Персонажи Магистра читают "МДК"

Спустя почти два дяня все были вновь готовы к чтению и новым впечатлениям. К впечатлениям они были готовы благодаря успокаивающему чаю, сделанному совместными усилиями домовой Арины и Вэнь Цин. Домовая Арина обладала мягкими чертами лица, русыми волосами и проницательными голубыми глазами. Если бы заклинатели не знали кто она, то вполне могли бы принять за крестьянскую девочку с границ страны. К решению выпить успокаивающий чай кто-то пришёл самостоятельно, кто-то добровольно-принудительно, например: члены семьи Цзян — никто из них не мог отказать Цзян Яньли. Учителю Лань в принципе нужен был успокаивающий чай, а Лань Чжань не мог сказать «нет» своему старшему брату. Кто-то просто взял чай, потому что взяли все остальные. Забравшая во время перерыва артефакт у Вэй Усяня Юн Ксу спросила: — Есть желающие читать следующую главу? После того, как прозвучал вопрос, на один щелчок пальца повисла тишина. — Не могли бы вы передать мне артефакт, госпожа Юн, — нарушив тишину, девушка подошла и протянула руку, — я хочу прочитать следующую главу. — Хорошо. Получив в руки артефакт, девушка в фиолетовых одеждах в тишине пошла к своему месту, провожаемая многочисленными взглядами, и среди всех этих взглядов она не почувствовала взгляд наследника Ордена Ланьлин Цзинь, наполненный восхищением, что на мгновение огорчило её. — Глава вторая. Перерождение. — А? — глаза Лина смешно округлились. — Ну, в начале Наставник госпожи Юн сказал, что история будет идти от лица Вэй-сюна, — спрятался за веер брат главы Ордена Не. — А для этого он должен быть жив, да? — Ждали-ждали и дождались, — фыркнул наследник Цзинь. — Спустя тринадцать, ТРИНАДЦАТЬ лет! — патетично вторил наследник Вэнь. — Он, наконец, вернулся! После слов Вэнь Сюя по залу пронёсся нестройный ряд смешков, пофыркиваний и покашливаний. — Даже умереть нормально не можешь. — закатил глаза наследник Цзян, но он был рад, что его непутевый шисюн был жив. Поэтому, развеселившись, он ткнул его локтем. В ответ на это действие его надувшийся от смешков других слушателей шисюн сел с правой стороны от Цзян Яньли. — Шицзе, А-Чэн меня обижает! — в ответ на это он получил поглаживание по голове от девушки и возмущенный взгляд Цзян Чэна, сидевшего с левой стороны своей сестры. А также много шокированных взоров от других людей, находившихся в зале. Семья Юй не обратила внимания, так как привыкла к такому зрелищу. «А? Как они могут вести себя так бесстыдно?! Словно… Словно они уже давно женаты.» — Цзинь Цзюсюань почувствовал злость и какое-то пока неизвестное ему чувство. Он залпом выпил чашу вина. Лань Сичень, заметив, что его брат внимательно следит за действиями троицы из Юньмэна, подумал, что Лань Чжань тоже хочет веселиться с остальными. — Увесистый пинок заставил Вэй Усяня открыть глаза. — Пинок? — пытливый вопрос с приподнятой бровью от Юй Цзыюань заставил многих поежиться, даже главу Не. — Разве ты не умер?! — Умер он или нет, — смельчаком-самоубийцей (по мнению всех, кто был в зале) был Лин. — мы сможем узнать только прочитав. Так что давайте не будем перебивать на каждом абзаце. На этот раз взгляд главы Вэнь был замечен. Чёрные и зелёные глаза встретились, по телам обоих, к удивлению старшего из пары, прошлась едва заметная дрожь, сердца суматошно забились. Младший опустил взгляд, его щеки окрасились румянцем, но всё же он посматривал на победителя в этих невольных гляделках. Вэнь Жохань же молча поднял чашу с вином, как бы восхищаясь безрассудной смелостью паренька, сказать что-то против Пурпурной Паучихи, это достойно восхищения. Также, судя по всему, подумал и Не Минцзюэ, подняв чашу с вином в сторону Лина. Тот поклонился им и выпил вино в ответ на их действия. — Пинок отбросил его назад, и он больно ударился головой об пол. Борясь с приступом тошноты, Вэй Усянь подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить меня, Старейшину». Вэнь Цин, будучи лекарем, уже пересчитала список болезней, травм и всего прочего, симптомом которых является тошнота. Сидящий рядом Вэнь Нин, с первой главы переживающий за Вэй Усяня, также, как и Цзян Яньли, начал перебирать лекарства, которыми можно было предотвратить тошноту. — От скромности не помрёшь, — глаза Юн Ю сверкнули. — как и мой Наставник. — Кто-кто, а наш балбес наверняка даже не знает, как пишется слово «скромность», — фыркнула Юй Чуньхуа. Первая госпожа Юй уже давно была замужем за сильным, но бродячим заклинателем. Тот был приглашённым учеником клана Цзинь, но решил покинуть его, так как постоянное наблюдение за знаменитым проявлением характера Цзиней его невероятно раздражало и злило. Вследствие этого он стал бродячим заклинателем и посвятил свою жизнь борьбе с нечистью и помощи людям. Цзинь Фен и Юй Чуньхуа вступили в брак, взаимно любя друг друга, но бродячего заклинателя манили путешествия, а первой госпоже Юй отправиться в путешествие мешала привязанность к родному Ордену. Из-за этого она оставалась в клане, помогая своему старшему брату с делами, а Цзинь Фен, сколько бы не любил путешествия, жену любил больше, поэтому два месяца, пробыв рядом с женой, он вновь отправлялся в путь по тем землям, где нуждались в помощи с уничтожением нечисти, примерно на три недели, редко превышая этот отрезок времени. Прежде чем начались обсуждения на тему наглости первого ученика Ордена Юньмэн Цзян, Дева Цзян продолжила читать: — Он много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о таком громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, а в ушах жужжащим эхом отдавались слова: «Задумайся вот о чем! На чьей земле ты живешь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Все равно они принадлежат мне!» К удивлению самого Лань Ванцзи, у него появилось острое желание наказать минимум сотней ударов ферулами неизвестного обладателя визгливого голоса. Лань Сичень ясно ощутил жажду крови со стороны брата, но не мог понять чем и главное к кому она была обращена. — Это сейчас к Вэй Усяню так обращаются? — перебил Яньли Цзинь Цзысюань. — И он ничего не сделал в ответ?! Это к тому самому Старейшине, возвращения которого ждали, как бедствия, кто-то обращается таким образом?! — Очевидно, что да. Но если меня будут так часто перебивать, то узнать что-либо об этом не представляется возможным. — строго посмотрела на своего жениха Цзян Яньли. Такому проявлению характера у, казалось бы, бесхарактерной девушки, удивлены были многие. Зачастую люди забывали, что она является дочерью не только Цзян Фэнмяня, но и Юй Цзыюань. — Кхм, прошу прощения. — покраснев, извинился наследник Цзинь. Этому удивлены были даже больше, чем тому, что у дочери Цзян Фэнмяня есть характер. — Неужели кто-то может так обращаться с людьми? — тихо поинтересовался у сидевшего рядом Мэн Яо Сяо Синчень. Сун Лань вторил ему вопросительным взглядом. Сюэ Ян на этот вопрос лишь невесело фыркнул, но ничего не сказал. Сидевшая рядом А-Цин молча кивнула. — Такое очень часто происходит среди простых людей, — тихо ответил Яо ребятам, но услышали его и сидевшие рядом заклинатели, искусно прикинувшиеся глухими. В ответ на извинения Цзысюаня, Яньли лишь кивнула. — Звуки этого крякающего юношеского голоса перемежались с глухим металлическим стуком обшариваемых сундуков и со шмяканьем предметов на пол. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Перед его взором возник тускло освещённый потолок, на фоне которого возвышалась перекошенная фигура юноши нездорового вида. Он быстро и с жаром говорил, забрызгивая Вэй Усяня слюной: «Как ты смеешь рассказывать всё матери и отцу? Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме послушает тебя? Думаешь, я тебя испугался?!» — Вэй Усянь никогда не жалуется! — возмутился Цзян Чэн. — Ты!!! Ты захватил чужое тело! — воскликнул Лань Цижень, тыча пальцем в главного нарушителя спокойствия в Облачных Глубинах. — Дядя, успокойтесь, этого ещё не произошло. — успокаивал Лань Сичень. — Учитель Лань, — Юн Ю отложила кисть, которой выводила что-то на листе рисовой бумаги, — не нужно делать поспешных выводов, история только началась. Прошу, продолжайте, госпожа Цзян. Выпив воду, Яньли продолжила: Несколько мужчин, по виду слуг, подошли к юноше: «Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено». Молодой господин удивился: «Как вы управились так быстро?» «В этой лачуге не так много вещей», — было ему ответом. — Разгромлено?! — воскликнул брат главы Не. — Не ими было сделано, чтобы быть ими сломано! — Успокойся, — растрепал волосы брата Не Минцзюэ. — ты говоришь с книгой. Не только Не Хуайсан, но и многие другие были возмущены таким нарушением личного пространства. Лишь Мэн Яо, Сюэ Ян и А-Цин восприняли это обыденно. Юноша вполне удовлетворился этим и теперь размахивал руками и тыкал Вэй Усяня пальцем: «Сначала ты осмелился наябедничать на меня родителям, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто бы кто-то захочет твое тряпьё! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Ты такой гордый только потому, что несколько лет совершенствовал тело и дух? А как тебе понравилось, когда тебя вышвырнули обратно, словно шелудивого пса?» — Кто занимался воспитанием этого юноши? — Учитель Лань строго нахмурил брови и нервно дёрнул бородку. — Как насчёт того, чтобы оторвать ему пару, очевидно, лишних рук, чтобы больше не тыкал? — кровожадно предложил Цзян Чэн. — Шиди, ты такой кровожадный… Мне страшно сидеть рядом с тобой. Между братьями началась шуточная драка, которая после строгого взгляда Цзян Фэнмяня прекратилась. — Что значит «вышвырнули обратно»? — поинтересовалась госпожа Цзинь. — Думаю это прояснят далее. — спокойствию главы Цзян можно было позавидовать. — Хоть ты и стал тёмным заклинателем, но определённые понятия морали ты, судя по всему, помнишь, — истинный учитель, где бы он ни был, всегда останется учителем, поэтому все решили не обращать внимание на его слова. Еще раз злобно пнув его напоследок, юноша с видом напыщенного индюка вышел из лачуги, громко хлопнув дверью. «Смотрите в оба и в этом месяце больше не выпускайте его на улицу! Не хватало еще ему опять блажничать!» — громко приказал он. Шаги стихли в отдалении, и воцарилась тишина. Цзян Яньли остановилась, чтобы перевести дыхание и дать людям обсудить абзац. — «В этом месяце больше не выпускать?» Кем бы ни был человек до Вэй Усяня, но это был человек, а не безмозглое животное! — от возмущения хозяйки Цзыдянь заискрил фиолетовыми искрами. Мэн Яо, подвергавшийся такому наказанию, вздрогнул от нахлынувших воспоминаний. Сюэ Ян и А-Цин, почувствовавшие смену его настроения, переглянувшись, решили отвлечь его от плохих мыслей. Дёрнув Мэн Яо за рукав, девочка попросила посадить её на коленки, Сюэ Ян в это время спросил у Сун Ланя и Сяо Синченя запирали ли их когда-нибудь в комнате или нет. Сун Лань ответил, что его не запирали. — Да, меня запирали. — его словами заинтересовались многие, в том числе и Мэн Яо. Заметив заинтересованные взгляды такого количества людей, Синчень пояснил: — Наставница заперла меня, когда мной заинтересовалась её иностранная гостья. В каждый приезд госпожи Серилл Наставница запирает меня в своей комнате. Я заинтересовал госпожу Серилл в качестве ученика, поэтому, когда она приезжает, меня запирают в покоях Наставницы. — Неужели эта госпожа Серилл настолько страшная? — поинтересовалась Юй Юнхуа. — Нет, госпожа Серилл добрая и авантюрная. Она также является давней подругой Наставницы. Когда она захотела взять меня к себе в ученики, Наставница сказала, что не намерена отправлять меня на верную смерть и потом утешать её. Как я потом узнал, у госпожи Серилл было всего четверо учеников, но никто из них не дожил до тридцати лет, потому что она всегда отправляется вместе с ними в опасные даже для сильного заклинателя места. Например, как сказала Наставница, последний ученик госпожи Серилл умер во время вылазки в мир демонов. Кстати, до того, как я оказался здесь, я сидел запертым в покоях Наставницы, потому что в гости приехала госпожа Серилл. — почесав затылок Сяо Синчень неловко засмеялся. Чтобы убрать повисшую в воздухе тишину Яньли продолжила читать. — Вэй Усянь подумал, что неплохо было бы встать. — А я-то думал, что ты так и собираешься лежать «притворяясь мёртвым», — съязвил Цзян Чэн. Его шисюн сделал вид, что ничего не слышал. — Но ноги отказались держать, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда он перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и болезненным взглядом уставился на диковинную обстановку и кучи хлама на полу. — Такое состояние не является хорошим. — нахмурилась Вэнь Цин. Не Минцзюэ выгнул бровь, удивлённый проявлению заботы от кого-то из клана Вэнь, но потом всё же решил, что это является естественным, потому что Вэнь Цин известная целительница. Оторваться же от рассматривания её нахмуренного лица было сложно. — Чуть в стороне он заметил бронзовое зеркало, вероятно, упавшее во время погрома. Вэй Усянь дотянулся до него рукой и взглянул в своё новое, мёртвенно-бледное лицо со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным. Добавить бы сюда ещё высунутый кроваво-алый язык, и вышел бы отличный призрак висельника. По мере описания того, что увидел в зеркале Вэй Усянь, лица слушателей вытягивались. — Интересно, а как Вэй-сюн будет выглядеть с умелым макияжем? — неожиданно выдал Не Хуайсан. Многие невольно задумались над этим, смотря на съёжившегося под многочисленными взглядами парня. Среди тех, кто смотрел на Вэй Усяня после слов наследника Ордена Не, Лань Хуань заметил и своего брата, что не могло его не радовать, ведь Лань Чжань, по всей видимости, нашел себе друга. — Он отшвырнул зеркало в сторону и яростно потёр лицо рукой, с облегчением обнаружив осыпающуюся белую пудру. Что ж, к счастью, его новое тело не было таким с рождения — то были причуды его прежнего владельца. Без сомнения, это был мужчина, но, тем не менее, мужчина с макияжем, причем, очень неумелым. Угх, просто невероятно! — Радовался бы, что вообще вернулся в мир живых. — все посмотрели на, как им казалось, милого и застенчивого юношу. Юн Ю засмеялась настолько заразительно, что мало кто не улыбнулся в ответ. — Лин не любит, когда кто-то предаётся унынию и упадническим мыслям. Он считает, что всегда найдется тот, у кого всё ещё хуже, поэтому нужно радоваться каждому мгновению жизни. — отсмеявшись, произнесла она. Вэнь Жохань запомнил каждое сказаное Юн Ксу слово. Он понимал, что они могут и не пригодиться в понимании этого загадочного паренька, но всё равно запомнил. Прождав для достоверности два си ши и поняв, что никто говорить больше не собирается, Яньли продолжила. — От удивления Вэй Усянь смог, наконец, сесть, и заметить под собой круглое магическое поле. Оно было алым по цвету и довольно неровным, явно нарисованным от руки и кровью, всё ещё влажной и испускающей характерный запах. Поле было испещрено кривыми каракулями заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не перестали быть менее зловещими. И всё же Вэй Усянь был Верховным Главой и Магистром Дьявольского культа, так что к таким жутким магическим полям ему было не привыкать. — Вэй Ин, — неожиданно позвал Лань Чжань. — тёмное заклинательство опасно в первую очередь для тебя. Все шокировано застыли, кто с не донесёнными до губ чашами, кто с разинутыми ртами. Даже Лань Хуань на миг оцепенел, но всё же порадовался, что брат наконец нашел себе друга. Правда не мог взять в толк, почему он обратился к нему по имени мин. — Лань Чжань, я знаю, что это опасно. — серьёзно ответил Вэй Усянь. После этого впали в шок те, кто не впал с первого раза. Лань Цижень приложил руку к груди от такого фамильярного обращения. Лань Хуань умоляюще взглянул на Вэнь Цин. Та, быстро подойдя, высыпала какой-то порошок в чашу с чаем и передала учителю Ланю. — Это должно помочь. — Спасибо. — Лань Сичень благодарно кивнул. — Это мой долг. Когда Вэнь Цин села на своё место, Яньли, прочитавшая про себя за это время следующие строки, бросила извиняющий взгляд в сторону молчаливой Мадам Мо. Та, хоть и не смогла расшифровать извинение во взгляде, всё равно напряглась. — Выходит, он не захватывал ничьё тело — оно было ему предложено. — Такое бывает? — вопрос был направлен Лань Циженю, но ответил Цзян Фэнмянь. — Я читал о таком. Правда зафиксированных случаев применения этого ритуала всего в книге было описано два. — Этот ритуал можно найти только в старых книгах и он больше похож на проклятие. — ответил Лань Цижень. — Ритуал этот был давно забыт, и, судя по магическому полю, больше походил на проклятие. Заклинатель делал несколько надрезов на своем теле, кровью рисовал магическое поле, писал заклинания и садился в центр круга. Затем он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и просил о выполнении желания. — А? Постойте, я правильно понимаю, что раз я жив, то...? — Да, являешься злым духом исключительной мощи. — Вэнь Жоханю было интересно, как юноша будет вести себя далее. — Я не согласен! Почему это я злой дух исключительной ярости и мощи?! Я наверняка был самым безобидным призраком из всех, что есть! — с горящими жаждой справедливости глазами он уставился на книгу. — Не думаю, что исполнение желания было бесплатным делом, за всё нужно платить. — Не Минцзюэ с подозрением отнёсся к ритуалу. Как бы подтверждая слова Цзян Яньли прочитала: — Платой за это было физическое тело заклинателя, отданное духу, а его собственная душа возвращалась на землю. — Ничто не бывает бесплатным, тем более исполнение желания. — А я? Шицзе, что насчет меня? Шицзе Вэй Усяня тепло улыбнулась и продолжила читать. У Цзинь Цзысюаня, впервые увидевшего такую искреннюю и нежную улыбку у своей невесты, адресованную не ему, не осталось связных мыслей. Его затопило неизведанное, неприятное и горькое чувство. Кажется, оно зовётся ревностью. Это была запрещённая практика, противоположная насильственному захвату тела — его пожертвование. Из-за сложности выполнения очень немногие пытались провести этот ритуал. К тому же, едва ли найдутся желания такой силы, что заставят человека добровольно отдать всё, что у него есть. За тысячи и тысячи лет было всего три или четыре достоверных и задокументированных случая. И желанием всех без исключения было одно — месть. Вэй Усянь отказывался это принимать. — Было бы странно, если бы принял и смирился. — фыркнула Юй Цзыюань, знавшая его упрямство. — Да, это был бы уже не наш паршивец. — произнесла с точно такой же интонацией, как у её младшей сестры Юй Юнхуа. В это время мадам Цзинь, Цзинь Синьхуа боролась с желанием взять у своей подруги Цзыдянь и отхлестать им Гуаншаня, который явно заинтересовался тёмным ритуалом. — Во-первых, с каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но всё же он никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что был самым безобидным блуждающим призраком за всю историю. — Вот! — торжествующе потряс кулаком юньмэнский паршивец. — Я же говорил! Пока большинство удивлялись тому, как точно угадал мысли своей будущей версии нынешний Вэй Усянь, Цзинь Гуаншань разочарованно отстранился, поняв, что описания самого ритуала не будет. Но главная проблема была в том, что как только злой дух попадал в тело заклинателя, контракт считался заключённым автоматически. Дух был обязан выполнить желание призывающего во что бы то ни стало, иначе проклятие вступит в свою силу: он будет окончательно уничтожен без возможности перерождения. — То есть согласен дух или нет, не учитывается?! — возмутился Лин прежде Вэй Усяня и Вэнь Сюя. — Да. — сказал глава Ордена Юньмэн Цзян. — То есть, если кто-то загадал уничтожить город, то духу остаётся только согласиться?! — возмущению Лина не было предела. — Это несправедливо! — Жизнь вообще штука несправедливая. — философски произнес глава Вэнь, любуясь горящими от возмущения глазами собеседника. Заметив взгляд отца, обращённый к Лину, Вэнь Сюй подумал, что это очень интересно, и решил следить за ними и их взаимодействиями. Лань Хуань же прочитал в глазах Лань Ванцзи беспокойство, вызванное состоянием будущего Вэй Ина. — Н-неужели господину В-Вэю придется кого-то у-убивать? — заикаясь спросил Вэнь Нин. — Если призвавший загадал это, то да. — строго ответила Вэнь Цин. — Вэй Усянь поднял руки и убедился, что оба его запястья были несколько раз порезаны крест-накрест. Затем он развязал пояс, распахнул свое чёрное одеяние и обнажил грудь и живот, сплошь покрытые рваными ранами, нанесёнными чем-то острым. И хотя кровотечение уже остановилось, Вэй У Сянь знал, что это были не обычные порезы. Если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться всё хуже и хуже, пока срок контракта не истечет, и его душа и тело будут разорваны навсегда. Вэй Усянь удрученно обдумал свое плачевное положение, периодически вздыхая про себя: «И как такое могло со мной случиться?». — Вот именно! Почему это произошло именно со мной? — Может это случилось с тобой, потому что ты Старейшина Илин? — ответил вопросом на вопрос Не Хуайсан. — Или из-за тех то ли трёх, то ли пяти тысяч несчастных? — последовал примеру Не Хуайсана Цзинь Цзысюань. — И из всего этого следует, что яростнее и мощнее тебя духа нет. — заключил Цзян Чэн. Когда Вэй Усянь принял решение набидеться, было зачитано продолжение. — Наконец, он смог встать, облокотившись о стену. — О, а я думал, ты так и будешь лежать. — съязвил Цзян Чэн. — Шиди, если ты будешь таким и дальше, то у тебя никогда не будет девушки! От возмущённого брата проказник сбежал к Лань Чжаню, благо рядом с ним было пустующее место, и уже оттуда показал язык своему шиди. Лань Ванцзи, чувствовавший неприятный кислый вкус во рту, перестал ощущать его, когда Усянь сел рядом с ним. Лань Хуань поспешил дать успокоительное своему дяде. Помимо Лань Цижэня многие зрители были в небольшом шоке от такого поведения. А проказник тем временем спросил: — Не будете против, если я сяду рядом с вами? Прежде чем Ванцзи сказал что-то вроде "Бесстыдство", Сичэнь ответил, что не против, за что получил взгляд полный возмущения. Дом, в котором он очутился, был довольно большим, но пустым и ветхим, а его хозяина явно не баловали частой сменой постельного белья. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора. Но из-за недавнего погрома, весь сор из неё вывалился и теперь был разбросан по всему полу. Одна половина слушателей сморщилась от описания дома, вторая во время Ночных Охот видела вещи и похуже, поэтому не обратила на это особого внимания, лишь Мэн Яо, видевший дома грязнее, также не особо задумался над описанием дома. Вэй Усянь пошарил глазами по комнате и подобрал смятый лист бумаги. Он расправил его и, к своему удивлению, обнаружил, что на нём было что-то написано. — И? Что там написано? — нетерпеливо спросил Лин. — У меня пересохло горло. Сейчас продолжу. — с милой улыбкой сказала Цзян Яньли, попивая воду из чаши. Эта милая улыбка наводила на мысль, что характер Девы Цзян совсем не такой, как они слышали в слухах. Наверное у всех в зале промелькнула мысль, что на интересном моменте она остановилась специально. — Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который изливал свои эмоции на бумаге в минуты сильного отчаяния. — Значит Вэй-сюн нашёл дневник призвавшего его человека. — взбудоражено произнёс Не Хуайсан. — Возможно там будет информация о том, что сподвигло его на призыв монстра, которым считают Вэй Усяня. — предположил Лань Сичэнь, наблюдая как его брат и ученик Ордена Юньмэн Цзян незаметно посматривают друг на друга. Некоторые предложения были бессвязны и совсем не имели смысла, от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и мало-помалу начал понимать, что что-то не так. — Ты только сейчас понял, что что-то не так? — спросил Вэнь Сюй. — Ты Старейшина Илин, из-за которого установили сто двадцать одну каменную тварь и который, по сплетням, убил то ли три, то ли пять тысяч заклинателей за одну ночь. И наверняка зная это, тебя вернули в мир живых, пожертвовав своей жизнью. Действительно, ничего странного, на каждом углу такое встречаю. — Вот именно, я вернулся в мир живых спустя тринадцать лет! Вот вы после того, как просыпаетесь, сразу всё понимаете? Лично я — нет! Он выстроил несколько предположений и более-менее докопался до сути. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а это поселение называлось деревня Мо. Дед Мо Сюаньюя был богачом родом из этих мест. Его семья была более чем скромной по размеру, и хоть он очень старался, ему удалось произвести на свет только две дочери. Их имена не упоминались, но зато было известно, что старшая была от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, в то время как младшая была дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно ей улыбнулась удача. Когда ей было 16, глава одного известного клана заклинателей проезжал через их деревню и влюбился в неё с первого взгляда. До начала чтения многие заметили, что мадам Мо что-то говорила мальчику, по видимости, своему сыну, смотря на главу Цзинь, так что многие поняли, кем был заклинатель и кем была дочь служанки. Мадам Цзинь, не сдержавшись, наступила на ногу мужа. Заклинателями восхищаются все. В глазах обывателей они — любимчики богов, загадочные и благородные. Загадочным и благородным явно было лестно слышать такие восхваления. — Поначалу жители деревни Мо восприняли их связь с презрением, но глава Ордена часто оказывал материальную помощь, и постепенно презрение народа сменилось уважением, смешанным с завистью. Вскоре вторая дочь Мо подарила главе Ордена сына — Мо Сюаньюя. Но благополучие длилось недолго: глава Ордена оказался ветреным человеком, который жаждал всего нового, и вскоре и любовница, и сын наскучили ему. Как только Мо Сюаньюю исполнилось четыре, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. Смотря на своего младшего брата, Мэн Яо испытывал зависть, жалость и злость. Зависть он испытывал по той причине, что ему даже капли внимания не уделили, а тут четыре года. Жалость к тому, что он всё равно оказался брошен и от воспоминания, как он закончил свою жизнь. Злость он испытывал уже по отношению к своему отцу, который легко мог выкупить его самого и его мать из борделя, но просто не захотел. Цзинь Синьхуа удивлённо посмотрела на мадам Мо, что смогла целых пять лет удерживать рядом с собой любвеобильного и падкого на молодых красавиц Гуаншаня. — Мать Мо Сюаньюя отказывалась принимать печальную участь, она продолжала твердо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. — Этот легко отвернётся и от дюжины своих детей. — голосом, полным яда, перебила Яньли мадам Цзинь. Мэн Яо, который уже понял, что добиваться расположения отца бесполезно, мог лишь незаметно кивнуть на эти слова. — И действительно, как только ему исполнилось 14, глава Ордена забрал его к себе. — Что?! Что ты сделал?! — закричала на Гуаншаня Синьхуа. — Я ничего не делал и ничего не знаю! — Вторая леди дома Мо вновь задрала нос и начала всем рассказывать, что её сын совершенно точно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа, Мо Сюаньюй был отослан назад. Более того, его выгнали с позором. — Выгнали? — Цзян Фэнмянь удивленно посмотрел в сторону клана Цзинь. — Неужели ему не смогли найти место, где он мог бы работать? — нахмурилась Юй Цзыюань. — Если не смог пойти по ниве самосовершенствования, то он хотя бы мог работать на кухне, в саду, конюшне или ещё что-то подобное, но главное то, что ему можно было найти место, где бы он пригодился. Лань Цижень, Вэнь Жохань и Не Минцзюэ кивнули, согласные со словами Пурпурной Паучихи. — Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым обрезанным рукавом, который открыто приставал к своим товарищам по учебе. — О, как интересно! — усмехнулся Не Минцзюэ. — И только из-за этого он был изгнан? Глава Вэнь тоже хотел сказать что-то подобное, но не мог, потому что старательно пытался скрыть смех за кашлем. Мадам Цзинь поднесла к губам чашу с чаем скрывая улыбку. Это ж может быть в жизни такое, что у Цзинь Гуаншаня, любившего приставать к каждой хоть немного симпатичной девушке, мог родиться сын обрезанный рукав! Мэн Яо и Цзинь Цзысюань несколько удивленно посмотрели на своего брата. — Разразился грандиозный скандал, и потому, как сын Мо не проявлял способностей в совершенствовании тела и духа, причин оставлять его у отца не было. В довершение всего, когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, как будто что-то до смерти напугало его. — Что-то напугало его? — улыбка исчезла с уст Цзян Фэнмяня. — Не это ли причина того, что его выгнали? — Он стал свидетелем того, чего не следовало видеть? — были бы у наследника Ордена Вэнь уши, как у собаки, они сейчас стояли бы торчком. — Тогда то, что он обрезанный рукав лишь благовидная причина выпнуть его из Ордена. — А был ли он им? Вдруг он просто вёл себя чуть раскованее других, и исходя из этого пустили слух. — задумался Вэнь Жохань. Пока говорили главы Орденов, остальные предпочли молчать. — История предыдущего хозяина тела оказалась весьма запутанной, и Вэй Усянь нахмурил брови. Что ж, он оказался в теле деревенского дурачка, более того, деревенского дурачка нетрадиционной сексуальной ориентации! Стало ясно, почему на лице мужчины было столько пудры и румян, что он походил на призрака висельника, и также ясно, почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом, от пола до потолка, своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — у него в голове не хватает винтиков! — Даже если он сумасшедший, это не является достаточной причиной, чтобы не обращать внимание на кровь. — нахмурился Лань Цижень. Многие были в шоке от предположения, что закрашенный кровью дом можно назвать нормой. Мадам Мо нахмурила брови и думала, что ни в какой Орден Мо Сюаньюя не пустит. — После того, как он, подобно побитой собаке, вернулся домой, поджав хвост, насмешки и издевки посыпались, как из рога изобилия. Положение казалось безвыходным, и вскоре вторая леди дома Мо не выдержала позора и удавилась. — Даже если не о себе, то о ребёнке нужно было подумать, а не самоубиваться! — разозлилась Юй Чуньхуа. Когда она вышла замуж за бродячего заклинателя, так ещё и осталась в отчем доме, насмешек и издевок также было не сосчитать, но всё это она преодолела. — К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая леди дома Мо, его старшая дочь и тётка Мо Сюаньюя. К сожалению, она терпеть не могла свою младшую сестру и с самого рождения презирала её сына. — Сестра? — изумилась мадам Мо. — Но она же... Она притворялась. — Теперь ясно, почему вы спокойно пошли на самоубийство, — сделал вывод Лань Хуань. — Вы думали, что сестра присмотрит за Мо Сюаньюем. — Скорее всего. Она всегда вела себя заботливо с Сюаньюем. — Её единственным ребенком был Мо Цзыюань, тот самый молодой господин, что до этого разгромил дом Мо Сюаньюя. Причиной её ненависти была обычная зависть к сестре: мадам Мо очень хотела иметь хоть какое-то родство с кланом заклинателей. Она надеялась, что гонец, присланный за Мо Сюаньюем, также заберет с собой и её сына для совершенствования тела и духа.Но, конечно же, ей отказали, а сказать по правде, её просто проигнорировали. Все-таки это не было торговлей капустой на базаре. Ты не можешь взять одного отпрыска Мо и получить второго абсолютно бесплатно. Все засмеялись от такого остроумного сравнения. — Если у её сына не было потенциала стать заклинателем, то за это нужно винить лишь судьбу. — фыркнул Не Минцзюэ. Тем временем Лань Сичэнь наблюдал за воркованием пары голубков, но поскольку он мало знал о романтических отношениях, то видел в их взаимодействии простой дружеский разговор. — Вэй Ин, нельзя так отзываться о людях. — проникновенно смотря в глаза Вэй Усяня, сказал Лань Ванцзи. — Лань Чжань, я ещё такого не говорил! — возмутился тот в ответ. — Однако вся семья Мо твёрдо верила, что Мо Цзыюань обладал и талантами, и потенциалом. Они были убеждены, что если бы тогда вместо Мо Сюаньюя в обучение к заклинателям отправился Мо Цзыюань, то он непременно бы преуспел и, в отличие от своего бестолкового двоюродного брата, принёс бы славу своей семье. И хотя, когда его брата забрали, Мо Цзыюань был ещё совсем юн, подобную чушь беспрерывно лили ему в уши, да так, что он сам поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, издевался над ним и унижал его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее заклинателя. — Нельзя украсть то, чего нет. — покачал головой Цзинь Цзысюань. — Он такой, потому что ему это внушали с детства. — таким понимающим был Лин. — Всё зависит от окружения ребёнка. — кивнула ему Юн Ю. — Но это не отменяет того, каким он вырос. — Каким вырастет ребенок, зависит от окружения, поэтому прошу мадам Мо присмотреть за своим племянником, потому что я, проезжая мимо вашего села лет через 20, — угрожал с милой улыбочкой Вэнь Жохань. — предпочту обрезанного рукава, а не избалованного юношу. Знаете, несчастные случаи такие неожиданные. — Особенно ему нравилось брать у брата различные талисманы, эликсиры и другие магические предметы и присваивать их себе. И хотя... — Самоубийца! А вдруг какой-нибудь талисман окажется неисправным и случайно взорвётся? Это всё делается для борьбы с нечистью, поэтому опасно! — храбро перебил свою шицзе, спрятавшийся за Лань Чжанем Вэй Ин. — Угу, полетят клочки по закоулочкам. — добавила к словам Вэй Усяня Юн Ю. Мэн Яо, и в этот раз мадам Мо, запомнили, что вещи заклинателей лучше не трогать. — Долго не проживет! Знаешь, у меня такое ощущение, будто он скоро умрёт. — злорадно предсказал Цзян Чэн. — Мо Сюаньюй наверняка пожелал смерть брата. — произнёс из-за своего веера брат Не Минцзюэ. — Мо Сюаньюю неоткуда было брать талисманы и тому подобное, значит он делал их сам. А раз Мо Цзыюань до сих пор жив, это не удача, а мастерство Мо Сюаньюя. — проанализировал глава Ордена Юньмэн Цзян. — Что ещё раз приводит нас к мысли, что выгнали его, потому что он увидел то, чего не должен был видеть. — приговорила Вэнь Цин. — Ах, я бы с ним обязательно подружился! Мы могли бы вместе обсуждать талисманы и работать над их усовершенствованием. Возможно, создали бы парочку новых! — Вэй Усянь печально вздохнул и, сам того не замечая, оперся виском о плечо сидевшего рядом Ванцзи. Тот подавил желание дёрнуться и застыл нефритовой статуей, устремив взгляд перед собой. Лань Сичэнь со смешками в глазах наблюдал за этой сценой. — И чего ты страдаешь? — Наследник Цзян с небольшой издевкой и каким-то усталым взглядом спросил брата. — Мо Сюаньюй ещё жив. Если захочешь, то сможешь с ним подружиться и обучить своим талисманам. И вообще, чего это ты разлегся на Втором Господине Лань?! Ждёшь, пока его терпение лопнет и он прирежет тебя своим мечом!? Первый ученик с беспокойством и небольшим испугом отстранился от юноши. — Лань Чжань! Ты же не любишь чужие прикосновения, почему ты не оттолкнул меня сразу, а продолжал терпеть? — Лань Ванцзи с недовольством посмотрел на Цзян Ваньиня и перевёл взгляд на собеседника. — Вэй Ин не чужой. — в его словах было невозможно уловить хоть какие-нибудь эмоции, но только не для его брата. Лань Хуань с удивлением и радостью посмотрел на брата, который наконец-то подпустил к себе человека, не считавшегося его семьёй, и почти прямо сказал ему об этом. — Лань Чжань! Ты все-таки признал, что мы друзья! — младший радостно подпрыгнул на своём месте и чуть ли не ослеплял всех своей улыбкой. — Нет. Мы не друзья. — Лань Ванцзи отвернулся и закрыл глаза. — Лань-гэгэ, не стесняйся! Я знаю, что ты хочешь со мной дружить. — Вэй Ин продолжал радостно скакать вокруг своего уже точно друга, сдерживая желание разгладить складку между бровей Второго Нефрита, — Ты обязан приехать в Юньмэн после того, как мы закончим этот учебный год! Я покажу тебе все самые красивые места, прокачу по нашим озёрам, угощу лотосами и уличной едой. — на этом моменте он внезапно остановился и притворно нахмурился, как будто вспомнил о какой-то проблеме и обдумывает её решение, — В Облачных Глубинах ужасная безвкусная еда, а ты ведь живешь там всю жизнь! Ты наверняка никогда не пробовал настоящей нормальной еды... Я обязан откормить тебя, во время твоего приезда в Пристань Лотоса! — он закончил свою речь с решительным лицом и еле скрываемыми смешками в глазах. — Эй! Прекрати приставать к нему! Ты отвлекаешь нас от истории Мо Сюаньюя и его ненормальной семейки. — Цзян Чэн через секунду опомнился и поклонился Второй Госпоже Мо. — Я не имел в виду вас, Госпожа Мо, прошу простить меня. — Всё в порядке, Молодой Господин Цзян. — молодая мать грустно вздохнула. — Я понимаю вашу точку зрения и, в какой-то степени, согласна с ней. — Кстати, насчет желания Мо Сюаньюя, оно ведь не упоминалось? — спросил Цзинь Цзысюань, вернув всех от лицезрения бесстыдства Вэй Усяня. — Нет, о нём будет говорится далее. — ответила прочитавшая главу до конца во время всех этих обсуждений Цзян Яньли. — И хотя Мо Сюаньюй действительно был временами не в своем уме, всё же осознавал свое жалкое положение. Он уже смирился с ним, но его двоюродный брат, опьяненный своей безнаказанностью, стащил практически все его вещи. Наконец, терпение его лопнуло, и он пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало утренний погром. Слова на бумаге были совсем мелкими и сиротливо жались друг к другу, у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Какая же ужасная жизнь была у этого человека!» — Не напомните мне, кого там разорвали мертвецы? — у мадам Юй нервно дёрнулась бровь. Все промолчали, но многие подумали, что иронично говорить о жизни тому, кого разорвали мертвецы. Но все без исключения помнили ту призрачную боль от разорванной плоти, ещё лучше помнили смерть. Ощущение остановившегося сердца оставило седые волоски у многих. — Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу, умоляя злого духа о помощи и пожертвовав единственным, что у него осталось — своей жизнью, чтобы отомстить. Боль от напряжённых глаз плавно расползлась по всей голове. По идее, в этом запрещённом ритуале заклинатель произносил свое желание мысленно, и как только Вэй Усянь был призван, он сразу должен был услышать его у себя в голове. — Дай угадаю. Тебе повезло и он не загадал желание? — шиди Вэй Усяня был настроен скептически в отношении удачи своего шисюна. Но оказалось, что Мо Сюаньюй откуда-то переписал обрывочные фрагменты заклинания и эту часть пропустил. И хотя Вэй Усянь догадывался, что он хотел отомстить семье Мо, всё же о масштабе этой мести он представления не имел. Должен ли он вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или он должен побить его? Или же… он должен стереть с лица земли всю семью Мо? Судя по всему, наиболее вероятным был последний вариант. В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к среде заклинателей, знали Вэй Усяня, как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял рассудок и не жалел никого, ни друзей, ни семью. Разве можно было бы представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно его, значит, его желание было явно непростым. — Почему мне кажется, что это их «знали» отдает преувеличение? — Естественно это преувеличение! Как Вэй Усянь мог быть бессердечным? Лично я его себе таким не представляю! — вступилась за мальчишку Юй Чуньхуа. — Я хоть и не знаю Вэй Усяня достаточно хорошо, но тоже считаю, что там скорее всего преувеличили его злодейства. Может его заказали наёмникам, а те толпой на него пошли. Исходя из этого пустили слух. — поддержала Усяня Юн Ксу. Теперь всё внимание переключилось на Цзян Яньли. — И всё же Вэй Усянь хмыкнул: «Ты обратился не по адресу…» — И? — поторопил её Не Хуайсан. — Глава закончилась. — Цзян Яньли мило улыбнулась в ответ на нетерпеливые взгляды и закрыла книгу. — Кто следующий? — Яньли указала на книгу. Пояснение насчет нехватки персонажей: Орден Цишань Вэнь: Получив письмо отца, оба брата примчались в поисках развлечения. Точнее, Вэнь Чао в поисках развлечений, а Вэнь Сюй в поисках отдыха. Вэнь Сюй — умело накрасившийся, потому что выглядел как мертвец недельной давности. Его организм уже привык к недосыпанию и недоеданию, поэтому пришлось краситься. Вэнь Чао — довольный своей жизнью, обнимающий хихикающую любовницу. Вэнь Чжулю — просто сопровождающий наследников, а точнее одного. Первый — копия отца, только слабее. И вот они предстали перед очами отца. Вэнь Сюй сразу сделал самую несчастную мордашку, на которую способен, и попросил отца об отпуске. Напомнил отцу, что Вэнь Чао вообще-то второй наследник, но даже представления не имеет, чем он, как наследник, должен заниматься. Сказал, что не помнит, когда в последний раз отдыхал, что он не высыпается и недоедает. И в конце сделал глазки Кота из Шрека. Естественно, не о каком говорящем да ещё и в сапогах коте не слышал, но глазки сделал. Посмотрев на благоухающего Вэнь Чао и на глазки Вэнь Сюя, Вэнь Жохань дал шанс Вэнь Чао проявить себя, как наследника. Вэнь Чжулю должен был следить за тем, чтобы он не отлынивал, если надо, то силком заставить работать. Также дал власть выкинуть Ван Линцзяо, если та будет мешать. Вэнь Чао также должен был периодически приходить с отчётами. Орден Ланьлин Цзинь: Цзинь Цзысюнь, как племянник главы на данный момент замещает его. Ему тяжело. Орден Юньмэн Цзян: Всё осталось на одного замученного в край главного советника и друга Цзян Фэнмяня, ЛиЧжигана. Перед этим происшествием ему был обещан отпуск, но его не случилось. Орден Цинхе Не: Орден оставили на главного ученика Чжан Дэмина. Также он является правой рукой Не Минцзюэ. Орден Гусу Лань: Узнав, что случилось, Старейшины клана дружно решили, что пора бы главе вспомнить, чем он должен заниматься, и выцарапав Цинхен-цзюня из уединения, усадили за бумаги. Теперь Лань Вэньмин забыл о слове отдых. Орден Мейшань Юй: Старый глава решил, что после одного дня чтения он отправится заниматься делами Ордена, и если муж старшей из дочерей вернётся раньше срока, то он направит его к супруге. о