серафина подумала, что, возможно, парни ещё не спят и смогут её развлечь, поэтому спустилась по лестнице к комнате, который Том делил с Эйвери и Малфоем. Не желая застать ребят в чём мать родила или того хуже, она постучала в дверь и стала ждать ответа. – Входи! – донёсся голос Эйвери, и она открыла дверь, только чтобы от изумления разинуть рот, заглянув внутрь. В комнате был только один Эйвери, по щекам которого текли слёзы, а в руке он сжимал бутылку. – Дорогой, что случилось? Что не так? – она закрыла дверь и подошла к Эйвери, который сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Он не ответил, уткнувшись лицом в ладони и всхлипывая. Серафина села рядом и забрала у него бутылку. Её сердце сжалось при виде его рыданий. В последнее время Эйвери только этим и занимался: плакал навзрыд всякий раз, когда задумывался о своей жизни. – Эй, – взяла она его руки в свои и заставила посмотреть на себя. Его глаза были опухшими и красными, – Что случилось? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, – он пожал плечами, слёзы всё ещё катились из его глаз. – Я влюбился, Серафина. Я влюбился, и это… Я влюбился, и я ничего не могу с этим поделать. – Ты влюбился? – она сглотнула, зная, что через два года у него назначена свадьба с кузиной, – В кого? – В Гарри, – ответил он, и Серафина смотрела на него, ожидая продолжения, – Он семикурсник Гриффиндора. Мы общаемся уже пару месяцев, переписывались на рождественских каникулах, и я не могу перестать думать о нём. Сегодня днём мы гуляли вместе и… ну… мы поцеловались. Серафина хотела порадоваться за него, правда-правда. Но, с другой стороны, она понимала, почему он так несчастен. Эвери помолвлен со своей кузиной, и его родители никогда не примут его, если узнают, что ему нравятся мальчики, – Мне так жаль. Ты с кем-нибудь говорил об этом? Он покачал головой, – Нет, я хранил это в тайне с тех пор, как впервые усомнился в своей ориентации в прошлом году. Но я никогда не был абсолютно уверен, понимаешь? Я никогда ни с кем по-настоящему не встречался, но теперь я знаю, – он забрал у неё бутылку. – Да наплевать, что думают другие! – воскликнула она, чувствуя злость вообще на всех, – Ребята, конечно, примут тебя, потому что они твои друзья, и хотят видеть тебя счастливым. Что касается твоих родителей, тут всё сложнее, особенно когда они распланировали всю твою жизнь, – он кивнул. – Ненавижу всё это. Ненавижу своих родителей. Ненавижу свою жизнь, – он сделал ещё глоток из бутылки и уставился в стену перед собой, – Ненавижу, как от меня, чистокровного, ждут великих свершений, ненавижу давление, которое оказывает на нас общество. Ненавижу, что мне приходится скрывать, кто я на самом деле. – Я понимаю твою боль и готова поддержать тебя во всём, что понадобится, – он опустил голову ей на плечо. – Знаю, – вздохнул он, – А что бы сделала ты? Она и правда не знала, как бы поступила на его месте. – Не знаю. Наверное, должна бы сказать, что стала бы бороться за то, что считаю правильным, но я также понимаю, как это тяжело, когда ты зависишь от родителей, – они помолчали несколько минут, размышляя о ситуации. – Кажется, я знаю, что собираюсь делать, – сказал парень, вытирая мокрые щёки. – Что бы ты ни решил, ты должен знать, что я всегда на твоей стороне. Они и не подозревали, что час спустя Том Реддл войдёт в комнату, полный нетерпения провести время с Серафиной, только чтобы обнаружить её спящей с Эйвери на его кровати – опасно близко друг к другу.