В звёздном сиянии

Вэнь Цин приходит домой старается не шуметь. Не шуметь, пока открывает дверь, пока закрывает её, пока снимает куртку. Выходит не очень, собственно как и всегда в такие моменты. Стрелки часов перевалили за двенадцать пару часов назад. Вообще-то рабочий день у нее кончается в семь, но кто же знал, что ровно в шесть сорок пять на носилах доставят пациента, разбившегося на трассе? И что у него окажутся раздроблены пальцы, кости рёбер и таза, почти пробит череп. И что операция займёт около семи часов? Ладно, Цин знала, куда шла, ещё когда поступала на хирурга. «Надо было в косметологию», говорила одна из шлюх двоюродного брата. Вэнь Цин её тогда, конечно же, послала далеко и надолго, только вот сейчас, когда она от усталости с ног валится, когда руки дрожат от многочасового напряжения, Цин думает что да, надо было в косметалогию. Дуть девушкам губы легче, чем пули вынимать и ребра на место ставить. Ну может и не легче, но строго по записи! И вот она — героиня для какого-то человека, спасла ему жизнь! Но при выходе из палаты, когда ассистент произнёс это волшебное «он будет жить», в ответ ожидающая женщина воскликнула «Слава Богу!», Цин расстроилась. Конечно, это ведь Бог семь часов стоял над полумертвым телом и оперировал, не имея возможности даже ненадолго отвлечься. И это именно Бог задержался на работе на семь часов после конца смены. Это он вынужден был написать ждущему дома человеку «Прости, мой лотос, но мне доставили тело». А ведь её просили сегодня не задерживаться на работе, ведь появились какие-то очень важные новости! Ну ладно, после (конечно же заслуженных, да-да) восхвалений Бога, женщина долго благодарила и Вэнь Цин, да и начальство само предложило премию за перегрузки…но все же! Все же Цин пришла домой уже далеко за полночь, уставшая как чёрт, когда её лотос уже давно спит! И надо бы не разбудить… Поэтому Вэнь Цин и старалась не шуметь. Однако куртка как назло шуршала, молния на сапоге застряла, а шапки повалились с полки, когда девушку неудачно занесло. — Твою ж… — шёпотом выругалась Вэнь Цин и стала подбирать шапки. Сама она не фанат, у неё только одна шапка для сильных морозов. И два шарфа. А вот у её омежки целая коллекция. Штук восемь биретов, шапочки с понпонами, без, с заворотами, даже есть одна с имитацией кошачьих ушей! И конечно шапки с принтами, например в виде миньйона. И куча шарфов. И как же она прекрасно в них выглядит! И все же Вэнь Цин собрала их всех. Не до красивой раскладки, но хотя-бы в одном месте. Встала, неосознанно оперлась лбом о стену между вешалками и замерла. Глубокий уставших вздох в тишине квартиры казался слишком громким. Сейчас бы пойти спать, но…но живот урчит. Конечно, ведь молодая альфа наивно решила, что пообедать можно часа в три-четыре, все равно ужинать домой приедет…ещё и пробки обещали маленькими, минут за пятнадцать доедет…конечно. Поесть надо, но…но Цин все ещё стоит, операясь лбом о стену и закрыв глаза. Она устала, просто устала. Кромешную тишину прерывает звук переключателя. В соседней комнате загорается свет. Вэнь Цин поднимает глаза и понимает, что и в пункте «хотя-бы не разбужу» с треском провалилась. На пороге гостинной появилась сонная мордашка. А вслед за ней вышла и сама девушка. Цзян Янли зевнула, прикрыв рот рукой, и потёрла глаза. Ну точно, разбудила. Омега подняла взгляд на пришедшую девушку. Такие заспанные, Вэнь Цин стало ужасно стыдно. Её лотос спала, а она… А она слышит тихие шаги босых ног, видит плавное движение. Янли обходит сзади, её руки мягко ложатся на талию, обнимая, а голова устраивается на плече. Тёплой щечкой она трётся о шею своей альфы, успокаивая и расслабляя. В воздухе развеялся такой привычный и родной аромат цветов лотоса. Усталость не сняло, зато Вэнь Цин почувствовала, как всё стало легче. И голова уже не так жала на плечи, и ноги не так подкашивались, и руки не так тряслись, и веки не такие тяжёлые… Цин наклонила голову в сторону, теперь она лежала на макушке Янли. Руку альфы накрыли омежьи. Цзян Янли улыбнулась в шею девушки и тыкнулась носом, приятно жмурясь. — Эй!.. — в шутку протистующе воскликнула Цин. Цзян лишь оставила поцелуй на любимой шее. — Ну серьёзно, А-Ли, ну хватит… И Янли отлипнула. Ещё раз зевнула и проморгалась. — Ты спала? Я тебя разбудила, да? — Нет, нет, все в порядке… — зевает. — Ждала тебя. — омега расплылась в самой милой улыбке в мире. — Ну зачем, звёздочка моя, зачем? Ты же знаешь мои операции… -Ничего, я же говорю. Ты голодна? — в ответ смущённый кивок. — Я сейчас…ты иди руки помой, Огонёк, а я пока еду разогрею…думаю ужин при свечах отложим до завтра. — и она рассмеялась. Вэнь Цин всегда поражалась, как судьба ей подсунула такое чудо. Ей не то чтобы везло по жизни: рано осиротела, попала в семью дяди, где помимо неё и брата было уже двое детей. Да и впринципе семья была такой, какую сейчас назовут токсичной. В школе — изгой, потому что отличница да ещё и дерётся. А по закону хороших девочек и мальчиков: ты либо отличник, либо дерзкий. А Вэнь встала по центру. Очень боялась Цин своего вторичного пола… У нее большие планы, а вдруг омега? Нет, конечно, она не отступится, но ей могут банально отказать в приёме в универ, на работу, или не пустить с повышением…мол, зачем девушке-омеге зарабатывать миллионы, она же может выйти замуж на альфу-миллионера и нарожать ему или ей миллионерчиков. А желания самих омег и тем более девушек-омег как-то мало кого волнуют. Вот пример одной из тёток: ей за 37, чайлдфри, а повышать её отказываются, ну потому что «скоро в декрет». А потом Цин раскрылась как альфа. И радовалась этому намного сильнее, чем надо было. Девушка-альфа, это хорошо, это отлично, это редкость! Билет один на сотню, и Вэнь Цин выиграла. Наверно удача началась отсюда. А потом боялась истинной. Ну или истинного. Вдруг не повезёт? Но нет. Ей повезло. Очень сильно. Слишком сильно. Незаслуженно сильно. Её истинная — Цзян Янли — ангел во плоти, лучшее создание во всей вселенной, самая умная, милая, добрая, чуткая, заботливая и красивая. Улыбается прохожим и искренне интересуется, как там дела у соседа. Цин бы охраняла её от всего на свете, пылинки бы с неё сдувала! Но Янли этого не надо было. За внешней хрупкостью скрывался сильный характер и непоколебимая воля. А ещё огромная вера в чудо и тяжелый кулак. Но до этого обычно не доходит, ведь Цзян прекрасно обходится словами. Слишком идеальна для этого мира. Слишком идеальная для Вэнь Цин. Для Вэнь Цин с её вечно хмурым лицом, с её недоверием к людям, усталостью, нехваткой свободного времени. С её загонами и проблемами. Да чёрт, Цин бы никогда даже не заговорила бы с собой! Не стала бы слушать, развернулась бы и ушла. А Янли взяла её за руку, села напротив и мило улыбнулась. И Цин растворилась в её улыбке. Солнце в всей её жизни, не иначе. Первое солнце, а эта ваша звезда лишь вторая. Под шум воды думается хорошо, только вот с мытьём рук пора заканчивать. Заторможенность, чтоб её. Вэнь вышла из ванной и пошла на кухню. На столике спагетти в томатной пасте с фрикадельками, хлеб и вино. Цин знает, все это приготовленно самостоятельно, не зря ж ее девушка окончила кулинарный, а вино тщательно выбиралось. А сама Янли вот тут вот, рядом, напротив сидит и виновато косит в стену. — Ты прости, но я своё уже съела. — И правильно сделала, звёздочка. И спать надо было лечь, а не ждать меня в ночи. — Да нет уж. Я упрямая. Вэнь Цин прикоснулась губами к макушке девушки, а та чуть ли не мурчала в ответ. — Пахнет восхитительно. — Спасибо, я старалась. И на вкус просто чудестно! Вкусовые рецепторы Цин совершили круг по галактике. Когда-нибудь она перестанет так реагировать на всякую еду из-под руки своей омежки, но явно не сейчас. Не сейчас, когда она замечает её горящий взгляд и давольное лицо. — А какой повод-то? -А, это… — Янли улыбнулась и посмотрела куда-то вниз. — Тут такое дело… — А потом улыбнулась еще сильнее и подняла взгляд. — Я беременна. Вэнь Цин казалось, что нет на свете никого счастливей её.