Игры судьбы

      — Абботт, Эндрю!       От толпы отделился невысокий мальчик со светлыми волосами. Было заметно, что он беспокоится о своём распределении, его слегка потряхивало. Он сел на табурет, и профессор МакГонагалл надела Шляпу ему на голову. Мальчишка буквально утонул в ней — глаз не было видно, отчего кто-то из первокурсников хихикнул.       Анна во все глаза наблюдала за распределением. Распределяющая Шляпа была старинным артефактом, созданным ещё Основателями. Сейчас она, конечно, со своими загнутым концом и бахромой коричневых ниток выглядела потрёпанной, но когда-то давно она имела презентабельный вид.       Интересно, почему такое важное и ответственное поручение Основатели доверили именно шляпе? В «Истории Хогвартса» об этом не было ни слова. Может, какой-нибудь камень или статуя подошли бы больше? Ведь шляпу надевают на голову. А сколько учеников надевало её за тысячу лет существования школы? Сто тысяч? Миллион?       — Надеюсь, что у неё есть функция самоочистки, — тихо, но так, чтобы услышал Эмметт, сказала Анна. Её новый друг скорчил рожицу и кивнул; у него явно были те же мысли. Очень не хотелось через неделю обнаружить в своих волосах вшей, занесённых от кого-то нечистоплотного… И ведь спросить не у кого. Остаётся надеяться, что маги, более развитые в древности по сравнению с обычными людьми, умели бороться с распространением заразы.       Шляпа забавно шевелила складками, словно губами, явно разговаривая с Эндрю, но ничего не было слышно. Сам мальчик сидел молча и даже не открывал рот. Но не прошло и тридцати секунд, как в Большом зале раздался первый вердикт артефакта:       — Гриффиндор!       Самый левый стол раздался аплодисментами; новоявленный гриффиндорец снял Шляпу. В этот момент произошло чудо: его галстук, подкладка мантии, а также полоски на рукавах засветились и окрасились в красный цвет. Полоски на галстуке стали золотыми, а герб Хогвартса на груди превратился в герб Гриффиндора. Это выглядело так завораживающе; кто-то из первокурсников шумно ахнул. А мальчик явно ничего не заметил и спокойно прошёл к своему столу, где один из младших ребят принялся хлопать ему по плечу, встречая друга.       «Очень быстро, значит, артефакт особо не копается в разуме, это же отлично!» — Анна даже повеселела от своих мыслей и почувствовала, как наконец-то наступает облегчение. Да и чего она себе напридумывала? Это же просто артефакт, а не искусственный интеллект какой. Да и она всего лишь маглорождëнная девочка из простой семьи, ничего особенного для магов из себя не представляет. Кому нужны её воспоминания? Только ей самой. Вот фантазия буйная разыгралась!       Были распределены ещё два студента — мальчик на Слизерин и девочка на Хаффлпафф, прежде чем назвали фамилию Анны.       — Эванс, Аннабель! — громко объявила профессор, и Эмметт легонько сжал её предплечье, шепнув: «Удачи!». Поддержка новоиспечëнного друга была приятной, и Анна благодарно улыбнулась мальчику.       На неё вновь накатило волнение; на этот раз по причине того, что находилась под взором сотен глаз. Под таким вниманием сердце сделало кульбит и было готово выпрыгнуть из груди. МакГонагалл же ободряюще улыбнулась и, стоило Анне сесть на табурет, нахлобучила на голову Шляпу.       Внезапно девочка ощутила лёгкую щекотку в области лба и висков, затем перед глазами замелькали картинки-воспоминания: Лили, Эйс, мама Маргарет… Не успела Анна испугаться, ведь увидела в одной из картинок свою прошлую семью, как услышала скрипучий голос Шляпы, который раздался прямо у неё в голове:       — Какая же интересная особа! Давненько не было таких студентов, как ты!       — Таких, как я? О чем вы? — Анна нервно сглотнула, в горле образовался ком, а ладони быстро вспотели. О том, что Шляпа увидит её воспоминания о прошлой жизни, она как-то не подумала, боясь совсем о другом. И неужели попаданцы существовали и раньше?       — Не прикидывайся дурочкой, дитя. Тебе совершенно не идёт. Я же прекрасно вижу, что твоя душа гораздо старше, чем твоё тело, — важно сообщила Шляпа.       — Я не насто…       — И ты права, — артефакт перебил блондинку, собравшуюся возмутиться такой оценке её реального возраста, — подобные тебе появляются раз-два в столетие, так что не удивила. Впрочем, это совсем не важно. Для меня важны лишь твои качества, чтобы определить твой факультет!       Вновь замелькали отрывки воспоминаний, на этот раз ещё быстрее: Лили и Северус с волшебной палочкой, Кейтлин и пожар, Лиз, радующаяся рисунку её персонажа…       — Ум, яркая индивидуальность, любовь к близким… Жертвенность только ради того, кто дорог. Желание познать суть магии… И цель, к которой нужно стремиться. Гриффиндору ты точно не подходишь, дитя. Вижу желание поступить на Хаффлпафф или Рейвенкло. Нет, факультет многоуважаемой Хельги тоже не для тебя: тебе будет сложно там развиваться, ты не любишь огромные компании. Хмм, а Слизерин…       — Э-э-э, вы что такое говорите, уважаемая Шляпа? — замотала головой Анна в ужасе. Только травли ей не хватало по признаку крови! — Я же маглорождённая, куда мне!       — Да, прошли времена, когда потомки маглов и сквибов могли поступать на Слизерин благодаря своим амбициям, — артефакт словно вздохнул. — У тебя есть цель и желание дойти до неё. Но для тебя мало важно собственное величие, а выгода и долг часто конфликтуют с совестью. Будь ты более амбициозна, Слизерин стал бы идеалом… Но нет.       — Маглорождённые поступали на Слизерин? Мне говорили, что это невозможно… — блондинка сильно удивилась.       — Ещё триста лет назад, дитя, бывало и такое, пусть и нечасто. Хм… Да! Рейвенкло! Как я и говорила: ум, индивидуальность, любовь к самой магии и желание познать все её тайны… Знания как одна из основных ценностей. А также сильное увлечение любимым делом. На Рейвенкло ты научишься тому, чему могут не научить на других факультетах.       — Многоуважаемая Шляпа, отправьте меня на этот факультет и поскорее, пожалуйста, — Анна забеспокоилась о том, что слишком долго сидит на табурете, наверняка над ней уже хихикают. Да и размышления артефакта хотелось бы скорее прекратить, было неловко слышать о своих качествах со стороны. И голова внезапно зачесалась… — Я поняла, что Рейвенкло мне лучше всех подходит! Да и синий цвет подходит мне больше, чем зелёный!       На эти слова шляпа громко рассмеялась, а затем продолжила:       — Вот тут я с тобой согласна, юная леди, факультет многоуважаемой Ровены — это то, что нужно. Кстати, ответ на твой немой вопрос: через меня никакая блошка не проскочит, спасибо создательнице Ровене! И не бойся, время здесь течёт по-другому, для остальных прошло его совсем немного! — и артефакт крикнул так, что заложило в ушах: — Рейвенкло!       Сидящие за вторым слева столом студенты начали хлопать, приветствуя нового члена факультета. Профессор МакГонагалл воскликнула: «Молодец!», и сняла Шляпу. Анна, ощущая, как горят щëки, ведь так некстати вспомнила о недавних своих неприятных мыслях о гигиене, слезла с табурета. Она улыбнулась Эмметту; парнишка показал оба больших пальца в качестве поддержки. И, увидев частичное окрашивание своей формы в синий и бронзовый цвета, с замиранием сердца направилась к своему факультету.       «Интересно, как они меня воспримут? Может, всё-таки стоило упросить Шляпу отправить меня на Гриффиндор? Там точно на происхождение не смотрят. И как вообще раньше поступали на Слизерин потомки маглов? Об этом в книге о Хогвартсе ни слова. Наверняка это были титулованные магловские аристократы».       Анна поздоровалась и села на скамью рядом с миловидной девочкой азиатской наружности с двумя забавными пучками и чëлкой. Возможно, она была сестрой старосты-азиата? Она приветливо улыбнулась.       — Привет! Я Дэйзи Чанг, второй курс, — она протянула руку, и Анна пожала её.       — А я — Стефани Миллер, тоже второй курс, — улыбнулась сидящая с другой стороны от Дэйзи девочка с роскошными каштановыми кудрями, частично собранными в хвост. — Добро пожаловать!       — Спасибо! Я Аннабель Эванс, можно просто Энни, — блондинка облегчённо улыбнулась в ответ, радуясь приветливости софакультетниц, и стала дальше следить за распределением.       Пока Шляпа думала над очередным первокурсником, Анна рассматривала преподавателей. В центре стола на стуле, напоминающем трон, сидел сам директор Альбус Дамблдор. Его синие мантия и шляпа были расшиты мелкими листьями клёна в тон ткани, длинная седая борода с пробивающейся кое-где рыжиной была подвязана верёвкой с бубенчиками. Он добродушно смотрел на новых учеников и хлопал каждому, кто успел распределиться. Директор очень напоминал самого себя из фильмов; он и внешне, и по поведению казался добрым старцем, познавшим мир и желающим нести знания и добро новым поколениям. Анне хотелось, чтобы так и оказалось на самом деле.       Место слева от него было свободно — видимо, это было место декана Гриффиндора. Рядом с ним сидел низкорослый волшебник с пышными усами и бакенбардами каштанового цвета, и Анна узнала своего декана и опекуна в магическом мире — Филиуса Флитвика. Как ни странно, он не был похож на гоблинов из банка — наверное, они всего лишь были его дальними родственниками, и об этом родстве напоминал лишь большой нос и низкий рост. Декан заметил взгляд Анны, направленный на него, и кивнул, улыбнувшись.       Далее сидела пухленькая светловолосая волшебница, сильно напоминавшая Помону Спраут, декана Хаффлпаффа, из фильмов. Она тихо переговаривалась с пожилым безбородым магом в аристократической одежде, который явно страдал ожирением — наверняка это был предшественник Северуса, декан Слизерина. Фамилия его упорно не хотела вспоминаться.       Дальше сидели две женщины средних лет; определить, кто они, Эванс не смогла. А справа от директора сидели две молодые девушки, и сразу было понятно, что одна из них — профессор Астрономии, а другая — профессор Полётов и судья игр в квиддич. Опознанию способствовали расшитая золотыми звёздами фиолетовая мантия одной и пепельные коротко стриженные волосы (как в первом фильме) другой. Правее сидели четверо мужчин: двое среднего возраста, один пожилой и один молодой, все в аристократических одеждах.       До того, как началось распределение Эмметта, учениками факультета стали трое ребят: та самая девчушка, что плыла с ними на лодке — Пандора МакМиллан, а также ещё девочка и мальчик. Эмметта же Шляпа отправила на Хаффлпафф. Он сначала очень обрадовался, сияя улыбкой как солнце, но тут же пристально и с небольшой грустью посмотрел на Анну, и ей пришлось показать большой палец. Ну ничего, общению факультеты не помеха. Явно какие-то предметы будут совместными, и наверняка Эмметт тоже будет ходить на магловские занятия. А ведь Эванс благополучно успела о них забыть! Хоть бы домашних заданий не задавали много, иначе как всë успеть?       Среди многих фамилий Анна вычленила знакомые: на Гриффиндор попал возможный будущий папа Невилла — Фрэнсис Лонгботтом, на Хаффлпафф — девочка по имени Диана Фортескью (кто-то за столом шепнул, что она — наследница семейного бизнеса самого Фортескью), а на Слизерин распределился сын лорда Нотта, которому дали очень забавное (для потомственного аристократа) имя — Тимоти. Но как только дошли до буквы «П», Анна похолодела. Она не знала, что и думать, когда профессор МакГонагалл внезапно выкрикнула:       — Поттер, Джейкоб!       «Какой ещё Джейкоб?! Кто это?! — размышляла она, вперившись взглядом в первокурсника, который садился на стул. — Джеймс Поттер должен будет поступить вместе с Лили через два года! А это ещё что за пацан?»       Эванс помнила, что Гарри был очень похож на отца, и тот тоже носил очки. Этот мальчик был без очков, и его чёрные волосы слегка кудрявились, как у Эмметта. Шляпа думала над ним пару секунд и тут же выдала:       — Гриффиндор!       — Вы с ним знакомы? — легонько толкнула в бок заметившая её пристальное внимание Дэйзи, и Анна, очнувшись, повернулась к ней и отрицательно замотала головой.       — Нет… Просто этот мальчик очень похож на ученика из моей магловской школы, — соврала она, не моргнув и глазом. Выкрутилась! — Но это явно не он.       — Конечно, не он, — ответила новая знакомая с улыбкой, не заметив, к радости Анны, её заминку, — это сын главы Аврората и наследник рода Поттер. Он точно обучался на дому.       Анна кивнула, наблюдая, как Джейкоб садится за стол львов и даёт пятюню улыбающемуся Фрэнсису Лонгботтому. В её мыслях навязчиво вертелось предположение, что в этом мире никакого Джеймса Поттера не существует, а существует Джейкоб. И что Мародёры будут в ином составе.       «Нужно будет как-то выяснить, может, это просто старший брат или дальний родственник Джеймса Поттера».       — А глава Аврората — папин начальник, — с гордостью продолжила Дэйзи. — Папа сейчас в отставке и преподаёт в школе авроров, но раньше они вместе много работали над поимкой опасных преступников!       — Это круто, — Анна показала большой палец, радуясь, что источник информации появился так быстро. Раз мистер Чанг и мистер Поттер — коллеги, то Дэйзи может быть знакома с семьёй Поттеров лично. Но расспрашивать девочку так рано, только познакомившись, не стоит. Нельзя показывать свой интерес. Можно просто дождаться подходящей темы или подходящего момента.       Всего на Рейвенкло распределилось девять человек — четыре девочки и пять мальчиков. И как только последняя девочка с фамилией Забини распределилась на Слизерин, а профессор МакГонагалл унесла табурет и Распределяющую шляпу, из-за стола встал директор Дамблдор. Все затаились, чтобы услышать, что он скажет.       — Добро пожаловать в Хогвартс, единственную волшебную школу на территории Магической Британии. Я рад вновь приветствовать вас, наши студенты и профессора, в этих стенах. И рад пополнению в наших рядах — нашим дорогим первокурсникам, — улыбка озарила его лицо. — Начинается новый учебный год, и я хочу пожелать, чтобы он прошёл спокойно и интересно для всех вас. Вновь расскажу о правилах, которые необходимо соблюдать всем: запрещено колдовать в коридорах, заходить в лес рядом с территорией школы, а также плавать в Чёрном озере. Отбой, как и всегда, в десять часов вечера для всех, кроме дежурных старост и тех, у кого по расписанию Астрономия. Тренировки по квиддичу начинаются через неделю, и все желающие со второго по седьмой курс могут обратиться к мадам Хуч.       На этих словах девушка с ультракороткой стрижкой встала и слегка поклонилась. Столы зашумели: многие первокурсники стали перешëптываться, явно удивлëнные столь радикальной для магического мира причëске профессорши. И как сразу не заметили, все смотрели на распределение? Кто-то был просто поражëн, кто-то счёл забавным, что девушка носит «мужскую» стрижку, а кто-то, как девочки, сидящие напротив Анны и Пандоры, качали в неодобрении головой и поджимали губы. Самой Анне причёска нравилась — практично, ничего не лезет в лицо и не требует сложного ухода, красота же! Но сама бы она не рискнула так подстричься — максимум боб длиной до середины шеи.       — Также представляю вам нового профессора Защиты от тёмных искусств: мистера Гидеона Прюэтта! — продолжил директор. Вышеупомянутый мужчина, оказавшийся молодым рыжим магом с небольшими усами и бородкой, встал и сделал слегка поклонился присутствующим. Его фамилия показалась Анне знакомой; но кем Прюэтты были в каноне, она не помнила.       — А теперь — объявление новых старост! — Дамблдор взял свиток, лежащий рядом с его тарелкой, и начал объявлять. Вышеупомянутые старосты поднимались, чтобы все их видели.       Старостами-пятикурсниками Рейвенкло оказались тот староста-азиат, брат Дэйзи, которого звали Кай, и Эрика Роббинс, тёмно-рыжая девушка с россыпью веснушек на лице. Они сидели достаточно близко к первачкам, и Дэйзи активно хлопала брату, посылая воздушные поцелуи. Тот смешливо улыбнулся, глядя на сестру, и покачал головой: мол «прекрати, не позорь меня». Дэйзи притворно поджала губы и отвернулась, изображая глубокую обиду, но после показала старшему язык.       Люциус Малфой и Андромеда Блэк стали старостами Слизерина. Наследник рода Малфой, которого Анна смогла увидеть за столом через центральный проход, смотрел на всех с лицом, полным превосходства; Андромеда же спокойно улыбнулась хлопающим и сразу села на своё место. Эдвард Тонкс — наверняка будущий отец девушки, умеющей изменять цвет волос и форму носа — стал старостой Хаффлпаффа. Стелла Гринграсс — та, что помогла Лили подобрать материалы для ловца снов, получила значок старосты школы. Она счастливо улыбалась всем, словно обучалась на том же Хаффлпаффе, а не на факультете хитрецов; видимо, исполнила заветную мечту. Фамилии остальных старост были Анне не знакомы, но она похлопала всем, активно вертя головой наравне с другими первокурсниками и рассматривая счастливчиков.       После объявления директор подал сигнал, и на столах появилась еда. Варёная и жареная картошка, зелёный горошек, несладкая овсянка, сосиски, мясные отбивные, гуляш, овощная нарезка, фаршированные грибы, йоркширский пудинг, шоколадные пирожные и эклеры, майонез и кетчуп, чай и сок — ужин был разнообразным. У Анны заурчало в животе, и она приступила к еде. Пусть многое было жирным, но зато вкусным.       Её родители в прошлой жизни предпочитали вести правильный образ жизни, стараясь привить это и своим дочерям. Ещё будучи школьницей, Анна пролистывала буклеты о вреде фастфуда, сладкой и жирной еды, принесённые мамой Изабель с работы. Так она узнала об ожирении и сердечно-сосудистых заболеваниях, но не испугалась, а приняла к сведению, радуясь, что до старости ещё далеко. Дома она старалась кушать правильно, а вот на учёбе, чего уж таить, она нередко ела на бегу, чтобы успеть на следующее занятие. Но никогда не корила себя за лишний съеденный бургер. Интересно, а маги страдают давлением и сахарным диабетом или нет?       Блондинка познакомилась со всеми однокурсниками и некоторыми второкурсниками. Напротив неё и Пандоры, которая почему-то была тиха как мышь и отрешенно смотрела в свою тарелку, сидели Марта Фоули и Хлоя Шафик. Они оказались близкими подругами и постоянно что-то шептали друг другу. Ближе к преподавателям сидели мальчишки: Стивен Кеннетт, Дилан О’Нил, Николас Пенроуз, Дерек Уокер и Генри Орпингтон. Как оказалось, трое из них уже были знакомы, и они активно расспрашивали друг друга, как прошло лето.       Перед глазами старшей Эванс словно предстали её друзья-одноклассники из прошлой жизни, собравшиеся в первый день в школе после каникул. Казалось, сейчас кто-то из них расскажет, как научился водить машину, кто-то похвалится поездкой на Гавайи, а кто-то сообщит, сколько долларов заработал на продаже уличных закусок. И воспоминание было таким отчëтливым, что сердце девочки вновь затопила грусть — ведь больше никогда она не увидит никого из своего прошлого. Скоро не только лица семьи, но и друзей забудутся, станут лишь цветными силуэтами в воспоминаниях, и уже свыкшейся с новой жизнью Анне стало ещё тоскливее. Она, пока никто не заметил эмоций на её лице, поспешила работать вилкой.       «Ничего. Есть Питер, Маргарет, Лили, Северус, и теперь ещё Эмметт. Буду жить настоящим, а прошлое нужно оставить в прошлом, нужно помнить, а не грустить». Несколько вдохов и выдохов — и стало легче.       Анна уловила нить разновора не сразу. Светловолосый мальчик (кажется, Николас) похвалился тем, что начал активно изучать руны и собирается стать рунологом, как и его бабушка, на что получил одобрительные восклицания и похлопывания по спине.       — Бабушка-рунолог? Как же я завидую! Это настолько сложная наука, и ей нужно посвятить всю жизнь… — воскликнула Стефани, накалывая сосиску на вилку. — А я ещё не знаю, чем хочу заниматься после школы, мне нравятся очень многие предметы.       — Да… Специалистов по рунам в последнее время очень мало, — пригубила чай Чанг. — В Хогвартсе изучают лишь базу, поэтому для получения мастерства Николасу придётся обучаться у своей бабушки…       — А что такое руны? Какие-то магические символы? — решила влиться в разговор Анна, отставив тарелку и взяв пирожное. Младшая Чанг с удивлением посмотрела на неё, но не успела ничего ответить: Марта Фоули громко хмыкнула, да так, что Анна вздрогнула.       — Как можно поступить на Рейвенкло и не знать, что такое руны? А, дай угадаю. Ты маглорождённая, да? — искривила Фоули лицо в улыбке. Дэйзи молчала, но продолжала смотреть на Анну с удивлëнным видом. Она не ожидала, что перед ней потомок маглов? Видимо, решила, что перед ней полукровка. Стефани вперила в первокурсницу недовольный взгляд, который та и не заметила. Хлоя молча следила за развитием событий.       — Маглорождённая, — блондинка кивнула, глядя на Марту. Удивительно, что подобное отношение к себе она не получила ещё раньше. — Почему тебя это удивляет? Я читала, что маглорождённых не зачисляют только на Слизерин.       «И то, как выяснилось, только последние триста лет».       — Как там тебя, Эванс? Не посрами наш факультет своей учёбой, ты же ничего о магии не знаешь, — Марта предпочла не отвечать на вопрос Анны. — Учиться ведь придётся с нуля!       Все первокурсники и некоторые второкурсники отвлеклись от своих разговоров и обратили внимание на их диалог. Даже невидимка Пандора вынырнула из своих мыслей. Анна шумно выдохнула, чувствуя, как остатки грусти начинает вытеснять злость на эту ситуацию. До неё тысячи маглорождëнных спокойно учились и заканчивали школу, а она должна обязательно быть в отстающих? И получится ли у неё спокойно учиться, не привлекая внимания? Похоже, шанс мизерный.       — Фоули, хватит! Дэйзи, зови брата своего, — Стефани не выдержала, не хватало ещё скандалов в первый день в школе!       — Я здесь как раз для того, чтобы научиться контролировать свою магию. Этого требует Статут о секретности. Не волнуйся о моих оценках, я хорошо училась в младшей школе, — Анне очень хотелось поставить соплячку на место, но этого нельзя было себе позволить, к сожалению. Краем глаза она заметила, что Дэйзи встала из-за стола и подошла к брату, и через несколько секунд тот сел рядом с напрягшейся Мартой.       — Первый курс, что здесь происходит? Что за перепалка? — лëгкое движение палочкой, и Анна заметила прозрачный купол, наложенный парнем на неё и остальных девочек. И тут же звуки разговоров и стук столовых приборов от других учеников как отрезало. Сидящие рядом первачки разочарованно отвернулись: купол явно защищал от подслушивания.       — Девочки просто разговарива… — начала было Хлоя, как Марта вздёрнула нос и сказала, тряхнув тёмной косой:       — У девочек на первом курсе будет одна спальня? Я не хочу жить с гря… маглокровкой в одной комнате!       «Надо же, я солидарна с тобой», — Анна поморщилась, тоже не горя желанием жить с этой зазнобой, использующей почти расистские ругательства, и её подружкой. Не хватало ей испорченных вещей и конфликтов в месте, где нужно отдыхать. Ей надо выучиться контролировать свою магию, а не жить в вечном стрессе.       — У меня иная информация, мисс Шафик, — произнёс Кай Чанг, сверкнув тëмными глазами. От него «оговорка» Марты явно не ускользнула. — Мисс Фоули, ваше отношение к ученикам абсолютно неприемлемо. На нашем факультете нет дискриминации по чистоте крови, национальности и культуре. Маглорождённые успешно учатся на нашем факультете, если вас это интересует, поскольку для Рейвенкло важны знания и усилия для их приобретения. Возможно, вы попали не на ваш факультет? — лицо старосты было спокойно и не выражало истинных эмоций, однако по голосу можно было понять, что он крайне недоволен. — Ещё не поздно его поменять.       Все сидящие под куполом были ошарашены данным фактом. Марта покраснела как помидор, стараясь не встречаться взглядом с Каем. Дэйзи со Стефани буравили её взглядом, словно хотели прожечь в ней дырку.       — А разве можно пройти распределение повторно? — и это снова была Хлоя Шафик.       — Согласно Уставу Хогвартса, пока ученик не зашёл в факультетскую гостиную — можно, — староста вдруг улыбнулся. — Я более чем уверен, что вы, мисс Фоули, отговорили школьный артефакт отправить вас на Слизерин, где уже учится ваш брат. Но, может быть, вам лучше быть с ним на одном факультете? Я могу попросить директора Дамблдора провести в его кабинете повторное распределение для вас в присутствии всех деканов.       Марта покраснела ещё больше и поджала губы. Она явно не ожидала того, что за маглорождëнную будут так активно заступаться.       Анне очень хотелось победно улыбнуться до ушей, но она сдержалась. Радость и благодарность к брату и сестре Чанг затопила её. Они явно её понимали, ведь тоже сталкивались с дискриминацией: расовые предрассудки и в начале XXI века были сильны, а в середине XX — так тем более. По крайней мере, у маглов. Сама Эванс уважала другие расы и культуры, если они не несли какой-либо опасности или не нарушали чужие права. И теперь Анна поняла реакцию Дэйзи — девочка была удивлена, что маглорождëнная белая британка хорошо к ней отнеслась.       — Нет, я хочу остаться на Рейвенкло, мистер Чанг, — почти сразу тихо произнесла Марта. — Я поняла, что моё поведение недопустимо. Прошу прощения, — это сказала она Анне, не глядя на неё.       Прозвучало неискренне, но блондинка хмыкнула и кивнула. Вставать в позу и не принимать извинения было нельзя — не в том она положении, чтобы себя так вести. Интересно, а почему Марта не хочет учиться с братом? Плохие отношения, нежелание быть под постоянным контролем старшего? Впрочем, это её личное дело.       — Поскольку учебный процесс ещё не начался, баллы я снимать не буду. Но имейте в виду, что за подобное мы снимаем баллов больше, чем за магию в коридорах, — Кай снял купол тишины. — По поводу общежития: на женском и мужском этажах по две спальни для первокурсников, так что будете жить по двое-трое. Об остальном мы и наш декан расскажем уже в факультетской башне. Сейчас вы можете распределиться, кто с кем будет жить. А я, с вашего позволения, вернусь к себе, — и брюнет направился на своё место.       — Ты явно со мной, — это было первое, что Эванс услышала от Пандоры МакМиллан. Анна вздогнула от неожиданности и активно закивала. Тихая соседка, которой было явно всё равно на чистоту крови, её более чем устраивала.       Вскоре еда и столовые приборы исчезли со стола, и директор Дамблдор, сообщив, что остальные новости будут переданы старостами и деканом, отпустил учеников по гостиным. Дейзи подмигнула Анне, шепнула ей, что не стоит переживать насчёт этой выскочки Фоули, и тут же упорхнула вместе с подругой. К Каю подошла староста Эрика, и оба, дождавшись, пока все студенты Рейвенкло покинут Большой зал, стали собирать детей в шеренгу по двое. Дереку не досталось пары, с ним встал Кай. И весь строй направился из Большого зала вслед за строем Слизерина.       — Наша башня — третья по высоте после Астрономической и Гриффиндорской. Вход в гостиную располагается на пятом этаже. К сожалению, до неё от Большого зала можно идти долго, поэтому мы покажем вам специальные магические ходы, которые работают как порталы. Благодаря им пути и до Большого зала, и до Больничного крыла, и до кабинетов основных предметов заметно сокращаются. Но вам стоит держать данных ходы в тайне, они только для нашего факультета, — сказала Эрика, остановившись возле лестницы, которая двигалась слева направо. Это выглядело жутковато. — Завтра покажем вам более длинные пути, их вы тоже обязаны знать. Сопровождать вас на ваши уроки мы будем в течение двух месяцев, поэтому вы всё успеете запомнить!       — Будьте всегда осторожны с зачарованными лестницами. Они самостоятельно передвигаются в разные стороны, а также порой могут исчезать ступеньки, что может привести к травмам. Именно рейвенкловцы смогли определить график движения лестниц. На первый и не только взгляд кажется, что они движутся хаотично, но это не так. Сейчас! Идём быстро, наблюдаем за третьей ступенькой сверху! — лестница остановилась, и Кай поторопил ребят, чтобы быстрее прошли по ней.       «Надеюсь, что скоро найдётся способ расколдовать лестницы. Это ж такое неудобство! Мне бы не хотелось переломать ноги», — Анна подхватила споткнувшуюся Пандору, под чьей ногой пропала злосчастная ступенька. Та словно опять вынырнула из своих мыслей и шёпотом поблагодарила.       Оказавшись в нужном коридоре, Эрика и Кай подвели первокурсников к гобелену с изображённым на ней магом, колдующим над маленькими человечками. За гобеленом проявилась ниша; её стена оказалась иллюзией. Пройдя несколько метров по узкому коридору, рейвенкловцы вышли из-за нового гобелена в совсем другой коридор.       — Мы в другом крыле замка, на четвёртом этаже, — сказал Кай. — Остались ещё две лестницы, и мы войдём в башню.       Вторая лестница оказалась немагической, поскольку вела всего в один коридор, и это показалось первокурсникам благодатью. Весь путь все рассматривали каменные величественные стены замка, арочные окна, уходящие высоко к потолку, гобелены и начищенные до блеска доспехи, магические факелы, которые загорались при приближении учеников. Дети — кто с интересом, кто с явным удивлением на лицах — наблюдали за картинами, герои на которых перебегали с одного холста на другой в надежде получше разглядеть ребят. Было видно: и чистокровным, для которых подобная архитектура явно была привычна, и всем остальным интересно, что таит в себе древний замок, и никто не хотел пропустить ни единой детали.       Анна с восхищением рассматривала портреты. Она помнила всего два портрета из фильмов: дамы, что охраняла вход в гостиную Гриффиндора, и матери Сириуса в особняке Блэков. Ей было очень интересно, как можно создать такую «живую» картину? Нужны ли особые карандаши и краски? Какие заклинания нужно использовать для оживления? Эванс очень захотелось попробовать себя в этом деле. Написать обычный портрет или изобразить выдуманного человека она сможет; а вот «оживить»? Она сделала пометку у себя в голове: нужно будет найти литературу по магической живописи.       Эрика и Кай подвели первокурсников к массивной деревянной двери. На ней не было ни портрета, ни даже ручки с замочной скважиной — только дверной молоток в форме большого бронзового орла. Он сидел неподвижно на кольце, за который нужно было браться и стучать.       — Рейвенкло не используют пароли. В отличие от других факультетов, наши студенты отвечают на вопросы, задаваемые орлом. Это была идея основательницы нашего факультета, Ровены Рейвенкло. Вы должны будете использовать свои знания, логически рассуждать и при необходимости аргументировать свой ответ. Тем самым вы покажете свою мудрость, подтверждая наше звание самого умного факультета. Вопросы каждый раз будут задаваться разные, но они могут повторяться, пусть и не так часто. Поэтому для начала советуем вам возвращаться с уроков всем курсом, чтобы иметь больше вариантов для обсуждения, — Эрика взялась за кольцо и постучала.       «Куда я попала… Я буду часто сидеть под дверью, видимо. Надеюсь, вопросы всё-таки не будут слишком сложными».       Внезапно бронзовый орёл встрепенулся, замахал крыльями, немного напугав первокурсников, и сложил их. Голос, одновременно похожий и на мужской, и на женский, громко произнёс:       — Какое существо, будучи маленьким, ходит на четырёх ногах, будучи взрослым — на двух ногах, а в старости — на трёх?       В коридоре повисла тишина. Дети переглядывались друг с другом; каждый был в раздумьях. Вопрос был интересным, и Анне очень хотелось узнать на него ответ. Она догадывалась, но ей не хотелось опозориться перед всеми. Видимо, все первокурсники думали так же, поэтому молчали. Старосты добродушно усмехнулись, и Кай ответил орлу:       — Это человек: до года дети ползают на четвереньках, дети постарше и взрослые ходят на двух ногах, а пожилые опираются на трость.       — Правильно, — орёл снова захлопал крыльями, — вы можете пройти.       Под коллективный выдох дверь без скрипа отворилась, явив ребятам пустую гостиную. Она была округлой и большой, меньше Большого зала, но своими размерами напоминала Анне лекционную аудиторию для большого потока студентов. Стены в гостиной были не бронзовыми, а бежевыми, что было приятно для глаз. Остальное цветовое оформление было представлено оттенками синих, голубых и бронзовых тонов. Почти по всему периметру были прорезаны большие арочные окна, завешанные синими гардинами и шторами. В дневное время даже зимой здесь должно быть светло. Между окнами располагались шкафы и стеллажи с книгами. Факультет явно имел множество книг, но наверняка меньше, чем в библиотеке Хогвартса. Куполообразный потолок словно копировал собрата из Большого зала: иллюзия ночного неба была такой же завораживающей. Слева от входа в гостиную был встроен большой камин; поленья весело трещали, создавая тепло и уют. Над ним висел флаг с эмблемой факультета и множество портретов, это явно были известные выпускники. Тут и там располагались диваны, кресла, софы, пуфики, банкетки, чайные столики. Пол покрывало множество сине-бронзовых круглых ковров с различными узорами — от кругов до кусочков звëздного неба. На противоположной стороне от входа была большая ниша, в ней стояла мраморная статуя Ровены Рейвенкло. По бокам ниши виделись лестницы, ведущие вниз, в спальни.       Первокурсники расселись возле камина кто где. Анна вместе с Пандорой заняли небольшой диванчик слева от него. Тепло огня разливалось по телу, заставляя чувствовать себя словно дома. Старосты же встали с правой стороны. Все беспокоились, ожидая появления декана.       И вот в гостиную прошёл профессор Флитвик, напевая незамысловатую песенку. Улыбнувшись детям, благодаря чему его экзотичная внешность стала приятнее и добрее, он лёгким движением палочки трансфигурировал небольшое кресло в некоторое подобие стремянки — с лестницей и большим пространством наверху, и под удивлëнными взглядами ловко забрался наверх. Кай и Эрика подошли к декану и встали с двух сторон, профессор на стремянке ростом был чуть выше обоих.       — Добро пожаловать, первокурсники! Мы вместе со старостами поздравляем вас с поступлением и очень рады приветствовать на факультете Рейвенкло. Я — профессор Филиус Флитвик, мастер Чар и ваш декан на долгие пять, но смею надеяться, что и на все семь лет обучения. Кай Чанг и Эрика Роббинс будут вашими кураторами весь первый курс. К ним, а также к старостам шестого и седьмого курса вы всегда сможете обратиться за помощью. С ними вы познакомитесь позже.       Дети, слыша добродушный и приветливый тон декана, расслабились. Анну приятно удивило, что профессора, несмотря на его возможное гоблинское происхождение, уважали все. Всё-таки сила и способности тоже имели в консервативном мире большое влияние. Да и сам Флитвик явно не стеснялся своей особенности и создавал впечатление уверенного в себе мужчины, достойного возглавлять факультет и умеющего расположить к себе. Декан — должность престижная, абы кого на неё точно бы не взяли.       — Смею добавить, что наш профессор не только мастер Чар, но и один из лучших дуэлянтов Европы, — улыбнулся Кай, и профессор Флитвик слегка зарделся, словно не считал это весомым достижением для похвалы, а мальчики восхищённо зашептались. — И если ваша проблема требует вмешательства декана, то двери его кабинета всегда открыты для вас.       Марта Фоули, сидящая неподалёку, покраснела и стрельнула в Анну глазами, явно думая, что она не заметит её реакции. Но Эванс еле заметно покачала головой. Она не собиралась оглашать этот инцидент самостоятельно. Если старосты посчитают нужным сказать декану — то это пожалуйста. Главное, не она будет инициатором нового витка разбирательств.       Профессор Флитвик быстро рассказал о своей профессии. Он также оказался организатором дуэльного клуба; в него может вступить каждый желающий уже со следующей недели. Анна понимала, что с тем будущим, что уготовано Магической Британии в ближайшие десять лет, заниматься ей и Лили с Севом в клубе придётся, чтобы уметь хотя бы базово защитить себя, но сомневалась, стоило ли присоединяться к нему сразу, на первом курсе. Однако посмотреть на тренировки было бы очень интересно, и она обязательно сходит в Малый зал.       — Как вы уже знаете, наш герб — орёл, который парит там, куда другие не могут подняться. Цвета нашего факультета — синий и бронзовый. Из нашей гостиной видны Чёрное озеро, Запретный лес, поле для квиддича и теплицы…       Флитвик наколдовал призрачного бронзового орла, который взметнулся вверх, к потолку, и, облетев восхищённых учеников, растаял в воздухе. Это не было похоже на уже виденный Анной вживую Патронус; скорее на какую-то иллюзию. Единственным напоминанием о ней остались небольшие искорки на мантиях, которые быстро погасли.       — Без всякого хвастовства хочу сказать, что на нашем факультете учатся умные волшебники и волшебницы, каждый со своей индивидуальностью. Как показывает практика, каждый первокурсник-рейвенкловец уже имеет талант в определённой области магии, науки или искусства. Наша задача — огранить этот талант, дать нужные знания или же базу для будущего обучения вашей профессии. От вас мы не будем ждать наивысших оценок по всем предметам — нам важно, как вы знаете и понимаете, а не какой балл получили за определённую работу. Однако неудовлетворительные оценки на нашем факультете неприемлемы, как и оставление на второй год. Если вы не понимаете какую-либо тему — вы всегда можете обратиться к своим софакультетникам за помощью, и вам не откажут.       — На нашем факультете нет дискриминации по расе, национальности и чистоте крови. Пусть магический потенциал у всех не одинаков, но каждый из вас способен достичь высот при должном труде. И каждый должен научиться уважать чужую культуру. В то же время, поскольку мы живём в Магической Британии, стоит учитывать традиции и разнообразную культуру британских магов. Базовые правила мы обязательно рассмотрим с теми, кто пришёл из обычного мира, — Эрика посмотрела на Анну, и та кивнула, делая в голове пометку, что нужно вникать не поверхностно, а глубоко, ведь традиции не ограничиваются ношением одежды и праздниками. — Студенты с первого по второй курс изучают только обязательные предметы и не имеют права выйти за ворота школы ради их же безопасности. С третьего курса школьники могут выходить в Хогсмид после получения школой письменного согласия законных представителей и выбрать два дополнительных предмета из пяти на выбор.       Далее Кай рассказал о факультетских привидениях. Рейвенкловским привидением оказалась Серая Дама, при жизни — Хелена Рейвенкло, дочь основательницы факультета Ровены. Как оказалось, она появляется нечасто, но не против поговорить с рейвенкловцами и чем-нибудь помочь. С привидениями дети познакомятся завтра, на завтраке.       «Пожалуй, это лучше, чем в каноне: я бы определённо заорала и опозорила бы весь факультет, если бы увидела призраков без предупреждения».       Эрика провела перекличку и раздала расписание на семестр. Профессор Флитвик спустился со стремянки и попросил сообщить, кто будет ходить на магловские занятия, запланированные на субботы. Как оказалось, кроме старшей Эванс на занятия записались Дилан О’Нил, Генри Орпингтон и Стивен Кеннетт. Они наверняка были полукровками. Декан сообщил, что расписание будет готово к пятнице, объяснил, что завтрак начинается в восемь, первое занятие у него же — в девять утра, повторил, что отбой — в десять вечера, и отпустил всех, кроме Анны, попросив старост показать детям этажи общежития и спальни.       Анна неловко сглотнула. Профессор Флитвик был ниже её на голову, но внушал уважение и трепет. Было очевидно, зачем он её оставил, и девочка волновалась — пусть профессор и оставил приятное первое впечатление, но всё же она не знала его и что от него можно было ожидать. А этот маг будет её опекуном в течение пяти лет.       — Мисс Эванс, вы уже знаете, что в магическом мире я — ваш опекун и представитель родителей. Вы всегда можете обратиться ко мне по любому вопросу, даже не касающемуся учёбы. Будь то открытие нового сейфа в Гринготтсе или же посещение целителя в Святом Мунго, я должен знать о ваших перемещениях во время обучения и несу ответственность за вас, — декан говорил спокойно, ровно, уверенно. — Но в то же время вы должны понимать, что я имею право оспорить определëнные решения ваших родителей, если того требуют магические законы и это будет лучше для вас. Таково решение Министерства магии относительно всех маглорождённых и сирот.       — Да, я это знаю, профессор, нам давали в Гринготтсе специальный договор, — Анна кивнула на слова декана.       — Согласно договору мы вместе с коллегами должны наладить уважительное общение с родителями учеников и обязаны разъяснить все нюансы, прежде чем принять решение о самостоятельных действиях. Кроме экстренных случаев, когда связь невозможна.       Анна ещё раз кивнула, расслабившись. Всё-таки профессор внушал ей доверие. Да и заметное восхищение в глазах старост относительно Флитвика подкупало.       — То есть, если родители в письменном виде запретят мне выходить в Хогсмид и категорически откажутся говорить с вами, то вы можете мне дать разрешение на посещение? — усмехнулась она.       Флитвик рассмеялся и огладил усы.       — Могу. Но поверьте, я умею быть убедительным, — профессор внезапно сделался серьёзным. — Я вас особенно прошу, при каких-либо конфликтах сразу сообщать мне лично или через старосту. Будьте осторожны с представителями факультета Слизерин, к сожалению, правила нашего факультета распространяются только на нас. На Гриффиндоре и Хаффлпаффе учится больше всего маглорождённых и живущих на оба мира. На Слизерине первых нет, а вторых единицы.       Анна заверила опекуна, что всё поняла. Она прекрасно помнила недовольные лица Малфоя и его знакомых в больнице. От подобных личностей можно было ожидать чего угодно. Единственное, она надеялась, что Фоули и Шафик не будут строить козни. Профессор, улыбнувшись себе в усы, отправил свою подопечную вместе с ожидавшей у статуи Ровены Эрикой в женское общежитие.       Спальни и уборные располагались на нижних этажах башни: мужским этажом был четвертый (относительно основных этажей замка), а женским — третий. Обе лестницы были зачарованы так, чтобы ни один представитель мужского пола (кроме декана, старост и директора) не мог зайти в женскую обитель. Всего спален было двенадцать, по шесть с обеих сторон коридора. Комната Анны и Пандоры была третьей слева — Анна успела заметить на деревянной дощечке с номером 5 своё имя. В конце коридора виднелось широкое арочное окно. Там же располагались ванные. Староста рассказала, что все вещи и даже питомцы были доставлены в башню уже после распределения, сообщила, что живёт в комнате №8 и что к ней можно обращаться в любое время. Пожелав друг другу спокойной ночи, девочки отправились каждая к себе.       Эванс толкнула приоткрытую дверь и вошла в светлую спальню. Помещение было длинным, но не узким. Здесь имелось одно арочное окно с тёмно-синими шторами и белыми полупрозрачными занавесками. У окна стоял письменный стол с двумя стульями, на нём стояла клетка с Эйсом, который радостно заухал при виде хозяйки. В глаза бросались две кровати с небесно-голубыми балдахинами, украшенными орнаментом в виде бронзовых гербов факультета, и два платяных шкафа. Пандора сидела на правой кровати и складывала свои вещи в тумбочку, точно такая же располагалась возле второй кровати ближе к окну. Пол был застелен бронзово-коричневым ковром.       — Я покормила твоего любимца, надеюсь, ты не против, — блондинка подняла голову и скромно улыбнулась. — Он очень любит совиные печенья.       И правда, рядом с клеткой стояла коробка из-под печенья. Птиц пытался лапой достать вкусняшку, но прутья клетки не позволяли дотянуться до коробки.       — Всё в порядке, спасибо, — Анна попыталась вернуть печенье соседке, но та отказалась её принимать, сказав, что у неё есть ещё. В итоге Эйс, выпущенный на свободу, схомячил ещё четыре штуки и, совершив почётный круг, уселся на насест, прикрученный к стене возле левой кровати.       — Пандора, правильно? А где твоя сова? — Эванс погладила питомца, и он потёрся об её руку. — Это Эйс, он ласковый, но иногда вредничает. Эй! — лёгкий толчок клювом по предплечью дал понять, что птиц всё понял и не согласен с характеристикой. Анна погрозила ему пальцем.       — Пандора. У меня нет личной совы, есть только семейная. Родители попросили отправлять им письма со школьными совами, — девочка подошла к Анне. — Можно? — и после кивка тоже принялась аккуратно гладить птицу, отчего у него мордочка стала ну очень довольной. — Будем знакомы, Эйс и Аннабель. У вас красивые имена.       — Ты можешь называть меня Энни, — попросила её Анна, — мне так комфортнее, — и девочка кивнула в ответ. — Твоё имя тоже красивое, прямо из легенды. Твоя семья любит мифологию?       — Легенды?.. Я впервые слышу об этом. Меня назвали в честь бабушки. Она воспитывала моего папу и умерла ещё до моего рождения. Таким образом решили почтить её память. Возможно, бабушку назвали в честь героини легенды?..       Эванс смутилась: она ожидала другой реакции. Неужели маги не изучают древнегреческую мифологию? Это же классика! Неужели Пандора никогда не слышала историю о женщине, чьё любопытство принесло лишь беды и разрушение? О первой женщине в мире, не считая богинь? Или же дело в том, что это иностранные легенды, и поэтому они не изучаются в Магической Британии?       «Наверное, и хорошо, что не слышала: она бы явно расстроилась, ведь судьба у тёзки нехорошая. И кто меня, дуру, за язык тянул?!»       Ещё в Большом зале Эванс смогла отметить: если бы действительно существовали ангелы или феи, то Пандора была бы одной из них. Её лицо было кукольным, как на картинках: слегка вздëрнутый курносый нос, большие голубые глаза, средней пухлости щëки. Волосы — светлые почти как у Люциуса, блестящие и гладкие в свете ламп, заплетëнные в толстую косу — вызывали лёгкую зависть. Анна даже захотела узнать название шампуня или бальзама, поскольку её волосы по сравнению с такой шевелюрой казались соломой.       Для Анны, как для художницы, МакМиллан была бы слишком типичной, слишком правильной, без своей изюминки, если бы не одно «но»: улыбка изменяла еë лицо, делая его живым, что придавало ей особенное очарование. Пожалуй, надень Пандора летнее светлое платье и венок из цветов на голову — и не осталось бы сомнений: даже для мира магов эта девочка была бы необычной, нереальной. Словно фея из другого мира, по ошибке попавшая сюда. Но заметить это волшебство однокурсницы неопытному глазу было бы непросто, поскольку среди учеников она была тиха и поэтому неприметна.       Анна мысленно уже составляла список того, что хотелось бы нарисовать на новом месте, и Пандора была, пожалуй, первым человеком в нём.       Ей показалось, что Пандора до сих пор находится «в себе»: хоть она и улыбалась, и говорила, но как-то вяло, с неохотой. И нет, это явно не было отношением к самой Анне; словно что-то другое занимало её раздумья всё время от самого распределения. Но девочка тактично промолчала, это явно не её дело. Они знакомы всего пару часов. Если соседка захочет — расскажет сама.       — Мне очень интересно, но ты не против рассказать мне эту легенду завтра? Уже поздно… — Пандора зевнула, в последний раз погладила перья Эйса и, дождавшись согласия, направилась к своей кровати. Чем ещё больше подтвердила мысли Анны о том, что на душе у девочки совсем другое.       Анна быстро разобрала сумку, решив принять душ и отправить Эйса с письмами родителям завтра. Слишком много впечатлений было сегодня: и волшебный поезд, и знакомство с ребятами-волшебниками, и самый настоящий Хогвартс! Сказочный замок с не менее сказочной историей был реален, в этом она ещё раз убедилась. Он так и манил: своей архитектурой, знаниями в книгах, теплом, что дарят преподаватели студентам. Она увидела вживую и Хагрида, и Дамблдора, и профессоров Флитвика и Спраут, не говоря уже о МакГонагалл! И вот надо было Анне испортить эти впечатления и ляпнуть про эту дурацкую легенду? Может, рассказать приукрашенную версию?       «Как Пандора может думать о чём-то, кроме начинающейся учёбы в одной из лучших школ магии? — подумала она, пожелав МакМиллан спокойной ночи и услышав ответное пожелание в ответ. — Лили и Северу замок бы понравился. Как жаль, что мы увидимся только в конце декабря…»       Постель была голубого цвета и пахла свежестью. Анна повесила у изголовья ловец снов, что так помогал ей всё время, и занавесила балдахин. Внутри стало ещё теплее. Пригревшись под одеялом, девочка решила рассказать всё как есть и извиниться перед однокурсницей. На душе стало легче.       Мысленно пожелав спокойной ночи всем домашним, в том числе Северусу и Дженни с Корой, Анна вскоре уснула, предвкушая следующий день, полный магии, новых знаний и новых возможностей.