Ягнёнок

Тело и разум в анабиозе, белый шум где-то в голове вместо адекватных мыслей, пустота, вакуум в ушах, все звуки фонили как под водой, не давая возможности расслышать нормально хоть одно слово, не особо да и хотелось. Вчерашняя неутешительная истерика, моральная боль, от которой хотелось выть и скулить, как раненый уличный пес, исчезла. Ей на замену пришло спокойствие, смиренность, вроде бы люди называют это, опустить руки, полное безразличие. Мальчик опустел, внутри, и снаружи. Голубые, красивые, блестящие от невообразимой палитры эмоций, глаза, чистые и даже в какой-то мере наивные, стали буквально тусклыми. Еще недавний легкий румянец пропал, кожа буквально посерела, стала блеклой, в некоторой мере даже болезненно синей, особенно эту синюшность было заметно на мешках под глазами, что так благородно предоставила бессонница. Губы стали сухими и белыми, потрескались как земля под палящим летним солнцем, блондин сдирал огрубевшую кожу, а под ней выступали полупрозрачные капельки алой крови, которую он тут же слизывал ощущая на губах неприятное пощипывание. Его не беспокоило совершенно ничего, находясь в самом настоящем хаосе, он не обращал на него никакого внимания, монотонно смотрел куда-то в пол, в одну точку расфокусированным взглядом. Это началось еще утром, когда Вики металась по дому, впопыхах собирая остатки вещей в грядущую поездку, а с ней и Хэви, отец всячески им помогал, после чего проводив их и пожелав счастливой дороги принялся за свои дела. Пока старший сын сидел на кухне держа в руках уже с минут двадцать, чашку с черным кофе, именно с черным, хоть он и терпеть его не мог, но сейчас это не имело уже никакого значения, плевать. Металлист даже не прятал волос, что стали явно короче, даже если кто и спросит, какая разница, он это предвидел, это и произошло. К кухонному столу подходит старший блондин и тихо, возможно даже с некой опаской отодвигает стул и садится напротив сына. С первых секунд он не решается заговорить с мальчишкой, но его действительно, как отца, волновал вид и состояние своего ребенка, а потому он в полтона спрашивает. -Ди, ты решил сменить прическу? Юноша как по сигналу выныривает из своего воображаемого купола, и отвечает кратко, быстро, четко. -Нет, волосы в резинке запутались, не смог распутать. -Попросил бы меня, или маму, мы помогли бы тебе. Это же не повод волосы резать. -Какая разница, отрезал уже. Глэм потирая подбородок, задумывается, стоит ли дальше «допрашивать» сына, но где-то внутри себя он прекрасно понимал, что мальчик сделал это не по той причине, которую изъяснял. -Ди, тебя что-то беспокоит? Можешь поделиться этим со мной, обещаю что заумничать не буду. Бледнолицый переводит тусклый взгляд на отца, но его выражение лица совершенно не меняется, оставаясь таким же безжизненным, и пугающе спокойным. На миг старшему даже показалось что он увидел в своем сыне, самого себя, но себя который уже остался далеко в прошлом, и это страшило больше всего. -Я уже достаточно взрослый, чтобы иметь свои секреты, и если у меня будут вопросы, ответы на которые я не смогу найти сам. Обещаю что обращусь к тебе, но сейчас все в порядке. Мужчина вздыхает выходя из-за стола. Он прекрасно понимал, что действительно парень имеет право на то чтобы не делиться с ним, всеми подробностями своей личной жизни, но смириться с этим он никак не мог. И непонятно, то ли это было из-за того что он беспокоился за отпрыска, то ли из-за желания все знать и контролировать. Но сейчас ему стало ясно, что даже если мальчик и хочет чем-то поделиться, но просто пока не готов. -Хорошо, я буду весь день в кабинете, так что как придешь, скажи, и не задерживайся. Пожалуйста. Пытаясь как можно тише и осторожней отец покидает кухню оставив парнишку одного, но беспокойство никуда не улетучилось. Соврал, и себе и отцу, хоть блондин и обещал не врать самому себе, но сейчас сделал это совершенно не задумываясь. У него была целая туча вопросов, на которые он не мог сам найти ответ, но и Глэм на них никогда не ответил, это сделал бы один единственный человек, чье имя голубоглазый не хотел даже вспоминать, но оно раз за разом, как надоедливая муха вертелось на уме. Почему? С какой целью? Правда ли это все? И то что было в те самые проклятые несколько дней, и то что он сказал? Не хотелось верить в те ужасные слова, что заели в уме и звучали по кругу. Но факты говорили сами за себя. Этот холодный тон, и полное нежелание говорить, Лолита, все. Но Ди не хотелось в это верить до самого конца, он цеплялся за каждую мелочь, каждое слово, словно пытался найти скрытый смысл, было чувство, что он упустил какую-то важную деталь. Самообман. Снова он это делает, обманывает сам себя, хоть и обещал этого не делать. Он много чего обещал не делать, еще буквально год назад он пообещал никогда не курить, когда Вики дыхнула в его сторону едкий дым, а он закашлялся. Парень вспомнил именно этот случай, и взглянув уже наполовину выкуренную сигарету в его руках, пока ждал зеленый свет светофора на дороге к школе, она тлела медленно, пепел уносился куда-то далеко вместе с ветром, танцевал и кружил в причудливом вальсе, а может это был и не он. Вальс. Почему именно в такие одинокие, и не мертвые и не живые моменты своей жизни, человек начинает заниматься самокопанием? Хотя в случае металлиста это было больше похоже на ковыряние немного зажившей ранки, язвочки на внутренней стороне щеки, которая болит еще больше когда касаешься ее языком, но удержаться невозможно. Он не заметил как натянул на себя вместо школьных джинс те самые порванные на колене, кстати оно уже зажило, но шрам все-таки остался. Небольшой, но все же остался. На доске столько материала, заняло бы точно несколько тетрадных листов, но юноша даже число не написал. Он снова был в своей личной звуконепроницаемой оболочке, словно перед ним стояла пелена тумана, легкий тюль, что скрывал за собой всех и вся. Казалось что он вполне реален, иногда даже появлялось ощущение как его прозрачная ткань щекочет щеки, когда кто-то проходил мимо. Одноклассники, учителя, другие ученики, все это слилось в один единственный нескончаемый поток безликих, пустых людей, массовки на общем фоне. Вновь потревожили, зачем, почему паренька просто не могут оставить в покое, хоть ненадолго, именно так он думал смотря на учителя который недоумевал от того почему единственный отличник в классе, и тот не следит за уроком. -Простите, я отвлекся. -Я заметила, но раз уж ваша светлость все же соизволила обратить на меня внимание, то расскажи нам, пожалуйста, каким было домашнее задание. А действительно каким? В любом случае оно было сделано, и в другой бы день блондин, без каких либо трудностей ответил на это вопрос, но сил не хватало даже на то, чтобы волочить за собой ноги, не говоря уже о какой-то умственной деятельности. -Я не знаю. Удивленные глаза всего класса устремляются в сторону металлиста. Впервые за одиннадцать лет школы, он не сделал домашнего задания кто угодно, но он? Ученик, который делает все задания в срок, и дополнительный материал, все конспекты, презентации, все что задавали в школе, синдром отличника, желание быть на первом месте. -То есть ты не готов к уроку? -Нет, не готов. -В таком случае, добро пожаловать завтра на дополнительный урок, все остальные, кто так же не сделал домашнего жду вас завтра. Недовольное нытье, ну да, а кому еще захочется сидеть два лишних часа после семи уроков, еще и в пятницу, варварство. Так думали все кроме Ди. На все было так плевать, все пока что не важно, какие-то пару дней, ему нужно было хоть немного времени, чтобы прийти в себя, осмыслить все и обдумать, отойти от этого отвратительного состояния. Отсутствие голода, не хотелось спать, с кем либо говорить, кого-то слушать, и вообще как либо контактировать, даже двигаться не хотелось, сравнимо с хронической усталостью, только одно чувство преследовало, ходило по пятам, не давало покоя, чувство тревоги. От него тошнило, в некоторые моменты оно было настолько сильным, что казалось вывернет на месте, из-за него холодели конечности, и без того на улице не август месяц, и ничего кроме свинцовых туч и сильного ветра, так еще и это полное бессилие не давало согреться. Парнишка ежился, весь день кутаясь в куртку, хоть ее и положено оставлять в гардеробе, конечно же ему сделали замечание пару учителей, но сославшись на температуру юноша остался в ней. Дорога от школы до дома осталась прежней, но именно сегодня она заняла на минут десять больше времени, нерасторопный шаг, уже порядком надоевшие мысли, но Ди от них никак не может избавиться, они как тень преследовали его везде. Даже на последнем уроке, он пытался немного вникнуть в процесс, но безуспешно, он не мог понять элементарных вещей, постоянно делал ошибки, что-то не сходилось, казалось что сейчас он не в силах сложить даже два плюс два. Щелчок замка, скрип половицы, он дома, наконец. Обычно в это время в нем было шумно, Вики о чем то беседовала с Глэмом, Хэви с ними же, работал телевизор, по нему шли либо новости, или фильм который нашел братец на одном из телеканалов. Но сегодня было не так, тишина. Словно дом пуст, но это было не так. Старший металлист был дома, об этом свидетельствовала его куртка и обувь в прихожей, и по всей видимости он даже не выходил из кабинета, потому как чашка, оставленная им же на кухонном столе, не сдвинулась с места. Как бы блондину не хотелось видеться с отцом, тот его попросил, предупредить его как мальчик окажется дома. Металлист тихо стучит в дверь отцовского кабинета, но не слышит чтобы Глэм разрешил ему войти, потому стучит повторно, но уже более громко, в ответ вновь тишина. Может быть настолько занят, что даже не слышит, а раз занят, значит его лучше не беспокоить, с такой мыслью бледнокожий уходит в свою комнату. Но оказавшись сначала в комнате брата, в которой как всегда бардак парень ловит себя на мысли, что хоть его всегда и раздражал шум из комнаты рыжего, но сейчас его очень не хватало. Звуков бесконечно клацающей мыши, того как он общается с кем-то из своих друзей по видеочату, возгласов от победы или поражения в игре, безусловно не хватало. Проведя несколько часов в своей комнате юноша, хоть и нехотя, но выполнил домашнее задание на завтрашний день, даже умудрился задремать на полчаса, но так и не услышал ни единого звука из коридора, или кабинета отца, а потому решил наведаться к нему лично. Вновь стук в двери, но как и впервые никто не отвечает, а потому блондин решается войти без разрешения, чтоб хотя бы убедиться в том что Глэм дома, потому как такая тишина начала не на шутку настораживать. Мальчишка тихо отворяет дверь и к своему удивлению застает отца полностью увлеченным работой, да настолько что старший блондин даже не замечает появления сына. -Пап? Ты чего молчишь? Металлист вздрагивает от неожиданно раздавшегося голоса, а парень ловит себя на мысли что похожую реакцию он уже видел. -Я напугал тебя? Мужчина снимает очки и кладет их на стол, посмеиваясь над своим нелепым испугом. -Немного. Прости, я увлекся, и не услышал как ты пришел. -Заметно. Я стучал в дверь как только пришел, но ты не ответил, а потому решил тебя не беспокоить. -Да работы очень много, я весь день тут пробыл, даже не заметил как быстро время пролетело. Часы красным таймером показывали восьмой час, примерно в это время вся семья собиралась за ужином, хоть Ди и был только с отцом, но привычка все же осталась. -Ты уже ужинал? -Нет как со школы пришел, так сразу за уроки, а ты? -Я тоже нет, спускайся на кухню и ставь чайник, я позвоню Вики, узнаю как у них там дела, и приду к тебе. Хоть парнишка и не особо контактировал со своим отцом, только в случае каких либо бытовых вопросов, но его компания на такой одинокий вечер не казалась такой уж плохой, потому как действительно заняться ему больше нечем. Уроки хоть и с трудом, но сделаны, социальные сети надоели, а книги не интересовали. Шум, щелчок, чайник закипел одновременно с приходом отца, а потому блондин заварив чай себе и Глэму устроился за столом согревая заледенелые руки о чашку, молча наблюдал за тем как старший металлист готовил незамысловатый ужин. Есть не хотелось, но еле заметная боль в желудке свидетельствовала что нужно. Чтобы хоть как-то перебить тишину юноша включает телевизор и с ходу попадает на какое-то нелепое телешоу, не интересно, но лучше, чем ничего. Старший так же не осмеливался заводить разговор с сыном, да и не о чем было, спрашивать как дела в школе бессмысленно потому как всегда ответ «Нормально», вновь допрашивать голубоглазого не хотелось, потому как его состояния от утреннего ничем не отличалось, а больше говорить было не о чем. Ужин также проходит в полной тишине, как нелепо. Ди знает отца с самого рождения, а так за семнадцать лет и не нашел с ним общего языка, слишком уж они были разные с его точки зрения, а может на то была другая причина. Расправившись с ужином, и вымыв всю посуду старший металлист выходит из кухни, но меньше чем через минуту возвращается с закрытой шахматной доской внутри которой гремели деревянные фигуры. -Как смотришь на то, чтобы сыграть партию, другую? Парень натянуто улыбается и отодвигает в сторону почти пустую чашку чая, освобождая место на столе. -Положительно. Сыграно было не партия другая, а партий пять точно, и последняя загнала в тупик именно Глэма, лишившись практически всех пешек, и вспомогательных фигур, он во всю защищал короля ферзем и пытался повернуть ход игры в свою сторону выжившей ладьей. В то время пока все фигуры Ди были практически на месте, мальчик за четыре игры более-менее понял тактику отца, и предугадать его приблизительное действие уже не составляло труда. Блондин ставит под угрозу ферзя отца пешкой, и вынудив его на ход, в котором этой же пешки и лишился, бьет так удачно подвернувшимся, якобы не предумышленно, конем. Вот король и ладья остались один на один с целой армией белых фигур. -Не думаешь что в этой партии уже все решено? Юноша немного позабыв о хандре, что преследовала его весь день, довольно, хоть и немного устало улыбается предвкушая свою победу, единственную, но победу. -Даже если тебе кажется что уже все решено, все может переиграться в самый неожиданный момент, и самым предсказуемым для тебя, но неожиданным способом для противника, образом. Блондин не заметил как в погоне за победой открыл короля, которого до этого защищал конь, и черная ладья переворачивает его главную фигуру, падение которой означало поражение. Он снова проиграл отцу, но его это никак не печалило, может быть самую малость это было досадно, не как само поражение, как то каким именно способом, он сам был невнимателен, за это и поплатился, хотя у него были все шансы на победу. Глэм собирает все фигуры в футляр, потому как время уже было поздним, устали глаза, и ныли колени, за увлекательной игрой отец и сын не заметили как засиделись до первого часа, хотя у обоих на завтра были дела. -Ты молодец, прочитал мою стратегию, но сделал это слишком явно, буквально каждым своим ходом показывал что ты на шаг впереди меня. В шахматах, как и в картах также можно блефовать, и делать якобы ошибки выводя соперника на более смелые действия, конечно тут немного труднее, но все же можно. В любом виде соперничества, нужно просчитывать, и предугадывать заранее действия противника, но не в коем случае не показывать что ты в курсе. -В следующий раз я это учту, и обещаю что выиграю. -В таком случае я буду только рад. Пожелав отцу спокойной ночи, парнишка уже ожидает вновь бессонную ночь, но на его удивление, как только блондинистая голова коснулась подушки он сразу же провалился в сон, который хоть и длился недолго, но стало явно легче. Львиная доля усталости пропала, мысли стали немного четче, но внутренняя пустота никуда не пропала, а так хотелось. Вновь стандартный школьный день, те же уроки, те же лица, те же холодные, неприветливые коридоры, в них разносилось эхо голосов и каждый шаг. Из некоторых кабинетов веяло теплом и уютом, одним из таких был кабинет литературы, в других холодный свет дневных ламп, что жужжали под потолком, холодные парты и стулья, пошарпанный линолеум. На подоконниках стояли комнатные растения, за которыми полноватая учительница ухаживала больше чем за собой и всячески отгоняла от них учеников. Скрип маркера по новой доске был сравним скрежетом вилки по тарелке, настолько он резал слух, что побаливала голова. Свет в кабинете потух, на огромном холсте появились блеклые изображения от проектора, время презентаций было самым любимым для учеников, особенно для тех кто был на последних партах, это было что-то вроде тихого часа в детском саду. Ди кладет голову на руки, и без какого либо интереса слушает нудную лекцию учителя. Такой предмет как география никогда особо не интересовал юношу, но снова же синдром отличника не давал парню перебирать предметами, он учил все. Некоторые темы на удивление оказывались интересными, другие наоборот. Сейчас же на холсте виднелась симпатичная ракушка, а над ней тема урока: «Гидросфера. Мировой океан». Умение, а уже скорее мания, искать везде взаимосвязи, очень полезный навык, но конкретно в данный период эта привычка сыграла с мальчишкой плохую шутку. Он в миг вспомнил море, тот самый пустынный пляж, крик чаек, запах соленой воды, шум прибывающей волны. Песок, который проминается под ногой, шорох лесопосадки, голос, а точнее шепот, он был готов поклясться что прямо здесь и сейчас, на уроке географии услышал его за своей спиной, ощутил тепло от дыхания своей кожей на шее. Блондин слышит тот самый голос, что был знаком ему с детства, только вот слов не разобрать, он пытается отмахнуться от них, закрыть уши и не слышать, но даже в голове этот шепот преследовал его, ходил как тень, и нигде от него не было укрытия. «-Стреляй.» Громкий хлопок, а точнее грохот, как и тогда, в тот самый день на пляже, голубоглазый уже был готов признать что у него поехала крыша, но по реакции сидящих вокруг одноклассников, он понял что не один слышал это звук. Бледнолицый переводит взгляд туда же, куда были устремлены тридцать пар других глаз. Какой-то умник не сложил книги должным образом, они со временем съехали и самая тяжелая энциклопедия шлепнулась на пол. Подростки быстро забыли о случившемся и вновь были увлечены учебным процессом, кроме одного. Это нескончаемое наваждение, буквально любая вещь напоминала шатена, все на что не глянь, словно все это нарочно преследовало мальчика, а голос, тот самый шепот что он слышал. Ди прекрасно понимал что ему это всего лишь кажется, на фоне пережитого стресса, но сейчас он здраво мыслить не мог. И вновь вернулась та самая паранойя, что все это большая, глупая шутка, что зрителей за занавесом прибавилось, что все они как один, ждут команды о том, что уже можно смеяться. Что кто-то, умело водил его за нос, дергал за ниточки, насмехаясь и злорадствуя, тот кто оставался в тени, и лишь рука облаченная в белую перчатку, от которой вели ниточки к его телу, иногда выглядывала из тени, словно лишний раз напоминая о своем присутствии. Но вот только хозяин этой проклятой руки прятался в тени как трус. После самой необычной географии в своей жизни парень не мог найти себе и места, он как и вчера забыл о всем что его окружало, а лишь шел по течению, вовлеченный в свои мысли. Холодная вода из-под крана, пахнущая хлоркой в момент делает изящные руки ледяными и окрашивая их в синевато-фиолетовый оттенок, такой же как и под глазами. Глаза. Блондин смотрит на свое отражение в зеркале школьного туалета, из-под полуприкрытых век, на него смотрели когда-то голубые, а сейчас блеклые. Как один человек заставил его почувствовать тягу к жизни за такое короткое время, но также и искоренить ее. Померкнуть в один момент, в жалкие пять минут диалога, парой фраз разрушить все. Все чем грезил юноша. Он прекрасно с самого начала осознавал, что не будет «долго и счастливо», не будет долгих и счастливых лет, ничего на что обычный человек может надеяться, но у него было одно, надежда и вера. Ему оставалось лишь надеяться и верить, в то что все каким-то чудным образом изменится, что все те преграды исчезнут, растворятся, как дурной сон на рассвете. Но чуда не произошло, все случилось именно так как было задумано изначально, разве что немного хуже. Сейчас же он должен действовать по плану Чеса, который он высказал ему на крыше. Забыть его, жить нормальной жизнью, как и раньше, словно ничего и не было, не было тех неоднозначных фраз, долгих разговоров о всем и ни о чем. Обещанные дополнительные уроки, которые парень отсидел с горем пополам, все время клонило в сон, сконцентрироваться на чем либо не было сил, единственное желание, впасть в спячку как животное, а очнуться когда наступит весна. С ней придет новая жизнь, вся засияет новыми красками, появится желание не просто существовать, а именно жить. Пропустить данный период жизни, промотать как фильм, но к сожалению ничего подобного сделать невозможно и блондину придется пережить все еще предстоящие состояния. Мальчик шагает не спеша по сумрачной улице по направлению к себе домой от уже хорошо знакомого магазинчика в котором он покупал сигареты, как и сегодня. Он приостанавливается, загораживая ладонью строптивый ветер, что так и норовил потушить пламя зажигалки, а кончик сигареты жадно впитывает в себя горячий огонь. Металлист на какую-то долю секунды засматривается на яркий уголек табачного изделия, и осознает забавную мысль, что самая настоящая любовь у курца и сигареты. Она для него горит, а он для нее умирает. Вынырнув из своих мыслей, Ди собирается идти далее, как его окликает незнакомый голос позади, голубоглазый до последнего надеялся что обращение было адресовано не ему, но когда незнакомец подошел почти вплотную стало отчетливо ясно что обращались именно к нему. -Извини пожалуйста, у тебя зажигалки не найдется, а то свою где-то посеял. Не ответив ничего бледнолицый протягивает зажигалку мужчине средних лет, а тот поспешно прикуривает, в это время юноша понимает, что он уже где-то видел этого мужчину, но только вот не может вспомнить где именно, но вот его мозг выуживает откуда ни возьмись тот самый желтый свет, запах тяжелого табака вперемешку с крепким алкоголем, змеиные, плотоядные глаза что были устремлены на него кроме одних-единственных. Самый безобидный. Подсознание парнишки бьет во все колокола, трубит о том что нужно уносить ноги, ведь перед ним стоял тот самый мужчина, что и тогда в Горгоне, только вот тогда от него не веяло такой опасностью как сейчас. И любой бы другой на его месте, уже б дал деру, одни только пятки сверкали, но не он. Парень стоял как вкопанный лишь молча наблюдая за мужчиной. Может не по его душу, может случайность, может быть не узнает, совпадение. Мысли метались и переплетались между собой, как змеиное гнездо, и только одна врезается острыми клыками в черепную коробку настолько сильно, до самой настоящей, физической боли, и крутится на языке, раз за разом, как поставленная на повтор кассета. Две недели, те самые проклятые две недели. И надежда на обычное совпадение тает как снег на солнце. Мужчина все же прикурив сигарету делает шаг навстречу мальчишке и внимательно вглядывается в его лицо, словно сомневаясь, желая убедиться в том что он не обознался, но его голубые, бесстрашные тогда и сейчас глаза хорошо впились в память. Блондин ассоциировался у него с маленьким хищным зверьком, что скалит еще молочные клыки, шипит, пускает когти, готовый наброситься и вгрызться в шею как только представится удачный момент, но перепуганные глаза говорили сами за себя. Он неторопливо подает зажигалку не отводя от металлиста внимательного, тяжелого взора. -Ты узнал меня, не так ли? Юноша медлит с ответом, все еще взвешивая ситуацию и свои преимущества, может у него еще есть шанс убежать и скрыться где-нибудь во дворах, но по какой-то необъяснимой причине он стоит на месте. -А есть предположение, что мог не узнать? -Были. Но я погляжу что ошибся. Ты знаешь почему я здесь? -Не трудно догадаться, сегодня закончились две недели, но если ты и твоя шайка пытаетесь через меня его найти, то спешу вас огорчить, я и понятия не имею где он может быть. Лучше у другого человека интересуйтесь. -Позволь полюбопытствовать у какого именно? -Лолита, думаю она должна знать. А вот мне до него нет дела. -Так вы с ней знакомы. -К сожалению, езжай к ней, и ее допрашивай, а меня в покое оставь. Блондин выдергивает зажигалку из рук мужчины, и уже собирается как можно скорее убраться от этого места, но рука схватившая его за предплечье не дает ему сдвинуться с места. -Я собственно приехал не для того чтобы узнать где он, и я не поддерживаю методы Головы, особенно когда дело касается настолько юной особы. Так что будь добр, самостоятельно сядь в машину, я отвезу тебя к нам и хозяин просто побеседует с тобой. Задаст пару вопросов, и все, после чего я самостоятельно отвезу тебя на это место, и ты сможешь забыть о нашем существовании, словно нас и не было никогда. -Почему я должен верить работнику преступной организации, которая людей ложит пачками? Что вам стоит убить меня, просто как свидетеля? Потому что мне что-то подсказывает, что о вашем существовании знает далеко не каждый, случайный человек, а определенный круг людей. -Ты же еще ребенок совсем, мы конечно не волонтерством занимаемся, но не до такой же степени, тем более ты можешь владеть информацией, важность которой не осознаешь, она может быть полезной для нас, а от твоей смерти нам никакого прока нет. Ну так что? Мужчина отпускает руку подростка и отступает в сторону указывая на припаркованную у бордюра машину. Ди колеблется, он понимает что сев в эту машину у него уже может не оказаться шанса вернуться назад, осознает что вполне возможно, все сказанное незнакомцем может оказаться ложью. Но он вспоминает те самые слова, о том что, он никогда не был важен, что был лишь развлечением на пару дней, что его чувства смешали с грязью, растоптали, уничтожили, это был самый настоящий плевок в душу. И сейчас у него появилась возможность сказать что-то в ответ, расплатиться с человеком которого он по сей день слишком сильно любил, и так же сильно ненавидел. Отомстить. Блондин оборачивается, смотрит на дорогу ведущую к нему домой, и задерживает на ней ненадолго взгляд, а после переводит его на машину, что терпеливо ждала его на обочине. Но его мысли прерывает входящий звонок на его телефон, мальчик видит высветившийся на экране контакт «Папа», он замечает подозрительный взгляд мужчины, но не думая не секунды принимает звонок. -Привет пап, я у одноклассника уроки делаю, телефон садится, скоро буду дома. Не услышав ни единого слова от родителя, голубоглазый сбрасывает вызов, и убирает телефон обратно в карман. Его выбор уже был сделан, и пути назад уже нет. Он делает несколько шагов к машине, в то время пока незнакомец где-то внутри себя не мог понять, то ли этот юноша настолько бесстрашен, то ли настолько глуп, что самостоятельно принял такое решение. Он молча открывает дверь пассажирского сидения перед парнем, и за ним же ее захлопывает. Мотор тихо гудит, где-то под капотом, и блондин наблюдает как за окном, возможно его личного катафалка, проносится город, оставляя позади себя, возможно его последний шанс на жизнь.