I like stars

О братьях Блэк знали все, даже те, кто на самом деле их не знал. Пандора не была исключением, хоть и мало интересовалась тем, что происходило вокруг. Она любила читать книги, чем древнее, тем лучше. Она любовно скользила тонкими бледными пальцами по хрупким страницам и чувствовала особую связь, какая возникает между ценностью и ценителем. Она большую часть времени проводила одна, но никогда не была одинока. С Пандорой говорил мир. И она слушала, очень внимательно. Никогда не перебивала. Иногда замирала с улыбкой на лице и оборачивалась, словно застигнутая чужим зовом. Но этот голос слышала только она. Однокурсники считали, что её чудачества и рассеянность оправдываются её умом — острым, проницательным. Пандору тянуло к знаниям, преподаватели любили её не без причин. Она смотрела на мир широко распахнутыми глазами и впитывала каждое слово, каждую мелочь. В ней бродили мысли, чувства, ощущения, иллюзии, о которых она никому не рассказывала. Пандора умела быть счастливой и чувствовать момент так, как никто не мог. Именно поэтому она удивлённо смотрела на двух братьев, которые были способны так сильно друг друга ненавидеть. Пандора впитывала и такие эмоции тоже, но они не приживались в её душе, окрашиваясь печалью и недоумением. Разве в такой светлый день возможно так сильно злиться? Пандора не слышала слов — она считала, что они всегда значат очень мало, — но видела лицо одного из братьев. Бледное, с резкими чертами, оно отпечаталось в памяти намертво. А ещё — глаза. Тёмные, живые, злые… Несчастные. Пандора часто замечала такие глаза. Со стороны казалось, что они пусты, что в них отражается только нечто примитивное, но она умела читать лица. Она видела боль и страдание так отчётливо, словно каждый день здоровалась с ними за руку. Это разбивало ей сердце. Пандора всегда переживала, когда видела перед собой людей, состоящих из осколков. Они резались сами о себя, снова и снова прикасались к покалеченным граням, причиняя себе новую дозу боли. А когда ощущение истончалось, теряло свою силу, они сталкивались с кем-то таким же нецельным, чтобы пустить новые трещины в душе. День за днём, год за годом. Пандора ужасалась этим картинам, но всегда смотрела, не отрываясь. Она считала, что должна видеть всё то же, что и остальные. Ведь мир говорил с ней, значит, ей было суждено оказаться здесь и сейчас. Ей было суждено встретить Регулуса Блэка. И запомнить его, как он запомнит её. Пандора встречала эту пелену в глазах других и знала, что нужно отшатнуться, нужно уступить дорогу такому взгляду. Опустошение и безотчётная ярость, которая творит порой ужасные вещи снаружи, а потом проникает внутрь и разъедает, пускает корни. Но Пандора иногда забывала, что действительно существует и может пострадать от осколков чужой разбитой души. — Осторожнее! Толчок в плечо мог бы не сбить её с ног, если бы она была к этому готова. Но Пандора не была. Она не удержалась на ногах и только смогла выставить вперёд руки. Острая боль пронзила ногу и локоть, а мальчишка с тёмными глазами испуганно замер над ней, будто не веря, что это сотворил он. Пандора знала, что он искренен в своём недоумении, что он не замечал никого, кроме своей ненависти. Она видела это по глазам. Он сделал еле заметное движение, словно желал упасть перед ней на колени, но вдруг к Пандоре прикоснулись другие руки, не такие хрупкие, и раздался голос — отрывистый, грубый, пылающий: — Что с тобой не так? Пандора хотела сказать, хотела коснуться мальчика с порезами в области сердца, но его лицо исказилось, глаза вспыхнули — и он быстро пошагал прочь, оставляя её в объятиях другого, тоже живого, тоже покалеченного, но иначе. — Эй, ты в порядке? Идти можешь? Пандору как куклу подняли на ноги — второй, темноволосый, в очках, на ощупь тоже был тёплым и близким. Пандора решила, что это отличительная черта гриффиндорцев. — Нога болит… — еле слышно сказала она. — Бродяга, у неё тут кровь, — добавил Поттер — разумеется, Пандора его знала, разве можно было не знать Джеймса Поттера? — Тебе надо в Больничное крыло, мы отведём, — решил Блэк и метнул ещё один яростный взгляд в сторону, где скрылся брат. — Всё будет в порядке. Пандора кивнула. Конечно, она будет в порядке. Она обернулась, но не увидела глаз, которые искала. Столкновения вселенных, казалось, нельзя было избежать, и Пандора пыталась понять: ей предстоит расколоться самой или собрать чужую душу воедино? С Пандорой говорил мир. И она была готова подчиниться его решениям, чего бы это ни стоило.