Как избавиться от Дамблдора за год

Драко Малфой не радовался появлению родителей. Точнее — он не радовался появлению отца. Каким-то невероятным образом Люциусу всегда удавалось выставить сына дураком. Так и сейчас его “рядом с вами предатель” прозвучало с торжествующей ноткой. Словно за фразой таилось нечто большее, например, невысказанное: “Я другого и не ждал от тебя, Драко”. — Мы осторожны, — заметил Драко и нахмурился. Его голос прозвучал резче, чем он рассчитывал. Нарцисса уловила перемену в интонациях Драко и осторожно сжала его руку в своей. — Что вы делаете с письмами, которые я присылаю? — вместо ответа поинтересовался Люциус. Драко обернулся к Теодору. Тот клялся, что всю корреспонденцию сжигал с помощью простейшего заклинания. Младший Малфой доверял другу. Особенно такое простецкое задание. Он с досадой подумал, что, возможно, напрасно. Вокруг одни идиоты. — Уничтожаем, — спокойно сказал Теодор. — Только недавно я сжег всё, до последнего пергамента. Драко кивнул. — Наверное, одно из ваших писем перехватили раньше. До того, как оно попало в ваши руки, — пробормотала Нарцисса. Она пыталась найти оправдание раньше, чем Люциус обвинил бы в чём-либо слизеринцев. — Довольно, Нарцисса, — Люциус звучал уверенно. — Не пытайся смягчить удар. Вы совершили ошибку, и она могла дорого стоить всем нам. Драко вздрогнул. Он ненавидел ошибаться. Наверное, это была одна из причин, почему он с такой маниакальной фанатичностью в своё время ненавидел Поттера и Грейнджер. Все действия гриффиндорцев традиционно поощрялись всеми вокруг — от преподавателей до учеников. Все решения Драко — порицались. Поттер и на Пожирателей смерти работал бы лучше, — почему-то подумал младший Малфой. И с досадой отогнал от себя эту странную мысль. Поттер уже полгода как помер, а всё продолжал бередить воспоминания Драко. — Может, вы потрудитесь уже объяснить, что случилось? — отчеканил каждое слово Драко. Любил же его отец драматические заминки и намёки. В данный момент привычные манеры Люциуса раздражали и лишь создавали больше напряжённости. Помнишь, я писал тебе про тот городок в Йоркшире, где мы прятались не так давно? — после театральной паузы продолжил Люциус. — Нынче туда слетелись десятки мракоборцев. Они почти добрались до Эйвери в доме одного из наших неравнодушных сторонников. От наших людей в Министерстве стала известно, что утечка произошла из Хогвартса. Скорее всего, от тебя и Теодора, Драко. Из того письма. — Беллатриса была в ярости, — зачем-то тихо пояснила Нарцисса, а Люциус поморщился. Видимо, ему крепко досталось. Драко молчал и лихорадочно соображал. Он обернулся к Нотту. Тот же мучительный мыслительный процесс отображался и на лице Теодора. — Мы точно получали то письмо, и я точно его сжёг, — медленно, будто нехотя пробормотал Теодор. Драко его уверенности не разделял. То письмо пришло в странный момент — когда и Драко, и Теодора волновали не те вещи, что должны. Вроде, это было перед вечеринкой на Слизерине. Стопка писем от старшего Малфоя скапливалась в комнате, а Теодор на каждое предложение их сжечь отвечал беспечным “Потом”. — Может, его всё же перехватили и прочитали раньше? — с надеждой спросила Нарцисса. — А потом отправили дальше адресату. — Министерские работники собирались в этом году отслеживать почту учеников. Но мы точно знаем, что Дамблдор не позволил, — покачал головой Люциус. — Слабости старика нам на руку. Этот вариант исключён. Драко тяжело опустился на диван. Он всех подвёл. Это его вина. Не проконтролировал, не убедился, не настоял. Долгую минуту он занимался самобичеванием. И всё же младший Малфой не любил долго винить себя. Винили себя, по мнению Драко, только дураки: всегда же можно найти кого-то крайнего и переложить ответственность на него. Он посмотрел на родителей и резюмировал: нет, всё-таки в большей степени виноваты именно они. Вернее — Люциус и Беллатриса. Нарцисса являлась такой же заложницей обстоятельств, как и её сын. Кто в здравом уме доверил бы свои важные тайны и задания двум шестикурсникам? Не надо быть гением, чтобы догадаться: затея обречена на провал. И всё же эти ободряющие выводы не отвечали на один-единственный вопрос: как содержание письма стало известно министерским работникам? — У нас нет оснований полагать, что сведения напрямую передали ты или Теодор. Пока мы вам доверяем, — пояснил Люциус. — Но мы подозреваем, что кто-то третий получил доступ к тому злополучному письму. Люциус порывисто встал и приблизился к Драко. — Надеюсь, вы с Теодором больше не разочаруете нас, — он подумал и твёрже добавил, — не разочаруете меня. Сами найдёте виновного и разберётесь с ним. Подумайте, кто имел доступ к вашей спальне. И впредь будьте осторожнее. Мы всё ещё ждём от вас каких-то результатов. Теперь Люциус смотрел на младшего Нотта. Усмешка исказила красивые черты старшего Малфоя. — Особенно их ждёт твой отец. Твои успешные начинания в убийстве Дамлбдора смягчили бы Беллатрису по отношению к Фергусу. — Мы работаем над этим, — холодно заметил Теодор. — Что ж, нам пора, — Люциус заметно приободрился. — Это я, пожалуй, возьму с собой. Он проворно перехватил начатую бутылку бренди. Немного подумал и второй рукой взял тарелку с фрикасе из кролика, что любезно подал Ральф и к которому старшие Малфои так и не притронулась во время разговора. — И это тоже возьму. До встречи, мальчики, — Люциус и не попытался обнять Драко. Он направился к выходу и бросил через плечо. — Идём, Нарцисса, трансгрессируем снаружи. По пути Люциус Малфой точно намеревался ещё что-то умыкнуть. — Подожди меня на улице. Стоило Люциусу покинуть комнату, Нарцисса с силой сжала плечи Драко и торопливо заговорила: — Слушай внимательно, Драко. Вы не сможете самостоятельно убить Дамблдора. Сомневаюсь, что вообще кто-то из нынешних Пожирателей мог бы. Я обратилась за помощью к Снейпу. Он поможет вам с Теодором. — Едва ли ему можно доверять, — процедил Драко. — Можно. Он всё ещё на нашей стороне. И Тёмный Лорд ему доверял. Драко поймал себя на странной мысли: он бы и чутью Тёмного Лорда не доверял после провального эпизода в министерстве. Однако промолчал. — Напоминаю, если мы провалимся, моему отцу не поздоровится, — подал раздражённый голос Теодор. Малфой на некоторое время и забыл, что Нотт всё ещё сидел в гостиной вместе с ними. Нарцисса взглянула на него и мягко произнесла: — Обещаю, с твоим отцом всё будет в порядке. Мне пора. Она резко засуетилась. Поцеловала на прощание сына, нежно провела по его светлым волосам и, не оглядываясь, ушла.

Драко.

come as you are, as you were

as i want you to be

as a friend, as a friend

as an old enemy

nirvana “come as you are”

Флора и Трейси ждали наверху. Джонс мы застали в странном положении. Она укуталась в одеяло и безучастно смотрела в одну точку. Трейси сидела в кресле с книгой и, кажется, в отличие от Флоры совершенно не переживала. Теодор обогнал меня у двери и присел на подлокотник её кресла. — Как всё прошло? — Дэвис подняла на него взгляд. — Потом расскажу, — Теодор незаметно кивнул на Флору. Джонс даже не пошевелилась. Мне захотелось её пихнуть и удостовериться, жива ли она вообще. Впрочем, я без труда подавил странный порыв — не до неё. Зато Трейси, кажется, моментально забыла о визите моих родителей, пребывала в прекрасном настроении и нежно щебетала Нотту: — Представляешь, Алисия МакКинли называла костры секретом своей молодости, — она потрясла в воздухе книгой в доказательство своих слов. — Её «сжигали» магглы раз тридцать. Давай ты попробуешь сжечь меня? Теодор рассмеялся и что-то ответил. Но я уже не вслушивался в их беспечную болтовню. Я лихорадочно пытался сложить два и два. У кого был доступ к нашей спальне? Фактически — у каждого слизеринца. Можно было бы подозревать всех, если не одно «но»: по большей части у каждого слизеринца родственники так или иначе были как-то связаны с Пожирателями смерти. За редким исключением. Да и мало кто рискнул бы сунуться ко мне или Теодору. Наверняка нежданного гостя, крутящегося рядом с нашей спальней, кто-то бы да заметил. К тому же, в детективах обычно подозревали тех, кто рядом. Значит, стоило ковырять в направлении приближённых людей. Крэбба, Гойла и Забини я быстро отмёл. Мой взгляд остановился на Флоре. Нет, вряд ли. Она тусовалась у нас всего однажды, кажется. И её визит был настолько незначительным событием, что едва ли отложился в памяти. Я посмотрел на Трейси, замер как почуявший добычу хищник, и всё понял. Мысли лихорадочно крутились в моей голове. Её мать — работник Министерства магии. С чего мы взяли, что жалобы Трейси на родительницу — чистая правда, а не попытка усыпить нашу бдительность? Я вспомнил, как именно Трейси Дэвис узнала о нашей с Ноттом подготовке к покушению на Дамблдора. Правильно, поковырялась в наших бумагах. Ей не привыкать. Хитрая сука вполне могла водить нас за нос — это в её стиле. Мы слишком расслабились и доверились. — Флора, выйди, — отчеканил я. Девушка вздрогнула, выныривая из забытья. Она повернулась ко мне и пробормотала слабым голосом: — Ты мне не хозяин. Она выглядела несчастной и напуганной. Но у меня не было времени разбираться ещё и с этим. Наверняка испугалась моих родителей, накрутила себя и теперь страдала. Скука. — Повторю в последний раз: выйди. Что-то в моём тоне явно не понравилось Флоре Джонс. Она странно всхлипнула, бросила прощальный обеспокоенный взгляд на Трейси и покорно покинула комнату. Трейси и Теодор замолчали. Они непонимающе пялились на меня и заметно напряглись. Я поднялся с места. Картинно потянулся, хрустнув косточками (старею что ли). Сделал шаг навстречу слизеринцам и одним ловким движением извлёк из кармана брюк волшебную палочку. — Брахиабиндо! — путы обвились вокруг рук и тела Трейси, вдавливая её в спинку кресла. Она вскрикнула и выронила книгу. — Ты что делаешь? — тупо вопросил Теодор и подорвался ко мне. Попутно он пытался осторожно достать палочку, однако я был проворнее и выкрикнул: — Экспеллиармус! Единственное оружие Нотта отлетело в сторону и ударилось о стену. Несколько секунд все мы переводили дыхание. Первым опомнился Теодор. — Хорошо-хорошо, не горячись, дружище, — он примиряюще выставил ладони вперёд. — Успокойся. — Это она, Тео. Это всё она, — в отчаянии говорил я. Буду честен, немного психанул. А кто бы не психанул на моем месте? Мне хотелось достучаться до него, всё объяснить. Чтобы он понял и чтобы он опять был на моей стороне. Как и всегда. — Что я? Что происходит? Я убью тебя, Малфой, — Трейси извивалась и безуспешно пыталась выбраться. После каждого неловкого движения путы лишь сильнее сжимались на ней и впивались в тело. Тонкая пижама явно не спасала девушку от болезненных ощущений. — Это не она. Это точно не она. Я даю слово. Теодор медленно приближался ко мне, и мне пришлось повысить голос: — Стой на месте и даже не думай ей помогать! Что-то в моих интонациях заставило Тео притормозить. Он беспомощно смотрел то на меня, то на Трейси. Я понимал, что ему сейчас особенно непросто. Позавчера ночью я проснулся отлить. Путь мой лежал мимо комнаты Теодора. Через еле приоткрытую дверь я видел его и Трейси. Со стороны они походили на те тошнотворные счастливые парочки в самом расцвете отношений. Правда, парочки нечасто принимают участие в групповом сексе и делят друг друга с лучшими друзьями. Но Теодор и Трейси всегда были немного долбанутыми, чего уж. В данный момент мой друг явно жил воспоминаниями о тех минутах, а не настоящим. И я готов стать жёстким за нас двоих. — Она запудрила тебе мозги, а ты повелся как идиот. Но в этом нет твоей вины, - я пытался по-дружески сгладить удар. — Я тоже повелся. Однако Нотт не слушал меня. — Это не она, — упрямо повторял Теодор. — Прекрати. — Да что не я?! — отчаянный вопль Трейси отвлёк нас от спора. Я страдальчески закатил глаза. Дэвис и на секунду не затыкалась. И как в чём-то убеждать в такой нервозной обстановке? — Тео, сам подумай, она уже ковырялась в наших письмах, — я игнорировал Трейси. — И она постоянно нас отговаривала. И ей не нравилось наши идеи. Например, чем были плохи те с ожерельем и драконом? — Тем, что это не идеи, а дерьмо, высранное другим дерьмом, — прошипела Трейси. Теодор помотал головой. Я временно сдался — Тео пока не уговорить. Я обращался исключительно к Дэвис: — Продолжишь ломаться, или объяснишь, зачем сдала нас своей матери и шавкам из Министерства? Мстила отцу? Прониклась жалостью к грязнокровкам? Просто заскучала? Хочу понять, что в твоём шизанутом мозгу решило, будто это отличная идея. Я даже ни разу не запнулся в своей пламенной речи, что придумывал последние минут пять. Трейси непонимающе смотрела на меня. Она молчала. Я её не торопил — предоставил удобную паузу и надеялся, что она сделает правильные выводы и перестанет лгать. Лицо Дэвис пошло красными пятнами, пальцы тряслись. Наконец, она поддалась вперёд. Путы болезненно впились в её грудь, очерчивая округлые линии. Трейси и не поморщилась. — Подожди, я правильно понимаю, кто-то сдал кого-то министерству — подозреваю, твоих тупых родителей — и ты подумал... на меня? — первую часть вопроса она произносила громко и четко, а вот на второй перешла на зловещий шёпот. Буду честен, на секунду я засомневался и представил, что сделает со мной мстительная Трейси Дэвис, окажись я не прав. Однако быстро отбросил лишние сомнения и кивнул. — Именно так. Кто-то сдал министерским работникам место, где укрывались Пожиратели. И я думаю, это была ты. Ты прочитала мое письмо и поделилась его содержимым со своей матерью. — Это не она, — снова подал голос Теодор. Я лишь отмахнулся от него и сделал ещё один шаг к Трейси, не опуская волшебную палочку. С этой чёртовой ведьмы сталось бы найти выход и из такой безвыходной ситуации. — Так-так, — Трейси откинулась на спинку кресла и почему-то рассмеялась. Смех был жутковатый. — Ещё и какое-то письмо, кажется, я у тебя украла. Отлично. И что там было, в этом письме? — Место, где укрывались Пожиратели, — послушно повторил я. И почему-то разозлился на свой же растерянный тон. — Ты и сама знаешь. Просто признайся, пока... пока мне не пришлось перейти к неприятным мерам. Круцио я применял лишь на четвёртом курсе, на уроке Грюма-Крауча. И тренировался я тогда не на человеке, а на пауке — Крауч-Грюм разрешил. Я сомневался в своих способностях. Удастся ли мне применить его против Дэвис? И всё же я готов попробовать. — Драко, блондинка ты моя туповатая, — ласково начала Трейси. Её смешливые интонации мне уже не нравились. — Зачем мне красть твоё письмо, если мой отец — напоминаю, верный сторонник Беллатрисы — ещё две недели назад наконец-то залечил жопу после выстрела маггла и вернулся под юбку Лестрейндж. Я тебе говорила. И теперь он постоянно отчитывается мне, где они сейчас прячутся. Чтобы я, его маленькая любимая девочка, не волновалась, не психовала и не делала глупостей. Об этом я не подумал. И разговора почти не помнил. Да и вообще как-то запамятовал про отца Трейси. Удержишь разве всё в памяти в такой стрессовой ситуации? — Это ничего не доказывает, — с достойным барана упорством пробубнил я. — Письмо ты не крала, ладно. Просто сдала всех своей матери. — Драко, котик, — её небрежное «котик» звучало во сто раз хуже «мудня» или «идиота». Я невольно поёжился, — а теперь вспомни, что я вам рассказывала про своего отца? Что он дурак, мудила и не самый приятный человек. А ещё — что я его люблю и не хотела бы видеть его в Азкабане. Лучше мудак-папа на свободе, чем мудак-папа рядом с дементорами. Резонно. — Так объясни мне, дурочке такой привязанной, зачем я бы стала сдавать собственного отца? Я, конечно, и правда, шизанутая, как ты любезно заметил. Но никогда бы осознанно не причинила сильный вред кому-то из своих родных или друзей. Никогда. — Но вчера ты оттаскала за волосы Флору, когда она съела последнее пирожное, — не к месту напомнил Тео. — Это был не вред, а необходимость, — буркнула Трейси. Я переваривал услышанное. Во всём этом была своя логика. Мне не хотелось сдаваться — кандидатуру Трейси я считал удобной и близкой, а её невиновность порождала ещё с десяток вопросов. И всё же я почти повёлся. Присел на край кровати и опустил волшебную палочку. — Возможно, я и правда погорячился, — покачал головой. Я старался звучать максимально спокойно. Хотя и опасался мести Дэвис. Она улыбнулась и ответила мне в том же тоне: — Хорошо, что ты это понял. Я замешкался. Сладкая улыбка Трейси меня не убедила — стоило отвязать слизеринку, и мне конец. Я лихорадочно искал выход. Бежать из дома? Приманить метлу и улететь? Вся проблема моих взаимоотношений с Трейси заключалась в одном: она меня не боялась и не слушала. Она никого не слушала. Я-то и член порой в неё засовывал с опасением, не оторвёт ли. Финт со старым-добрым прикрикнуть и трахнуть не сработал бы. Задумавшись, я упустил тот момент, когда Теодор осторожно подошёл к своей волшебной палочке и поднял её. Лёгким взмахом руки он освободил Трейси раньше, чем я успел воскликнуть: — Ст… — окончание “ой” так и застряло на моём языке. Дэвис действовала молниеносно. Яркий поток света ударил в меня. Я кулем рухнул на пол. Всё лицо жгло. Казалось, боль проникала через кожу — к самому мяску. Это были странные ощущения, словно мышцы, кости, кожа рвались, раздувались, увеличивались в размерах, и мои черты становились больше. Я катался по ковру и выл. Трейси небрежно переступила через меня и бросила на прощение: — День, когда ты снова направишь на меня волшебную палочку, станет для тебя последним, слизняк. И она ушла. Теодор присел рядом со мной и сочувственно похлопал по плечу. — Видел бы ты себя, похож на шар. Ничего, мы это исправим. Я же лишь застонал в пустоту. Хренова Трейси. Хренов отец.