Персонажи Магистра читают "МДК"

— Простите, что прерываю ваше милое воссоединение, но у меня тоже есть ограничения, поэтому я быстренько все объясню и вы продолжите свои дела, — сказал появившийся рядом с книгой мужчина, знакомый многим. — Я где-то уже видел вас, — сказал насторожившейся внезапным появлением незнакомца Вэй Усянь. Все же война и годы после нее научили его быстро приспосабливаться к новым условиям. Да, он все еще в шоке, но проблемы нужно решать по мере их поступления. — Ты разговаривал с ним в одном из трактиров в Цинхэ Не, — освежил память мужа Ханьгуан-цзюнь. — Только тогда у него были чёрные волосы и черные глаза. — Тогда мы встретились впервые, но сейчас не об этом. Когда книга отправилась в прошлое, во времени и пространстве появилась дыра, разрыв, через который могут пройти опасные демоны. Для того, чтобы нечисть не пролезла, я закрепил на определённых людях заклинания, и в случае чего вместо демона появится этот человек. — Объяснять все эти обряды и ритуалы сложно и муторно, поэтому просто знайте, что могут прибыть ещё люди, — с этими словами мужчина растворился в воздухе. — Эту главу буду читать я, — произнёс Вэй Ин, и дождавшись, когда книга подлетит к нему, он добавил, смотря на будущих себя и Лань Чжаня. — С родителями вы можете поговорить на перерыве после главы, мы с Лань Чжанем тоже перерыва ждали. Вэй Ин и Лань Чжань пересели к Яньли и Цзысюаню, освобождая места рядом с родителями Вэй Усяню и Лань Ванцзи. Правда им ещё и пришлось убедить родителей, что так будет лучше, ведь Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь не видели родителей дольше, чем подростки. Находясь рядом с родителями, Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илин смогут обнимать их или перешептываться с ними, тем самым убеждая себя, что это не сон или иллюзия. Такие личности как Цзинь Гуаншань предпочли помалкивать, не привлекая внимания могущественных заклинателей из будущего. Он знает себя и уверен, что в будущем знатно подпортил им жизнь ради своей выгоды, а еще он узнает, что они тоже в курсе всех его будущих проступков. — Впоследствии Вэй Усянь размышлял, почему его отношения с Лань Ванцзи не сложились. — И почему же? — спросил немного отошедший от шока Не Хуайсан. — Мне тоже довольно-таки интересно, — сказал Вэй Усянь, он все еще находился в шоке, но старался побыстрее вернуться в своё обычное состояние. — На каком моменты вы в данный момент? — Тебя притащили в Гусу и ты решил первой же ночью запрыгнуть в кровать к Лань Чжаню, — Вэй Усянь усмехнулся и кивнул головой. Многие в зале покраснели от такой откровенной формулировки, но не супруги, о которых шла речь. Неужели они настолько бесстыдны? — Если зрить в корень, то всё началось ещё в те времена, когда Вэй Усяню было пятнадцать и он вместе с Цзян Чэном на три месяца приехал в Орден Гусу Лань на учёбу. — Почему это звучит так, словно мы должны были учиться всего три месяца? — пробормотал Цзян Чэн. — Мы тогда только встретились. Не может же быть, что это корень проблем наших взаимоотношений?! — хоть Усянь все еще был в шоке, но на это он просто не мог не возмутиться. Иногда он поглядывал на молодого Цзян Чэна и задумывался о том, чтобы поговорить с ним, когда появится возможность. — Значит корень проблем заключается в вашей встрече, — флегматично ответил Вэнь Жохань. — А ничего, что он здесь? — тихо спросил у родителей Вэй Усянь, держа мать за руку. Хоть он и признавал невиновность некоторых Вэней, но именно Вэнь Жохань развязал войну. Его муж не отпускал из объятий свою мать. — Насколько я знаю, они подписали мирный договор, прежде чем начать чтение, — также тихо произнес Вэй Чанцзэ, он хоть и был рад и немного шокирован, но ответить сыну было нужно. — Их отношения, между прочим, сложились. Поэтому проблемы в их встрече как таковой и нет, — спокойно парировал ответ главы Вэнь Доюнь. — Тогда в Ордене Гусу Лань состоял один прославленный и благонравный старший адепт — Лань Цижэнь. — Почему это состоял? Если судить по книге, то я до сих пор состою в Ордене, — спросил Лань Цижэнь, с подозрением смотря на книгу. — Возможно из-за того, что перестал быть благонравным? — с самым невинным выражением на лице ответил вопросом на вопрос Цзинь Гуаншань, не сдержавшись. — Не знаю из-за чего так написали, но в нашем времени он до сих пор является благонравным и праведным, — резко сказал Старейшина Илин. Да, этот Цзинь Гуаншань еще не разрушил его семью, но и без этого успел понаделать делов, поэтому Вэй Усянь не видел смысла скрывать свою враждебность. Смотря на Яньли и Цзысюаня, он чувствовал горечь, вину, радость и неверие. Видя то, как глава Цзян и мадам Юй улыбаются друг другу (мадам Юй улыбалась еле заметно, краешками губ) и держаться за руки, он чувствовал смесь радости и чего-то ещё, чего он не мог выразить. Чувство радости в нем вызывали живые родители и Вэнь Цин с Вэнь Нином, а также Цзян Чэн, на лбу у которого не было морщин, а его взгляд не подозревал каждого встречного, как потенциального противника. Но вот как только он увидел Цзинь Гуаншаня, он почувствовал тихую ярость и желание прибить на месте эту гадость. — В среде заклинателей он был известен тремя качествами: педантичностью, непоколебимостью и особой строгостью в преподавании, что позволяло ему взращивать самых выдающихся учеников. — И одними из них являются Сичэнь и Ванцзи, — довольно кивнув, сказал Лань Вэньмин, смотря на своих сыновей. Смотря на Ханьгуан-цзюня, он чувствовал неимоверную вину, ведь если в этом мире и времени он мог как-то искупить свою вину перед детьми, то в том мире он этого не сделал и, скорее всего, для Ханьгуан-цзюня он является никем. Тот, конечно же, рад видеть свою мать живой, но никак не отца. — Правда жаль, что я не смог ничем помочь им в становлении выдающимися. — Первые два свойства характера Лань Цижэня заставляли большинство людей держаться от него на почтительном расстоянии, а некоторых из них — даже втайне ненавидеть его. — Без ненависти никак. На сто уважающих людей, обязательно найдется десять ненавидящих, — причина спокойствия Вэнь Жоханя крылась не только в его опыте, как главы крупного клана, но и в пустой чашке успокоительного чая. — Всем не угодишь, — коротко и ясно произнес Лань Цижэнь. Вэй Усянь уверенно кивнул на его слова, чем удивил многих. — Но зато последняя особенность влекла к нему родителей из самых разных кланов и орденов, которые готовы были приложить все усилия, лишь бы отправить своих детей к нему на обучение. — И не только родителей, — проворчал Не Минцзюэ. Как только речь зашла об учебе, он сразу же вышел из состояния шока и мысленно решил, что возрождение человека более шокирующе, чем его перемещение из будущего. — Строгость очень важна в обучении, — сказала Лю Синьхуа. Сказала она это чисто машинально, но благодаря этому она смогла уже не просто смотреть на место, в котором появились новоприбывшие, а думать и уже не так шокировано смотреть на супругов. — Без неё никак. — Немало ныне блистательных адептов Ордена Гусу Лань были воспитаны именно им. Какими бы безнадежными молодые господа ни переступали порог Облачных Глубин, пара лет под руководством Лань Цижэня делали из них благопристойных юношей... — Я хотела узнать это позже, но мне все же интересно, почему Вэй Усянь и Цзян Чэн проучились в Гусу три месяца. И к тому же, насколько мне известно, сейчас идет третий месяц вашего обучения в Облачных Глубинах, — шипела Юй Цзыюань, смотря на Вэй Ина и Цзян Чэна. Как только она услышала, что дети прибыли в Гусу Лань на учебу всего на три месяца, она удивилась и не смогла задать интересующие её вопросы. — Признавайтесь, вы что-то натворили, да? — За время обучения мы не совершили ничего такого, за что нас могли выслать из Облачных Глубин, — храбро ответил на вопрос матери Цзян Ваньинь. — Да-да, и к тому же, если кого-то могли и выслать за шалости, то только меня, — произнес Вэй Ин, оторвавшись от чтения книги. — Кхм-кхм, меня тогда выслали через три месяца из-за одного инцидента, но Цзян Чэн остался и отучился положенный срок, — кашлем привлек внимание к своей персоне Вэй Усянь. — Из-за какого инцидента? — пытливо спросила госпожа Пристани Лотоса. — Этого инцидента в любом случае не произойдет, — отведя взгляд, ответил Старейшина Илин. — ...по крайней мере, внешне они могли мастерски таковыми притворяться. — Притворяться? — Не Минцзюэ с подозрением посмотрел на своего младшего брата. — Что значит притворяться?! — воскликнул Лань Цижэнь. — Я не сказал бы, что притворяюсь благочестивым, — обмахиваясь веером произнес Не Хуайсан. — Согласен, я не думаю, что я притворяюсь, — возмущенно говорил Вэй Ин. — «Это все наглая ложь», вы наверное хотите сказать? — с любопытством переводя взгляд с Цзинь Цзысюаня на Не Хуайсана и Цзян Чэна с Вэй Ином, сказал Цзян Фэнмянь, видя их возмущенные лица. — Особенно подкованными они становились в вопросах этикета и умении вести себя с достоинством. — Лично я не вижу изменений, — проворчала Юй Цзыюань. — Какими были балбесами, такими и остались. — А-Сан, ты учишься дольше них, а остаешься неизменным. Что это означает? — прищурившись, смотрел на Не Хуайсана Не Минцзюэ. — Просто учеба даётся мне плохо, — прячась за веером, пискнул Не Хуайсан. — Ничего нового, — бурчал себе под нос глава Не. — Многие из родителей, забирая своих чад из Облачных Глубин, пускали слёзы умиления. — Это явно буду не я, — все также ворчала Юй Цзыюань. — Потому что Цзян Чэна и Вэй Ина исправлять не нужно, — с улыбкой сказал Цзян Фэнмянь. В ответ супруга только вздохнула, хоть это и было не в её духе, но она смирилась с тем, что этих двух не изменить. В это время Вэй Усянь с округлившимися глазами смотрел на них. Он был в шоке от того, что эти двое не поссорились, когда разговор зашел о детях. Он решительно не понимал, что произошло с хозяевами Пристани Лотоса. — Я, возможно, и пустил слезу, да вот только кое-кто не меняется даже после обучения в Гусу, — смотря на младшего брата, говорил Глава Цинхэ Не. Не Хуайсан всем свои видом говорил, что не понимает, о ком идет речь. Все ожидали, когда Вэй Ин продолжит читать, но тот молчал, а его лицо меняло цвет с бледного на синий. — Что такое? Не может же быть там что-то непотребное? — недоумевал Цзян Чэн. В ответ на него с книги поднял взгляд Вэй Ин. В его взгляде читалась паника. — Да что там такого может быть, что ты... — снедаемый любопытством, Цзян Чэн подошёл к шисюна и заглянул в книгу. — утих... Все в зале имели возможность видеть то, как бледнеет наследник клана Юньмэн Цзян. Не выдержав, Лань Ванцзи поддался любопытству и заглянул в книгу, но к сожалению понять реакцию по его лицу было сложно. Потом он вернулся на место и прошептал на ухо своему супругу увиденное. Тот округлил глаза, но потом со вздохом смирился. — Так, либо читайте, либо отдавайте книгу и я прочитаю, — поставил племянника перед фактом Доюнь. — Н-нет, я сам, — заикаясь, произнес Вэй Ин. — Узнав обо всём этом, Вэй Усянь заявил: — Неужели я сейчас ещё недостаточно притворяюсь благопристойным? — Этот разговор происходит во время вашего обучения в Облачных Глубинах? — с вспыхнувшим в глазах восторгом, спросил лис. — Не знаю, — отводя взгляд, ответил Цзян Ваньинь. — Значит, сейчас расскажут, что они делали во время учёбы? — с любопытством сказала Юй Чуньхуа. Она, честно говоря, хоть и была в шоке, но успокоительное пить не собиралась и старалась побыстрее успокоиться естественным способом. — Скорее всего, — ответил Доюнь, весь пылающий желанием узнать, какой была первая встреча его племянников. — В ответ ему Цзян Чэн пророческим тоном изрёк: — Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя. — Слова Цзян Чэна и правда оказались пророческими, — вздохнул Вэй Усянь, смотря на беззаботные младшие версии себя и шиди. — И как же ты стал пятном позора на репутации Цижэня? — вытерев слезы, которые без остановки лились из глаз, спросила у уже взрослого сына Вэй Цансэ, осторожно тронув его ладонь. — Отучился вместо положеннного года всего три месяца и перевоспитанию не поддавался, — скромно потупив глазки, ответил Старейшина Илин. — В тот год, кроме младших адептов Ордена Юньмэн Цзян, в Облачные Глубины также съехались и молодые господа из других кланов, чьи родители тоже были наслышаны о Лань Цижэне. Всем им было по пятнадцать-шестнадцать лет или около того. Тогда все ордены довольно тесно общались между собой, и большинство учеников, пусть и не являлись близкими друзьями, но по крайней мере знали друг друга в лицо. — Неужто в будущем не так? — с любопытством во взгляде посмотрела на Вэй Усяня Юй Юнхуа. Она решила считать его источником информации и благодаря ему узнать пол ребенка старшей сестры. — Насколько я знаю, ребята общаются между собой, — ответил Вэй Усянь, отводя взгляд. Если бы спросил кто-то другой, он бы мог часами рассказывать истории о младших адептах. Смотреть на тётушку ему было тяжело. Она умерла на передовой, так и не увидев победу. Когда он вернулся как темный заклинатель, она ничего не сказала просто ворчала на тему того, что он мог прислать весточку, что с ним все в порядке, и они перестали бы отправлять людей на его поиски. Юй Юнхуа умерла через неделю после того, как он вернулся, и не увидела всех его поступков. — Я умерла в будущем? — в миг став серьёзной, спросила Юнхуа. Она догадалась об этом потому, что отводить взгляд и говорить голосом, полным печали, было не в стиле Вэй Усяня. — Ладно я: я всегда нарываюсь на неприятности, но что с братом и сестрой? — Они живы, — по его ответу можно было понять, что средняя из сестер Юй в будущем умерла. Семьи Юй и Цзян в миг почернели, и атмосфера вокруг них из веселой и лёгкой превратилась в тяжелую и мрачную. — Ладно, не надо разводить сырость и мрачнеть, читай дальше, мышонок, — хлопнув в ладони, произнесла Юнхуа. Она была удовлетворена мыслью, что с родными все в порядке. — Всем также было известно, что Глава Ордена Юньмэн Цзян, Цзян Фэнмянь, возлагал на Вэй Усяня — своего первого ученика и сына его почившего друга, большие надежды, хотя тот и не носил фамильный знак Цзян. Можно сказать, что глава ордена относился к нему как к собственному сыну. — Спасибо, глава Цзян, — поблагодарил Вэй Чанцзэ. — Спасибо, Цзян-сюн, — с улыбкой повторила за мужем Цансэ. В это же время Вэй Усянь бледнел, слушая эти строки. Для него было слишком болезненно слышать слова о том, что он был для Главы Цзян как родной сын. Молча поняв, что терзает любимого, Лань Ванцзи обнял его. — В отличие от взрослых, юноши не были стеснены вопросами положения в обществе и заслугами предков, и очень скоро все подружились. Спустя пару фраз все уже звали друг друга младшими или старшими братьями... — Так быстро? — растерялся Лин. — Не быстро, а вполне нормально, — сказал Доюнь. — Как я понимаю, среди них нет моего племянника Ланя Чжаня? — Племянника?! — вытаращил глаза на хули-цзин Вэй Усянь. — Что-то я не припоминаю таких дядей у Лань-гэгэ. — Ханьгуан-цзюнь не мой племянник, а вот Лань Чжань — да, — лис кивком головы указал на шестнадцителетнего Лань Ванцзи. — Но если хотите, я могу и Ханьгуан-цзюня в племянники взять. Кстати, тот Вэй Ин тоже мой племянник. — Они племянники хули-цзин?! — в шоке воскликнул Старейшина Илин. — Он решил, что мы его племянники, во время чтения седьмой главы, — пожал плечами Вэй Ин. Он не думал, что лис вспомнит об этих своих словах после прочтения книги. — Возможно, Старейшина Илин в шоке из-за того, что вашим дядей является хули-цзин? — нерешительно сказал Мэн Яо, чем привлек к себе внимание Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня. Заметив его и сидевших рядом с ним Сюэ Яна, А-Цин и Сяо Синчэня с Сун Ланем, у Вэй Ина глаза стали ещё шире. Сказать что-либо ему не дал Вэй Ин, который бросил извиняющий взгляд, перед тем как продолжить читать. — ...и кто-то спросил: — А правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь? — Наш проказник, как обычно, привлек больше всего внимания, — фыркнул Юй Чжимин. — Насколько я знаю, в Ордене Гусу Лань слишком много правил, а в Орденах Цишань Вэнь и Цинхэ Не строго соблюдается дисциплина, в Ланьлине же из-за соблюдения статуса нельзя нормально повеселиться, но в Юньмэн Цзяне нет таких сдерживающих факторов, — произнесла Линь Сюли, клонив голову на бок. Погрузившись в мысли, она не заметила, как перестала чувствовать неловкость от мысли, что те, о ком они читают книгу, рядом с ними. — Но все же довольно интересно, что ответят на этот вопрос, — сказала Вэнь Цин, иногда посматривая на Старейшину Илин, который по словам сплетников из книги превратил ее брата в разумного мертвеца. Она не сомневается в том, что разумность Вэнь Нина является его рук делом, но он ли убил его? Тут она сомневается, но навязчивые мысли никак не отстают от нее. — Вэй Усянь рассмеялся: — Веселее или нет — это уж зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но что чистая правда — там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано. — Верно, весело или нет — зависит от того, как ты развлекаешься, —улыбаясь, проговорил Сяо Синчэнь, смотрящий с любопытством на путешественников во времени или мирах. Он еще не разобрался во всех этих сложных структурах и терминах. — Везде можно вставать не так рано, как в Гусу Лань, — ворчал Вэнь Жохань, вспоминая свою учебу там. — И лично я не знаю Орден или клан, который мог бы соревноваться в количестве правил с Орденом Гусу Лань, — сказал Не Минцзюэ. — Орден Гусу Лань просыпался в пять утра и засыпал в девять вечера, и никаких исключений не допускалось. Кто-то ещё спросил: — А когда вы встаёте? И чем занимаетесь днём? Цзян Чэн хмыкнул: — Он-то? Он встаёт в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы упражняться в фехтовании или медитировать. — Сянь-гэгэ, а я тоже буду охотится? — с энтузиазмом спросил Мо Сюаньюй. — Какой Сянь-гэгэ?.. — Да, но сначала ты должен стать хорошим заклинателем, — перебил недоумевающего Старейшину Илин Вэй Ин и вновь уткнулся в книгу. — Погодите-ка, ты ведь Мо Сюаньюй, верно? — спросил Вэй Усянь. — Да, он — Мо Сюаньюй. У вас есть еще какие-либо вопросы? — в миг прижав к себе сына, ответила Мо Мэйли. Ей, конечно, было интересно смотреть, каким вырастет её сын, но осознавать, что в его теле находится совсем другой человек, было горько. — Да, почему он называет младшего меня «Сянь-гэгэ»? — недоумевал Старейшина Илин. — Это мой ученик, — закатив глаза, сказал Вэй Ин. — Но пока он маленький, ему можно называть меня «Сянь-гэгэ», а вот когда подрастет, тогда будет звать меня, как положено. Старейшина Илин решительно ничего не понимал, но он точно понимал то, что его младшая версия успешнее него. Хоть он и не понимал, каким образом тот уже смог признаться в любви Лань Ванцзи, и откуда у него появились дядя хули-цзин и ученик, в теле которого он сейчас находится, но он понимал, что это все точно не является изменением к худшему. Видя, как говорят между собой два Вэй Усяня, Сюэ Ян с горечью понимал, что старший, более опытный в темном заклинательстве Вэй Усянь, не всегда будет с ними, а уйдет, как только книга закончится, и он, Сюэ Ян, не сможет стать его учеником. — Вэй Усянь парировал: — И сколько бы фазанов я ни поймал — я всё равно остаюсь первым. — Первым учеником Юньмэн Цзян? Или первым в ловле фазанов? — спросил Сун Лань. — Скорее всего и в том, и в другом, — ответил ему Лин. — Но мне все же кажется, что без тренировок он не остался бы Первым Учеником. Так что очень сомнительно, что он не совершенствуется. — Можно стать лучше гения, если тот не занимается. При должном старании, — добавил Доюнь. — А это означает, что он в какое-то время да тренируется, просто никто не знает где и когда, — закончила мысль братьев Юн Ксу. — Один из юношей воскликнул: — В следующем году я поеду учиться в Юньмэн! И никто меня не остановит! — Нам стоит ожидать ученика в следующем году? — смотря на Вэй Усяня, сказал Цзян Фэнмянь. — Нет, того ученика остановили, — немного сдавленно ответил Старейшина Илин. Ему было тяжело смотреть на семью Цзян. Не Минцзюэ заметил, как его брат побледнел, когда услышал эти строки. — Кто-то остудил его пыл: — А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги, только и всего. — Какой строгий старший брат, — поежившись произнесла Цинь Су. — Не хотела бы я такого, — тихо сказала подруге Ло Цинъян. Услышав этот абзац, и Лань Сичэнь и Не Минцзюэ начали догадываться, кто изъявил желание учиться в Юньмэне. — Юноша сразу поник. Это был второй молодой господин Ордена Цинхэ Не — Не Хуайсан. — Так вот, кто хотел бы поучиться в Юньмэн Цзян, — смотрел на своего брата, который старался стать как можно более незаметным, Не Минцзюэ. — Честно говоря, было нетрудно догадаться о каких братьях идет речь, когда упомянули строгого старшего брата, — с привычной улыбкой на устах произнес Лань Хуань. — Если глава Не все же захочет отправить наследника Цинхэ Не на обучение в Юньмэн, знайте, что я не против, если у нас будет кто-то обучаться, — доброжелательно сказал Цзян Фэнмянь. — Благодарю, я обсужу это предварительно с братом, — поблагодарил его Глава Цинхэ Не. — Его брат, Не Минцзюэ, уже признанный заклинатель, требовал беспрекословного исполнения указаний. Братья могли похвастаться довольно близкими отношениями, невзирая на то, что они родились от разных матерей. Не Минцзюэ всегда крайне сурово тренировал брата, а особенно его заботили вопросы обучения наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуайсан пуще всего на свете боялся, когда тот вдруг интересовался его успехами на учёбе. — Хуайсан, если ты будешь заниматься, то тебе не придется бояться брата, — надеясь, что Не Хуайсан воспользуется его советом, советовал наследник Гусу Лань. — Я знаю, — буркнул в ответ Не Хуайсан. Он все это прекрасно знал и понимал, но заниматься не желал. Ему это было совсем не интересно. — Вэй Усянь заметил: — Справедливости ради, в Гусу тоже не так уж и плохо. — Раз уж самый главный проказник Юньмэн Цзяна так говорит, значит в Гусу и правда не так уж плохо, — с привычной усмешкой на устах произнесла Юй Юнхуа. — Или же ему не так уж плохо, потому что там есть его любимый Лань Ванцзи? — ехидно оскалился Цзян Чэн. — Возможно и это, но как мне кажется, в Облачных Глубинах хорошо тем, кто предпочитает тишину и спокойствие, — сказала с улыбкой Юн Ю. — Не Хуайсан вдруг сказал: — Вэй-сюн, послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не то, что Пристань Лотоса. Пока находишься здесь, не вздумай дразнить одного человека. — Лань Цижэня? — попыталась угадать Бай Линлань. — Наверное, но также возможно кого-то из Старейшин, — ответил жене Лань Вэньмин. — Очень любопытно, кого же ни за что нельзя дразнить в Облачных Глубинах, — лениво протянул Не Минцзюэ. — Кое-кто успешно сделал с точностью наоборот, — закатив глаза, буркнул Цзян Чэн. — Кого? Лань Цижэня? — Вероятнее всего, но мне почему-то кажется, что это не он, — склонив голову набок, сказал лис. — Не только вам, — произнесла Мо Мэйли. — Учитель Лань, прошу простить меня, — встав со своего места и поклонившись, на одном дыхании попросил Не Хуайсан. — Почему я должен прощать тебя? — поинтересовался Лань Цижэнь. — Пока вы не простите меня, я не сяду, — голосом, полным упрямства, произнес наследник Не. — Что ты уже успел натворить? — прошипел его старший брат. — Из-за чего я дол... — Брось, Цижэнь, прости парнишку, этот разговор был давно, — улыбаясь, перебила Учителя Ланя супруга Вэньмина. — Хорошо, прощаю, — цокнул Лань Цижэнь. — Спасибо, — ещё раз поклонившись, сел на своё место Не Хуайсан и шепнул брату. — Успокойся, все улаженно. — Нет, не этого старика. — Старика?! — возмутился Цижэнь. — А я говорила тебе сбрить эту бороду. Мало того, что ты говоришь, как старик, так с ней ты точно кажешься таковым, — мягко упрекнула Линлань. — Старик, — пытаясь сдержать смех, проговорил Вэнь Жохань. — Цижэнь, тебе стоит сбрить бороду из-за неё у всех неверное впечатление относительно твоего возраста. Вот если ты старик, то кем должны считать глав Лань и Вэнь, которые старше тебя? — без единого намека на смех в голосе говорила Вэй Цансэ. — Старыми рухлядями, по всей видимости, — ответил Лань Вэньмин. — Звучит не очень, — чувствуя неловкость, сказал Лин. — Может продолжим читать? — Хорошо, — пожав плечами, ответил Вэй Ин. — Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем. — С А-Чжанем? — непонимающе спросила Бай Линлань. — Ах, точно. Ванцзи отвечает за наказания, — сказал Лань Хуань. — Поэтому рядом с ним, как я понимаю, лучше ничего лишнего не говорить и не делать, — понятливо протянул Доюнь. — Довольно печально, — произнесла Вэй Цансэ, чувствуя грусть. — Он ведь так останется без друзей. — У него есть Вэй Усянь, а он компенсирует всех друзей своей энергичностью, — весело смеясь, сказала Юй Чуньхуа. — К тому же, у мышонка много друзей. — Ну, тогда ещё более или менее нормально, — проговорила Цансэ Саньжэнь. — И вообще, кто додумался поставить на роль наказующего ребенка? — тихо бурчала себе под нос Лю Синьхуа. — Лань Чжань — это тот, что из Двух Нефритов клана Лань? Лань Ванцзи? — А есть еще какие-то другие Лань Чжани? — фыркнул Вэнь Сюй. — Наверняка найдутся, — не мог не прикопаться к нему белый хули-цзин. — Но в Облачных Глубинах вряд ли найдется ещё один Лань Чжань, — ухмыляясь, смотрел в глаза лиса наследник Вэнь. — Хмпф! — фыркнув, отвернулся от него Доюнь. — Звучный титул «Два Нефрита клана Лань» был дарован двум сыновьям нынешнего главы Ордена Гусу Лань — Лань Хуаню и Лань Чжаню. Слыша эти строки, Бай Линлань чувствовала гордость за своих детей. — Едва им минуло четырнадцать, как старшие адепты всех кланов и орденов провозгласили их образцовыми примерами для подражания и столь старательно ставили их в пример младшим адептам своих кланов, что эти имена ещё долго гремели у них в ушах. — Наши дети, по всей видимости, известнее тебя и Цижэня, — с восхищением в голосе говорила Линлань. — Мгм, — с теплотой в голосе ответил Глава Лань. Оглянувшись по сторонам, Не Хуайсан понял, что хоть он и сидит в безопасном месте, но в такие моменты, как этот, ему не с кем поговорить. «После перерыва надо будет пересесть так, чтобы можно было с кем-нибудь поговорить. А еще лучше сесть к Вэй-сюну и во время перерыва договориться с Цзян-сюном пересесть к нам. О! Можно ведь еще и Вэнь Цюнлина взять с собой, ему наверное одиноко одному. А еще тех двух девушек. Решено! Так и сделаю! Нет, так и будет!» — взбудораженный своими планами, Не Хуайсан громко захлопнул веер. Когда на него все посмотрели, он неловко рассмеялся и прикрыл лицо этим самым веером. Не Хуайсан же удивился: — Разве есть какой-то другой Лань Чжань? Конечно же, это он. Мать моя, ему столько же лет, сколько и тебе, но в нём нет ни капли юношеской живости, он всегда такой сдержанный и серьёзный, в точности такой же, а то и хуже, чем его дядя. — Это даже с натяжкой не примешь за комплимент, — нахмурившись, посмотрела на мужа Бай Линлань. — Кхм, давай поговорим вечером, и ты будешь избивать и кричать на меня без свидетелей, — прошептал на ухо жене Лань Вэньмин. Услышав его шепот, госпожа Лань нахмурилась еще больше и вокруг неё образовалась мрачная аура. Зато Лань Цижэнь, услышав описание, довольно гладил бороду. Вэй Усянь с пониманием бросил короткое «О» и спросил: — Это тот, что такой хорошенький, да? — Даже когда впервые тебя встретил, я считал тебя красивым, — тихо мурчал на ухо мужа Вэй Усянь. — Мгм, Вэй Ин тоже красивый, — также тихо сказал Лань Ванцзи. — Лань-гэгэ! — воскликнул смущенный Старейшина Илин. — Тише, ребята, — улыбаясь произнес Вэй Чанцзэ. — Прости, отец. Мы будем тише, — еще сильнее смутившись, сказал Вэй Усянь. Он, конечно, не стесняется кокетничать со своим мужем перед посторонними, но это ведь его и Лань Ванцзи родители. Цзян Чэн не упустил возможности съязвить: — Можно подумать, в Ордене Гусу Лань есть хоть кто-то некрасивый! Адептов с неправильными чертами лица они даже не принимают. — Таких критериев приема у нас нет, но верно также, что совсем некрасивых у нас тоже нет, — со смешком произнес Лань Сичэнь. — Как-то так получается, что некрасивые не идут к нам учиться. — Понятно, — кивнул смущенный Цзян Чэн. — Если сможешь, найди мне там хоть одного человека заурядной внешности. — Я так и не нашёл там такого человека, — со смешком поделился своим знанием Вэй Усянь. — Ни во время обучения, не после замужества. Вэй Усянь поправился: — Хорошо, хорошо. Чрезвычайно красивый... — Лань-гэгэ, я всегда считал тебя красивым. Даже чуточку красивее себя, — явно бахвалясь говорил Вэй Ин, оторвавшись от книги. — Вэй Ин красивее. — Лань-гэгэ! — Либо вы продолжаете читать, либо отдаете книгу кому-то другому, — строго сказал Вэнь Жохань. Стушевавшись, Вэй Ин уткнулся в книгу. ... — и указал на голову. — С макушки до пят весь в белом, на голове лобная лента, а за спиной — серебряный меч. Он действительно очень красивый, но лицо у него такое каменное, словно он в трауре. «Интуиция молодого господина Вэя поражает,» — сверкнул глазами Лань Сичэнь. — «Но он сам этого, судя по всему, не понимает.» Призадумавшись, Не Хуайсан уверенно ответил: — Ага, это он! — и немного помолчав, добавил. — Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. А ты приехал только вчера, когда же ты успел его увидеть? — Ты увидел Лань Ванцзи, только-только приехав?! — выпучил глаза на Вэй Ина Цзинь Цзысюань. — Так получилось, — неловко произнес Вэй Ин и, прежде чем он задал еще какой-то вопрос, продолжил читать. — Вчера ночью. — Только приехал, а уже успел встретиться с тем, кого нельзя дразнить, — фыркнула Юй Цзыюань. — Но ведь в Гусу комендантский час, — нахмурился Цзян Фэнмянь. — Ты что, в первый же день был наказан?! — возмутилась мадам Юй. — Нет, — твёрдо ответил Вэй Ин. — Дразнить очень даже можно, просто нужно быть готовым к последствиям, — тихо прошептал, как будто самому себе, Вэй Усянь. — Вчера но… Вчера ночью?! — ошарашенно спросил Цзян Чэн. — В Облачных Глубинах же комендантский час. Где ты его видел? И почему я не знаю об этом? — Скажи честно, тебя больше возмутило то, что он нарушил правила без тебя, да? — привычно ехидничала Юнхуа. Цзян Чэн ничего отвечать не стал и вообще притворился глухим. — Скорее всего, — также ехидно сказал Вэй Усянь, поневоле задумавшийся. Возможно, Цзян Чэн тогда и правда обиделся из-за того, что он не взял его с собой в ту вылазку. Вэй Усянь махнул рукой: — Там. Он указал на вершину невероятно высокой стены. — Так ты еще и не просто гулял по Облачных Глубинам, а был вне территории Гусу?! — восхищенно воскликнул Не Минцзюэ. Лань Цижэнь грозно посмотрел на молодого главу, но тот этого не заметил. — Кхем, вы все узнаете, если будете внимательно слушать то, что я читаю, — сказал Вэй Ин, немного раздраженный постоянным перебиванием. — Боже, мой сын нарушитель правил! — патетично воскликнула Вэй Цансэ. — Как ты мог, сын мой?! — Матушка, когда я нарушаю правила, на это не обращают внимания, — взволнованно ответил Вэй Усянь, хоть он и понимал, что матушка просто играется, но не мог не оправдываться. — Не волнуйся, я и сама нарушала правила, — рассмеялась Цансэ Саньжэнь, видя виноватый и непонимающий вид сына. — Их слишком много, и не все они так уж и нужны. — Все правила нужны и важны! — вспылил Цижэнь. — Хорошо-хорошо! — закатив глаза, Вэй Цансэ решила, что легче с ним согласился, чем вступить в долгий спор с тем, кто по этим правилам живёт всю жизнь. Видя их взаимодействие, Вэй Усянь пытался сдержать улыбку, но это у него никак не получалось. — Все онемели от изумления, а Цзян Чэн чуть ли не физически почувствовал, как пухнет его голова, и клацнул зубами. — Просто он, как я понимаю, привык к его выходкам, — сказала Вэнь Цин и тихонько добавила. — Также, как и я к выходкам брата. — Он настолько привык к его выходкам, что даже не ошеломлен тем, что проказник успел нарушить два правила, как только прибыл в Гусу Лань, — фыркнул Юй Чжимин. Его старший племянник всегда такой удивительный. — Мы только-только приехали, а ты уже нашёл приключений и позоришь меня! Что там у вас случилось? — Правильно, сначала отчитать, а затем не забыть поинтересоваться подробностями, — с усмешкой произнес Вэнь Сюй, поглядываяв сторону Цзян Чэна. — А как же иначе? — на удивление согласно фыркнул Доюнь. — Цзян Чэн, прости за то, что я не взял тебя с собой, но если бы я поступил иначе, то наша первая с Лань Чжанем встреча была совсем иной, — сказал Вэй Ин. Ему очень дорога его первая встреча с Лань Чжанем, и он бы не хотел, чтобы там присутствовали другие люди. — И правильно, что не взял. Не хотелось бы быть наказанным в первый же день, — проворчал в ответ Цзян Ваньинь. Он точно знал, что удача у него не такая, как у Вэй Ина, поэтому он не сомневался в том, что он, в отличие от Вэй Ина, мог быть наказан. — Вэй Усянь, ухмыляясь, ответил: — Да ничего особенного. Помнишь, по дороге сюда мы проехали мимо винной лавки «Улыбка Императора»? Так вот, вчера ночью, я никак не мог уснуть, все ворочался и ворочался, и в конце концов не вытерпел и спустился с горы в Гусу и купил там два сосуда с вином. Сам же знаешь, в Юньмэне такого не делают. — Нарушил правило из-за какого-то вина? — бесцветным голосом сказал Доюнь и вдруг, словно в него вселился кто-то, взбудораженно завопил и в конце даже хлебнул из бокала вина, — Это я понимаю! Хорошее вино стоит того, чтобы быть наказанным! Надо будет попробовать эту «Улыбка Императора». — У тебя раздвоение личности? — выгнув бровь дугой, посмотрела на него Юн Ю. — Возможно, я не знаю, — легкомысленно пожал плечами лис. Цзян Чэн спросил: — Тогда где же они? — Не поделился? — понятливо протянул Вэнь Сюй. — Возможно, он где-то спрятал, все же попасться с алкоголем в столь благочестивом месте — не лучшая идея, — не дав ответить ни одному из Усяней, сказал Лин. — Нет, все гораздо прозаичнее, — вздохнул Цзян Чэн, опять же не дав ответить Вэй Ину и Вэй Усяню. — Прочитай. Вэй Усянь продолжил: — Тут такое дело… Я залез на стену, чтобы попасть обратно, и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал. — Ночной патруль? — с любопытством спросил Мэн Яо. — Ага, — коротко ответил Вэй Усянь. — Интересное первое знакомство, — проворковала романтичная Линь Сюли. Один юноша заметил: — Вэй-сюн, да ты везунчик. — И правда, как только прибыл в Гусу, так сразу же встретил будущего мужа. Определенно везунчик, — завистливо вздохнула Юй Юнхуа. У неё до сих пор не было мужа, хотя и было несколько ухажеров, но никто так и не дотянул ни то что до жениха, а даже до того, с кем бы она встречалась. Многие, зная о том, что средняя дочь семьи Юй до сих пор не вышла замуж, не стали ничего говорить. — Наверное, он только что закончил медитацию и отправился на ночное патрулирование. Тебя поймали прямо на месте преступления. — Удача на твоей стороне, Вэй-сюн, — хмыкнул Не Хуайсан. — А ведь тогда я сомневался в твоей удаче, но кто же знал, что в тот день она работала на полную мощность. — Не только ты, — фырчал Цзян Чэн. — Все, кто тогда был с нами, думали также. — Даже тогда я считал, что в тот день удача все же была на моей стороне, — довольно улыбался Вэй Ин. — Вэй Ин?.. — тихо спросил Лань Ванцзи, попивая уксус. — Конечно, я тоже думаю, что в тот день моя, да и твоя тоже, удача выложились на полную, — быстро протараторил Старейшина Илин. — Мгм, я тоже так считаю, — довольно произнес Ханьгуан-цзюнь. Их родители тихо хихикнули над этой сценой, заставив супругов немного засмущаться. — Цзян Чэн сказал: — Тех, кто возвращается ночью, не пускают обратно до семи утра. Как же он разрешил тебе войти? — Молодой господин Цзысюань, ты можешь тихо пересказать, что случилось с А-Сянем? Просто я волнуюсь, а тем темпом чтения, как сейчас, мы не скоро доберемся до сути, — тихонько на ухо жениху говорила Яньли. — П-прости, но я тогда не был рядом с ними и вообще только сейчас узнал об этой истории, — также тихо отвечал ей Цзысюань, весь красный, словно перезрелое яблоко. Видя столь близкое взаимодействие своих детей, Лю Синьхуа и Юй Цзыюань радовались и уже мысленно видели, как те совершают три поклона. Вэй Усянь растерянно всплеснул руками: — Так он и не разрешил. — Ты сам себе разрешил? — ехидно осведомился лис. — Угу, — кивнул Вэй Усянь, хотя вопрос скорее задавался молодому Вэй Ину. — Он хотел, чтобы я убрал ту ногу, что уже успел перекинуть через стену. Вот скажи мне — как бы я это сделал? Тогда он ловко вспорхнул ко мне наверх и спросил, что у меня в руках. — А в руках вино, — скорее утверждал, чем спрашивал, Не Минцзюэ. — Вы правы, — с улыбкой сказал Вэй Усянь. Ему было интересно увидеть Не Минцзюэ не на поле боя или где-то еще, где нужно было разрабатывать стратегии боёв. — У Цзян Чэна разболелась голова, в груди заныло от дурного предчувствия: — И что же ты ответил? — Явно не то, что нужно, — сказала Вэнь Цин, прекрасно понимающая, что такой человек, как Вэй Усянь, просто обязан был сморозить какую-нибудь глупость. — Кажется, молодой господин Цзян становится чуть ли не провидцем, — задумчиво произнес Сун Лань. — Да нет, просто он слишком хорошо меня знает, — пояснил Вэй Ин. — Это «Улыбка Императора»! Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня не видел? — Попытка подкупить Ванцзи алкоголем точно не увенчается успехом, — весело произнес Лань Сичэнь. Его воображение рисовало до боли смешную картину шокированного диди. — Ванцзи никто не сможет подкупить! — возмущенно воскликнул Лань Цижэнь. — А вот и нет! Я точно смогу его подкупить! — Вэй Усяню не терпелось попробовать подкупить своего мужа, чтобы доказать обратное. — Кроме его спутника жизни, больше никто и ничто не сможет подкупить его, — закатив глаза, сказал Лань Цижэнь. — Естественно, Ванцзи потакает желаниям своего супруга. — Цзян Чэн вздохнул: — В Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Это серьёзный проступок. — Все это бесполезно, его невозможно воспитать должным образом, — с печальным вздохом сказал Лань Цижэнь. На его слова тут же возмутилась Юй Цзыюань. — Учитель Лань хочет сказать, что я не умею воспитывать детей? — Цзыдянь пустил несколько искр, пока на него не легла рука Цзян Фэньмяня. Она не стала обращать на это внимание и продолжила. — А если вы про характер, то это все бессмысленно и даже в какой-то степени неправильно. Человек есть такой, какой он есть, а исправить его характер — слепить из него другого человека. Лань Цижэнь решил не комментировать ее слова для своей же безопасности. — Вэй Усянь продолжил: — Вот и он сказал мне то же самое, а я спросил: «А что вообще разрешено в твоём Ордене?» — Легче сказать, что не запрещено, — возмущенно фырчал Не Хуайсан, смотря на брата, который отправил его в столь ужасное место. — Дышать там точно можно. И то, мне кажется, что и дышать нужно каким-то определенным образом. — Не совсем, это не прописано, но все же желательно дышать негромко, — с улыбкой на устах, смотря на ошарашенные лица окружающих, сказал Лань Сичэнь. — Я всегда знал, что у вас все сложно, но чтобы настолько... — цыкнул Вэй Ин и продолжил читать. — В ответ он, кажется, немного разозлился и потребовал, чтобы я прочёл все правила на Стене Послушания. А там их было около трёх тысяч, да еще и написаны на Чжуаньшу! — Три тысячи — ничто по сравнению с пятью тысячами, — насмешливо усмехнулся Вэй Усянь. — А ведь раньше все те, кто проходил обучение в Гусу, страшились трёх тысяч правил, но в будущем юноши мучаются аж с пятью. — Все познается в сравнении, — с ужасом в голосе произнес Цзинь Цзысюань. — Говоря на чистоту, неужели кто-то вообще стал бы их читать? Ты читал? А ты? Во всяком случае, я не стал. И чего он так разозлился? — Все же молодой господин Лань почитает свой клан и его правила. Хотя, не посчитайте за грубость, почитает он довольно слепо, — Юн Ксу в извинении склонилась перед Лань Чжанем. Тот лишь сказал, что извинения излишни. — Лань Чжань, тебя это не задевает? — с волнением во взгляде спросил Вэй Ин своего возлюбленного. — Раньше бы точно задело, но не сейчас, — чуть подумав, сказал Лань Чжань. — Ханьгуан-цзюнь развеял мою слепую веру в правила. — Да, да! — согласились с ним остальные. Они жалели, что не встретили Вэй Усяня раньше, и теперь наперебой затараторили, жалуясь на глупые и давно устаревшие ограничения, принятые в Облачных Глубинах. — Хах, кто бы сомневался, что они потянутся к тебе за дозой очередного веселья и балагана, — закатив глаза, сказал Цзян Ваньинь. — К Вэй Ину всегда тянуться. Он как яркое солнце после долгой пасмурной погоды — все желают оказаться в его лучах, — на столь восхваляющую речь Ханьгуан-цзюня многие смущенно отвернулись. Дети же ничего такого не понимали, но они знали, что и Вэй Ин и Старейшина Илин находятся в надежных руках, которые никогда не обидят. — У какого ещё ордена есть три тысячи правил, и ни одно из них не повторяет предыдущего?! Конечно, там есть и терпимые, например «запрещено умерщвлять живых существ на территории Облачных Глубин; запрещено сражаться без разрешения; запрещены беспорядочные связи; запрещено бродить по ночам; излишний шум запрещён; запрещено передвигаться бегом»… — Эти правила действительно терпимы для тех, кто умеет скрывать свои нарушения, — сказал Лин, поглядывая на Вэй Ина. Он уверен, что он нарушал куда больше, чем был наказан. — Но есть ведь и такие: «запрещено смеяться без повода; запрещено сидеть недолжным образом; запрещено есть более трёх мисок риса за раз… — А это и правда похоже на полный бред, — продолжил Лин после того, как Вэй Ин зачитал следующие строчки. — Вэй Усянь внезапно перебил говорящего: — Как ты сказал? Сражаться без разрешения тоже запрещено? — Хм, для чего ты переспрашиваешь? — спросил Цзинь Цзысюань. — Просто слушай. Так ты узнаешь все гораздо быстрее, — строго сказал Старейшина Илин. Его нахмуренные брови и острые черты лица, которые не были свойственны телу Мо Сюаньюя, действительно внушали страх. — Хэй, не будь так груб с Сюань-Сюанем, — возмутился Вэй Ин. — Ин-Ин, спокойно, — обеспокоенно сказал Цзинь Цзысюань. — Сюань-Сюань?! — взвизгнул Старейшина Илин. — О, ты, наверное, не знаешь, но мы, в отличие от тебя с тем Цзинь Цзысюанем, вполне дружны и называем друг друга по именам, — фыркнул Вэй Ин и довольно заметил шок на лице уже вышедшего замуж Вэй Усяня. — Цзян Чэн ответил: — …Да. Только не говори мне, что ты уже и подраться с ним успел. — Уверена, он подрался с ним, — заявила Юй Чуньхуа. — Ага, успел. И мы разбили сосуд с Улыбкой Императора. — Ах, вино! — Доюнь поверженно ахнул, упав всей верхней частью туловища на свой низкий столик. — Драка есть драка, но зачем разбивать сосуд с, как говорит мой милый племянник, лучшим вином Поднебеной?! У многих появилось чувство, что тот вот-вот заплачет. Старейшина Илин, расслабившийся от его актерской игры, тоже решил подыграть и в данный момент говорил скорбные речи про его великолепное вино в плечо своего мужа. Цансэ Саньжэнь, которая тоже любила это вино, заботливо поглаживала его по спине, успокаивая. Все в унисон ахнули и досадливо хлопнули себя по ляжкам. — Неужто там собрались одни ценители вина? — удивленно вздернула бровь Бай Линлань. — Обычно в эти годы все юноши хоть чашу вина, но пробуют, — сказал Вэнь Жохань. — Естественно все, кроме юношей из Гусу Лань. — Что ж, хуже и быть не могло, поэтому Цзян Чэна больше заинтересовало другое: — Ты говорил про два сосуда. Где же тогда второй? — Я его выпил. — Вот! Горжусь тобой, А-Ин! — Доюнь тут же прекратил пускать наигранные слезы и радостно хлопнул в ладони. Юн Ю снова подумала о том, что в ее брате может находиться сразу две личности. Ну, или он просто гений актерского мастерства, что вполне характерно для хули-цзин. Цзян Чэн спросил: — И где же ты его выпил? — Давай, удиви меня, — уже смирившимся голосом сказала Юй Цзыюань, массируя виски. Ее муж лишь гаденько хихикал в чашу вина. — Да прямо перед ним и выпил. — И каким же было его лицо в этот момент? — заинтересовался Доюнь. — Каким-каким? Обычным, — буркнул Вэй Усянь. Я сказал: «Ладно, раз в Облачных Глубинах запрещён алкоголь, тогда я не буду заходить внутрь и выпью всё, стоя на стене. Это же не будет считаться нарушением правил, да?» Ну и выпил один сосуд залпом, прямо перед ним. — Я почти не удивлена, — ее выражение лица было уж очень похоже на лицо Лань Ванцзи. Остальные, как и сам виновник, молча сидели, боясь накликать беду. — А потом?.. — А потом мы подрались. — Ванцзи, ты не говорил об этом, — Лань Цижэнь хмуро глянул на племянника. И нет, он совсем не злился из-за этой недосказанности. Он был немного удивлен и в смятении: уже тогда А-Чжань начал что-то чувствовать к этому ходячему хаосу, раз, хоть и немного, но защитил его? — Я сам принял наказание за драку, — ответил Лань Чжань. — Возможно, ты не обратил внимание на еще одну стопку переписанных правил на главном столе в библиотеке. Многие поразились такой честность молодого господина Ланя. Хоть он и не доложил о нарушении еще одного правила, тем самым спася Вэй Усяня от дополнительных листов для переписывания, но свою часть честно отработал. — Вэй-сюн, — выпалил вдруг Не Хуайсан. — Ты такой задавака. — Вы подобрали очень правильное слово, молодой господин Не, — с уважением кивнув на слова из книги, сказал Цзян Фэньмянь. Вэй Усянь поднял брови: — Между прочим, Лань Чжань был весьма хорош. — О, ну конечно, он был хорош, — снова закатив глаза, сказал Цзян Чэн, а вместе с ним и Цзинь Цзысюань. Последний очень рад за своего друга, но эта влюбленность действительно смотрится немного странно со стороны, особенно когда сам человек не осознает ее. — Тебе точно конец, Вэй-сюн! Никто и никогда ещё не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись, хоть Лань Чжань и не ходит с нами на уроки, но зато он отвечает за наказания! — «О да, наказания у него отменные», — про себя подумал Вэй Усянь. Но Вэй Усянь ни капельки не испугался и махнул на него рукой: — А чего мне бояться? Ведь все говорят, что он с самых юных лет был чудо-ребёнком. И раз он такой одарённый, то, должно быть, уже давно выучил всё, что преподает его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Не думаю, что он найдёт время, чтобы поквитаться со мной. Я… — Вот тут даже не могу сказать, повезло тебе или нет, —вздохнув, сказал своему племяннику Сяо Синчэнь. — Повезло, конечно! — с готовностью ответили оба Вэй Усяня. Вэй Усянь запнулся. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели в ланьши длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом. — Вот так должно выглядеть описание холодного принца, — довольно кивнула на описание юноши Юн Ксу. — На самом деле Лань Чжань совсем не холодный, если он не говорит с тем, кто ему не нравится или раздражает его, — с готовностью начал то ли защищать, то ли просто описывать своего мужа Вэй Усянь. — Хотя, Главы Оуян и Яо так никогда и не узнают о его другой стороне, — под конец хихикнув, закончил свою речь. Многим тут же вспомнились двое мужчин лет тридцати, которые очень любили поболтать обо всем, засунуть свой нос туда, куда не надо. Но все же они были толковыми Главами и учителями, их ученики были хоть и не лучшие, но и свои техники у них были. В ту же секунду на десять или около того ртов будто наложили заклятие молчания. Юноши молча вошли в комнату и также молча расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы вокруг Лань Ванцзи. Бай Линлань испытывала смешанные чувства: с одной стороны она забавлялась страху других перед ее младшим сыном, а с другой грустила из-за этого. Получается, что ее сын все время до появления Вэй Усяня не имел друзей? Цзян Чэн потрепал Вэй Усяня по плечу и прошептал: — Вот он и пришёл за тобой. Теперь надейся только на себя! — Лань Чжань, ты действительно пришел ради меня или тебя заставили? — с интересом спросил Вэй Ин. — И то, и другое. Брат очень хотел, чтобы я нашел себе друзей, поэтому уговаривал присоединиться к урокам, а пошел я потому, что знал, что там будешь ты, — его уши совсем немного покраснели. — Лань Чжань! Ты... — Нет, читай! Потом будете миловаться! — грозно крикнул им Цзян Чэн со своего места. Вэй Усянь повернул голову и как раз увидел профиль Лань Ванцзи. Его длинные ресницы были изящно изогнуты, а осанка — идеально ровной, взгляд обращён строго вперёд. Вэй Усянь подумал было начать с ним разговор, но тут в комнату вошел Лань Цижэнь. — Ты и правда подумал так или это было описание от книги? — спросил с хитринкой в глазах своего мужа Ханьгуан-цзюнь. — Конечно, это были мои мысли! Я ведь говорю их тебе вслух, как ты не узнал? — и пораженно ахнул. — Просто решил уточнить. Учитель был высок и подтянут, с такой же идеальной осанкой, что и Лань Ванцзи, и совсем не стар, хотя и носил чёрную длинную козлиную бородку. Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене Гусу Лань, потому имел весьма и весьма приятную наружность. Но, к сожалению, атмосфера чрезмерной педантичности и жёсткости, окружающая его, давала все основания называть его стариком. — Вот, а я о чем говорю? Ты должен был сказать мне спасибо за свое омоложение, когда я сбрила тебе эту ужасную бородку, — самодовольно сказала Вэй Цансэ. Лань Цижэнь, раздраженный описанием его самого в книге, а теперь и речью давней подруги, сильно дернул себя за эту самую бородку и затем поморщился от неприятной боли. В одной руке он держал свиток, который не замедлил развернуть, да так что добрая часть бумаги оказалась на полу, и невозмутимо начал зачитывать правила Ордена Гусу Лань. Лица всех присутствующих постепенно мрачнели. Многие очень обрадовались тому, что им не показывают это в симуляции и они вместе с учениками не выслушивают правила Гусу Лань. — Я даже немного сочувствую вам, — сказала Вэнь Цин. Вэй Усянь помирал от скуки и бесцельно бродил взглядом по комнате, пока вновь не наткнулся на профиль Лань Ванцзи. Он поразился, каким серьёзным и сосредоточенным тот был, причём явно без тени притворства: «И как только он может с таким вниманием слушать эту скукотищу?» — Лань Чжань обладает невероятной выдержкой и терпением, — начал Вэй Усянь. — Но именно в этом случае он просто привык к этому и слушает все эти правила, как должное. Вдруг Лань Цижэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: — Ух ты, не похоже на тебя, Цижэнь, — удивилась Вэй Цансэ. — И разве учителя ведут себя таким образом? — а это был действительно огромный булыжник в огород учителя. — Мне пришлось повторить эти правила одно за другим, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они и высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но коль скоро среди вас есть те, кто меня не слушал... Что ж, мы поговорим о другом. Хоть он и не может сравниться со Старейшиной Илин, но все же его слова внушали страх. Отличие было в том, что опасаться стоило очередной занудливой речи или теста, как устного, так и письменного. Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в ланьши, но чутьё подсказало Вэй Усяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Цижэнь произнёс: — Вот тут твоя удача и решила взять перерыв, — Вэй Цансэ похлопала старшую версию своего сына по плечу, играя сочувствие. На самом же деле она знала, что Вэй Усянь, как и Вэй Ин, справятся с любой умственной задачей. — Вэй Ин. Вэй Усянь отозвался: — Я. Те, кто присутствовал в классе в тот момент, мгновенно побледнели, вспомнив вопросы и ответы на них. Остальные же с интересом пытались намекнуть взглядом, чтобы они тихонько рассказали, в чем же дело, опережая читающего книгу Вэй Ина. — Ответь мне на один вопрос. Оборотни, демоны, призраки и монстры — это одни и те же твари? — Ты решил отомстить ребенку, устроив ему допрос и унизив за незнание таких важных вещей? — приподняв правую бровь, спросил Вэнь Жохань. Лин, подумавший о том же, кивнул, соглашаясь. — Я... Вэй Усянь с улыбкой сказал: — Конечно, нет. — Почему? В чём их различие? — Оборотни получаются из живых нечеловекоподобных созданий; демоны — из живых людей; призраки — из мертвых людей; монстры — из мёртвых нечеловекоподобных созданий. — Так, детишки! Слушайте и запоминайте, — подмигнув, сказал Вэй Ин и продолжил читать. — Оборотней и монстров часто путают. Приведи пример, как их можно отличить. — Запросто, — Вэй Усянь указал на голубовато-зеленое дерево за окном ланьши и продолжил. — Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям — это будет «оборотень». Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенёк, и дерево превратится в сознательное существо уже после этого, — то это будет «монстр». — Объяснения Вэй-сюна действительно просты и понятны. Хоть учеба и дается мне тяжело, — немного соврал Не Хуайсан, — но это я понял с первого раза, когда Вэй-сюн ответил на вопрос, — и закончил поднятой чашей в сторону своего друга. — Ох, учитель Лань! Прошу простить мне мое невежество, просто мои знания не настолько велики, чтобы понять ваши, безусловно, хорошие объяснения. — Сядьте, наследник Не, — никто так и не понял, простил его Лань Цижэнь или нет. — Кто был по профессии родоначальник Ордена Цинхэ Не? — Мясник. — Клановый узор Ордена Ланьлин Цзинь — белый пион. Какой именно сорт? — Сияние средь снегов. — Первый ученик действительно оправдывает свое звание, — довольно кивнул Вэнь Жохань. — Я снова повторюсь и скажу, что вам, молодой господин Вэй, будут рады в Безночном городе, — и, немного подумав, дополнил. — И вашему будущему супругу. Вэй Ин радостно кивнул, в то время как Вэй Усянь нахмурился. Воспоминания об этом месте у него далеко не радужные. — Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не ордена? — Родоначальник Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао. Находящиеся в зале Вэни довольно кивнули. Семья для них была превыше всего, а клан был почти равнозначен данному слову. Его беглые ответы заставили сердца присутствующих пропустить пару ударов. Они чувствовали облегчение, но в то же время молились, чтобы Вэй Усянь продолжал отвечать также складно и ни в коем случае не запнулся, дабы Лань Цижэнь не начал поиски новой жертвы. — Какие вы все-таки забавные, — хихикнула Ло Цинъян. — А-Сюань, ты тоже боялся, что тебя спросят? — неожиданно спросила Лю Синьхуа. — Матушка, я... — Думаю, тут у тебя есть время и возможность подтянуть свои знания. — Да, матушка, — кажется, придется отменить несколько встреч с его невестой, чтобы позаниматься. Тем временем учитель продолжил: — Ты — ученик Ордена Юньмэн Цзян, так что ты и должен был знать назубок все ответы на предыдущие вопросы, и тебе нет никакой причины гордиться собой. Ответь мне лучше вот на что. — А это действительно похоже на унижение, — к хмурому взгляду Цансэ, обращенному в сторону учителя, присоеденились многие. К примеру, жил на свете один палач, и были у него родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело — он восстал и начал убивать. Как следует поступить? — О Боги... — Что вы?.. — говорившего прервал Старейшина Илин, который залился задорным смехом, а его супруг с улыбкой ожидал продолжения. На этот раз Вэй Усянь медлил. Все остальные подумали, что он не знает ответа, и заёрзали от волнения. Лань Цижэнь забранился: — Что вы на него смотрите? Я и вам этот вопрос задал. Не заглядывать в учебники! — Прочитай это уже! Я не могу больше терпеть это напряжение! — Цзян Чэн прикрикнул на брата, уже закрываясь руками. Ученики быстро убрали руки с книг, в которых хотели подглядеть подсказку. Они тоже не знали верного ответа: безвременная кончина в толпе народа и непогребение в течение семи дней точно означали либо ожесточённого призрака, либо лютого мертвеца, потому решение найти было непросто. Каждый надеялся, что старик Лань спросит не его. Тот же, увидев, что Вэй Усянь по-прежнему молчит, и только размышляет над чем-то, сказал: Мэн Яо и Мо Мэйли с интересом слушали, внимая новым знаниям, хоть они и запрятаны в описании героев и их действий или в событиях. — Ванцзи, объясни ему, как следует поступить. — О, ну кто бы сомневался, — заскучавшим голосом сказала Юй Цзыюань. Вэй Ин, хихикнув от осознания того, что остальным придется мучаться в догадках еще очень долго, сказал: — Глава закончилась! В зале тут же раздались разочарованные вздохи и стоны, а недавно прибывшие супруги весело улыбнулись. — Ну что, книжечка, лети на свое место, — сказал молодой Вэй Ин, и книга, будто действительно послушав его, послушно переместилась свое законное место и начала показ. — Учитель Вэй, как у вас это получилось? — молодые ученики с восхищением смотрели на своего учителя, который во время перерыва между занятиями тихонько болтал с ними на полянке с кроликами. — Ах, я помню это, — на губых Вэй Усяня расцвела нежная улыбка, с которой он смотрел на своих учеников. — Мн? — Ты тогда пришел и спугнул всех детишек, — посмеивался Вэй Усянь. — А потом мы пошли... — Я понял, — заботясь о моральном состоянии остальных, Ханьгуаун-цзюнь прервал своего мужа. — Все очень легко: простая ловкость рук и пара обещаний, — и подмигнул. Детишки что-то восторженно прощебетали, а вот Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, кажется, поняли истинный смысл слов и покраснели. — Ты всегда говоришь, намекая на то самое? — сказал Вэй Ин, покраснев вместе с Лань Чжанем. Остальные тоже были недалеко от их состояния. — Да, и нет, это не смущает, если тебя не понимают, а если понимают, то только веселит — хихикал Вэй Усянь, цепляясь за рукав одеяний своего мужа. — Бесстыдник, — ласково ответил на это Лань Ванцзи. — Как ты и любишь! — Мн. — Никогда не думал, что доживу до времени, когда Гусу Лань откажется от большей части своих правил! Зал тут же наполнился шокированными вздохами, кто-то от счастья и неверия проронил пару слез. — Вам есть, к чему стремиться! —радостно щебетал Старейшина Илин, забавляясь с их лиц. Остальные ребята активно закивали головой на его слова. Кто-то выразил свое счастье касательно того, что маленькие дети теперь могут веселиться и играть на определенных территориях клана. Молодые или будущие родители очень обрадовались этой новостью. До этого собрания в Долине Спокойствия они даже и не задумывались о том, как же живут дети в столь строгом клане. Теперь они знают, и им искренне жаль тех, кто воспитывался по этим строгим правилам. В будущем все будет иначе. — Это хорошо, но просто вспомни тот факт, что теперь можно брать любую еду в трапезной! Я хоть и не люблю огромное количество специй в блюдах, но до учителя Вэя мы даже и не видели острый перец в своих тарелках, — остальные снова поддержали говорившего, а сам Вэй Усянь смеялся себе в ладонь. — Ты незаконно проносил специи в Облачные Глубины и продавал ученикам? — с интересом спросила Вэнь Цин. — Не продавал, а раздавал! — гордо ответил Вэй Усянь, стараясь не сильно смотреть в ее сторону. Он отпустил всех погибших в своей жизни, но все равно какой-никакой осадок остался. — Специи это круто, но вы когда-нибудь ели мясо у нас? Ради этого нам приходилось отпрашиваться на пару часов в Цайи, но теперь мы можем не тратить столько времени для того, чтобы просто поесть запеченной курочки! — Лань Цзинъи имел такой вид, будто прямо сейчас готов сорваться за ней хоть на край света. — У вас запрещено есть мясо?! — Юн Ю поднялась со своего места в гневе. — А как же дети? Им необходимо есть животную пищу! — Но ведь дети вырастают сильными и талантливыми заклинателями, —упрямо сказал Лань Цижэнь, но он сразу понял, что проиграет этот спор. — Да? Вы решили закрыть глаза на тех, кому необходима специальная диета из-за болезни, например, на слабых от рождения детей? Они могли бы выздороветь, укрепить свое тело, но правила не дали им возможность на нормальную жизнь! Атмосфера в зале тут же упала, а Лани твердо решили последовать за Ханьгуан-цзюнем и Старейшиной Илин, убрав все эти правила. — А как же правило, запрещающее убивать животных на территории Облачных Глубин? — ученик повернулся в сторону Вэй Усяня. Вэй Усянь тут же принял гордую осанку и с чувством собственного достоинства проговорил: — Я предложил Лань Чжаню отменить это правило, и чтобы не было всяких хулиганов, которые будут носиться с луком по горам и рекам в поисках добычи, отвести для охоты отдельную территорию. Он согласился. — Это ты себя вспомнил? — с усмешкой спросил Цзян Чэн. — Сам же во время обучения носился по лесам в поисках фазанов, но нашел только кроликов. Вэй Ин проигнорировал его. Лань Цзинъи тихо пробурчал что-то похожее на «конечно, Ханьгуан-цзюнь согласился с тобой, мастер ловких рук». — Ах, Цзинъи! Как ты мог так поступить со своим учителем и чуть ли не приемным отцом? — Вэй Усянь театрально упал в обморок прямо в руки своего мужа. Тот вместе с их родителями и Вэй Ином с Лань Чжанем дружно посмеялись над ним. — Ты что-то сказал, А-И? — Нет-нет, что вы, учитель Вэй! Вам, наверное, показалось, — юноша нервно хихикнул и спрятался за спиной своего друга. — Ты кажешься очень добрым учителем, но в тебе есть твердый стержень, — Вэй Усянь, услышав комментарий Не Минцзюэ, чуть ли не задохнулся от смеха. Тот ничего не понял и перевел взгляд на такого же задыхающегося брата. Что он такого сказал? — Учитель Вэй, а как Ханьгуан-цзюнь смог уговорить советников отменить больше трех тысяч правил? — Советников? — с непониманием спросил Лань Вэньмин. — После упразднения Совета Старейшин я взял несколько старших на роль советников, которые не имели таких узких взглядов на мир. Воспитанные в те времена, они все еще чтили одни из основных правил, но и сами понимали, что такое огромное количество просто ни к чему, — многие удивились такой длинной речи обычно молчащего Лань Ванцзи. — Разве кто-то может переспорить Ханьгуан-цзюня? — Вэй Усянь задорно фыркнул. — Он просто взял их измором. Никто не может спорить с невозмутимым Ханьгуан-цзюнем на протяжении всего дня. — У-у, расхваливаешь своего мужа, — хитро улыбаясь, сказала Цансэ Саньжэнь. — Я готов всю жизнь жизнь расхваливать своего Лань Чжаня! Ученики тут же начали высказывать свои восхищения в сторону их Ханьгуан-цзюня. — Вэй Ин. Дети подскочили на месте от неожиданного появления Ханьгуан-цзюня. Многие в зале тоже подскочили от неожиданного голоса. — Лань Чжань! — младший мужчина вскочил на ноги и подбежал к своему мужу, запрыгнув на него, обхватив шею руками. Ученики позади них быстренько встали и, поклонившись, ушли по своим срочным, как они выразились, делам. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи тоже ушли. — Это ты имел в виду, когда говорил, что Ханьгуан-цзюнь пришел и всех спугнул, — посмеиваясь, спросил Не Хуайсан. — Ну, вернее было сказать, что это был я... — он неловко почесал затылок. — Лань Чжань, я для чего-то тебе нужен? — их положение оставалось прежним за исключением того, что Лань Ванцзи все-таки поставил мужа на землю, но его руки по-прежнему лежали на его талии. — Ты всегда мне нужен, — Вэй Усянь смущенно ударил его по груди, — я хотел пригласить тебя пообедать в Цайи. Девушки ворковали над ними, мысленно вздыхая о том, что, скорее всего, у них самих никогда не будет таких заботливых и романтичных супругов. — А потом мы пойдем кататься на лодке? — Все, что захочешь. — Ты такой влюбленный, А-Чжань. — Мгм. — А потом не будем спать всю ночь? — Каждый день значит каждый день. — Что значит эта фраза? — с интересом спросил Вэй Ин, поглядывая в сторону Старейшины Илин. — О, я не думаю, что ты хочешь узнать об этом сейчас. И я знаю, о чем говорю. Присмири свое любопытство. Все-таки хоть мы и разные, но знаю тебя лучше, чем кто-либо в этом зале. Вэй Ин фыркнул на последние слова, но решил послушаться. — Предлагаю сейчас поесть, а потом идти по своим делам или же сразу спать, Юн Ю встала с места, подзывая к себе домовых. — Старейшина Илин, Ханьгуан-цзюнь, Арсейний покажет вам ваши покои, потом попросите кого-нибудь провести вас в обеденный зал, — те кивнули на ее слова и удалились вслед за домовым.