I like stars

Регулус не видел трещин, но чувствовал их: они пульсируют и порой крошатся от неловкого движения. Регулус воспитан быть сдержанным и холодным, но они с Сириусом будто бы для того и были рождены в одной семье, чтобы то и дело взрываться, сталкиваться друг с другом, вспыхивать, осыпая всё вокруг звёздной пылью. Спящий вулкан прорывался наружу, разбрасывая осколки, и Регулус даже не думал, что однажды зацепит острыми гранями кого-то ещё. Кого-то такого светлого и чистого, как Пандора. Регулус привык быть одиночкой. Регулус не смотрел в глаза тем, кто на самом деле не представлял, кем он является. Он не смотрел в глаза никому. Чтобы кого-то впустить в свою жизнь, прежде нужно было начать говорить, а он не знал, как это делается. Он украдкой наблюдал за Сириусом и его друзьями и завидовал. Нет, он не желал дружить с выскочкой Джеймсом, но ему хотелось узнать — как это происходит? Как люди находят друзей? Точнее — как такие, как он, покалеченные и почти мёртвые внутри, могут иметь друзей? Регулус не умел дружить, такому его не учили. Его учили этикету, правилам этого мира, принципам, которые на деле обратились ядовитыми змеями в руках. Регулуса научили верить в семейные ценности, у него не было выбора. Именно поэтому он так ненавидел Сириуса: тот решил, что способен решать за себя. Но Регулус знал, что так не бывает, что рано или поздно Сириус вернётся в руины, которые были для них домом. Поэтому Регулус и не думал бежать. А ещё — ему было некуда бежать. Он не знал, как быть подростком, как справляться с чувствами, которые бурлили и находили выход странно и резко. Он не знал, как себя контролировать. Регулус не знал, как подойти к Пандоре и сказать «Мне очень жаль». Хотел, но не представлял, что это возможно. Он не мог перестать искать её глазами в толпе. Он снова и снова изучал её взглядом и пытался найти приметы своего поступка. Это была случайность, но Регулус был уверен, что это его судьба — ломать всё вокруг, даже то, что сделано идеально. А именно такой Пандора ему казалась. Она улыбалась — и все вокруг улыбались. Он снова и снова прокручивал в голове их столкновение, а потом — её глаза, которые будто спрашивали «Что я тебе сделала?». Регулус зажмуривался сильнее, массировал виски, но образ становился только сильнее. В конце концов его преследовали глаза, которые были чище безоблачного неба. Казалось, в них отражалась совершенно другая вселенная. Глядя на Пандору, Регулус думал, что уж она-то точно умеет заводить друзей. Она совершенно точно не сломана, ведь сломанные люди не умеют так улыбаться. Прежде он никогда не замечал её, а теперь видел повсюду. Это было его наказание — видеть ту, которой он причинил боль, которой может навредить снова, если она подойдёт слишком близко. Регулус был уверен, что такие столкновения не проходят бесследно. Он внутренне содрогался при мысли, что что-то сломал в Пандоре — внутри, не снаружи. Он никогда не воображал себя героем, но в глубине души не желал быть злодеем, добавлять ещё одну каплю в чашу жестокости. Регулус впитал с молоком матери превосходство и тщеславие, но он уже не был ребёнком — ему было пятнадцать, и с каждым днём он всё сильнее ощущал груз будущего. Регулус не сомневался в семье, но чувствовал, что семье стоило усомниться в нём. Ведь он недостаточно силён и идеален, чтобы исполнить предначертанное. И именно в момент сомнения судьба столкнула его с Пандорой. С когтевранкой, которая, поймав его взгляд, вдруг улыбнулась. И эта улыбка обожгла Регулуса сильнее слов ненависти, сильнее презрения, потому что он знал, что не заслуживает этой улыбки. Он не заслуживает ничего, что имеет отношение к Пандоре. Она — его личное напоминание о красоте и доброте, которые ему суждено однажды разрушить. Регулус видел цветы в саду, они были нежными и прекрасными. Регулус помнил, как в детстве рвал хрупкие лепестки на мелкие кусочки и улыбался. Он улыбался, уничтожая нечто беззащитное и доброе. А теперь он смотрел на Пандору и видел только боль, которую причинил ей. Она была неземной, Регулус это понял сразу — по широко распахнутым глазам, по рассеянной улыбке, по тембру голоса, который он слышал всего мгновение, когда проходил мимо в коридоре. Регулус не видел трещин, но чувствовал, как они кровоточат. Ему было предначертано принести много зла, но он не хотел начинать с Пандоры. Именно поэтому он решил: что бы ни случилось, он не имеет права к ней приближаться. Никогда. У Пандоры была сила уничтожить его, самая беспощадная сила — доброта. Против такого он был бессилен. Регулус отводил взгляд от неё и шептал «Мне очень жаль», втайне надеясь, что этот бестелесный шёпот однажды настигнет её. Ведь он больше никогда не должен её касаться. Его звёздная пыль может стать для неё ядом.