Из Красных лепестков и Черных Перьев/Of Red Petals and Black Feathers

Стоя перед дверью в комнату своей команды, Жон не удержался и вздохнул: сейчас он чувствовал себя более измотанным, чем сразу после переполоха в Вейле, если не физически, то морально. И в самом деле, разве можно его винить? Молодой человек посвятил большую часть своей жизни раскрытию скрытых тайн истории мира, изучению тех древних историй и мифов, которые так привлекали его внимание еще тогда, когда он жил со своей семьей. Он помнил, как Таксон впервые объяснил ему, чем занимается и как ему показалось, что он впервые в жизни нашел свое призвание. Это было приятное, счастливое воспоминание, которое не смогли заглушить даже мучительные боли, вызванные еще свежей потерей. Но только сейчас, в этот самый последний и короткий отрезок его жизни, после того как он решил принять приглашение директора, после встречи с Руби и всего, что произошло после, его наконец осенило: масштабы того, к чему он стремился все эти годы, бремя знаний, которые он теперь нес. Осознание того, что древний мир Рунтерры мог быть гораздо более чудесным и волшебным местом, чем мир, в котором он живет, но далеко не лучшим, чем нынешний, было отрезвляющим. А уж понять истинный масштаб происходящего… Что ж, он вполне мог понять, почему директор считает, что такие вещи следует держать в секрете. Жаль, что Таксона не было рядом. Реакция старого ублюдка была бы бесценна… Не стоит и говорить, что после того, как за ними закрылись двери петрицитового хранилища, группа студентов очень тихо возвращалась в общежитие. Руби была тихой по натуре, так что мало что изменилось, но даже настроение Арслан было мрачным, и девушка была лишена своей обычной уверенности. Трудно винить ее в этом — она была втянута во все это довольно неожиданно, нежели он или две другие девушки, гораздо сильнее связанные со всей этой ситуацией. Пенни первой отделилась от группы и, быстро обняв Руби, ушла, сославшись на необходимость отчитаться перед начальством и подготовиться к прибытию атлаского делегата. Ликование рыжеволосой было искренним, но Жон заметил, что оно было сдержанным. Он не мог даже предположить, что творится в древнем, но все еще человеческом разуме внутри ее систем… Арслан пошла следом, заняв комнату своей команды в дальнем коридоре, отведенном для приезжих студентов, хотя ее настроение заметно поднялось после того, как она вырвала у Жона обещание провести вместе несколько дней в ближайшее время. «Она всегда умела смотреть на мир с другой стороны», — подумал он с нежностью. Руби даже не сказала, когда направилась к соседней двери, лишь слегка похлопала его по плечу, пытаясь подбодрить — он знал ее достаточно долго, чтобы судить об этом. «В любом случае», — устало покачал головой юноша, — «это все очень много, и, наверное, лучше хотя бы попытаться оставить заботы о древних тайнах и силах, разрушающих мир, на потом». С этими мыслями он наконец открыл дверь и вошел внутрь. Быстро оглядевшись по сторонам, Жон понял, что Рена и Норы здесь нет, и ему пришлось подавить дрожь, когда он заметил, что его напарница сидит за столом и занимается ремонтом своего оружия. Пирра обернулась при его появлении, и на ее лице промелькнуло беспокойство при виде его изможденного вида. — Что-то случилось, Жон? Директор что-то сказал? — спросила она с явным беспокойством в голосе. Жон не смог удержаться от усталой улыбки. По сей день его иногда поражало, насколько милой девушкой была его напарница, несмотря на ее статус. Ему было неприятно, что приходится все преуменьшать. — Нет, Пирра, не волнуйся, все в порядке. Просто Озпин проводил нас через бюрократическую чепуху, с которой мы должны разобраться после миссии. — Он ответил ободряющим жестом. По правде говоря, что-то в этом роде было частью быстрого обсуждения после того, как они вернулись в кабинет директора из хранилища. — Быть лидером — это значит взвалить на себя львиную долю бумажной работы. Его неудачная шутка вызвала небольшую нерешительную улыбку у напарницы, но она быстро угасла, когда она кивком подтвердила его слова и вернулась к своей работе. — Кстати, а где Рен и Нора? — с любопытством спросил Жон — единственное, что он мог придумать, чтобы поддержать разговор. — Норе захотелось блинчиков, и она утащила Рена, чтобы тот приготовил ей их. — Рыжая снова подняла голову, чтобы сказать ему об этом, все еще с той же маленькой и нерешительной улыбкой. Парень был вынужден наслаждаться неуютным настроением в комнате, пока его отвлекали от проблем апокалипсиса и переводили на более близкие к реальности, но не менее серьезные проблемы команды. Между ним и Пиррой уже некоторое время сохранялась неловкость, и Жон полагал, что догадывается, почему. Если уж на то пошло, то время начала этого напряжения и прибытия Арслан в академию совпадали слишком хорошо, чтобы быть случайным совпадением. Жон первым признал бы, что, несмотря на раннее детство, проведенное с семью сестрами (а может, и благодаря ему?), он был склонен упускать некоторые моменты в общении с девушками. Ради всего святого, ему понадобилось, чтобы Арслан проявила к нему явный интерес, да и положение, в котором он оказался, в итоге объяснял ему Таксон. Это был очень неловкий разговор, ублюдок, любящий схаденфрейд… Но, хотя он и не хотел ничего предполагать, мысль о том, что Пирра могла заинтересоваться им, заставила его ослепнуть. И, к сожалению, он не знал, как поступить в этой ситуации. Рен предлагал просто дать девушке время, но… — Эй, Пирра? — Да, Жон? — Она ответила, с любопытством глядя на него зелеными глазами. — …Ты ведь знаешь, что я рад, что ты мой друг? Глаза девушки расширились, и долгое время она ничего не отвечала. Затем она снова улыбнулась, своей обычной, дружеской улыбкой, но даже Жон не упустил в ней страдальческого оттенка. — Спасибо, Жон, я тоже. — Она честно сказала это, но не стала больше ничего уточнять, вновь вернувшись к своей работе. А Жон снова подавил вздох, чувствуя себя неудачником, как друг и лидер команды.