Kneel

Том и Серафина пообедали в небольшом ресторанчике в Хогсмиде, заглянув в «Медовый герцог», к большому неудовольствию Тома, который не любил сладости. Но Серафина любила, и поэтому они накупили кучу этих необычных сладостей. Пока они шли к той единственной библиотеке, куда Том действительно хотел пойти, Серафина радостно сосала свой красный леденец. — Какие книги ты ищешь, Том? И, пожалуйста, не говори мне, что ты думаешь найти книгу о крестражах. — Сомневаюсь, но в последний раз, когда я был в Хогсмиде, я зашёл в библиотеку, и там была книга о тёмной магии, которая, кажется, была очень интересной, — объяснил Том, отказываясь от леденца, который ему предложила Серафина, — Там есть и другие книги, в которых, возможно, упоминаются крестражи, но я в этом не совсем уверен. — Понятно. И моя работа — искать информацию об этих чёртовых крестражах в других книгах? — спросила она, уже понимая, к чему он клонит. — Ты как будто читаешь мои мысли, — сказал Том, открывая дверь в библиотеку, и она саркастически улыбнулась. — Ну, я могла бы, но, думаю, мне было бы страшно узнать, о чём ты думаешь, — согласилась девушка с ним. Она вошла в библиотеку и увидела, что там всего несколько человек. В библиотеке были два этажа, но, судя по тому, как Том смотрел на верхний, она поняла, что им следует идти именно туда. Здание внутри казалось меньше, чем снаружи, что вполне объяснимо, ведь люди обычно не интересовались книгами о тёмных искусствах. — Пошли, — сказал Том, начиная подниматься по старой деревянной лестнице. Серафина ещё раз огляделась, прежде чем быстро последовать за ним на верхний этаж. Всюду стояли большие старые книжные полки, а пол был настолько старым, что их шаги были громко слышны снизу. — Так где же та особенная книга, о которой ты говорил? — спросила Серафина, следуя за Томом дальше между коричневыми книжными полками. — Она была здесь, когда я приходил сюда в прошлый раз, — ответил Том, проводя пальцами по корешкам книг, — Вот она, — сказал он, схватив большую тёмно-зелёную книгу. — Эта… Она большая. Где книги, которые мне нужно прочитать? — спросила она, оглядывая небольшое пространство. Том протянул Серафине очередной увесистый фолиант, пока сам рылся в полках в поисках остальных книг. Она стояла, зажав в руках уже переданный ей том, и в этот момент совершенно бесстыже разглядывала его спину, очерченную белой рубашкой. Он выглядел слишком хорошо — и это было откровенно нечестно. Как тут держать дистанцию, когда он даже просто так, скучающе перебирая корешки книг, сводил её с ума? Она даже не пыталась отрицать очевидное. Да, она — до смешного, до боли — влюблена в человека, который за час лишил жизни четырёх человек, а сейчас пытался обмануть саму смерть. Чудесно. — Вот, — Том развернулся к ней, держа в руках три книги. Они были куда тоньше той, что он оставил себе, но от этого не становилось легче. Они молча обменялись, и Серафина тяжело вздохнула, в очередной раз прокручивая в голове все свои сомнительные решения. Серьёзно, почему она всё ещё соглашается на его авантюры? Могла бы тратить деньги на платья и духи, а вместо этого копается в этих проклятых крестражах. — Награда должна быть достойной, Том Реддл, — процедила она, плюхаясь на пол и прислоняясь спиной к книжному шкафу. — Разве я тебя когда-нибудь разочаровывал? — он опустился рядом так, что их бёдра едва коснулись друг друга. — О, я бы могла составить целый список, — она с театральным вздохом раскрыла первую книгу, — Но, как видишь, читать его я тебе не собираюсь. — Тебе необязательно. У нас всё равно не будет на это времени, — сказал он так, словно она была самым глупым человеком, с которым он когда-либо сталкивался, — Тебе нужно всего лишь найти слова вроде «крестраж» или «бессмертный», или что-то похожее. — Это даже немного неинтересно, — пожаловалась она, на что он просто закатил глаза. — Это серьёзно, Серафина. Тебе не следует находить это интересным, ты должна воспринимать это как достижение, — сказал он, глядя на первую страницу большой старой книги. — Это даже не имеет смысла. — Тише. Мне нужна тишина, чтобы сосредоточиться, а ты мне мешаешь, — сказал он, уже устав от постоянных жалоб Серафины. Она прищурилась, но отпустила книгу, уже понимая, что ей всё равно придётся это сделать. И вот её взгляд наконец начал блуждать по страницам, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что нужно Тому. Ей понадобился почти час, чтобы найти слово «крестраж». — Эй, Том! Кажется, я тут кое-что нашла, — он оторвался от книги, чтобы взглянуть на ту, что лежала у неё на коленях, — Слово «крестраж», возможно, происходит от французских слов «dehors», что означает «снаружи», и «crux», что означает «душа». Короче говоря, *хоркрукс* может означать «Душа снаружи». Живые крестражи могут обладать некоторыми способностями создателей, — прочитала она, и Том взял книгу у неё из рук, но тут же аккуратно оторвал страницу, — Что ты делаешь? Ты не можешь этого сделать, пока не купишь книгу! — Мне это нужно для дальнейшего исследования, — спокойно сказал он, — Ты нашла что-нибудь ещё? — Не совсем, — она взглянула на разорванную страницу на полу, — А как насчёт тебя? — Да, здесь есть несколько важных вещей, и не только о крестражах, но и о тёмной магии в целом, которая может быть весьма интригующей. Я, пожалуй, возьму книгу с собой, — сказал Том, ему и не нужно было упоминать, что он не собирался за неё платить. Они провели больше времени в молчании, и всякий раз, когда Серафина находила что-то интересное для Тома, он отрывал страницу и клал её поверх остальных. Время от времени они менялись местами, но всегда сидели на полу рядом друг с другом. Они провели столько часов, сидя на деревянном полу за чтением книг, что сотруднице библиотеки пришлось подняться на минутку наверх, чтобы проверить, не делают ли они что-нибудь неположенное. Серафина уже дочитывала третью книгу с сонными глазами. Она была очень удивлена, что до сих пор не уснула, особенно учитывая, что Том разбудил её в шесть утра. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы дочитать, и, дочитав, она с облегчением вздохнула: — Всё, я закончила, — сказала она, складывая три книги стопкой на пол. — Мне нужно взять это с собой, так что я больше не буду читать, — Том закрыл книгу и тоже положил её на землю. Он расслабленно опёрся спиной на книжную полку и закрыл глаза, наслаждаясь светом заката, исходящим от маленького окна. Она сделала то же самое, слегка улыбнувшись, осознав, что это один из тех мирных моментов, которыми она просто не могла насытиться, особенно когда Том был рядом, наслаждаясь им вместе с ней. Долгие блаженные минуты они сидели рядом друг с другом в тишине. Слышался только гомон людей за пределами небольшой библиотеки, и они были безмерно благодарны за почти абсолютную тишину. Серафина думала о том, как бы ей повезло, если бы она могла провести остаток жизни вот так, неспешно, наслаждаясь закатом, ни о чём не беспокоясь. Она хотела всего этого, хотя, казалось, была не из тех, кто радуется таким простым моментам. Но вот она, готовая пожертвовать этой мечтой ради Тома Реддла, потому что больше всего на свете ей хотелось быть с ним. С этой мыслью она смело позволила своим пальцам коснуться его ладони, всё ещё не открывая глаз. Том замер, почувствовав прикосновение её нежных пальцев к своим, но быстро оправился, переплетя их пальцы. Он открыл глаза и увидел прекраснейшее зрелище на свете: Серафину Веврейн, освещённую закатом, словно богиню. Впервые в жизни Том пожалел, что не может любить, но всю бы свою любовь отдал ей. Мысль о том, что её любит кто-то другой, вызывала у него тошноту, но он знал, что девушка заслуживает кого-то лучшего. Том стал ещё острее ощущать её присутствие после Рождества, она менялась рядом с ним. Краснела и улыбалась без остановки всякий раз, когда он оказывался рядом. Он не понимал, что такое любовь, поэтому не понимал её истинных чувств к нему, но знал, что она считает его важным для себя, возможно, даже любит его. Но может ли она это делать? Он надеялся, что нет, потому что её чувства никогда не будут взаимны, по крайней мере, с его стороны. Том сглотнул, внезапно почувствовав себя эгоистичным ублюдком за то, что позволил ей так полагаться на него, за то, что позволил ей испытывать к нему чувства. Но он не мог её отпустить, не мог позволить никому другому занять особое место в её жизни. В глубине души Том знал, что проклянёт любого, кто попытается занять его место в её жизни. Каким бы эгоистичным он ни был, он не мог позволить себе потерять её, она была его Серафиной, его второй половинкой, его родственной душой, его всем. Что бы он вообще делал без неё? Мир без неё казался невозможным, потому что она была единственной оставшейся в нём человечностью. Не чувствуя никакой вины, он был полон решимости всегда держать её при себе. Он собирался оберегать её всегда, потому что она была ему нужна, и мысль о жизни в мире, где её нет рядом, заставляла Тома кричать. Он нежно поцеловал ее руку, и она наконец открыла свои необыкновенно красивые глаза. — Что же нам теперь делать? — спросила она. — Мы идём в Тайную комнату, — он посмотрел на неё, ожидая увидеть страх в её глазах, но его не было, потому что девушка слепо доверяла Тому, — Но сначала мне нужно поговорить с Диппетом кое о чём. — А как насчёт ужина? — Почему еда — единственное, что тебя волнует? — спросил Том. — Почему еда — не единственное, что меня волнует? Я ничего не могу делать, когда голодна. — Тебе нужно расставить приоритеты, дорогая, — Том закатил глаза. Они оба знали, что им пора покинуть библиотеку, но казались приклеенными к полу, не в силах встать и отойти друг от друга. — У меня всё чётко расставлено по приоритетам, большое спасибо. Внезапно атмосфера вокруг них стала немного напряжённее, когда Серафина ещё ближе придвинулась к Тому, который попытался сделать вид, что не понимает, что она делает. — Я знаю, — сказал он, повернув голову в сторону так, что их носы практически соприкоснулись, — Помочь мне — твой главный приоритет на данный момент? — прошептал он. — Нет. Сейчас мой главный приоритет — получить свою награду, — она мило улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом, — А твой? — Я собираюсь наградить тебя этой наградой, — сказал он, одной рукой придерживая её руку у себя на коленях, а другой обхватив её шею, — Но только после ужина, потому что ты ещё не закончила мне помогать. — Но мне, возможно, понадобится стимул, — подыграла она, радуясь, что чувствует себя смелой и слишком нуждающейся в поддержке ради собственного блага, — Не будете ли вы так любезны дать мне его? День выдался очень трудным, и я не уверена, что готова встретиться с гигантским зверем. Том ухмыльнулся, услышав её смелые слова, восхищаясь тем, как она боролась за своё. Он сжал её руку в своей, а другой рукой надёжно обхватил её щёки, нежно коснувшись большим пальцем её нижней губы. — И что это за стимул? — поддразнил он. Она дала ему нужный ответ, когда её рот открылся шире, а язык обвился вокруг его большого пальца. Её глаза сияли от экстаза и греховного желания, и Том невольно засунул большой палец ей в рот ещё глубже, позволив ей полностью его облизать. Серафина не сомневалась в своих действиях, она хотела этого больше всего на свете, и с затуманенной головой и колотящимся в груди сердцем она просто решила быть с ним безрассудной. Она увидела, как потемнели глаза Тома, когда он медленно убрал палец от её губ. — Ты немного задира, не так ли? Она гордо улыбнулась, и Том сразу понял, что она святая с губами грешницы, которая может подарить самые дьявольские поцелуи. И в этот момент он смотрел на её пухлые губы, словно они были святой водой, исцеляющей его грехи. — Скажи мне, что делать, — его рука нашла её горло, — Умоляй об этом. В обычной ситуации она бы никогда ни о чём не умоляла. Но сейчас были отчаянные времена, и она физически нуждалась в нём, чтобы чувствовать себя хорошо. Это было животное чувство, и ей следовало бы стыдиться его, но она не стыдилась. С глазами, опьянёнными от удовольствия, она наконец произнесла слова, которые он отчаянно хотел услышать: — Поцелуй меня, Том, сделай так, чтобы мне было хорошо, — умоляла она, её губы почти касались его губ. Воздух вокруг них был настолько плотным, что дышать было почти невозможно, — Пожалуйста. Она убрала руку с его колен и положила ему на шею, пока он откидывал ей волосы за спину. Они замерли, просто глядя друг на друга, и в их глазах читалась лишь страсть. И наконец, медленно, очень медленно, их губы соприкоснулись. Это был неторопливый поцелуй, они не спешили, пробуя друг друга на вкус и медленно двигая губами, упиваясь каждой секундой поцелуя. Закрыв глаза и пребывая в состоянии опьянения, они с наслаждением разделили этот страстный момент. Пальцы Тома оставляли огненные следы на её коже, пока его рука медленно скользила к её колену, прямо поверх высоких гольф, которые заканчивались чуть выше колена, оставляя кожу между тканью гольф и юбкой восхитительно обнажённой, совсем как в тот вечер её дня рождения. Они отстранились друг от друга, чтобы сделать глубокий вдох, и лениво посмотрели друг другу в глаза, их губы были припухшими и готовыми к большему. Тому потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и прижаться губами к коже её шеи. Она почувствовала прилив адреналина в жилах, когда он начал оставлять поцелуи на её шее, периодически покусывая и облизывая её, заявляя права на неё так, как мог только он. Она обняла его за шею, прижимая к себе, и наклонила голову набок, чтобы он мог лучше дотянуться до её шеи. Сдерживая желание громко застонать, она прикусила нижнюю губу в надежде, что никто не поймёт, что происходит. Она согнула колено, его рука всё ещё касалась её кожи. Ощущение холода кольца на тёплой коже сделало её дыхание ещё более прерывистым. — Иди сюда, — он оторвался от её шеи и нежно притянул её к себе на колени, заставив сесть верхом. Она устроилась поудобнее у него на коленях, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не застонать, чувствуя, как его член напрягается ещё сильнее от её движений. Они посмотрели друг на друга, прежде чем их губы слились в мощном поцелуе. Она провела руками по его тёмным локонам, чувствуя их мягкость, пока он поднимал её юбку, обнажая бёдра. Том прикусил её нижнюю губу, когда она начала тереться своим лоном о его член, жаждая этого волнистого трения. Они никогда раньше так не делали, но она поняла, что делает что-то правильно, когда Том прижал пальцы к её губам. Они тяжело дышали друг другу, чувствуя, как выпуклость в его штанах становится всё более заметной. Она закрыла глаза и открыла рот от удовольствия, когда он начал помогать ей двигать бёдрами. Он сдержал стон, ощутив, как Серафина Веврейн трётся о него бёдрами. — Не могу дождаться, когда смогу тебя трахнуть, — прошептал он ей в рот, — Посмотри на меня. Серафина медленно открыла глаза и посмотрела прямо в его тёмные, жаждущие глаза. Она запустила ногти в его волосы, пока его пальцы всё глубже погружались в её бёдра. — Нам нужно остановиться, — сказал он, затаив дыхание, — Иначе я испорчу твою награду. — Мне всё равно, — жадно сказала она, — Мне это нужно. — Позже, дорогая, — он схватил её за бёдра, чтобы она не двигалась, а она сердито посмотрела на него, — Я не хочу, чтобы ты кончала молча. И я хочу увидеть тебя голой, — он снова на несколько мгновений поцеловал её припухшие губы, — Обещаю, ты ещё поблагодаришь меня. Она закатила глаза и поправила волосы, все еще лежащие у него на коленях: — Почему мы не можем сделать это сейчас? — пожаловалась она. — Милая, я не люблю себя сдерживать, когда делаю это, особенно с тобой, — терпеливо объяснил он, поправляя ей юбку, — Я хочу слышать, как ты кричишь моё имя, пока кончаешь. Хочу, чтобы ты была подо мной голой и горячей. К тому же, как бы ни было заманчиво заставить тебя кончить прямо сейчас, мы ещё не закончили, и, если ты будешь вести себя хорошо, я, возможно, дам тебе то, что нужно, — предложил он, взглянув на следы, которые он оставил на её шее. — Ты же знаешь, мне не нужно, чтобы ты закончил, — холодно проговорила она, всё ещё злясь из-за того, что он прекратил своё занятие, — Ты же сказал, что дашь мне стимул! — И я это сделал, теперь ты знаешь, что если будешь вести себя хорошо, то получишь награду, — он поцеловал её дрожащие руки. Она сдалась, проклиная себя за слабость и отчаяние. — Ладно, — она отстранилась от него, и они оба поднялись с пола, поправляя одежду и стараясь выглядеть как можно более нормально. В тот момент, глядя на расстроенную Серафину, Том понял, что она у него на ладони. Она уже была его, просто сама об этом не подозревала.