i choose you.

      Пара секунд, что тянулись в черепной коробке часами, сплавляя остатки рассудка. Пара секунд, что отравленной иглой входили под кожу, проваливаясь в вены, несущие едкую кровь к сердцу. Пара секунд, что пропускали сквозь сознание бесконечное множество различных сценариев, заставляя мозг наконец протрезветь.       Щелчок зажигалкой, длинная затяжка и короткий выдох, прежде чем тлеющий бычок приземлился в цветочный горшок, отчаянно рассыпаясь по земле пеплом. Болезненно расширенные зрачки на разодранном капиллярами яблоке. Цепкий взгляд, зябкостью поглощающий стоящий поодаль силуэт. Предательски скатывающаяся по четкому контуру лица слеза, опоздавшая быть пойманной драповым рукавом плаща.

      Партия проиграна.

      Тишина звоном прорезает слух до разрыва барабанной перепонки. Ярость, перерастающая в гнев. Гнев перерастающий в агрессию. Агрессия перерастающая в желчь. Подлинная реакция Блумквист, отсутствие которой ввело в немое замешательство даже опытного дипломата. Единственный свидетель умерщвленного смятения — застрявший в горле ком, был проглочен, лишаясь огласки.       — Славно, что здесь не запрещена торговля жизнями людей, иначе нас обеих бы здесь не было, — привычным движением ледяной кисти зачесала ломанные пряди назад, самодовольной улыбкой возвращая себя в игру.              Подняться с перебитыми коленями — не подвиг, подвиг — подняться и устоять. Незримое для всех, ощутимое лишь для одной. Движение длинных пальцев по челюстному стыку, шершавому предплечью, мертвеющим костяшкам рук. Подушки — оголенными проводами по исполосованной коже. Отпечатки — ожогами, насквозь проедающими тонкую плоть. Сердце пропустило пару ударов, болезненно толкаясь в ребра. Отдернулась. Еле живая. Переломанным хребтом к стенке. Диким зверем в клетке.

      Шах и мат.