Больше жизни, больше магии

Следующий день мы с Гарри проводим на факультете Ванахейм — в обители потомков ванов, месте, словно сошедшем с тошнотворно-идиллических магловских открыток. В данный момент здесь царит лето — идеальное, как и все остальные времена года в Ванахейме. На залитых солнцем полях колосится пшеница, деревья в садах ломятся от спелых фруктов — земля в Ванахейме благословенная: здесь произрастает почти всё, стоит лишь бросить семя в почву. На зелёных лужайках возле сказочных домиков мирно пасутся овцы и козочки. Сейчас явно время уроков, но в лес, состоящий из высоченных деревьев с золотыми листьями, то и дело устремляются сбежавшие с занятий парочки. — Декан Ванахейма Фрейя — богиня любви, — усмехается наш сопровождающий господин Свантессон. — Так что на прогулы влюблённых она смотрит сквозь пальцы. Что может быть для юных важнее зова сердца и плоти? Молодость скоротечна, а книги никуда не денутся. «Хорошо, что Гермиона не слышит этого!» — мысленно ухмыляюсь я. — Это знаменитый волшебный лес Барри, — продолжает свой рассказ Свантессон. — Именно здесь наш бог плодородия и любви Фрейр, кстати, один из преподавателей Ванахейма и родной брат Фрейи, встретился со своей невестой — великаншей Герд. В лесу Барри проводятся сексуальные обряды и ритуалы любовной магии. Так что лучше места для свидания влюблённым парочкам не найти! Фрейр покровительствует и нетрадиционным парам, — объясняет Свантессон, заметив, что мы провожаем любопытными взглядами двух мальчишек, только что скрывшихся в золотом лесу. — Разве у настоящей любви есть границы? Кто может запретить двум любящим сердцам тянуться друг к другу? Пока мы с Гарри перевариваем услышанное, нас обнаруживают. Со всех сторон к нам устремляются дружелюбные на вид ребята с разных курсов и наперебой предлагают поселиться именно у них. Тут, как и на факультете Мидгард, каждый курс живёт в своей деревне. — В деревне вам непременно предложат принять участие в общей работе, так ваны выражают своё расположение к гостям, — тихонько инструктирует нас Свантессон. — Лучше будет, если вы, не дожидаясь этого, первыми предложите помощь по хозяйству. Если вам откажут — не спешите радоваться! Это очень плохой знак. Такой отказ означает, что вы не понравились хозяевам, и вас не хотят принимать в семью даже на несколько часов. — Мерлин дорогой! — в лёгкой панике шепчет мне Гарри. — Не думаю, что я умею доить коз и молоть зерно! — Тогда давай примем приглашение первокурсников, — так же шёпотом предлагаю я. — Вряд ли малыши выполняют какие-то сложные сельскохозяйственные работы! Первокурсники прыгают от радости, узнав, что сегодня мы собираемся переночевать в их деревне, и за руки тащат нас на свой урок. Вместе с воодушевлёнными детишками мы под руководством самого бога Фрейра — Короля Урожая и по совместительству преподавателя Ванахейма, идём на учебную экскурсию на Мировую Мельницу. Главный мельник Бюггвир — общительный альв* средних лет, немного похожий на наших лепреконов, рассказывает нам, что виды зерна, нескончаемым потоком льющегося из Мельницы, меняются каждый день, и он постоянно пытается получить всё новые и новые сорта. Дети заворожённо смотрят на водопад золотого зерна, пока жена Бюггвира — Бейла, точь-в-точь добрая сельская фея, не уводит их на свою пасеку, чтобы понаблюдать за пчёлами и отведать свежего мёда. Бюггвир, пользуясь тем, что его супруга увела учеников, приглашает Фрейра, Свантессона и нас с Гарри на свою пивоварню и угощает разнообразными сортами пива. Захмелевший Фрейр становится ещё более смешливым и добродушным, он травит скабрезные анекдоты о богах Асгарда и расспрашивает нас с Гарри о Хогвартсе, о наших школьных годах. — В Ванахейме сразу поняли бы, что ваше вечное противостояние — следствие нереализованной сексуальной тяги друг к другу! — торжествующе восклицает он. Когда детишки возвращаются, довольные, перемазанные мёдом и напившиеся козьего молока, с венками из луговых цветов на светлых головках, совсем разомлевший Фрейр, к общему восторгу, достаёт из кармана своё сокровище — складной корабль Скидбладнир. По одному его слову крошечная модель парусного судна превращается в настоящий корабль. Дети, визжа от переполняющих их впечатлений, взбегают на палубу, и Фрейр переносит нас на море, хотя после такого количества продегустированного пива морская прогулка не кажется мне удачной идеей. — После обеда я представлю вас Фрейе — моей сестре и декану Ванахейма, — обещает Фрейр, жизнерадостно игнорируя тот факт, что наши лица от качки приобрели зеленоватый оттенок. Лишь когда Гарри, перегнувшись через борт, прощается со всеми замечательными сортами пива Бюггвира, Фрейр, озабоченно нахмурившись, разворачивает Скидбладнир к берегу. ***** Чтобы познакомиться с деканом Фрейей, мы отправляемся на занятие по Магии Сейда** для старшекурсников. — Сейд — древняя скандинавская магия, включающая в себя гадание, вызывание мёртвых и оборотничество, — объясняет нам Сванте Свантессон. Мы выходим на огромную учебную поляну, и перед нашими глазами разворачивается поистине захватывающее зрелище. Пока девочки-сейдконы*** прилежно прядут ветер, сидя за магическими прялками, мальчики разделились на три отряда: «медведей», «волков» и «вепрей». Berserkr — «медведи», натянув на себя звериные шкуры, с переменным успехом пытаются превратиться в медведей, и некоторые счастливчики уже с грозным рёвом косолапят по поляне, пугая своих менее удачливых товарищей. У юных оборотней-волков — Ulfhednar дела идут получше. Они уже сбились в стаю и, судя по разгорающейся драке, пытаются выбрать вожака. Фрейя же занимается элитной группой Svinfilking — «вепрями». Сейчас они, как нам объясняет наш всезнающий Свантессон, осваивают непростое искусство Escapology — «Освобождение от цепей», которые становятся всё прочнее с каждой новой попыткой. — Давай, Бьярни! — подбадривают товарищи молодого кабанчика, с истошным визгом пытающегося выпутаться из оков тонкой цепи, которая, словно живая, вновь и вновь оплетает его, всё больше сжимая с каждым новым его отчаянным рывком. — Эй, Бьярни! Постарайся, приятель! Брюнхильда смотрит на тебя! — вопят безжалостные друзья, указывая на мгновенно вспыхнувшую девушку, сидящую чуть поодаль за магической прялкой. Видимо, среагировав на смущение Брюнхильды, лёгкий ветерок, который она прядёт, превращается в мини-ураганчик, сбивающий с ног сцепившихся волчат, и они катятся под ноги декану Фрейе визжащей серой кучей. Бедолага Бьярни уже хрипит, и мне хочется дать ему совет: «Не делай лишних движений! Просто расслабься!». Именно так, по словам Гарри, они с Роном и Гермионой на первом курсе освободились из плена дьявольских силков. Но Фрейя щелчком изящных пальцев обращает чуть не задушившую студента цепь в пыль, а его самого из верещащего вепря в красного от стыда и боли растрёпанного мальчишку. — Незачёт, мистер Херьюльфссон, — сурово качает головой Фрейя. — Вот что бывает, когда во время урока вместо того, чтобы слушать объяснения учителя, переглядываешься со своей возлюбленной. Одноклассники беззлобно хохочут и похлопывают бедолагу Херьюльфссона по плечу. Вот тебе и богиня любви Фрейя! Всё-таки в первую очередь она — строгий учитель, как и наша дорогая профессор МакГонагалл. Сходства с нашим гриффиндорским деканом добавляют и две кошки, чинно шествующие за Фрейей, когда она с радушной улыбкой направляется к нам: — Мистер Поттер! Мистер Малфой! Мы в «Иггдрасиле» уже наслышаны о несчастье, постигшем вас. Будем счастливы помочь. А пока — наслаждайтесь миром и покоем благословенных земель Ванахейма. Кстати, вы уже побывали в золотом лесу Барри? Вам, как супружеской паре, совершенно необходимо подарить друг другу любовь под сенью его волшебных деревьев, наполняющих мужской силой и сексуальной энергией! Подростки перешёптываются, подталкивают друг друга и хихикают, беззастенчиво пялясь на нас с Гарри. Ох ты ж, Мерлин! У них в Скандинавии совсем нет никаких комплексов? ***** День в Ванахейме бесконечно длинный. Подозреваю, что он удлинён магически. Следуя совету Свантессона, мы помогаем приютившим нас в своей деревне первокурсникам по хозяйству. Хвала Салазару, доить коз нам не приходится. Дело ограничивается сбором фруктов и рыбной ловлей (никаких волшебных палочек — всё вручную!). Несколько раз в течение этого бесконечно длинного дня Гарри утаскивает меня в лес Барри, где, пользуясь силой, подаренной волшебными деревьями, как одержимый, целует и ласкает меня, уложив на мягкие, шёлковые травы. Он берёт меня и отдаётся сам во всех мыслимых позах, так что к вечеру мой голос безнадёжно сорван от стонов, а Гарри хрипит от того, что весь день с усердием отсасывал мне, не щадя своего горла. — Драко, если… — стонет он, подбрасывая меня, уже вконец обессиленного, на своих бёдрах, — если эти… чёртовы яблоки Идунн не сработают… я хочу… хочу, Драко… чтобы ты навсегда запомнил… как я люблю и желаю тебя! Я выплёскиваюсь ему на грудь, а из моей груди рвутся рыдания. — Они сработают, Гарри, обязательно сработают, любимый! — хриплю я, до боли, до хруста обнимая его, вжимаясь в него, дыша им, заранее умирая при мысли о том, что не смогу жить без него. ***** Ближе к вечеру нас приглашают к третьему курсу на урок скальдической поэзии, которую тут, в Ванахейме, в отличие от Мидгарда, изучают все студенты. В начале занятия преподаватель — бог-скальд Браги (кстати, супруг хранительницы молодильных яблок Идунн) подносит каждому ученику чашу с «Мёдом Поэзии», глотнув которого ребята принимаются скрипеть перьями, записывая мудрёную теорию скальдического стихосложения. — Кённинги, — диктует Браги, — это метафорические образы, которые каждый уважающий себя скальд использует в своих стихах вместо того, чтобы грубо и напрямую описывать то, что видит, подобно неотёсанным, необразованным невеждам. Кто скажет мне, какие кённинги можем мы использовать, обращаясь за помощью или с благодарностью к нашему Великому и Могучему Владыке — директору Одину? — Вечно Грохочущий! — Отец Людей! — Голова Орла! — перекрикивая друг друга, предлагают дети. — Отлично! Великолепно! — потирает руки Браги. — Пылающее Око! — Нападающий Всадник! — Бурый Медведь! — Хорошо, хорошо. Ну, а теперь — какие кённинги вы могли бы использовать, если бы стали сочинять хвалебную песнь в честь наших дорогих гостей? Мы с Гарри ёжимся под прицелом десятков пар внимательных, любопытных, сверкающих затаённым лукавством глаз. — Лунноволосый Ангел! — выдыхает одна из девочек, влюблённо уставившись на меня. — Сероглазый Волк! — пищит другая. — О, я запомню это! — дышит мне в ухо Гарри. — Четырёхглазый Герой! Голова со Шрамом! — в упор глядя на Гарри, выдаёт тощий блондинистый подросток под радостное хихиканье своих прихлебателей. Мне хочется немедленно придушить засранца, но Гарри, беззлобно усмехаясь, стискивает мою ладонь: — Вылитый ты в детстве, не находишь? — ухмыляется он. — Стурлусон! — осуждающе качает головой Браги. — Ну, а что? — пожимает плечами мальчишка. — Это отличный комплимент! Четыре глаза всяко видят лучше, чем два! А шрамы, как известно, украшают мужчин! Вы ведь не обиделись, мистер Поттер? — Нисколько! — уверяет Гарри. — Только, боюсь, авторство этих замечательных кённингов принадлежит вовсе не Вам, мистер Стурлусон, а моему дорогому супругу мистеру Драко Малфою. Он у меня тот ещё искусный скальд! — Вы истинный викинг, мистер Поттер! — говорит Браги, подходя к нам после урока. — Не теряете присутствия духа даже перед лицом такого страшного проклятия. Я от всей души надеюсь, что яблоко моей супруги поможет Вам. Но Вы должны остерегаться коварного Локи. Однажды этот мерзавец уже похищал драгоценные яблоки, обманув мою доверчивую Идунн. Этим он обрёк остальных богов на смерть. В данный момент негодяй Локи изгнан из Асгарда. Он прикован к скале, а над его бесчестной головой подвешена змея, которая капает своим ядом ему на лицо, заставляя корчиться в страшных мучениях. Однако его дух может покидать оковы и воплощаться на Земле в разных обличьях, продолжая строить козни. Мы никогда не знаем, в каком образе Локи может явиться в «Иггдрасиль», чтобы устроить очередную пакость, так что будьте предельно осторожны, когда яблоко уже будет в Ваших руках. — Я уверен, что тот жуткий Сигурд Змееглазый из Мидгарда и есть воплощение Локи! — убеждаю я Гарри, оставшись с ним наедине. — Когда будем возвращаться домой через Мидгард с яблоком Идунн — надо остерегаться его! — Да брось, Драко! — машет рукой Гарри. — Мне он показался вполне симпатичным парнем. Разве он виноват, что родился с меткой в глазу? Забудь о Сигурде. Пойдём в лес Барри, я снова хочу побыть с тобой.