I like stars

Они здороваются в коридорах, и это самое близкое к дружбе, что когда-либо случалось с Регулусом. Вражда между факультетами была слишком сильна, чтобы Регулус позволял Пандоре приближаться к нему на людях, он боялся, что будут последствия, но она будто и не чувствовала растворённой в воздухе враждебности. Пандора улыбалась ему, махала рукой и не обращала внимания на удивлённые взгляды. Регулус не понимал, как можно быть такой бесстрашной и такой наивной. Дружба между когтевранкой и слизеринцем, тем более — чистокровным слизеринцем, не должна была случиться. Регулус ловит на своих губах улыбку, когда Пандора здоровается с ним и практически сияет от его ответного кивка. Регулус чувствует нечто живое там, где прежде была только звёздная пыль. Груз фамилии так привычно обволакивал его с ног до головы, что Регулус не представлял себя другим. Но мысль, что для кого-то он действительно может быть другом, что кто-то видит в нём его самого, а не расцветку галстука и фамильное древо, пробуждало нечто более приятное, чем горечь. Регулус сомневался, что способен на любовь, но с каждым днём Пандора становилась ему всё дороже. Его тянуло к ней, к её свету, который ослеплял и был способен оставить ожоги на душе. Регулус был готов рискнуть. Сколько себя помнил, он был холодным сгустком энергии, которая лишь иногда взрывалась эмоциями — эффект соприкосновения с другой звездой, яркой, но далёкой. Регулус почувствовал, как в нём начали бродить мысли — чуждые, пугающие. Что, если он заслуживает быть важной частью чьей-то жизни? Вселенные сталкиваются каждый день, но теперь Регулус верил, что это не случайно, что их с Пандорой встреча должна была изменить его жизнь. И эта трансформация могла быть для него очень болезненной. Ему говорили, что у него слишком холодные руки, будто стремящиеся вытянуть тепло из того, к кому прикасались, поэтому Регулус не позволял к себе приближаться. И тем более ему было страшно, что подумает о нём Пандора. Он был словно неудачник, которому раз в жизни улыбнулось чудо, и теперь он боялся потерять его навсегда. Что-то ему подсказывало, что таких, как Пандора, практически не существует. Регулус никогда не испытывал тяги к ночным прогулкам вне замка, но слова Пандоры о звёздном небе не выходили у него из головы, поэтому он как-то решился на эту авантюру. И только ощутив на губах привкус ночного неба, понял, что уже вряд ли сможет спрятаться в прежнем мире, в котором всё было бесцветным, серым, как могильные плиты. Он видел ночь сотни раз, но теперь всё было таким значительным, потому что в голове звучал голос Пандоры, а в душе теплилась её улыбка. Регулус смотрел на небо — и видел россыпь душ, таких же потерянных и холодных, как он. Но ещё была луна — и её свет был так похож на энергию, которую излучала Пандора, что Регулус окончательно убедился, что всё это неслучайно. Звёздам вроде него всегда будут нужны такие, как она. Созвездия душ, казалось, хотели заговорить с ним, но Регулус не понимал их язык. Он был уверен, что Пандора их понимала, что она могла перевести для него эти сигналы, которые находили больной отклик в его душе. Регулус чувствовал холод, но на этот раз понимал, что он не один. Ему вдруг захотелось забрать часть небесного свода себе, запереть в банке, пленить эти созвездия, чтобы они поняли: никто не одинок. И однажды их заметят, однажды они привлекут внимание своей Пандоры. Мысль получить в свои руки хотя бы клочок звёздного неба поначалу показалась дикой фантазией, но чем чаще Регулус об этом думал, тем быстрее росла его уверенность, что это возможно. Он проходил мимо Пандоры каждый день, порой по несколько раз, и начал ощущать гнетущее желание прикоснуться к ней, заговорить снова, даже если они будут обсуждать квиддич или его брата. Регулус был один так долго, что убедил себя, что это именно то, чего он хочет. Он и не подозревал, что бывает одинок, пока не встретил Пандору. Пока не встретил ту, которая хотела говорить с ним и улыбаться ему, которая не боялась показать, что они знакомы, и смотрела ему в глаза, в самую душу, а не насквозь. Регулус и не знал, как приятно существовать для кого-то настолько особенного. Идея закупорить звёздное небо захватила Регулуса, поэтому он обратился за помощью к тому, кто точно не откажет — к профессору Слизнорту. Тот, узнав, что дело в девушке, усмехнулся, погрозил пальцем и дал рецепт зелья. Оставалось набраться терпения и повторять его снова и снова, пока результат не будет достигнут. Регулус до Пандоры не стал бы таким заниматься, но теперь он направил на эту затею все силы — его занимало предвкушение улыбки, которую он получит в награду. *** Пандора чувствовала, что у неё есть секрет, который держится на виду, а оттого и остаётся секретом. Пандора поняла, что её связь с Регулусом нужна им обоим. Ей было приятно знать, что за столом другого факультета есть человек, который помнит о ней, который её замечает, который улыбается ей в ответ. В общем-то, этого было достаточно. Пандора не думала об одиночестве так часто, как Регулус, потому что ощущала связь со всем, чего касалась. Вот она прикоснулась к нему и совсем не обижалась, что Регулус избегал смотреть на неё дольше секунды, что больше не шёл на контакт. И пусть Пандора хотела ещё хоть раз протянуть руку помощи, она не хотела навязываться Регулусу. В конце концов, она сделала достаточно, чтобы дать понять: я здесь, я готова тебя выслушать. Пандора приучила себя не привязываться к людям, но то и дело возвращалась мыслями к созвездиям, которые со стороны кажутся очень дружными и связанными, а на деле находятся слишком далеко друг от друга, чтобы быть чем-то большим. С Пандорой говорил мир, поэтому она с запозданием замечала изменения вокруг. Именно эта черта свела её с Регулусом, именно из-за этого она не сразу поняла, что идёт в окружении какой-то дымки. В коридорах Хогвартса случалось и не такое, но вдруг перед глазами что-то замерцало, словно крохотные частицы чьего-то света отражались от стен. Пандора подняла голову и увидела звёздное небо. Оно окутывало её и оседало невесомой пылью на руках. Это была та самая магия, за которой гналась Пандора, которой хотела посвятить всю жизнь. Крохотные мерцающие огоньки складывались в незнакомые созвездия, и Пандора чувствовала, что они стали намного ближе. — Я шёл за тобой от Большого зала. Ты и правда не замечаешь ничего вокруг. Регулус вышел из тени, сжимая в руках пузырёк из-под зелья. У него получилось сотворить настоящее звёздное небо, оно расплывалось кляксой и скоро должно было иссякнуть. Но у него получилось. И Пандора улыбалась даже ярче и счастливее, чем в его мечтах. Это определённо того стоило. — Как ты это сделал? Я тоже хочу научиться, — заявила Пандора. — Это всё ради меня? — Я хотел сделать тебе приятное, — признался Регулус. — Ты была добра ко мне. — Я добра ко всем. — Да, но мало кто добр ко мне. Пандора нахмурилась. Ей не нравился отпечаток потерянности на душе Регулуса, она очень хотела стереть этот оттиск или хотя бы сделать не таким явным, не таким больным. Она подошла ближе и прикоснулась к Регулусу — снова, как в прошлый раз, но теперь она не собиралась отпускать его так просто. — Это удивительно, спасибо. Давай сбежим завтра ночью? — Куда? — удивился Регулус. — Ты показал мне своё небо. Теперь я хочу показать своё, — улыбнулась Пандора. — Не бойся, нас никто не поймает. Регулус и не боялся. Пандора передавала бесстрашие касанием, и вот он окончательно заразился. Пленённые созвездия окутывали их и постепенно рассеивались. А с ними рассеивался и туман в душе Регулуса. — До завтра…