На вдохе

– Ого… – Риз присвистывает, изучая силуэт на мишени, искусно продырявленный во всех стратегически важных местах – и еще в паре мест, видимо, из эстетических соображений. Переводит взгляд на Зер0. Ризу не слишком часто доводилось наблюдать его в действии: на коротких отчетах по ЭХО-связи или лично оставалось только полагаться на воображение, подкидывающее брутальные сцены расправы, неизменно с ассасином в роли карателя. Но воображение подводило: Риз убеждался в этом каждый раз, когда наяву видел, как Зер0 вьется смертоносной стихией на поле боя, рассекая тела мерцанием катаны. Или вот сейчас, когда ассасин, замерев в стойке каменной статуей, непрерывной чередой выстрелов с хирургической точностью изрешетил темную фигуру. Легким усилием сознания фигура обретает очертания рядового пандорского головореза – из тех, что Зер0 кромсает не глядя, если попадаются под руку. Риз чувствует, как плечи сводит приятной щекочущей судорогой. Зер0 между тем не тратит лишних секунд на оценку своей работы: и без того знает, что не промахнулся бы по статичному куску картона. Небрежным, доведенным до автоматизма движением перезаряжает пистолет – простенькую модель из бюджетного арсенала «Атласа», в самый раз для тренировок. – Дело практики, – он протягивает Ризу оружие. Риз недоверчиво вертит пистолет в руке. В руках Зер0 он казался легче. Пластиковый корпус ручки теплый, нагретый чужими пальцами. Риз неосознанно перехватывает пистолет плотнее. В руке лежит удобно («как иначе, это же тебе не «Торрг» какой-нибудь, слепленный из мусора и взрывчатки», – фонит корпоративная гордость). Но даже несмотря на это – непривычно. Неудивительно: Риз всегда был из тех, кто лучше действует головой, чем руками. Вспоминается, как когда-то на чистом везении управлялся с гиперионской шоковой дубинкой, когда Пандора устроила теплый прием в своих лучших традициях. Но история с Хранилищем подошла к концу, и все вернулось на свои места – и Риз в том числе. Теперь для того, чтобы орудовать шоковыми дубинками (и не только), у него были охранники повсюду на территории комплекса штаб-квартиры корпорации. Его корпорации. Такой расклад вполне устраивал, так что, разумеется, не мог просуществовать долго и счастливо – со своей последней разведывательной миссии на Занаре Зер0 вернулся с новостями о том, что военные корабли «Маливана» вот-вот устроят торжественное шествие к Прометее под девизом тотального слияния и поглощения. Байка о том, как глава конкурирующей корпорации не дрогнув устроил геноцид собственных сородичей, обеспечив себе скорейшее продвижение по карьерной лестнице, тут же заиграла новыми красками, подмешивая в голос высокие нервные нотки и зацикливая пальцы в сбивчивом постукивании по подлокотнику кресла. Риз поднял «Атлас» из пепла, помог фениксу возродиться, расправить крылья, навострить коготки, пробудить заискивающие восторги СМИ и клацанье зубов завистливо ощерившихся соперников. Но под ярким оперением все еще пригревал нетронутый детский пушок – обласканному вчерашнему птенцу рано было тягаться в военной мощи со стервятником вроде «Маливана». Сознание панически металось, выхватывая и тут же отбрасывая идею за идеей: «поставить дополнительные турели» – «перевооружить охрану» – «завербовать ту безбашенную девчонку из кофейни» – «сменить протоколы безопасности» – «наладить секретные линии связи» – «Риз?» Зер0 смотрел, выжидательно склонив голову, пока Риз смаргивал мутноту, вновь фокусируясь на внешнем. «А? Да, прости. Как-то не привык, знаешь, быть жертвой захватнических настроений. Приятно, конечно, но есть над чем поразмыслить, – закупоривая насмешкой подступающий страх и беспомощность. – Ты что-то сказал?» Зер0 тогда подошел ближе. Склонился над столом, уперевшись ладонями – заполоняя обзор, сажая на цепь норовящее ускользнуть внимание. Повторил серьезно, твердо: «Я не всегда буду рядом – / Тебе стоит овладеть оружием. / Я научу тебя», – Риз до сих пор помнил тяжесть взгляда, ощутимую даже вопреки преграде шлема. Он согласился прежде, чем успел это осознать. На стрельбище ожидаемо нет ни души: испытания прототипов на сегодня закончились, тренировки для бойцов – тоже. Меридиан снаружи неспешно погружается в сумерки, разомлевший после долгого рабочего дня. Опустевшие залы комплекса разносят эхо шагов патрульных – но даже оно угасает за пределами помещения, не в силах просочиться сквозь его пуленепробиваемые бетонные стены. В воздухе, подсвеченные белесыми лампами, невозмутимо кружатся пылинки. Риз перехватывает пистолет второй рукой и поднимает взгляд на Зер0 в знак готовности. Тот кивает. – В основе – баланс, – Риз с интересом констатирует в знакомом голосе незнакомый менторский тон. Что-то новое. – Сейчас ты – лист на ветру. / Заземлись. Риз хмурится. Зер0 умел быть конкретным – отчитываясь, докладывая, отдавая приказы. Тогда фразы получались короткими и отрывистыми, обструганными до сердцевины. Во всех остальных случаях он предпочитал шифровать смысл в иносказаниях – как будто именно это было для него естественно и правильно. Риз не имел ничего против: суть почти всегда лежала на поверхности. А со временем это и вовсе стало так привычно, что, заговори Зер0 в обычной человеческой манере, Риз точно впал бы в ступор. И, может, где-то в глубине души – пожалел бы, самую малость. Даже несмотря на то, что сейчас, вопреки обыкновению, по вине этого лингвистического феномена растерянно рассматривает свои туфли (из кожи скага!) и пол под ними, подбирая слова. – Послушай, дружище… – хмурится сильнее. Накануне, дрейфующим сознанием невольно прибиваясь к мысли о предстоящем «сейчас», он давал волю воображению, представляя, как пистолет в его руке покажется старым другом. Как бравым ковбоем с Дикого Запада с первого раза поразит цель в яблочко молниеносным выверенным движением. Как Зер0 удивленно вскинет голову. Посмотрит долго, внимательно, как будто увидел впервые. Может, даже скажет что-то в духе: «Истинный дар / Даже через тысячи зим / Пробьется к солнцу». А потом позовет с собой на охоту, прикрывать спину. На равных. И вот она – реальность, полюбуйтесь. Запнулся, не успев сделать шаг. Лучше бы уж сразу провалился сквозь землю. Но Зер0 понимает без лишних слов. Проецирует перед шлемом улыбающийся смайлик. Расцифровывает в руки пистолет (Риз презрительно хмыкает: не «Атлас» – бандитского производства, дешевый и неэлегантный, явно подобранный на ходу с хладного трупа). – Нужна опора. / Твердо встань на ноги, – Зер0 принимает устойчивую позу, расставив ступни на ширину плеч и пружинисто присогнув колени, и, дождавшись, когда Риз повторит, кивает. – Вот так. – Оружие в обе руки. / Руки – от лица. / Хватка крепка, – Риз следует примеру, но кивка в этот раз не получает. Следует взглядом по направлению чужого и упирается туда, где его собственные пальцы сжимают рукоять. Вопросительно приподнимает бровь. Ждет очередной команды, но не дожидается – вместо этого Зер0 откладывает пистолет на стойку, сходит со своей огневой позиции и оказывается рядом. Молча тянется своими руками к его и – Риз задерживает дыхание – принимается вручную распутывать замок из пальцев. Риз даже не осознает, что вместо того, чтобы ослабить хватку и облегчить манипуляции над собой, только стискивает оружие сильнее, как последний оплот реальности происходящего. На всякий случай не двигается, следя за тем, как Зер0 разжимает перекрестие больших пальцев на задней части рукояти, кладет по одну сторону от ствола: палец левой, живой руки – поверх пальца правой, кибернетической. Смещает механические пальцы, обернутые поверх, так, чтобы вторили линиям чувствительных костяшек под ними. Прикосновения – не дольше необходимого. Грубая ткань перчаток отнюдь не ластится к коже. Риз старается запомнить все – и это тоже. Чтобы не забываться, по привычке перебирая в голове случайные касания и обрывки фраз. Да, в этот раз впервые – не мимолетно, не вскользь, но все еще – жесткость ткани, недолговечность контакта, вынужденность. Фоном упрямо проносится: Зер0 знает, заметил, что он левша, поэтому, исправляя хват, не убирает указательный палец левой руки с курка. От этой мысли щекотно под солнечным сплетением – хотя, казалось бы, такой пустяк. Да и неудивительно: от цепких глаз ассасина не укроется мелочь вроде этого. Риз украдкой зыркает выше, к лицу за черным стеклом, – буквально на долю секунды, на дольше не смог бы – и даже не подозревает о том, что сталкивается взглядом с ответным – изучающим. Момент не затягивается: закончив, Зер0 отступает на шаг. Риз понимает, что не понял ни черта. Принимается наверстывать упущенное: теперь уже трезвым незамутненным взглядом снова вперивается в свои руки, старается запомнить положение, осматривает со всех сторон. Идиотская идея в следующий раз опять взяться неправильно, провоцируя на новую близость, умерщвляется, едва появившись на свет: это просто подло. Нечестная игра, где Зер0 даже не знает, что играет. Не знает, что каждый раз, дотрагиваясь, против воли пускает ток по коже. Кроме того, хотелось стараться, не допускать ошибок. Доказать, что способен. Заслужить похвалу. Не так, конечно, как в глупых фантазиях – по-настоящему. Чтобы вернуть хоть на миг то далекое чувство из прошлого: мышцы пульсируют в адреналиновой эйфории, в кабине Гортис искрит напряжение от схватки с монстром Хранилища, а из-за соседнего пульта управления доносится пробирающий до мурашек оцифрованный голос: «Любопытно… / Это ново для меня. / Отличная работа, Риз». Взбираясь все выше по лестнице к своей мечте, он оглядывался в поисках одобрения – того самого, единственного. Ему не было особого дела до журналистов с их сочащимися медом статьями и заискивающими интервью. Себе он уже давно все доказал и в поклонении толпы не нуждался: слишком отдавало культом личности вокруг Красавчика Джека, это перестало прельщать еще с тех времен, когда блистательный директор «Гипериона» мучительно квартировал в его мозгу. Хотя, конечно, невозможно было сдержать улыбку, наблюдая за тем, как молодые ребята – такие же, как он сам когда-то, амбициозные и очарованные – подражают ему в одежде, в прическе, заглядывают в рот, задерживаются допоздна в надежде на внимание и поощрение. Было в этом что-то кармически удовлетворительное. Последний, непробиваемый аргумент в подтверждение того, что он все-таки справился. Но, притягивая восхищенные взгляды многих, он всегда ждал только одного. И получал – после удачного запуска новой технологии, после отвоевывания рынка на очередной планете, после расширения комплекса штаб-квартиры, после каждой значимой победы над конкурентами. В такие моменты Риз чувствовал, как внутри грудной клетки плещется обжигающее тепло, которое грело весь остаток дня чуть ли не больше, чем сам успех. Но спустя время снова лезло в голову: для Зер0 все это – унылые корпоративные дрязги, новое достижение неотличимо от предыдущего, политические пируэты на арене из формальностей, смехотворные для ассасина, который каждый день ставит на кон свою жизнь в обмен на вызов. Поэтому сейчас пистолет в руках кажется пропуском в его мир – однажды знакомый, теперь почти чуждый. А меткий выстрел – шансом на признание в его системе координат. Риз вытягивает руки, вскидывая оружие – твердо, чтобы отогнать сомнения. Ветеран перестрелок на пальцах выходит на охоту. – Цель на мушке, / Мушка – по центру прорези. / Замри на вдохе, – звучит ровно и спокойно, вселяя уверенность. – Стреляй. От близкого хлопка выстрела Риз рефлекторно закрывает глаза. А когда открывает, видит отверстие в мишени. Не центр лба и не сердце – где-то в районе грудины, он не то чтобы разбирается. Да и плевать – уголки губ ползут вверх сами собой. Хочется рассмеяться. – Ты видел? – Риз разворачивается к Зер0, весело помахивая пистолетом, указывая в сторону черного картонного человека. - Он труп. – Он труп, – согласно кивает Зер0, и Риз готов поклясться, что слышит улыбку в вечно бесстрастном голосе. – Для первого раза – достойно.