В звёздном сиянии

Говорят, если ты богат, то счастлив. Цзян Ваньин бы поспорил. Цзян Чэн — юный граф, наследник богатейшего рода. Его мать — графиня, была единственным ребёнком и стала наследницей. Его отец — монополист железнодорожного промысла, более 20-ти дорог были построенный им, более 70% высококачественных локомотивов носили гравировку «Цзян». Однако счастья в семье не было. Мать быстро перелюбила отца, а тот, кажется, никогда и не любил. Тем более он всегда был в работе. То в столице, то в гостях, то званые вечера, то поставщики. А мать управляла графством. Само поместье, земли, деревни. Почти каждый день она проводила у себя в кабинете или в занятиях со старшей сестрой. Кстати о ней. Прекрасная Цзян Янли, в детстве они с Цзян Чэном были не разлей вода. Но она старше, намного. И вскоре, хоть любовь не исчерпана, у Янли просто перестало хватать времени на братишку. Сначала особая академия на пару лет, когда Ваньину было одиннадцать. Когда вернулась, мать её почти год не отпускала от себя. Готовила к чему-то, учила всему-всему. И Цзян Чэн перестал понимать почему. А потом все оказалось слишком просто. Цзян Янли засватали. Ей семнадцать, Ваньину четырнадцать. И он стоит на её свадьбе. Сестра выглядит чертовски счастливо, но…но она бросает семью, бросает его, Цзян Чэна. Нет, он сестру ни в коем разе не винил. Только без неё дом опустел. Наследник ходил по поместью, словно призрак, неприкаянный и одинокий. В одну звёздную ночь Ваньин сел перед окном и взглянул на небо. «Эти звёзды — это маленькие феечки. Посмотри на них, загадай самое-самое заветное желание, поверь всем сердцем, и оно сбудется» — мягко улыбаясь, говорила Янли, когда они были младше. И сейчас Цзян Чэн хочет в это верить. Поэтому выглядывается в небо, в эти звезды, и верит, верит всем сердцем, надеется и говорит: — Я не хочу быть один. И ждёт. Ведь сестра говорила — феи-звезды исполнят желание! Ваньин хотел… Ваньин хотел, чтобы сейчас открылась дверь, и вошли мама и папа. Чтобы они сели рядом с ним, обняли и сказали: «мы с тобой». Но дверь так же неподвижна. Цзян Чэн опускает взгляд и идёт к кровати. Мягкая перина окутывает мальчика и переносит в мир сна. В мир, в котром каждую ночь он видит счастливую семью. Но в этот раз что-то меняется. Ваньин не в парадном зале своего поместья, не в саду рядом, даже не в городе. Он на побережье. У ног плещется море, сзади лес, вдалеке скалы да годы. Блеск золотого солнца отражается в кристально-чистой воде. От красоты перехватывает дух, и Цзян Чэн в миг забывает о проблемах. Остался лишь он и этот остров. Остров, в который он теперь возвращается каждую ночь. Остров, по которому он каждую ночь бродит, исследует, но не находит ему конца! Ваньин видел диковинных птиц и животных, самых разных цветов. Он прошёл все горы и леса, джунгли и равнины. Он прыгал с лианы и плавал среди морских каралов. Он был в мечте. В детской мечте о чудном мире, в котором возможно все. В одну ночь Цзян Чэн решил зайти в джунгли. Он весело бегал и собирал фрукты, как услышал мелодию дудки. Раньше он был здесь один. Но теперь он слышал мелодию человеческого инструмента. Парень напрягся и пошёл по звуку. Мелодия была приятная. Весёлая и заводная, что ноги сами просились в пляс. Но Ваньин осторожничал. Пробираясь сквозь джунгли, он вышел к поляне. На ней, перед костром, на валежнике сидел парень. На вид чуть старше самого Цзян Чэна. Чёрные длинные волосы растрёпанны и убраны в высокий хвост. Черно-красные одежды смотрелись как-то странно. Вид у парня такой, будто в этом месте он давно, только вот Ваньин его раньше не видел. Пока Цзян Чэн осторожничал и пытался подойти незаметно, парень завершил свою игру. — Ей, я тебя слышу, выходи! — крикнул он, и Цзян Чэн замер. — Ну же, Чэн-Чэн, выходи! Я знаю что ты здесь. Ваньин оцепенел, но вышел на поляну. Встретился глазами с парнем и понял — попал. Глаза чёрные, бездонные. В них вся радость, вся грусть, всё веселье и вся тоска мира. — Откуда…откуда ты взялся и как знаешь моё имя? — переборов страх спросил Цзян Чэн. — Так ты уж почти год по моему миру ходишь, как же не знать? — и парень заливисто рассмеялся. И эти чёрные глаза смеялись тоже. — Как…я тебя раньше не видел! — Ну конечно, Чэн-Чэн. Но я за тобой наблюдал. Признаться, так долго ко мне ещё не ходили. — Кто ты? И что это за место? — Ваньин был решителен. Он думал, что это его сон. Но во сне не было парня с чёрными глазами. Нет, Цзян Чэн бы его не придумал. — Меня зовут Вэй Ин. — сообщил парень, вставая со ствола дерева. — А это…это Нетландия! Мир грёз, мечт и возможностей! Где можно все, что угодно. Где нет правил и обязанностей! — он подошёл близко. Очень близко. — Это мой мир. — Вэй Ин протянул руку замершему на месте Цзян Чэну. — Идём с мной, я покажу тебе силу этого мира. И Ваньин вложил в руку свою. Вэй Ин обворожительно заулыбался и потянул мальчишку на себя. Они бежали по джунглям, бежали вместе. Видели чудестных животных, которые не показывались ранее. И прибежали к скале, самой высокой, которую Цзян Чэн только видел. — Что мы тут делаем? — Все, что угодно, Чэн-Чэн! — Вэй Ин повернулся спиной к обрыву и стал медленно отходить назад. — Все, что угодно! Последний шаг и парень пролетел вниз. Ваньин испуганно побежал вслед за ним, к краю. Но внизу его не было… — Бу! — раздалось сверху. Цзян Чэн шатнулся назад. Прям над ним, над пропастью, над островом, парил единственный его обитатель. Парил и смеялся. — Как ты… — Ты тоже так можешь, Чэн-Чэн! Главное верить! — Вэй Ин подлетел ближе и взял его за руки. — Нет! Нет! Я же разобьюсь! Вэй Ин потянул Цзян Чэна на себя, столкнув со скалы. Но Ваньин не полетел, а повис на нём, крепко хватаясь на руки. — Нет, нет! У меня не получится! Люди не летают! — вопил Цзян Чэн, жмурясь от страха. — Летают, Чэн-Чэн, летают. Главное верить в это! — Нет! Нет! — Я докажу! — и Вэй Ин расжал руки. Ваньин завопил и полетел вниз. — Верь в полет, и ты полетишь! Цзян Чэн зажмурился, стараясь прогнать страх. А в голове только одно: " я верю, я верю, я верю, верю, верю, верю…» Вдруг поток воздуха стих и перестал оглушать. Парень на пробу открыл глаз, потом второй. Он не на земле, но и не падает. Он летает. Он летает! Правда летает! — Вот видишь! И ты так можешь! И все-таки могут, если поверят. Вэй Ин спустился к нему и улыбнулся. Теперь эти чёрные глаза не казались такими…такими пугающими. Ведь их владелец не опасен. Он учит Ваньина летать. Разве может он быть плохим? — Давай, я покажу как двигаться? — и снова протянул руку. — Полетели? И Цзян Чэн улыбнулся в ответ: — Полетели. Они парили над этим островом, над целым миром. Они смеялись, пролетая через стаи птиц, когда ветер дул в лицо и развивал волосы. И Нетландия сверху невероятно прекрасна.

Вот бы остаться здесь навсегда…

Но надо проснуться. Проснуться, чтобы прожить ещё один скучный и серый, одинокий день дома, с родными, которым нет до Цзян Чэна дела. Проснуться, чтобы вечером вновь уснуть и попасть в чудесную Нетландию, к чудестному Вэй Ину, который научил его летать. И Ваньин честно проживал дни, ради этих ночей. Ради острова. Ради друга. Но дни становилтсь все хуже… Ему пятнадцать. Он наследник. Уроки сложнее, контроль строже. А ещё родители… Однажды, когда Нетландия не хотела впускать его к себе, Ваньин встал с кровати и пошёл на кухню, попросить у кухарки горячего молока. В тот день мать была в отъезде. Она ездила к подруге на званый ужин и осталась там на ночь. Однако, проходя мимо покоев отца, Цзян Чэн услышал звуки, которым, в силу бушующей юности, знал значение. Осторожный взгляд в щелку, и он видит своего отца и не свою мать. Мальчик сразу же сорвался и убежал прочь. Вернувшейся матери он не сказал. Если уж ему было больно, то как будет больно ей… Но мать узнала. Цзян Ваньин стоял за дверью и слышал их ссору. Мать в гневе, отец тоже. Оба говорят, что ненавидят, что презирают. В эту ночь всё плохо. Хочется попасть Нетландию, где нет забот, где нет измен и ссор, где нет ответственности и обязанностей. Поэтому Ваньин выглядывается в звездное небо и просит у фей: — Хочу остаться в Нетландии навсегда. На этот раз Цзян Чэн не заснул. Ведь скоро окно, которое гувернантка плотно закрыла на ночь, скрипнуло. Ваньин резко сел на кровати, готовясь к ворам. Но только на подоконник ступила нога в чёрно-красном сапоге. А следом на пол комнаты спрыгнул единственный нетландец. — Вэй Ин! — радостно воскликнул Цзян Чэн и бросился к другу в объятья. — Привет, Чэн-Чэн! — радостно отозвался тот. — Но…но как? Я сплю? — Нет. Вэй Ин хитро улыбнулся и подмигнул одним глазом. Цзян Чэн чуть отошёл от него, не переставая светиться счастьем. — Миленько тут у тебя. Но бескрайние просторы Нетландии куда лучше. — Вэй Ин начал расхаживать по комнате, но остановился, услышав фразу: — Забери меня с собой! — почти крикнул Ваньин, смотря прямо на друга. — С собой в Нетландию. Навсегда. — Милый Чэн-Чэн, ты…ты действительно хочешь этого? — Вэй Ин улыбнулся и повернулся к нему. — Да. — Ты не вернёшся назад, подумай хорошо. — Я не хочу возвращаться. — Ваньин говорил твердо. — Не хочу возвращаться сюда! Больше никогда! Я хочу улететь с тобой навсегда! Мне больше невыносимо просыпаться, слушать ссоры и крики, соответствовать требованиям… Я хочу летать! С тобой. Цзян Чэн почти кричал, выжимая свои эмоции, всё, всё, что накипело, что таилось в душе много лет. Он не хочет домой, не хочет быть один, он не хочет… А Вэй Ин улыбался все шире и шире. — Тогда идём. — он протянул руку, и Ваньин без сомнений вложил в неё свою. — Полетели. Вэй Ин подлетел и оказался на подоконнике. Цзян Чэн забрался следом. Рука в руке, перед настежь открытым окном. А внизу лишь сад. — Помни, Чэн-Чэн, главное — верить. И Ваньин верит. Верит, когда Вэй Ин сжимает его руку, верит, когда они делают шаг в пустоту, верит, когда они взлетают над садом, летят, летят над городами, туда, за горизонт, ко второй звезде, где находится чудестная страна грёз, мечт и возможностей.

В Нетландию.

.........

На шум сбегутся слуги. Но не найдут юного графа в комнате. Они будут искать, помирятся в миг родители и месте побегут искать сына…

Но не найдут.

Утром садовник найдёт в кустах розы под окном юного графа мёртвое тело.

Цзян Ваньин погиб в 1854 году, в возрасте пятнадцати лет.