Персонажи Магистра читают "МДК"

— Вам что-то нужно? — спросил Арсений, когда он уже не мог делать вид, будто не видит пристальный и заинтересованный взгляд Старейшины Илин. — А кем вы являетесь? Вы явно не мертвец или хули-цзин, но вы разумны и мне интересно, кто вы? К тому же я никогда не слышал о ком-то подобном, — его глаза горели огнём исследования. — Ах, так вот что вас интересовало, — понятливо протянул домовой. — Меня по сути можно считать за нечисть. Я и подобные мне являемся духами, отвечающими за дом. — Отвечающие за дом? — удивился Вэй Усянь. — Никогда не слышал о таких духах. — Можно сказать хранители жилья. В вашей стране нас нет из-за ваших богов. Ах да, ещё из-за заклинателей. Вы же все, что не похоже на человека, убиваете, вот никто и не идет к вам. Да что там домовые, никто из наших не приходит, всем своя жизнь дорога. — А где все эти подобные вам водятся? Я не собираюсь убивать, я хочу написать о них в своей книге, — зачастил Вэй Ин, боясь того, что домовой решит ничего не говорить. — Кстати, не могли бы вы побольше рассказать о себе? Если хотите, конечно же. — Я не знаю, что именно вас интересует, поэтому скажу лишь, что если хочешь увидеть побольше нечисти, то отправляйся за границу. В каждой стране есть своя уникальная нечисть, — посоветовал домовой. — Мы, домовые, по сути своей добрые. Если в доме добрые и хорошие, то и мы добры. Люди нас, конечно, не видят, но мы можем помочь им в мелочах. Насчет питания мы предпочитаем мед и молоко, но также мы питаемся эмоциями хозяина дома, точнее его энергетикой. У злого и жестокого человека никогда не будет доброжелательного духа. Если он совсем не сбежит из тяжелой атмосферы, то станет пугать обитателей жилья и портить вещи. О, мы как раз дошли. Если вы все же не сможете найти кого-нибудь, кто проводит до столовой, то три раза хлопните в ладоши и позовите меня по имени, — открыв дверь в покои, домовой исчез, оставив пару. Вэй Усянь и Лань Ванцзи с интересом слушали о домовых, а когда Арсений закончил свою небольшую лекцию, они уже хотели поблагодарить его, но не успели. — Давай осмотримся, а потом пойдем поедим, хорошо, Лань Чжань? — Вэй Усянь улыбнулся на кивок мужа и вошел в покои.

***

— Цзян-сюн, стой! — крикнул Не Хуайсан, пытаясь догнать быстро уходящего куда-то в глубины сада Цзян Чэна. — Чего тебе? — остановившись, спросил Цзян Чэн. Из столовой он ушёл первым, решив немного помедитировать. — Давай завтра будем сидеть вместе рядом с твоей сестрой и Цзинь Цзысюанем? — предложил Не Хуайсан, цепляясь за чужой рукав одной рукой, а второй прикрываясь веером. — Хорошо, — безразлично ответил Цзян Ваньинь и, развернувшись, ушёл. Только теперь он решил уйти в свои покои, чтобы никто не добрался до него, но перед этим немного пройтись по саду. — Ладно, главное — его согласие получено. Так, а теперь за Вэнь Цюнлинем, — пожав плечами, сказал Не Хуайсан, но тут его живот издал громкое урчание. — Нет, сначала поесть, потом все остальное, да и он небось вместе с Главой и наследником Вэнь ужинает. И куда Цзян Чэн так рано пошёл? Он вообще хоть ел?! Тихо возмущаясь, голодный, почти не поевший наследник Цинхэ Не отправился обратно в столовую.

***

— Почему ты не остался с семьёй? — разминаясь, спросила Юн Ю. — Потому что маму он не видел с детства, да и отца, собственно, тоже. А меня он наверняка видел, и к тому же, в отличие от них, я жив, — также разминаясь, ответил Лань Сичэнь. Поужинав, они вместе отправились на ту же площадку, на которую пришли прошлым вечером. — Тем более думаю, что ему нужно поговорить ещё и с родителями господина Вэя, а это, учитывая то, что они пришли в конце ужина, растянется на долго. Вот когда они поговорят, я, возможно, пойду и поговорю с ним. Но, честно говоря, я не знаю, о чем мы можем говорить с ним. И к тому же, скорее всего, брат с супругом пойдут к себе после разговора с родителями, и поговорить с ним я смогу не раньше завтрашнего утра. Поэтому я лучше проведу это время с тобой. — Понятно, довольно-таки приятно знать, что ты хочешь провести время до сна, тренируясь со мной, а не, допустим, в библиотеке, читая книгу или медитируя, — улыбнувшись, произнесла Юн Ксу. Такая длинная речь льстила ей. — После целого дня нахождения на одном месте хотелось бы размяться, — сказал Лань Хуань. — Да уж, это утомляет, — взяв деревянный меч, она направила его на наследника Гусу Лань. — Начнем?

***

— Вот еще парочка, — с сомнением посмотрев на стопку книг, Яньли спросила. — Цзысюань, ты уверен, что сможешь прочитать все это и запомнить? Мне кажется, что чтобы это сделать, придется читать на перерывах и ночью. — Не уверен, но я постараюсь, — упрямо ответил Цзысюань, почувствовав, что его гордость была уязвлена. — Может мы возьмем одну книгу и будем читать и обсуждать её вместе в той беседке, — робко предложила Цзян Яньли, опустив голову. — Я думаю, так будет легче запомнить. — Давай, — счастливо улыбнулся её жених и, взяв одну из книг, пошел с ней на выход. Он сможет совместить приятное с полезным: почитает книги и проведет время с невестой. — Идем, Яньли. — Х-хорошо, — ответила Яньли, зачарованная искренней улыбкой Цзинь Цзысюаня.

***

— Сегодня будет сказка про принца осла? — спросил, любопытно посверкивая глазами, Мо Сюаньюй, подойдя к Лину после ужина. — Конечно, и Доюнь даже покажет несколько иллюзий по этой сказке, но сначала вечерняя тренировка для А-Цин и Мэн Яо. Думаю, тебе нужно пойти к господину Вэю, чтобы он показал тебе основы, — с улыбкой ответил Лин. — Хорошо, тогда я пошел к Сянь-гэгэ! — серьёзно кивнул мальчик и пошел к своему наставнику. Подойдя к обедающему Вэй Ину, Лань Чжаню и их родителям, Мо Сюаньюй смело сел рядом с ними. — Сянь-гэгэ, а ты будешь учить меня? Лин-гэ сказал, что расскажет сказку после вечерней тренировки А-Цин и Яо-гэ. А у меня будет тренировка? — с серьезным выражением на лице, спрашивал А-Юй. — Конечно. Лань Чжань, если хочешь, можешь помочь, — улыбнулся незаметно нахмурившемуся парню Вэй Ин. Тот в ответ, хоть и не совсем довольно, но кивнул. — Я тоже хочу стать твоим учеником! — смело заявил Сюэ Ян, который подошел вслед за другом. Подумав, он добавил, состроив просящую мордашку. — Можно? — Можно ведь? — состроив такое же личико, всеми силами пытался помочь другу Мо Сюаньюй. — Ох, конечно можно, — не устояв перед детским обаянием, согласился Вэй Усянь. И с энтузиазмом добавил. — Пойдемте искать площадку. — Хэй, племяннички мои, можете идти с нами, — крикнул с другого конца зала Доюнь. — Тренировочное поле большое, всем места хватит. — Можем ли тогда и мы присоединиться к вам? — с улыбкой спросил Сяо Синчэнь. — Угу, — кивнул Лин. Счастливые Мо Сюаньюй и Сюэ Ян, особенно счастлив был именно последний, ведь его принял в ученики знаменитый и талантливый заклинатель, побежали вслед за А-Цин. — Идемте, — покачав головой, улыбнулся Лин.

***

— Стоять, — схватил за шкирку сына, уже собравшегося идти сбежать с лисом, Вэнь Жохань. — Надо бы поговорить. — Опять? — вздохнув, закатил глаза наследник Вэнь, но послушно поплелся за отцом. Он также послушно и спокойно прошёл в покои отца и, также спокойно усевшись в кресло, принял полностью сосредоточенный на разговоре вид. — И о чем мы будем говорить? О твоих взглядах на того рыжика? — Молчать, балбес, — проходя мимо его кресла после того, как навесил кучу талисманов, предотвращающих подслушивание, Вэнь Жохань дал подзатыльник сыну. — Сейчас не о том. Сейчас о Старейшине Илин и Ханьгуан-цзюне. Они не подписывали контракт неприкосновенности, а это значит, что они спокойно могут в случае чего навредить тебе. Поэтому лучше тебе не сильно высвечиваться, потому что, скорее всего, мы хоть немного, а я сомневаюсь в том, что немного, но причастны в их бедах. — ...Понятно, — Вэнь Сюй ответил, только когда осмыслил ситуацию. — Хорошо, что Вэнь Чао с нами нет, иначе, боюсь, он бы точно нарвался на неприятности, — довольно вздохнул глава Цишань Вэнь. — Так что там насчет того рыжика? Неужели мне когда-то придется звать его цзиму ? Или все же цзифу? — ехидно спросил Вэнь Сюй, уклоняясь и прячась за дверью от заклинаний, пущенных отцом. — Ах ты! Да как ты мог!!! — рычал глава Цишань Вэнь. — Ты мой сын, и как только ты мог подумать, что я?.. — Нет, все-таки я буду звать его цзиму! — на мгновение появившаяся из-за двери, черноволосая голова тут же исчезла, как только произнесла слова, полные смеха. — ...Что я буду исполнять роль супруги... — договорил Вэнь Жохань и уже более довольным тоном добавил. — Все-таки А-Сюй мой сын, он не мог даже думать о подобном, не то что представлять меня в роли супруги этого парнишки, пфф.

***

— Я собираюсь наблюдать за состоянием вашего тела. Особенно мне хотелось бы понаблюдать за состоянием вашего тела после тренировки, — Вэнь Цин скорее не просила, а ставила перед фактом. — Как я понимаю, мое мнение не учитывается, — скосив взгляд на идущую рядом с ним и еле доходящую ему до груди очень грозную грозовую тучку, буркнул Не Минцзюэ. — Как хотите. Надеюсь лишь, что после того, как вы увидите меня без верхних одеяний, вы не заставите меня жениться на вас. — В первую очередь я целительница. И как целительница я видела мужчин не то что без верхних одежд, но и вообще без одежды, — остановившись на краю тренировочного поля, пустила молнию грозовая тучка, но главе клана Цинхэ Не эта молния была нипочем. Он лишь усмехнулся и начал снимать верхние одежды, и вскоре остался только в брюках. Взяв в руки Бася, он встал в стойку и казался при этом расслабленным и не способным на быстрые атаки, но опровергая это впечатление, он начал проводить молниеносные и мощные атаки. В своем сознании Не Минцзюэ воспроизводил различные ситуации и атаковал, исходя из них. Во время таких одиночных тренировок, он предпочитал закрывать глаза, ведь так моделировать ситуацию, место, атаки врага и то, как он выглядит, ведь это тоже влияет на бой (низкий или высокий, худощавый или полный) ему было легче. Но он недавно начал проводить подобные тренировки с открытыми глазами. Смотря на то, как без продыху, и при этом не особо запыхавшись, целый шичэнь тренируется глава Не, Вэнь Цин поневоле восхитилась его подготовкой и выносливостью, но также она чувствовала раздражение, ведь если пациент не будет зол или организм его не будет сильно истощен, то проверить состояние его меридиан будет сложно. Не в том смысле, что понять по меридианам что-либо будет сложно, а в том, что понять, подвержены ли меридианы искажению ци или нет, будет непросто. Поняв, что Не Минцзюэ решил немного остановиться, она направилась к нему, не скрывая своего присутствия, а даже наоборот — делая его очень явным. Подойдя к нему, она цапнула его за руку и повела несопротивляющегося и заинтересованного в её действиях к лавочке. Усадив заклинателя на нее, она начала ощупывать его тело. На это мужчина лишь приподнял бровь, но ничего не сказал. — Ничего особенного. Вы полностью здоровы, — цокнув, сказала Вэнь Цин. Тело Главы Не пылало жаром и согревало получше теплых одежд и заклинаний и целительница задумалась о том, почему его тело столь горячее. — Естественно, а теперь я могу продолжить тренировку? — спросил Не Минцзюэ, внимательно смотрящий на Вэнь Цин, которая настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, что не убрала руку и та до сих пор лежит на груди Главы Цинхэ Не. Зато Не Минцзюэ прекрасно чувствовал, как её пальцы обводят его мышцы и в то же время перемещаются исключительно по меридианам, оставляя ощущение опасности, ведь ударь она в некоторые места, и он мог пострадать. Также он почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов из-за действий Вэнь Цин и её слишком близкого нахождения, поэтому он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь восстановить сердцебиение. — Да, конечно... Стоп! — ощутив что-то под своей рукой, она прислонилась головой к его груди. Хоть она и не понимала, зачем она сделала это, но Вэнь Цин решила просто прислушаться к своей интуиции. — Странно, мне показалось, что я что-то почувствовала... Или это было ваше сердцебиение? Оно ускорилось? — Да. Не пора ли вам идти к себе? — у Не Минцзюэ дернулась бровь. — И не мешать вам? — зыркнула в ответ Вэнь Цин. — Ладно, в любом случае я ухожу.

***

— Ну что, начнем? — с предвкушением в голосе спросил Вэй Ин. — Разве вы не слишком большой, чтобы слушать сказки? — спросил надувшийся Мо Сюаньюй. Наставник заставил его бегать вместо того, чтобы учить всяким заклинательским вещам. Сюэ Ян же в противоположность ему выглядел очень довольным. Он понимал, что чтобы быть заклинателем, нужно быть сильным. — Слушание сказок не зависит от возраста, — с доброй усмешкой произнес Доюнь. — Мы сейчас начнем, но сейчас я буду не просто рассказывать. Доюнь будет показывать иллюзии, а я буду лишь озвучивать голоса, — спокойно ответил на первый вопрос Лин. Жили когда-то на свете король и королева. Они были богатые, и было у них все, что они только хотели, но детей у них не было. День и ночь горевала из-за того королева... — Сколько слушаю эту сказку, столько же раз думаю о том, что неужто они не могли кого-то усыновить или удочерить? — приостановив иллюзию, состроил недоумевающее выражение лица Доюнь. — Очевидно, что они хотели не просто детей, а именно своих детей, — недовольно зыркнув на брата, сказал Лин. Вздохнув, Доюнь заставил иллюзию показывать дальше. Иллюзию показывающая до этого лишь иероглифы, показала плачущую женщину, говорящую: — Я — словно нива, на которой ничего не растет. — Она, наверное, очень сильно горюет, — нахмурившись, произнесла Мо Мэйли сопереживая королеве. — Скорее всего, ведь у того королевства принято, чтобы у короля была лишь одна жена. И таким образом выходит, что у того королевства не было наследника, — равнодушным голосом произнес Лин, и это казалось разительной переменой, ведь только что его голос был похож на женский, полный скорби и горя. Наконец исполнил господь ее желание: родилось у нее дитя, но было оно похоже не на человеческое дитя, а был это маленький ослик. — Осел?! — от изумления глаза Мэн Яо стали похожими на пару блюдец. — Не обращайте на это внимания, — пропел лис, помахивая своими хвостами. Как только началась иллюзия, он перестал скрывать свой истинный облик, что очень напрягало Лань Чжаня. К счастью Вэй Ин гладил его ладонь и тем самым успокаивал, но, честно говоря, хвосты очень мешали и ему. Вэй Ин хотел вцепиться в один из хвостов и начать его изучать. Как увидела это мать, стала причитать и жаловаться, что уж лучше бы ей совсем не иметь ребенка, чем иметь какого-то осла, и она велела бросить его в реку на съедение рыбам. — Это довольно-таки жестоко, но я не могу уверенно сказать, что не подступила бы на её месте также, — не совсем понимая, как поступить в такой ситуации, Мо Мэйли терялась. — Не надо волноваться, просто слушайте и радуйтесь концовке детской сказки, — тем же равнодушным голосом пытался успокоить мадам Мо Лин. — Ох, прошу не обращать внимания на мой голос, мне пришлось использовать кое-какое заклинание. — Хорошо, но не могли бы вы поделиться им с нами? — сверкая глазами, спросил Вэй Ин. — Увы, но нет. Возможно, вы сможете сделать что-то похожее для себя, и если решитесь, не бойтесь просить у меня помощи, — ответил Лин, доброжелательно улыбаясь. В сочетании с голосом, лишенным эмоций, это создавало жуткое впечатление. — Буду благодарен, если вы поможете, — довольно кивнул, Вэй Ин. Но король сказал: — Нет, раз бог его нам послал, то пусть он будет моим сыном и наследником, а после моей смерти сядет на королевский трон и носит королевскую корону. — Честно говоря, это довольно опрометчивое решение, — закатил глаза белый лис. — Это детская сказка, не думаю, что в ней должно быть много здравого смысла, — вздернув бровь, посмотрел на лиса Мэн Яо, но увидев, как лис поджал губы, в качестве поддержки посмотрел на Лина, прося помощи. — Правильно, не относись к ней слишком серьезно, — поддержал тот своего ученика. — Ладно-ладно, — поднял руки вверх лис. Но от этого действия все дети и несколько тех, кто старше, прыснули, ведь вместе с руками вверх поднялись и все семь хвостов лиса. — Так, посмеялись и хватит, слушаем дальше сказку, а то я уже что-то спать захотел, — и показательно зевнул. Вот стали ослика воспитывать. Начал ослик подрастать, и отросли у него быстро уши. Был ослик нрава веселого, все прыгал да играл, и была у него такая страсть к музыке, что отправился он раз к знаменитому музыканту и говорит: — Научи меня своему искусству, чтоб я мог играть на лютне так же хорошо, как и ты. — Неужели он сможет обучиться этому? — Сун Лань, это же сказка, а в ней все возможно, — улыбаясь, сказал Сяо Синчэнь — Ах, мой милый сударик, — ответил музыкант, — это вам будет трудно, ваши пальцы вовсе к такому делу не приспособлены, они слишком большие, и я опасаюсь, что струны не выдержат. Но никакие уговоры не помогли, — ослику во что бы то ни стало хотелось играть на лютне; он был упрям и прилежен и в конце концов выучился играть так же хорошо, как и сам учитель. — У него получилось, — восхищенно произнесла А-Цин. — Терпение и труд все перетрут, — не упустил возможности наставить на путь трудолюбия ученицу Доюнь. — А в некоторых случаях ещё и хитрость, — прикрыв глаза, сказал Лин. — Цыц, не мешай учебному процессу! — Учебный процесс закончился недавно, а сейчас время сказки. И не ты ли говорил, что хочешь спать, а сам мешаешь? Фыркнув и тем самым оставив последний звук за собой, лис продолжил отображать иллюзию. Однажды вышел молодой наследник на прогулку и подошел к колодцу, глянул в него и увидел в зеркально ясной воде свое ослиное обличье. И он так сильно из-за этого опечалился, что ушел бродить по свету и взял себе в спутники одного только верного товарища. — А как же король с королевой? — спросила Мо Мэйли. — С ними все хорошо, и к тому же товарищ ослика сильный и защитит его от любых невзгод, — поспешил успокоить ее и остальных Доюнь. Они бродили вместе по разным местам и пришли, наконец, в одно королевство, где правил старый король, у которого была единственная дочь, притом большая красавица. Все заинтриговано слушали и смотрели. Девушку, которую показали, можно было и вправду определить как красавицу. И сказал ослик: — Мы здесь некоторое время пробудем. — Он постучался и крикнул: — Гость у ворот! Откройте дверь, дайте войти! Но ему дверь не открыли. И уселся ослик у ворот, взял свою лютню и заиграл на ней двумя передними ногами, да так прекрасно. Привратник от удивления вытаращил глаза, побежал к королю и сказал: — Сидит у ворот молодой ослик, играет на лютне, да так хорошо, словно ученый мастер. — Так ты впусти музыканта сюда, — сказал король. — Все же сказка на то и сказка, чтобы большинство вещей в ней были выдуманы. Случись подобное в реальности, его бы уже убили, — покачав головой, проговорил Лин. Но только вошел ослик в замок, начали все над таким игроком смеяться. — А вот это очень похоже на обычную реакцию людей, — тихим голосом произнес Мэн Яо. Чувствуя подавленность старшего, А-Цин приняла решение обнять его. Почувствовав объятия, парень улыбнулся. И вот поместили ослика внизу вместе со слугами, где его и кормили, но он рассердился и говорит: — Я не какой-нибудь простой ослик, я знатный осел. А ему и говорят: — Раз так, то садись тогда вместе с воинами. — Нет, — говорит он, — хочу я сидеть рядом с королем. — И ему разрешат это? — хлопая ресницами, посмотрел на Доюня и Лина Вэй Ин. Вместо ответа последовала иллюзия. Засмеялся король и весело молвил: — Ладно, ослик, пускай будет по-твоему, ступай ко мне. А потом король спрашивает: — Ослик, а как тебе нравится моя дочь? Повернул ослик голову к ней, поглядел на нее, кивнул и говорит: — Чрезвычайно нравится, она такая прекрасная, что подобной я ни разу не видывал. — Ну, так садись с ней рядом, — ответил король. — Это как раз мне и подобает, — ответил ослик и уселся с ней рядом, ел и пил и держал себя прилично и опрятно. Никто не смог сдержать улыбки от вида того, как палочками ест листья капусты осел. Пробыл благородный ослик при королевском дворе немало времени и подумал: «Что пользы с того, надо все-таки домой возвращаться.» Он запечалился, явился к королю и попросил его отпустить. — Наконец-то вспомнил о должности наследника? — выгнул бровь Сун Лань. — И о чувствах родителей, — хмыкнул Сяо Синчэнь. Но король его полюбил — и говорит: — Что с тобой, милый ослик? Вид у тебя такой грустный, умирать, что ли, задумал? Оставайся у меня, я тебе дам все, чего ты только пожелаешь. Хочешь золота? — Нет, — ответил ослик и покачал головой. — Хочешь драгоценностей и украшений? — Нет. — Хочешь половину моего королевства? — Ах, нет. И сказал король: — Если бы мне только знать, что могло бы тебя утешить! Хочешь мою красавицу-дочь в жены? — Это насколько ему понравился осел, что он готов отдать свою единственную дочь за осла?!! — воскликнул Вэнь Сюй. Он зашел в зал, когда осел решил учиться игре на лютне, и заинтересованный сказкой, остановился у двери. — А чего ты там стоишь как не родной, проходи, садись, — ехидно произнес Доюнь. Тот в ответ фыркнул и прошёл в зал. — И да, это сказка, не воспринимай её всерьез. — Ах, мне бы очень хотелось ее в качестве жены, — сказал ослик, и стал вдруг такой веселый и радостный, потому что это как раз и было то, чего он желал. — Интересно он все спланировал или нет? — склонив голову, задал вопрос Мэн Яо. — Не знаю, но вряд ли, — ответил Доюнь. И была отпразднована большая и пышная свадьба. Вечером, когда жениха и невесту повели в опочивальню, захотелось королю узнать, будет ли ослик держать себя чинно, как подобает, и вот он велел одному из слуг спрятаться в опочивальне. Когда молодые остались наедине, задвинул жених двери на засов, оглянулся вокруг и, увидев, что они совершенно одни, сбросил вдруг свою ослиную шкуру, — и стал перед королевной прекрасный юноша. — Оборотень? — впервые издал звук Лань Чжань. — Скорее всего, но возможно, что это какое-нибудь проклятие, — пожав плечами, сказал Лин. — Вот видишь, — сказал он, — кто я на самом деле, теперь ты видишь, что я достоин тебя. Обрадовалась невеста, поцеловала его и всем сердцем его полюбила. — По мне так это не самая нормальная любовь, — сморщил нос Вэй Усянь. — Она полюбила его, лишь увидев его внешность. — Что поделать, это сказка, — сделав серьезное лицо, сказал Мо Сюаньюй. — Да, что поделать, — сделав наигранно печальное лицо, поддержал друга Сюэ Ян. Увидев такой дуэт своих учеников, Вэй Ин невольно умилился. Но вот наступило утро, он поднялся, натянул на себя снова свою звериную шкуру, и ни один человек не мог бы догадаться, кто под нею скрывается. — Зачем он надевает её? — недоумевал Сун Лань. — Да, это довольно странно, но возможно ему что-то мешает, — пожал плечами Сяо Синчэнь. А тут вскоре пришел и старый король и говорит: — О вот наш ослик и повеселел! А тебе-то, пожалуй, грустно, — сказал он своей дочери, — ведь ты получила в мужья ненастоящего мужа! — Ах, нет, милый отец, я его так люблю, будто он самый красивый на свете, и хочу с ним прожить всю свою жизнь. — Мне кажется, что он ожидал другой ответ и уже заранее приготовился к истерике, — хихикнул Вэй Ин. — Скорее всего скандалы она устраивала до свадьбы и сейчас он был готов к любому скандалу, но никак не к такому, — прыснула Мо Мэйли. Удивился король, но слуга, который прятался в опочивальне, пришел и обо всем рассказал королю. — Так значит, король все же беспокоился за дочь, — чувствуя хоть какое-то облегчение, сказал Вэй Ин. — Будь я на месте короля, ни за что не отдал бы дочь за осла, предварительно не проверив его. — Мгм, — согласно кивнул Лань Чжань. И сказал король: — Никогда не поверю, что это правда. — Тогда на другую ночь сами понаблюдайте, и вы увидите это собственными глазами. Знаете что, мой король, вы спрячьте от него ослиную шкуру и бросьте ее в огонь, — уж тогда жениху придется показаться в своем настоящем обличье. — Совет твой хорош, — сказал король. — Хэй! А вдруг у него все же есть причина, по которой он ходит в ослиной шкуре, — обеспокоенно произнес Сяо Синчэнь. — Согласен, это не самое лучшее решение, — кивнул Мэн Яо. И вот вечером, когда молодые уснули, он пробрался к ним в опочивальню и, подойдя к постели, увидел в лунном сиянии спящего статного юношу, и лежала рядом на полу снятая шкура. Король ее взял, велел развести на дворе большой костер и бросить в него шкуру, и сам присутствовал при этом, пока она вся не сгорела дотла. Но королю захотелось увидеть, как будет юноша вести себя без украденной у него шкуры, и он всю ночь сторожил и прислушивался. — Нет, все же интересный этот король, — фыркнул Вэнь Сюй. — Мне кажется, он эту свадьбу затеял лишь для того, чтобы посмеяться. Он небось через какое-то время приказал бы убить осла, а затем выдал бы дочь за кого-нибудь знатного и нормального. — Не поверишь, но у меня тоже были такие мысли, — неожиданно сказал Доюнь. — О как, — приподнял бровь наследник Вэнь. Когда юноша выспался, только стало светать, он поднялся и хотел натянуть на себя ослиную шкуру, но найти ее было нельзя. Он испугался и сказал в печали и страхе: — Я вижу, что мне надо отсюда бежать. — Сбежать не получится, ведь у дверей ждет король, — почти пропел Сюэ Ян, пакостливо улыбаясь. Он вышел из спальни, но у дверей стоял король и сказал ему: — Сын мой, куда ты спешишь, что ты задумал? Оставайся здесь, ты юноша красивый, и тебе уходить отсюда незачем. Я дам тебе половину своего королевства, а после моей смерти ты наследуешь все. — Погодите-ка, он что, получается, станет королём двух королевств? — только сейчас понял Вэнь Сюй. — Ага, но не воспринимай это всерьёз, это ведь сказка, — ухмыльнулся хули-цзин. — Если так, то я хочу, чтоб хорошее начало имело и хороший конец, — сказал юноша, — я у вас остаюсь. — А как же родина и родители? — спросила Мо Мэйли. — Как минимум матери он не нужен, — невесело улыбаясь, произнес Мэн Яо. И отдал старик-король ему полкоролевства; а когда спустя год он умер, юноша получил все королевство, а после смерти своего отца еще к тому же и другое, и он жил в большой пышности и великолепии. — Конец, — голос Лина вернулся в нормальное состояние. — На этом все? — надувшись спросил Мо Сюаньюй. — Да, но завтра я тоже расскажу какую-нибудь сказку, а сейчас спать, — потрепав волосы мальчика, нежно проговорил Лин. «Сегодня я буду ночевать в комнате старшего,» — мысленно сказал брату рыжик. «Хорошо, понял,» — ответил белый лис. — Эй, Вэнь Сюй, как ты относишься к идее вытряхнуть друг из друга пыль, накопившуюся за время сидения? — Положительно, хотелось бы немного потрепать одного лиса, — усмехнулся наследник Вэнь.

***

— Здесь есть место, где мы могли бы спокойно поговорить? Мне бы хотелось, чтобы никто не подслушивал, — Вэй Усянь спросил у своей матери, взяв за руку своего мужа и встав из-за стола. — Я с А-Цзэ тут совсем недавно, поэтому не знаю места лучше, чем у нас в покоях, — чуть посмеявшись, она также взяла своего мужа за руку и повела всех в сторону комнаты, где они могли бы все обсудить. Супруги Лань последовали за ними. По пути они сохраняли молчание, но не неловкое, а вполне себе комфортное. Рассматривая картины, которыми были обвешаны коридоры, Вэй Усянь думал о том, что он хотел бы спросить у своих родителей. А может и у родителей Ванцзи, чтобы узнать, как тот провел свое совсем-совсем ранне детство, которое он и не помнит. В покоях Вэй Цансэ и Вэй Чанцзэ пахло жасмином и хвоей. На столике уже стоял чайный сервиз с пиалой для каждого из гостей. — Они действительно знают все, что происходит во дворце, — удивилась госпожа Вэй. — Надеюсь, хоть наш разговор они не будут подслушивать, — пробурчал себе под нос Лань Вэньмин, за что получил тычок острым локтем от супруги. — Не будь таким, милый, — пригрозила ему пальцем Бай Линлань. Разлив по пиалам ароматный чай, Вэй Цансэ обратилась к Вэй Усяню: — А-Ин, нам очень жаль, что мы не смогли быть всю твою жизнь рядом с тобой, — он начал отмахиваться от них, но она остановила его. — Нам действительно жаль. — Вам не стоит извиняться за свою смерть, — твердо ответил Лань Ванцзи, сжимая руку мужа. Он еще помнит, как Вэй Ин, напившись, слезно извинялся ему за то, что бросил его на тринадцать лет. — Давайте... Давайте поговорим о чем-нибудь другом... — Вэй Усянь неловко поерзал на своем месте. — А-Ин, о тебе говорят как о гении, который создал много полезных вещей для заклинателей, — начал Вэй Чанцзэ, как бы прося продолжить своего сына. Тот незамедлительно подхватил предложенную тему и взахлеб начал рассказывать о своих талисманах и изобретениях, некоторые даже показал и объяснил метод их работы. Родители Лань Ванцзи с удивлением вслушивались в монолог их зятя. Он так воодушевленно рассказывал о том, как создавал их, какая мысль подтолкнула его на создание конкретного изобретения, какую пользу они уже успели принести. Вэй Чанцзэ с улыбкой наблюдал за своей женой и сыном, которые яростнее всех обсуждали новую теорию Вэй Усяня. Остальные лишь иногда вставляли слова, комментируя, когда дискуссия заходила в тупик. Так и прошел их уютный вечер.

***

Когда все присели на свои места, все еще немного сонные и вялые после раннего завтрака, Вэй Усянь поднялся со своего места и громко сказал: — Хэй, могу я прочитать следующую главу? — на его лице застыла широченная ухмылка, которая навеивала не самые приятные эмоции. Не к добру все это. — Конечно, Старейшина Илин, — Юн Ксу не видела в этом никакой проблемы. Вэй Усяню лучше знать, где стоит притормозить и подготовить объяснения для зрителей заранее. Вэй Усянь в непонимании усмехнулся, но все же взял книгу и вернулся к своему мужу. Сегодня они решили сесть отдельно от всех, чтобы была возможность обсудить все без посторонних ушей. Так странно, когда его называют по титулу, который и не титул вовсе... Хотя может и титул, но с не самой доблестной чертой. Лань Ванцзи не удостоил Вэй Усяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным голосом отчеканил: — Небеса, да этот мальчик совсем как кукла... — обеспокоенно сказала одна из женщин в зале. — Выполняет каждое указание безукоризненно, не смеет ослушаться и сказать хоть слово невпопад... Многие задумались над этими словами. Взрослые ставили Лань Ванцзи в пример, даже не задумываясь о том, чего ему стоило это послушание и идеальность. Это стоило ему самого себя, своей личности. Как же хорошо, что у него есть молодой господин Вэй. — Правило трёх «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает — усмирить его. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, — полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы. Мо Мэйли и Мэн Яо очень внимательно слушали и запоминали каждое слово. Сюэ Ян, А-Цин и Мо Сюаньюй не успевали запомнать и надеялись на то, что наставники все объяснят позже. Жители Дворца Спокойствия с недоверием смотрели на книгу в руках Вэй Усяня. Как это «полностью уничтожить»?! Они уже хотели возмутиться, как Вэй Усянь прервал их, обращаясь к своему мужу: — Ах, Лань Чжань! Ты был тогда таки-и-им скучным! — сказал он в шутливой форме. — Мгм. Тебе это нравилось. — Хах, ты прав! Тебя было так весело дразнить, мне так нравилось видеть, как я заставляю тебя показывать свои эмоции! — он уже было хотел сказать что-то еще, но весь зал громко кашлянул, заставив Вэй Усяня неловко засмеяться и вернуться к книге. Про это «полностью уничтожить» возмущенные решили спросить чуть позже. Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ванцзи. Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили. — Хах, Вэй Усянь и Второй господин Лань — благословение Небес для этих учеников, — Вэнь Жохань усмехнулся такой ситуации. В каждом классе в любую эпоху всегда будет несколько человек, которые будут умнее остальных. Обычно, на них надеяться на тестах и экзаменах. Вот только если им станет скучно и они решат подшутить, подсказав неправильный ответ, то можно сразу идти копать могилу, чтобы лечь в нее и спрятаться от позора. Лань Цижэнь удовлетворённо кивнул: — Безупречный ответ, — затем, помолчав, добавил. — Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких мелких оборотней в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечёт на себя позор. Вэй Цансэ продолжала злиться на своего давнего друга, который при всех унижает ее сына, восхваляя своего племянника. — Я очень надеюсь, что ты воспользуешься своими правилами и накажешь себя за такое поведение в отношении моего сына, — она злобно глянула на Лань Цижэня. — И принесешь ему личные извинения. Публично. Учитель Лань опустил голову еще ниже, но все-таки кивнул на ее слова. Он повел себя непрофессионально, нечеловечно, не так, как предписывают некоторые их действительно нужные правила. Он извинится, но... не сейчас. Ему нужно немного времени. Старейшина Илин, видя его терзания, сказал, ни к кому конкретному не обращаясь: — Дядя Лань извинился передо мной за то, что было во время моего обучения в Гусу и когда я стал темным заклинателем, только спустя пять лет после моего вступления в клан Лань. Лань Цижэнь, услышав это, ужаснулся. В будущем он стал тем самым упрямым стариком, который держится за свою гордость и не признает своих ошибок? Нет, он не станет таким же, — твердо решил учитель. Вэй Усянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ванцзи и подумал: «Похоже, старик затеял всё ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример». Вэй Цансэ снова грозно выдохнула и вцепилась в руку мужа, стараясь успокоиться. — Даже ребенок понял, что весь этот цирк устроили, чтобы унизить его... — прошептала Лю Синьхуа, поджав губы. Что бы она делала, если бы на месте Вэй Ина был ее сын? Наверняка бы она не стала сдерживаться и высказала все, что думает, Лань Цижэню. И следом спросил: — А можно вопрос? — О нет! Оно сейчас начнется... — Цзян Ваньинь прикрыл голову руками и прилег на стол, издав мученический стон. Вэй Усянь усмехнулся и продолжил читать, вальяжно откинувшись на грудь своего мужа. Тот приобнял его и с интересом смотрел в книгу. Юй Цзыюань уже хотела начать бурчать о том, что её сын мог и не бояться таких вопросов, но Цзян Фэнмянь успокаивающе улыбнулся ей и губами сказал «потом». Лань Цижэнь ответил: — Говори. — Хоть «Упокоение» и идёт всегда первым, всё же зачастую его невозможно выполнить. «Исполнить последнюю волю и дать возможность отпустить земные заботы» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду. Но что если он желал отмщения и убийства множества людей, как поступить в таком случае? — А-Сянь? Ты ведь все это знаешь, для чего ты?.. — Цзян Фэнмянь непонимающе посмотрел на сына своих друзей, который очень старается держать спокойное лицо и не смеяться. — Вэй Ин! Что ты опять задумал? — Юй Цзыюань грозно посмотрела на него, но мало кто заметил сжавшиеся на коленях руки. На этот раз успокоить жену глава не успел. На самом деле она еле как сдерживает в себе гнев. Она отправила его туда вместе со своим сыном не только для учебы и поддержки последнего, но и надеясь, что из него там сделают воспитанного юношу (не то чтобы она этим не занималась, просто шило у него в одном месте уж слишком большое), но не таким же способом! Лань Ванцзи сказал: — Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости — уничтожение. — Такой правильный, — Вэй Ин усмехнулся и дернул Лань Чжаня за висящую у виска свободную прядь. Тот лишь улыбнулся. Улыбка тронула губы Вэй Усяня: — Какое расточительство. — Помолчав, он добавил. — На самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвёртом способе. Весь зал тут же взбушевался от интереса, а уже знающие продолжение люди громко застонали, закрыв уши и глаза. Ну, некоторые из них, а кое-кто засмеялся, сложившись пополам, предвкушая реакцию остальных. Вэй Усянь ярко улыбнулся после того, как вдоволь нахохотался. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоиться, он продолжил: Лань Цижэнь произнёс: — Я никогда не слышал ни о каком четвёртом способе. Главы кланов и остальные кивнули, ожидая услышать что-то гениальное из уст юноши. Вэй Усянь заговорил: — При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них затаённую злобу, собрать из них сотенную армию и использовать в битве против лютого мертвеца… — Ты уже тогда?!.. — Юй Цзыюань широко распахнула глаза, как и почти все в зале. Цзян Чэн завыл себе в руки. Супружеские пары Лань и Вэй в шоке переглянулись. Так значит, что это и правда судьба?.. — Давайте подивимся моему бесстыдству потом, а сейчас продолжим читать! — выкрикнул Вэй Ин, спрятавшись от остальных в руках Лань Чжаня. Вэй Усянь надулся на его слова, но продолжил читать: Лань Ванцзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Цижэнь же пришёл в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он заорал: — Невежда! Несколько человек в зале, все еще не отойдя от шока, прыснули со смеху. Лань Цижэнь стал для них таким предсказуемым. — Эй, Лань Чжань, о чем ты тогда подумал? — Вэй Усянь запрокинул голову, чтобы взглянуть на лицо своего мужа. Остальные тоже перевели свой взгляд на них. — Что это темный путь, и он опасен для использовавшего его заклинателя. Что если ты решишь попробовать его, то с тобой случится беда, — Вэй Усянь издал умиленный звук и полез обнимать своего мужа за шею. — А еще, что ты очень похож на дурака, раз говоришь такие вещи дяде. В этот раз Вэй Усянь задушено ахнул и ущипнул мужа за щеку, чуть-чуть дернув. Многие удивились такой честности Ханьгуан-цзюня. А еще его бесстыдности. Он и Старейшина Илин действительно достойны друг друга. Все в ланьши застыли, боясь пошевелиться. Лань Цижэнь вскочил на ноги: — Упокоение — это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их затаённой злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!! — Разве не попробовав что-то новое и «неправильное» можно создать что-то новое? — спросила Юн Ксу. Взрослые подзадумались над ее словами. Вэй Усянь спокойно ответил: — Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же являлось перенаправление потока. Усмирение — это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ… — Еще раз убеждаюсь, что вы, молодой господин Вэй, гениальный человек. Ваш живой ум и храбрость в изучении и создании чего-то нового достойна восхваления, а не того, что вы получаете, — Лин кивнул в сторону книги, не желая связывать будущих и нынешних людей. А потом вспомнил, что конкретно эти события уже произошли, и расстроился. Вэнь Жохань очень хотел подойти к нему и поддержать, но как сам лис расценит этот жест? Он уверен, что точно положительную реакцию не получит, поэтому продолжил сидеть на месте, изредка кидая такие же грустные взгляды в сторону Лина. Лань Цижэнь швырнул в него книгу, но Вэй Усянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу: — Духовное начало — это светлая энергия, затаённая злоба — тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне, и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря, то есть использовать в своих целях. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию? — Думаю, мне действительно не стоило говорить об этом при остальных, — Вэй Усянь неловко почесал затылок. Что-то грустное промелькнуло в его глазах. — Почему? — Вэй Ин действительно не понимал. — Ну, возможно, если бы не мои слова, то никто бы после войны не упрекал меня так сильно в развратном уме и не наговаривали на воспитание в Юньмэн Цзян, — грустная улыбка появилась на его лице. — Возможно, Гусу Лань не стал бы без разбора идти и резать пожилых крестьян, которых я спас. Члены клана Лань в ужасе распахнули глаза. В будущем они сделали что? Пошли с мечами на обычных людей? Убили их? Но... и тут те, кто был в начале, вспомнили об осаде Луаньцзан. Будущие они и правда... В сторону Вэй Усяня полетела ещё одна книга, запущенная Лань Цижэнем. Он жёстко отрезал: — Тогда ответь мне на ещё один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным? Все отвлеклись от своих грустных мыслей и уставились на Старейшину Илин, уже готовясь задать свой общий вопрос. Вэй Усянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: — Я ещё не думал об этом! — А сейчас ты подумал? — будто бы зло спросила Юй Цзыюань, посмотрев на Вэй Усяня. — Сейчас у меня есть все, чтобы поддерживать баланс энергий. А еще у меня есть муж, который является сильнейшим заклинателем в нашем времени, — с гордостью сказал Вэй Усянь, также гордо улыбаясь. Те, кто заметил покрасневшие уши Ханьгуан-цзюня, решили промолчать. — А-Чжань! Я знала, что ты станешь одним из лучших! — Бай Линлань встала со своего места и подошла к Лань Ванцзи, чтобы обнять его. Тот удивился, но с удовольствием обнял ее в ответ. — Мгм, все благодаря Вэй Ину, — тот неловко рассмеялся и отмахнулся. — Прекрати, ты ведь знаешь, что причина в нас обоих... Ровесники Вэй Ина непонимающе переглянулись между собой, как и сами Вэй Ин и Лань Чжань, а вот взрослые знатно так покраснели, поняв, в чем же причина их силы. Лань Цижэнь в ярости выдохнул: — Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошёл прочь! — Как в воду смотрел, — Вэй Усянь помотал головой, развеивая грустные навязчивые мысли и продолжил читать. Вэй Усянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса. — А ты как обычно, — усмехнулся Юй Чжимин. Его племянник был действительно умнее своих сверстников, поэтому откровенно скучал на уроках. Будь его воля, он бы сам начал вести их, но кто ж ему даст? Всё утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на траве. Остальные ученики, закончив занятия, нашли юношу на крыше высокой стены. Вэй Усянь сидел на выступе, устланном тёмной черепицей, и лениво жевал длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на неё правой рукой, подпирающей щёку, а второй свободно болтал со стены. — Тц, вот тебе и первый ученик... — недовольно цокнула языком Юй Цзыюань, но ничего больше так и не сказала. Ученики снизу в восторге загалдели: — Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушёл! Ха-ха-ха… — Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом прямо-таки позеленел от злости! Те, кто были в классе в тот момент, тихонько усмехнулись. Зрелище и правда было уморительным! Даже Лань Чжань и Лань Ванцзи улыбнулись, вспоминая разъяренного дядю. Вэй Усянь пожевал травинку и прокричал им вниз: — Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне «пошёл прочь», я иду прочь. Что ещё он от меня хочет? — И правда, — усмехнулся Не Минцзюэ. Он все еще не понимает, каким-таким образом Вэй Усянь встал на темный путь, но тот факт, что он уже сейчас подумывает о нем, подталкивает к мысли, что это и правда его судьба. Вэнь Цин все это время обеспокоенно хмурилась. Может ли она потом проверить состояние Вэй Усяня, чтобы убедиться в его здоровье? Она решила не медлить и прямо спросить об этом: — Вэй Усянь, я могу проверить твои меридианы на перерыве, чтобы убедиться, что ты здоров? — она серьезно посмотрела на читающего. — Конечно, Цин-цзе! — тот, к удивлению всех остальных, сразу же встал и, подойдя к ней, протянул свою руку. Вэнь Цин тоже удивилась, но не стала задерживаться и взялась за чужую руку, прикладывая пальцы к месту, где бьется пульс. прикрыв глаза и пустив частичку своей энергии, она чуть не захлебнулась в потоке мощнейшей энергии, которая течет по Вэй Усяню. Она открыла глаза и неверяще посмотрела на него. Старейшина Илин подмигнул ей. Не Хуайсан сказал: — Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе. — Даже мой брат раскусил вас, господин Лань, — немного забывшись, сказал Не Минцзюэ. Поняв, какую дерзость выдал, он все же не стал забирать свои слова обратно. — В смысле «даже мой брат»? Да-гэ, почему ты так жесток ко мне? — молодой господин Не, отвернувшись от брата, спрятался за Цзян Чэном. Цзян Чэн хмыкнул: — И поделом ему. Что это был за ответ? Одно дело, когда он несёт свою чепуху дома сам с собой, но он осмелился произнести её перед Лань Цижэнем. Сам же нарывается! — Ты прав, А-Чэн, но возможно тебе стоило сказать это чуть мягче. Все же Вэй Ин — твой шисюн и самый близкий друг, — начал Цзян Фэнмянь. — Ты мог бы сказать, что не стоит раскидываться такими словами, так как они могут обернуться против него самого. Ты ведь это имел в виду? Цзян Чэн смутился под взглядом шисюна, но все же ответил отцу: — Да... Я буду стараться говорить именно то, что имею в виду... Вэй Усянь парировал: — Он всё равно меня не любит, и неважно, что бы я ответил, поэтому я решил сказать то, что думаю. И я вовсе не пытался его задеть, просто вдумчиво отнёсся к вопросу. Лань Ванцзи усмехнулся и кивнул. Его Вэй Ин всегда был таким: не боялся пойти против чужого слова, был рассудительным и расчетливым. Не Хуайсан задумался о чём-то на несколько секунд, и на его лице появилось выражение тоскливой зависти: — Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию — усердно совершенствовать тело и дух. Для того, чтобы сформировать Золотое Ядро, нужно приложить неимоверные усилия. К тому же, сам процесс займёт уйму времени, годы и десятилетия, особенно для такой бездарности, как я, у кого отродясь не было никаких способностей. Тёмную же энергию копить не нужно — ей уже обладают злобные твари. Если бы мы могли забрать её у них и использовать, это было бы просто превосходно! — Мне нужно говорить, почему я собираюсь дать тебе такой сильный подзатыльник, чтобы эти мысли вылетели из твоей головы и больше никогда там не появлялись? — глава Не грозно взглянул на своего младшего брата, который не очень успешно прятался за своими друзьями. Он специально пересел к ним так вовремя? — Да-гэ... у меня нет такого человека, как Лань-сюн для Вэй-сюна, конечно же, я не стану так рисковать... — многим показалось, что он вот-вот заплачет. — Даже если кто и испытает свои силы на темном пути, то вероятнее всего он не получит ничего, кроме сломанной души и разрушившегося духа, — сказал Вэй Усянь, серьезно посмотрев на остальных. — И я говорю это не потому, что стараюсь остаться величайшим темным заклинателем, а потому что не хочу ваших мучительных смертей. Юн Ксу уже говорила что-то о темном пути, его опасности и условиях использования. Уже тогда они поняли, что овладеть им способны только те, кому это позволит судьба, но очередное напоминание от самого Старейшины Илин убедило их еще больше. Все же он сам прошел через это все. — Так, а сейчас будет информация для тех, кто только собирается стать заклинателем, — предупредил Вэй Усянь и начал читать. Результатом долгого и усердного совершенствования тела и духа заклинателем становилось Золотое Ядро, которое формировалось в даньтяне. Оно использовалось для накопления и управления светлой энергией. После его формирования уровень мастерства заклинателя рос с неимоверной скоростью, можно было оттачивать навыки заклинательства и достигать невиданных высот на этой стезе. В противном случае заклинатель никогда не достигал истинной мощи. Для адепта из именитого клана было зазорным признаваться, что он формировал Золотое Ядро в позднем возрасте, но Не Хуайсан ничуть не стеснялся. Не Хуайсан в подтверждение этим словам гордо задрал подбородок, встречая чужие взгляды. Он никогда не стремился достичь каких-то высот в заклинательстве. Одной из причин являлось его нежелание становиться главой клана в будущем, а еще ему просто это не интересно. Для чего все это? Махать громоздкой саблей? Нет, спасибо. Вэй Усянь рассмеялся: — Вот и я о чём! Чего зря добру пропадать! — И как ты умудрился сказать так про темную энергию? — возвел очи к потолку Цзян Чэн. Цзян Чэн оборвал его: — Хватит уже. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращённому пути. — Вэй Усянь, — Старейшина Илин повернулся к Цзян Чэну. — Да не ты, другой... Хотя какая разница?.. Ты тогда действительно хотел опробовать темный путь? — Нет, — хором ответили Вэй Ин и Вэй Усянь и переглянулись, ярко улыбнувшись. Вэй Усянь улыбнулся: — С чего бы вдруг я предпочёл светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? Если всё действительно было бы так просто, то кто-нибудь уже давно бы следовал этому пути. Так что, не волнуйся, он спросил, а я лишь ответил. Ну что, вы идёте? До отбоя ещё далеко, пойдёмте вместе поохотимся на фазанов. — Потом эти слова вспоминали еще очень долго... — в никуда сказал Вэй Усянь, отвлекшись от книги. Лань Ванцзи положил голову на его плечо и вернул внимание к истории, за что Вэй Усянь был ему очень благодарен. Тихонько рассмеявшись, он продолжил: Цзян Чэн заворчал: — Никаких фазанов! С чего ты вообще взял, что они здесь водятся?! Лучше займись перепиской Сборника о Благонравии! Лань Цижэнь настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Сборника о Благонравии — так ты поймёшь, что такое мораль и естественный порядок вещей. — Три раза! — драматично ахнул Вэй Ин, падая в притворный обморок в руки своего возлюбленного. Его, конечно же, поймали и больше не выпустили из объятий. — Если бы не Лань Чжань, то я бы загнулся на том столе, где я переписывал правила... — содрогаясь от ужаса воспоминаний, сказал Вэй Усянь. В их сторону направилось несколько сочувственных взглядов. Переписывать правила Гусу Лань очень долго и нудно, а тут целых три раза! Сборником о Благонравии назывался свод правил Ордена Гусу Лань. Изначально правила занимали огромные фолианты, но Лань Цижэнь лично собрал всё воедино, исправил и сократил формулировки, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали всего четыре пятых книги. — Хах, всего лишь четыре пятых книги, — кажется, у Хозяйки Долины Спокойствия дернулся глаз. Ее губы растянулись в нервной улыбке. Лань Сичэнь с беспокойством посмотрел на нее. Он очень хотел бы, чтобы ей понравилось в его доме, как и ему в ее. Лань Сичэнь сделает все ради этого. Вэй Усянь выплюнул травинку изо рта и стряхнул пыль с обуви: — Три раза? Да я вознесусь на Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гусу Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать. Ханьгуан-цзюнь криво усмехнулся и, сжав своего мужа в своих руках, сказал: — Так уж и не собираешься? Как же так получилось, что ты мой муж уже больше десяти лет? — он скрыл свою улыбку в волосах Вэй Усяня. Тот стал совсем красным, пытаясь закрыться то ли от мужа, то ли от наблюдателей. — Лань Чжань! Не придирайся к словам, я был молод и ничего не понимал в таких красивых мужчинах, как мой муж! Взрослые, да и молодежь, отвернулись от них, делая вид, что ничего не слышат. Детям они ничего не сказали, не фокусируя на этом внимания. Не Хуайсан затараторил: — Я, я! Я перепишу их за тебя! — Ух ты! Как благородно с твоей стороны, — в удивлении приподняв брови, сказал Не Минцзюэ. — Что ты задумал? — Да-гэ... — такое чувство, что Не Хуайсан вообще не собирается выходить из-за спин своих друзей. Вэй Усянь ответил: — Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Говори. Что ты от меня хочешь? — Видишь, какой ты очевидный? — продолжал насмехаться над братом глава Не. Вэй Усянь громко усмехнулся со своего места, но ничего не сказал, продолжив читать. Остальные ничего не поняли. Не Хуайсан ответил: — Дело вот в чём. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он… Лань Цижэнь снова дернулся. Ему столько раз говорили про его бородку (говорили только его брат с женой, да сама Цансэ), но он не обращал внимание на их слова. Неужели он с ней действительно как старик?.. Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись веером. Вэй Усянь понял, что Не Хуайсан пытается предостеречь его о чём-то, и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним пышно разросшимся деревом со своим мечом Бичэнем за спиной стоял Лань Ванцзи, который и сам походил на лощёное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. — Мне определенно нравится, как книга описывает Лань Чжаня, — довольно кивнул Вэй Ин. — Мне тоже, — согласился с ним Вэй Усянь. Вэй Цансэ и Бай Линлань переглянулись, планируя свадьбу своих сыновей. Как бы им хотелось побывать на свадьбе старших версий своих сыновей... Они надеются, что симуляция покажет им то, что они не смогли увидеть. Но для начала неплохо спросить бы их об этом, что они, собственно, и сделали: — А-Чжань, а как прошла ваша свадьба с А-Ином? — спросила Вэй Цансэ у старшей версии своего сына. Супруги как-то нервно переглянулись, провели короткий диалог взглядами, и в итоге Вэй Усянь сказал: — Я уверен, что книга покажет этот момент, — а про себя подумал, что живьем они отсюда не выйдут. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. — Ах, из-за этого А-Чжаня избегали другие дети?.. — погрустневшим голосом спросила Бай Линлань. Ее муж приобнял ее за плечи, притягивая в объятия. — Не многим дано узнать нашего настоящего А-Чжаня. И если раньше это и могло его задевать, то сейчас, я уверен, его все устраивает. По крайней мере Ханьгуан-цзюня точно, — все же добавил Лань Вэньмин. Он очень старается не думать о том, как же было одиноко его младшему сыну, да и старшему тоже. У них ведь был только строгий дядя и такие же учителя, дружить с ними не особо стремились не только из-за их статуса, но и из-за характера в случае Лань Чжаня. А он ведь даже не был с ними, чтобы поддержать... Через мгновение его настигла ужасная мысль. А что, если Лань Чжаня не только избегали, но и обижали... Он крепко-крепко зажмурился и сильнее обнял жену. Он спросит об этом когда-нибудь. Когда-нибудь. — Лань Чжань, а зачем ты тогда хотел подойти к нам? — с любопытством спросил Вэй Усянь, повернув голову к лицу своего мужа. Оно было так близко, и ему так сильно захотелось прижаться к его губам... Сидящие в зале люди ахнули, когда увидели целующихся Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Их младшие версии смотрели на них с явным удивлением и шоком в глазах. А еще с небольшой долей уважения и зависти. Они переглянулись, но ничего так и не сказали и не сделали, отвернувшись от парочки. — Кхм! Тут совсем маленькие дети, — на слова Вэй Ина они все же отвлеклись, оторвавшись друг от друга. — Простите, — покраснев, сказал Вэй Усянь. Ну раз начал показывать свое бесстыдство, то какая разница уже? — Есть дневная норма, и ее необходимо выполнять. Никто не стал уточнять про что именно он говорит, и так все ясно. Вэй Усянь же, напротив, спрыгнул со стены и устремился к нему: — Ванцзи-сюн! — Сейчас вы можете узнать о том, каким был Вэй Усянь во время своего обучения, — закатив глаза, сказал Цзян Чэн. — Он все время скакал за своим Ланем, а тот избегал всеми способами. Лань Ванцзи в ответ тут же повернулся и пошёл прочь. Вэй Усянь радостно скакал за ним и вопил во всю глотку: — Ванцзи-сюн, куда же ты, подожди меня! — И зачем ты за ним бегал тогда? — с интересом спросил Юй Чжимин своего племянника. — А разве за ним возможно не бегать? — с невинным видом ответил Вэй Ин, похлопав глазками. Ну да, глупый вопрос. Фигура в парящих белоснежных одеждах ринулась за дерево и внезапно испарилась без следа, ясно дав понять, что Лань Ванцзи отнюдь не намеревался вести с ним дружеских бесед. Вэй Усянь только его и видел и надуто повернулся к остальным: — Он даже не посмотрел на меня. Остальные посмеивались с такого поведения молодого господина Вэя. А особенно смешно было, когда Вэй Усянь читал реплики именно тем тоном, каким он произносил их в те моменты, которые описаны в книге. Получалось особенно реалистично, как будто они переносились в то время и находились неподалеку, невольно слушая их разговор. — Ага, — подтвердил Не Хуайсан. — Похоже, что он и правда ненавидит тебя, Вэй-сюн. Лань Ванцзи обычно… Нет, даже правильнее сказать — никогда и ни с кем ещё не вёл себя так непочтительно. Лань Чжань и Лань Ванцзи нахмурились. Почему все воспринимают это так резко, говоря, что он ненавидит Вэй Ина? Да еще и убеждают его в этом. Неужели и это послужило недоверию Старейшины Илин к Ханьгуан-цзюню? — Я никогда не ненавидел Вэй Ина, — хором ответили оба Ланя. Вэй Усянь и Вэй Ин посмеялись с них, переглянувшись. Хоть они и разные люди, но все равно остаются в чем-то одинаковыми. Души одни и те же, только прошли разные пути, прожили разное количество времени, получили разные раны. Вэй Усянь сказал: — Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться. — Действительно? — недоверчиво сказал Лань Чжань, приподняв одну из своих бровей. — Ну конечно, Лань Чжань! — совсем не убедительно сказал Вэй Ин, ярко улыбнувшись. Полная чепуха, но он знает, что Лань Чжань тоже знает, что он просто играется. Цзян Чэн ядовито ухмыльнулся: — Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души. Веселый настрой Лань Чжаня тут же пропал, когда он услышал эти слова. Как и у Ханьгуан-цзюня. Они оба перевели грозный взгляд на сжавшегося Цзян Чэна. — А-Чэн, не стоит убеждать других в том, что может являться неправдой, — начал Цзян Фэнмянь. — Ты ведь не знал, что чувствует Второй господин Лань и зачем он хотел подойти к вам. Может он просто беспокоился об А-Сяне и хотел предупредить его о вреде темного пути? Неожиданно Лань Ванцзи и Лань Чжань четко кивнули, подтвердив его предположение. — Вот видишь, ты ошибался на его счет. Возможно в дальнейшем это повлияло бы на их доверие друг к другу. Цзян Ваньинь грустно вздохнул, но кивнул и признал свою ошибку. Но его отец не закончил. — И вы, молодой господин Не, — тот заметно дернулся. — Все эти слова относятся и к вам. Простите, Глава Не, что смею учить вашего наследника. — Ничего страшного, Глава Цзян. Я благодарен вам за это, — кивнул в ответ Не Минцзюэ. Вэй Усянь думал совсем о другом. Он хихикнул: — Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, а он и впрямь хорошенький, да? Вэй Ин и Вэй Усянь нервно хихикнули под насмешливыми взглядами, среди которых были и их возлюбленные. — Ты и правда такой глупенький, когда дело доходит до любви, А-Сянь, — хихикнула в ладошку Цзян Яньли. — Но шицзе! Я... Откуда мне знать, как выглядит любовь, — с обиженным видом сказал Вэй Ин. А ведь и правда, откуда ему знать? Глава Цзян со своей женой постоянно ссорились, а жених шицзе вел себя довольно непочтительно в отношении к своей невесте. Наверняка молодой господин Вэй даже и не думал, что любовь бывает счастливой, — пролетело в мыслях у многих слушателей. Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй Усянь заключил, что Лань Ванцзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке. Вэй Усянь дернул за переднюю прядь своего мужа, который гордо задрал свой подбородок от похвалы. — Дорогой, что это с тобой? Надулся от гордости, где же мой скромный Ханьгуан-цзюнь? — ему ничего не ответили, лишь поцеловали в висок и уткнулись лицом в волосы. Только через три дня Вэй Усянь узнал о дурной привычке Лань Цижэня. — Три дня после начала обучения, а уже контрольная? — удивился Доюнь. Их обучали совсем по-другому: им объясняли весь материал по теме, давали несколько вопросов, на которые они отвечали, давали литературу, с помощью которой они сами углублялись в тему, а уже потом давали контрольную. На его вопрос никто не ответил, но у обучающихся был довольно унылый вид. Он не только вёл уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но ещё и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в мире заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа… — И зачем все это знать? — непонимающе сказала Юн Ксу. — Я понимаю, если просят учить свое семейное древо, но чужие-то для чего? Разве не достаточно знать основателей и историю? Разве не лучше учить их тому, что действительно может пригодиться им в жизни? Большинство взрослых возмущенно надулись и попытались что-то сказать в ответ, но проглотили все слова, когда увидели кивок Ханьгуан-цзюня. — Вы правы, госпожа Юн. Сейчас ученики учат только свои древа и сдают тесты только по своим древам. — Я очень рада таким изменениям в вашем мире, Ханьгуан-цзюнь, — улыбнулась мужчине Юн Ю. На лекциях всё это казалось священным знанием, способным вознести к вершинам. На контрольной же превратилось в тяжкие кандалы, которые тянули к земле. Хоть Вэнь Сюй и успел заскучать, но все же признал, что лирические отступления в книге довольно хороши. Не Хуайсан не понимал ни единого слова из того, что слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй Усяня, и перед самой контрольной умолял его: — Похвальное решение, — кивнул Лин. На чужие взгляды, направленные на него, он пояснил. — Сколько бы он не старался, а все равно бы не понял того, что ему пытаются объяснить. И в этом нет его вины, просто подход учителя совсем не подходит ему. Как я заметил, молодой господин Не интересуется искусством, он творческая личность, а такое, простите за мое выражение, нудное и монотонное повествование вводит его лишь в состояние сна. Все это я веду к тому, что он просто нашел выход из ситуации, попросив Вэй Усяня помочь ему на контрольной. Благодаря словам лиса Не Минцзюэ по-новому взглянул на своего брата. То есть если он творчески подойдет к его обучению, то он все же начнет учиться? Нужно будет спросить его мнения... Точно, он ведь никогда этого и не делал... Небеса, как А-Сан его еще терпит? — Пожалуйста, Вэй-сюн, я уже третий год прохожу обучение в Гусу, и если на этот раз получу оценку ниже И, мой брат на самом деле сломает мне ноги! Всё эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана… Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовём дядями и тётями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи ещё и других кланов! — Если бы меня попросили выучить все это и даже заплатили бы за это, то я бы отказался, — уверенно ответил Лин. — Это же обучение заклинателей, вас должны обучать тому, что пригодится вам на ночной охоте. — Вы повторили мои слова в будущем, — улыбнулся Вэй Усянь. В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ванцзи, внезапно выйдя на охоту, поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Цижэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. Родители и главы кланов, которые получили такие записки, подтвердили это кивками. Они не были особенно удивлены такими новостями, так как кто вообще не списывал? И самые умные иногда подглядывали. Он искренне ненавидел Вэй Усяня: раньше молодые ученики и без того были непоседами, но во всяком случае, никто не решался пойти против установленных правил, и все сидели смирно, прижав ягодицы к икрам. — Я очень надеюсь, что та часть про искреннюю ненависть является преувеличением самой книги, — яростно сказала Цансэ Саньжэнь. — Конечно же, это преувеличение книги! Я бы никогда не смог ненавидеть твоего сына! — широко распахнув глаза, ответил Лань Цижэнь. И это правда, как бы сильно тот не раздражал, но вызвать ненависть это никак не могло. — Смогли бы. Это вы и сделали, дядя, — ничего не выражающим голосом ответил Вэй Усянь, смотря на свою ладонь, сцепленную с рукой мужа. Лань Ванцзи поджал свои губы и грустно кивнул. — Я... Я — не тот Лань Цижэнь, который испытывал такие чувства к тебе, Вэй Усянь, — сказал Лань Цижэнь. Эти слова даже для него показались жалким оправданием. — И... Вэй Усянь, Вэй Ин, я... Я искренне извиняюсь за свое отношение к вам, — он встал со своего места и низко поклонился им обоим. Вэй Усянь лишь кивнул и вернулся к книге, а вот Вэй Ин не знал, что и чувствовать. Он ведь тоже в какой-то мере виноват, специально выводив учителя на эмоции. Сделав знак рукой Вэй Усяню, чтобы тот немного подождал, он встал и вернул своего учителя в прежнее положение. — Учитель, я... принимаю ваши извинения, — вид у Лань Цижэня стал таким, будто он снял целую гору со своих плеч, — и я тоже хотел бы извиниться за свое неподобающее поведение, — вот этот раз в поклоне склонился уже Вэй Ин. Вэй Цансэ уже хотела сказать сыну, что он ни в чем не виноват, но муж остановил ее, тихо прошептав: — Ему это нужно. Позволь ему, — на что она кивнула, сжав губы. — Я тоже принимаю твои извинения, — хоть Лань Цижэнь и не совсем был уверен, что Вэй Ин в чем-то виноват перед ним, но все же позволил тому очистить свою совесть. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все те, кто раньше лишь мечтал о всяческих безобразиях, теперь вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днём становилось всё хуже и хуже. Вышло так, как и опасался Лань Цижэнь — Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству! — Пф, вы немного ошиблись, дядя, — криво усмехнулся Вэй Усянь, косо посмотрев на того, кто действительно являлся угрозой всему человечеству. Цзинь Гуаншань, который смело мог летать в своих мыслях и попивать неограниченное количество действительно вкусного вина, потому что ничего важного в книге так и не происходило, даже не обратил внимания на то, как весь зал посмотрел в его сторону. Почувствовав полный ненависти взгляд от сидящей рядом жены он непонимающе посмотрел на нее. Та лишь презрительно фыркнула, как и все остальные, и отвернулась. Цзян Фэнмянь ответил: — Вэй Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань. — Бесполезно. Все бесполезно, — обреченно вздохнула Юй Цзыюань, по привычке поглаживая Цзыдянь. Многие с опаской покосились на нее. — Вэй Ин имеет прекрасные манеры, просто он не соблюдает их, если находится рядом с близкими и ровесниками, если брать обучение в Гусу. Ну, а еще когда общается с тем, кто ему не нравится, — Ханьгуан-цзюнь вспомнил, как один раз его муж не выдержал сплетен от глав Яо и Оуян про то, что Его Превосходительству стоило бы взять себе наложницу, чтобы она принесла такого же прекрасного второго наследника, как и молодой господин Лань, Лань Сычжуй. Тогда Вэй Усянь, вопреки запретам на использование темной энергии на территории Облачных Глубин, принял многим известный облик Старейшины Илин и с помощью пинков темной энергии выгнал взашей этих противных ему глав. Его даже никто не отчитал за такое, лишь сделали вид, что ничего не произошло. Дальше Собрание прошло без недоразумений. И Вэй Усяня вновь наказали. — Удивительно, — вновь закатив глаза, сказала Юй Цзыюань. — Никогда бы не подумала о таком. Поначалу он не очень-то беспокоился. Наказанием всегда было переписывание текстов, а Вэй Усянь никогда не испытывал недостатка в добровольцах, желающих сделать это за него. Но на этот раз Не Хуайсан отказал ему. — Ха? И что же заставило его это сделать? — с любопытством спросил Доюнь, ни к кому конкретному не обращаясь. — Вэй-сюн, я больше не смогу помочь тебе, хоть и очень хочу. Тебе придётся пройти через это самому. Вэй Усянь спросил: — Почему? Цзян Чэн ухмыльнулся, уже зная, про что именно идет речь. — Не будь таким довольным, Цзян Чэн! — прилетело ему в спину от Вэй Ина. Не Хуайсан ответил: — Ста… Господин Лань приказал тебе переписать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении. — М? Так в чем проблема? — непонимающе спросил Доюнь. — О, ты сейчас поймешь, дядя... — чуть ли не плача, сказал Вэй Ин, навалившись на плечо Лань Чжаня. Эта книга... Он уверен, что ее можно использовать для пыток. Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена Гусу Лань. Он был ужасающе длинен и скучен, содержал множество цитат из классической литературы, а также содержал невероятное количество редких иероглифов. Перепиши его один раз — и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять — и тут же вознесёшься на Небеса. — Как я понимаю, вознесение будет посмертным, да? — учтиво спросил Вэнь Жохань, поглядывая в сторону талантливого ученика из ордена Цзян. — Верно-верно! Глава Вэнь понимает, насколько ужасна эта книга. Да ей можно нечисть изгонять, просто читая им эти правила! Они сойдут с ума и просто самостоятельно отправятся на покой, лишь бы больше не слышать этих правил. Зал тут же взорвался хохотом. Вэй Ин имел такой печальный и взбешенный вид, что заставил всех остальных посмеяться. Не Хуайсан добавил: — И ещё он сказал, чтобы во время наказания никто не болтался рядом и не вздумал переписывать правила за тебя. — Так вы все это время знали, что за Вэй Усяня пишет кто-то другой? — спросила Юн Ю. — Конечно, почерк Вэй Усяня невозможно прочесть, а тот был достоин всех похвал. На эти слова Не Хуайсан радостно улыбнулся, а вот Вэй Ин надулся. Почему это его почерк невозможно прочесть? Он же справляется с этим. Вэй Ин повернулся в сторону Вэй Усяня, прося поддержать его. Тот усмехнулся и все же сказал: — Еще Лань Чжань и А-Юань могут читать мои записи. Вэй Цансэ и Бай Линлань прям-таки засветились от счастья при упоминании своего внука. Вот бы увидеть его вживую... Вэй Усянь полюбопытствовал: — Как он узнает, я их перепишу или не я? Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника. — Ах, Лань Чжань, ты был самым лучшим стражником! — Мгм. Цзян Чэн ответил: — Именно это он и сделает. — … — Я тогда так удивился, что твой дядя все же приставил кого-то ко мне. Лань Цижэнь имел такой довольный вид, будто выиграл игру всей своей жизни. Вэй Усянь произнёс: — Что ты сказал? Цзян Чэн объяснил: — Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идёшь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своём недостойном поведении. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Стоит ли мне говорить, кого именно к тебе приставили? — Что, даже без перерывов на перекус? — удивился Лин. — Ну, обед уже прошел, а до ужина еще далеко. На самом деле выходить можно, просто если не вернуться за определенное время, то количество правил для переписывания увеличится, — пожал плечами Вэй Ин. Лин покачал головой. Он понимает, что это наказание, оно и должно быть таким, но все же не должно так сильно угнетать ученика. Разве он не чувствует себя запертым в четырех стенах? Без еды и воды, с кучей правил и, хоть и красивым, но все же надзирателем. И вот сейчас в библиотеке сошлись один деревянный стол, одна бамбуковая циновка, два подсвечника и два человека. Один сидел с идеально ровной спиной, а напротив него — Вэй Усянь, который уже переписал больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, от чего его голова кружилась, а сердце сжималось от тоски, посему он отложил в сторону кисть, намереваясь перевести дыхание и поглазеть по сторонам. — Я горжусь тем, что смог за раз написать целых десять страниц! — сказал Вэй Ин, выпятив свою грудь вперед. — Это действительно достижение для тебя, А-Сянь, — хихикнула Цзян Яньли. Уже обратившись ко всем остальным, она пояснила. — А-Сянь очень непоседлив и не может долго заниматься тем, что ему не нравится. Вэй Ин и Вэй Усянь дружно кивнули, подтвердив ее слова. — Шицзе права! — Вэй Ин может несколько суток подряд просидеть на одном месте, работая в своей мастерской, — вставил слово Лань Ванцзи. — Мне приходится насильно уносить его оттуда, кормить и укладывать спать. И даже тогда он ищет любую бумагу, на которой записывает свои мысли. — Цин-цзе раньше приходилось тыкать в меня своими иглами, чтобы я ушел спать, — с ностальгией вспомнил о давних событиях Вэй Усянь. В Юньмэне многие девушки завидовали выпавшей ему возможности учиться вместе с Лань Ванцзи. Все говорили, что в Ордене Гусу Лань не бывает некрасивых людей, но Два Нефрита текущего поколения превосходили самые смелые ожидания. Родственники обоих Нефритов преисполнились гордостью. Те в свою очередь смущенно отвернулись от всех, чтобы не наблюдать незаслуженную, как они считают, гордость и одобрение в глазах. — Лань Чжань, но это правда! Ты и твой брат — лучшие! — дергал своего возлюбленного за рукав Вэй Ин. — Но Вэй Ин лучше! — Лань Ванцзи кивнул на слова Лань Чжаня. — Мы все лучшие, давайте читать дальше! — перебил их Вэй Усянь. До этого Вэй Усяню никак не удавалось как следует разглядеть лицо Лань Ванцзи. Сейчас он наконец смог это сделать, и в его голову полезли разные мысли: «Лань Чжань действительно очень и очень красив, ни в облике, ни в манерах изъяна не найти. Но если бы все те девушки смогли приехать сюда и увидеть его собственными глазами, то чувства бы их слегка поостыли: никакое прекрасное лицо не может скрыть выражение горечи, словно кто-то только что его обидел или он находится в трауре по умершим родителям». — И я был бы чертовски рад, если бы они перестали вздыхать о моем муже! — очень недовольно воскликнул Вэй Усянь. — Я серьезно, каждый раз, когда бываю в какой-нибудь любой деревне или городе, каждая вторая девушка мечтательно вздыхает при виде Ханьгуан-цзюня, а ее родители начинают приставать к нему, приглашая на ужин! И совсем не видят меня, буквально висящего на его руке! Вэй Ин нахмурился, услышав его слова. Он спросил: — Что ты делаешь, чтобы они отстали от Лань Чжаня? — Целую прямо при них. Только это и работает. Ну, еще можно начать нести бесстыдную околесицу, но поцеловать же приятнее, да? — с ухмылкой закончил Вэй Усянь. — Да, ты прав. Спасибо. Лань Чжань перевел взгляд со Старейшины Илин на своего Вэй Ина и спросил: — Вэй Ин? Зачем ты?.. — Нужно, Лань Чжань. Просто нужно. Лань Ванцзи переписывал древние книги библиотеки клана Лань, которые недоступны даже для чтения большинству других адептов. Движения его кисти были медленными и степенными, а почерк аккуратным, но с отчётливыми линиями. — Почему книга говорит о таких неважных вещах как почерк? — спросил Сюэ Ян. — А? Почему ты решил, что это неважно? — с интересом спросил Вэй Усянь, перебив начавшего отвечать Вэй Ина. Ему интересно, как работает мозг этого Сюэ Яна. А-Ян с опаской посмотрел на Старейшину Илин, но все же ответил: — Кого вообще волнует чужой почерк? — Ха-ха, ты мне нравишься! — посмеялся Вэй Усянь. — Книга таким образом подчеркивает идеальность Лань Чжаня, его далекость от мира простых людей, его недосягаемость. То есть это просто литературный прием. Сюэ Ян ожидал услышать что-то действительно важное, но все оказалось таким простым и неважным. Вэй Усянь не сдержался и сделал ему искренний комплимент: — Как ты красиво выводишь иероглифы! Совсем как лучший писарь! Лань Ванцзи и бровью не повёл. — Вот так комплимент, — фыркнул Вэнь Сюй. На него тут же злобно уставился Доюнь, уже готовясь защитить своих племянников, но Вэй Усянь не дал ему такой возможности. Вэй Усянь редко держал свой рот закрытым столь долго. Задыхаясь от скуки, он подумал: «Мне придётся сидеть напротив этого унылого человека по многу часов в день целый месяц. Останусь ли я жив после подобного?» С этими мыслями, он, сам того не замечая, слегка подался вперёд. Зрители уже приготовились услышать какое-нибудь бесстыдство, но Вэй Усянь замолчал, захлопнув книгу. — Это все! Сейчас должно быть что-то интересное, так ведь? Книжка осторожно высвободилась из его рук и начала симуляцию: В лесу, поражающем своей красотой и неизведанностью, было невероятно спокойно. Даже не находясь в нем, просто смотря на его изображение, хотелось улыбаться, в душе становилось легко и тепло. — Ничего себе! Какое красивое место! Вы знаете, где это? — перебивая друг друга, говорили девушки и дети. Мужчины решили просто молча восхищаться представшей им картиной. Вэй Усянь и Лань Ванцзи в это время тихонько переговаривались: — Как ты думаешь, на каком моменте симуляция закончится?.. Ты уверен? Мне кажется, что эта книга вполне бесстыдна, чтобы зайти дальше раз уж она взялась за нашу курильницу. Большие деревья, окутанные солнечным светом, возвышались над всем остальным. Небольшие кусты, примерно по пояс взрослому мужчине, чуть ли не светились своими налитыми зелеными листьями. Небольшая полянка была украшена сочной травой и небольшим бело-голубыми цветочками. Юн Ксу подумала, что этот пейзаж напоминает ей о тех дальних странах, о которых ей говорил Наставник. Статный мужчина в белых одеждах и с голубыми метками на висках, изображающими плывущие облака, присел в центр этой полянки. Прикрыв на мгновение глаза и вздохнув, он достал из рукава цветок ликориса и положил его перед своими коленями. Оглянулся по сторонам, вглядываясь в кусты, и снова прикрыл свои веки, замерев. — Это Ханьгуан-цзюнь? Почему на нем нет лобной ленты? И откуда эти метки? — Не Хуайсан не унимался и все продолжал и продолжал задавать вопросы. — Ты все узнаешь, просто подожди! — не выдержал Вэй Усянь, который уж очень хотел снова взглянуть на мужа в этом сне. Пока мужчина в симуляции молчал, Доюнь удивился находчивости Ханьгуан-цзюня. Кажется, придется раскрыть один секретик. Через несколько минут послышался шорох из-за одного из пышных кустов. Лань Ванцзи взглянул одним глазом в ту стороны, но потом сразу же закрыл глаза обратно, уголок его губ еле заметно дернулся вверх. — Ты тогда улыбнулся! Ты так красиво улыбаешься! — все еще не унимался Вэй Усянь, восхваляя своего мужа. Тот лишь качал головой и сжимал его руку, которая раньше принадлежала Мо Сюаньюю, как и все остальное тело. — Вы такие женатики, — вырвалось у Цзян Чэна. Он тут же хлопнул себя по лбу, поняв, что сказал. — Ха-ха, А-Чэн, ты прав! Мы и правда супруги! Маленький черный лисенок высунул свою мордочку и уставился сначала на ярко-алый цветок, а затем перевел свой взгляд на мужчину. Зал тут же взорвался от визгов умиления. Ло Цинъян и Цинь Су вжались друг в друга, схватившись за руки и восторженно переглядываясь. Даже суровые Лю Синьхуа и мадам Юй ярко улыбнулись. Глаза лисенка блеснули красным, а затем он подбежал к цветку и принюхался. Лань Ванцзи все еще сидел на земле с закрытыми глазами, не шевелясь. — Лиса приманил цветок? Он ему нравится? — непонимающе спросил Вэнь Нин. Его сестра уже хотела ответить на вопрос своей теорией, но Лин прервал ее своими словами. — Я расскажу вам после симуляции, — ох, он знает, что это выйдет ему боком. Маленькое милое существо начало быстро-быстро вилять хвостом и в следующее мгновение уже сидело на коленях мужчины, забыв о ликорисе. Лань Ванцзи наконец-то открыл свои золотые глаза и с нежностью встретил чужой взгляд. — Лань Чжань, приманиваешь меня таким подлым способом? — лисенок заговорил голосом Вэй Усяня. — Ну кто бы сомневался, что это будет Вэй Усянь, — в очередной раз закатил глаза Цзян Чэн. А потом до него снова дошло. — Стоп. Вэй Усянь — этот самый лис?! Позади него раздался громкий хохот. Все тут же повернулись в его сторону. Вэй Усянь повис на своем муже, который открыто улыбался, смотря на своего супруга. — Ха-х, Цзян Чэн!.. Ты!.. У-ух, это все сон, навеянный курильницей! А она и не такое вытворяет! — радостно сказал Вэй Усянь, смахивая выступившие от смеха слезы и уже готовясь пояснять ожидаемый вопрос. — Курильница? — хором спросили Вэй Ин и Лань Чжань. Ну, раз уж тут такое совпадение. Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь неожиданно ухмыльнулись, чем шокировали многих, а затем Вэй Усянь любезно сказал: — Я объясню вам, когда мы останемся наедине. Некоторые любопытные хотели уже выпросить объяснение, но побоялись. Все же не стоит идти против слова таких могущественных заклинателей. — Мгм, Вэй Ину понравился этот способ? — мужчина положил свою большую ладонь на макушку лиса, поглаживая. Хвост на его коленях стал метаться еще быстрее. — Вэй Усянь очень милый, — сказал Лань Чжань, обращаясь к старшей версии своего возлюбленного. Тот во мгновение ока подскочил со своего места и упал на колени рядом с младшим Лань Чжанем, обнимая его. — Ты тоже очень милый! — Вэй Ин уже хотел было отдернуть того от своего Лань Чжаня, но заметив, что тот совсем не против такого контакта, решил уступить. Между тем Вэй Ин подумал, что они обязательно это обсудят. — Вэй Ин, — Ханьгуан-цзюнь встал со своего места и подошел к своему мужу, который в порыве нежности вцепился в Лань Чжаня. — Лань-гэгэ, дай пообниматься... — Лань Чжань и Лань Ванцзи в непонимании переглянулись, но решили ничего не понять. Ханьгуан-цзюнь, заметив нахмурившегося Вэй Ина, сел рядом с ним и приобнял за плечи в дружеском жесте. Тот удивился такому поступку, но не стал отталкивать, прижавшись чуть сильнее. — Я бы хотел, чтобы ты просто звал меня своим голосом или играл на своем гуцине нашу песню, — если бы лисы умели мурчать, то именно это Вэй Усянь и делал бы. Но, к счастью для Лань Ванцзи, он издавал звонкие милые покрикивания, открывая свою пасть, полную острых белых зубов и клыков. Все в зале снова заулюлюкали над Вэй Усянем из симуляции, сам же он засмущался и спрятал свое лицо в одеждах Лань Чжаня. — А-Ин, ты такой милый! — радостно щебетала Вэй Цансэ, смотря на Вэй Усяня. — Мама! Неожиданно лис изменил свой облик, и вот уже на коленях Ханьгуан-цзюня сидел красивый мужчина в черных одеждах, из-под них показывались три черных пушистых хвоста. На голове торчком стояли точно такие же черные ушки. Ханьгуан-цзюнь чуть сильнее сжал Вэй Ина в своих руках. Он не хочет, чтобы посторонние смотрели на его мужа. — Не ревнуй, он все равно твой, — успокаивающе похлопал его по коленке Вэй Ин. — Мгм, ты тоже, — на непонимающий взгляд Лань Ванцзи кивнул в сторону своего мужа, который и не собирался отпускать Лань Чжаня. Лань Ванцзи достал из рукава красную ленту и принялся расчесывать пальцами непослушные волосы Вэй Усяня. Тот блаженно прикрыл глаза и соскользнул чуть ниже, чтобы Лань Ванцзи было удобнее. — Вы выглядите так уютно, — неожиданно для остальных ярко улыбнулась Вэнь Цин. Она чувствовала иррациональную симпатию к Вэй Усяню и Вэй Ину. Вэнь Нин с удивлением глянул на сестру. Она очень редко так улыбалась, да и то только из-за своих родных. Когда он задел его ушки, то по телу лиса пробежала мелкая дрожь. Вэй Усянь открыл глаза и со скрытой игривостью сказал: — Лань Чжань, это так нечестно: ты можешь касаться моих животных частей тела, а я твоих — нет. Лин и Доюнь тут же залились краской на этих моментах и отвернулись от симуляции. Заметившие это другие спросили их: — Что-то не так? — Дело в том, что сейчас молодой господин Вэй в симуляции принял промежуточный облик, то есть он как бы человек, но с частями животного облика. И они, чаще всего, очень чувствительные... — неловко пояснил Лин, краем глаза поглядывая в сторону Вэнь Жоханя. Тот с интересом и вниманием слушал. После объяснения другие взрослые поняли, что это слишком интимная сцена для них самих и для детей тем более. Они закрыли их глаза, не обращая внимания на недовольное бурчание. Лань Ванцзи усмехнулся уголком губ и, завязав ленту на пока что аккуратном хвосте, обернулся. — Ах, Лань Чжань! Ты такой красивый! — хором ответили Вэй Усянь и Вэй Ин. Остальным очень захотелось открыть глаза и взглянуть на Ханьгуан-цзюня хоть одним глазком. Те, кто все же сделал это, восхищенно ахнули. После них остальные тоже не сдержались и открыли не только свои глаза, но и глаза детей. На его голове появилось два драконьих рога, а за спиной лег длинный белый чешуйчатый хвост. Из-под рукавов его ханьфу виднелись редкие чешуйки зелено-голубоватого цвета. — Лазурный дракон? — удивленно вскинула бровь Юн Ксу, посмотрев на Лань Ванцзи. Тот лишь пожал плечами. Откуда ему это знать? Это всего лишь сон. Вэй Усянь, не стесняясь парочки птиц на дереве, которые очень внимательно следили за ними, закатил рукава Лань Ванцзи до локтей и провел своими музыкальными пальцами по чешуе на предплечье. Зрители тут же закрыли свои глаза обратно, за исключением четырех персон, которые с жадностью вглядывались в симуляцию. Слава Небесам, что Лю Синьхуа заставила своего мужа закрыть свои глаза. Если бы он не сделал это добровольно, то она бы без зазрения совести взяла бы что-нибудь острое и пригрозила бы лишением глаз. Лань Ванцзи ностальгически улыбнулся, вспомнив те ощущения во сне. Вэй Ин в его руках как-то дернулся и, приподнявшись до уровня его ушей, тихо спросил: — Это... было приятно? — он очевидно стесняется такого вопроса. Лань Ванцзи успокаивающе провел рукой по его спине. — Да, я с Вэй Ином расскажу вам про курильницу. Возможно вы с моей младшей версией сможете отыскать ее. — Мне она так нравится... Такая красивая, так блестит на солнце, такая чувствительная... — он чуть царапнул ее своими ногтями. В ответ раздался громкий выдох. Все в зале покраснели и прикрыли руками свои уши. Нет, это уже слишком! — Все-все! Можете успокоиться! Больше ничего такого не будет, честно! — Вэй Ин, ты не сорока, — Вэй Усянь надулся, но через секунду крепко обнял мужчину, ярко засмеявшись ему в шею. Лань Ванцзи улыбнулся. — Эй, Лань Чжань. Мы так давно не виделись, что я успел обустроить свою новую нору. Не хочешь взглянуть? — хитро и с нескрываемым намеком спросил Вэй Усянь. — Эй, зачем ты врешь нам?! — возмущенно крикнул красный Цзян Чэн, снова закрыв свои глаза. — Ничего не будет! По крайней мере я надеюсь... — уже чуть тише и неувереннее ответил Вэй Усянь, теребя белый рукав Лань Чжаня. — Конечно же, хочу, — Лань Ванцзи поднялся вместе с ним с земли, не забыв подобрать и ликорис. Поставил своего лиса на земли, и они отправились в направлении высоких зеленых холмов. Их хвосты — последнее, что можно было увидеть перед тем, как они исчезнут из поля зрения. — Небеса, я думал, что умру со смущения! — наигранно крикнул на весь зал Не Хуайсан. На него скептически взглянули Вэй Усянь и Вэй Ин, но тот не обратил на это внимания. Юн Ксу, которая тоже успела засмущаться, встала со своего места и приказала домовым подать блюда для перекуса. — Так, давайте немного поедим, в потом продолжим.