The ABC love song

— Радуга!!! — истошный вопль пронзает четырёхэтажный особняк на площади Гриммо 12 сверху донизу. Если бы старуха Вальбурга ещё красовалась на портрете в прихожей, её лицо позеленело бы от зависти, ведь даже ей ни разу не удалось взвыть до такой степени душераздирающе. Всполошившиеся отцы наперегонки несутся на четвёртый этаж, где в старой спальне Вальбурги у открытого шкафа с давно вышедшими из моды мантиями обнаруживается источник вопля — четырёхлетняя Лили. Перед ней на полу лежит её любимая игрушечная единорожка Радуга. Голова несчастной единорожки оторвана от туловища, из шеи торчат разноцветные нитки и хлещет серебристая кровь. Что-то во всём этом кажется Гарри неправильным. Разве игрушечные единороги имеют обыкновение истекать кровью, когда кто-то оторвёт им голову? Он недоумённо переглядывается с Драко. Рыдания Лили переходят в надрывные всхлипывания. — Лили, Лили, успокойся! — на шум прибегают мальчики, и Скорпиус протягивает плачущей сестрёнке абсолютно целую и невредимую единорожку. — С твоей Радугой всё хорошо! Ещё секунда требуется Гарри, чтобы окинуть взглядом распотрошённую игрушку на полу, открытую дверцу старинного шкафа и — он вскидывает палочку: — Риддикулус! Жуткая игрушка подскакивает, и на глазах у изумлённых детей превращается в забавного кролика в шляпе и галстуке-бабочке. Маленькая Лили хохочет сквозь слёзы и хлопает в ладоши. — Это боггарт, — наставительно произносит Гарри, обращаясь к детям. — Привидение, которое меняет свой облик. Боггарт превращается в то, чего человек больше всего боится. Думаю, он давно сидел в этом шкафу, поджидая, пока кто-нибудь, например, наша любопытная Лили, выпустит его наружу. — Мы играли в прятки, — оправдывается Лили. — Я хотела спрятаться в этом шкафу, чтобы мальчики не нашли меня! — Ты очень храбрая, Лили! — замечает Драко. — Я ни за что не рискнул бы залезть в этот шкаф, полный пыльных, вонючих мантий. Мальчишки весело смеются. — Боггарт боится смеха, — продолжает объяснять Гарри. — Нужно мысленно превратить то, что тебя пугает, во что-нибудь смешное, произнести заклинание «Риддикулус!» — и боггарт тут же станет не страшным, а забавным, а потом и вовсе исчезнет. — Я не боюсь никаких богратов! — храбро заявляет шестилетний Альбус. Боггарт, точно намереваясь оспорить это, движется к нему, превращаясь в нарисованное прямо в воздухе изображение зловещего колдуна из детской книжки, той самой, что Драко читает по просьбе сыновей каждый вечер. Своими красными змеиными глазами безносый колдун подозрительно напоминает того самого тёмного мага, которого давным-давно победил папа Гарри при помощи волшебной палочки папочки Драко. Теперь карикатурный Волдеморт злобно кричит «Абракадабра!» только со страниц детских книжек, но Альбус всё равно бледнеет и застывает на месте, когда тот подплывает к нему, угрожающе подняв нарисованную палочку. — Папа! — в ужасе шепчет мальчик. — Папочка… — Риддикулус! — провозглашает Гарри, и вот уже грозный Волдеморт щеголяет в платье тётушки Луны, а на шее у него бренчит ожерелье из пробок от сливочного пива. Всё ещё дрожащий от пережитого страха Альбус улыбается сквозь слёзы. Боггарт между тем направляется прямиком к побледневшему Скорпиусу. На этот раз он к всеобщему удивлению принимает облик упитанного мальчика, ужасно похожего на Дадли Дурсля в детстве. — Эй, Ско-орпи, — презрительно тянет мальчик, — я слышал, ты любишь играть в куклы? Наверное, у тебя даже писюн не вырос, ты ж совсем, как девчонка! Скорпиус краснеет до корней своих длинных светлых локонов, и из его глаз горошинами катятся крупные слёзы. — Джейсон Флинт! — потрясает кулаками Альбус. — Я так и знал, что он дразнит тебя, когда нас с Роузи нет рядом! Нижняя губа Скорпиуса неудержимо дрожит, и Драко, не выдержав, кидается к сыну, чтобы заключить его в утешающие объятия. — Риддикулус! — выкрикивает Гарри, и мерзкий задира плюхается на четвереньки, трансформируясь в громко хрюкающего поросёнка. — Ты поэтому больше не играешь со своей феей Звёздочкой, Скорпиус? — тихонько спрашивает Драко, поглаживая сына по спине. Тот, всхлипывая, кивает. — Ни длинные волосы, ни игры с куклами не делают тебя девочкой, сынок! — говорит Драко. — И знаешь, что? — он переходит на заговорщический шёпот. — Бабушка Нарцисса играла со мной в фей и драконов до самого Хогвартса. — Оу! — поражённо восклицает Гарри. — Поттер! — шипит Драко. — Для своего же блага сделай вид, что не слышал этого! — Папа, а в кого превращается твой боггарт? — интересуется уже полностью успокоившийся после встречи с «Волдемортом» Альбус. Пока Гарри размышляет, как отговорить детей от созерцания чудовищного дементора, боггарт, воспользовавшись заминкой, обращает своё внимание на Драко. — Папочка! — изумляются дети. — Почему боггарт превратился в дедушку? — Ты позор рода Малфоев, Драко! — цедит Люциус, буравя Драко холодными глазами, и под его цепким взглядом тот сжимается, чувствуя себя маленьким мальчиком, отчаянно пытающимся угодить вечно недовольному отцу. — Второй по успеваемости после презренной маглокровки, вечно второй ловец после Поттера, не способный ни на что, жалкий, трусливый нытик… Лицо и шея Драко покрываются красными пятнами, и он быстрыми шагами выходит из комнаты. Дети в испуге таращатся на непривычно сердитого дедушку, а Гарри, сжав зубы, гневно выплёвывает: — Риддикулус! У лорда Малфоя-старшего мгновенно вырастает роскошный павлиний хвост, глаза стекленеют, и он принимается важно вышагивать взад-вперёд, кудахтая, как заправская наседка, на радость внукам. Гарри порывается бежать за расстроенным супругом, но не успевает вовремя уничтожить боггарта, и тот останавливается перед Джеймсом. Глаза мальчика расширяются в предчувствии встречи со своим худшим кошмаром. Худший кошмар внезапно приобретает черты продавца волшебных палочек мистера Олливандера, который хмурит брови и задумчиво рассуждает: — Что ж, ни одна из моих чудесных палочек не подошла Вам, юный мистер Малфой-Поттер. Вероятно, это произошло оттого, что уважаемые маги Гарри Поттер и Драко Малфой являются Вашими приёмными родителями. Вы всего лишь бедный подкидыш, которого из жалости взяли в семью. Одному Мерлину известно, кем были Ваши настоящие родители, но Вы, без сомнения, всего лишь никчёмный сквиб. Гарри становится больно дышать, когда он узнаёт, какие мысли терзают его бедного мальчика. Малыши, потеряв интерес к происходящему, когда боггарт из дедушки-павлина превращается в скучного дядьку, бормочущего какую-то чушь, убегают играть в прятки. А Гарри подходит к Джеймсу и, присев перед ним на корточки, берёт его руки в свои. — Посмотри на меня, Джеймс Малфой-Поттер! — говорит он. — Неужели ты действительно думал, что мы с папочкой не будем любить тебя, если в тебе не проснутся волшебные способности? Думал, мы станем относиться к тебе иначе, если вместо Хогвартса ты поступишь в обычную магловскую школу? — Но папа, — убитым голосом возражает Джеймс, — я же не смогу стать целителем, как папочка Драко, если и в самом деле окажусь сквибом? — Тогда ты сможешь стать магловским врачом, как родители тёти Гермионы. Кем бы ты ни стал, сынок, мы с папочкой всегда будем любить тебя и гордиться тобой. Сердце Гарри сжимается от боли, когда он думает о Драко, отец которого так и не дал понять сыну, что всегда любил его. И он знает, что они с Драко никогда не позволят своим детям сомневаться в родительской любви. — Риддикулус! — Гарри взмахивает волшебной палочкой, и мистер Лжеолливандер с воплями: «Никаких уколов!» улепётывает от преследующего его шприца. ***** Драко сидит в спальне на кровати, подтянув колени к груди и обняв их. Лицо у него злое, совсем, как в школьные времена. — Что, Поттер, — вкрадчиво спрашивает он, — доволен? Выставил меня на посмешище перед детьми? Папочка Драко больше всего на свете боится собственного отца! Зато какая крутая лекция получилась, не так ли? — О, Мерлин, Драко… — не верит своим ушам Гарри. — О чём ты говоришь? Послушай, наш Джеймс… — Разочарован во мне, да? — вскидывает больные глаза Драко. — Больше не хочет быть, как папочка? Что ж, это не удивительно! Ты дал Люциусу достаточно времени, чтобы все сполна успели насладиться великолепным шоу. Гарри чувствует, что пол уходит у него из-под ног. — Почему бы тебе просто честно не признать, что ты по-прежнему стыдишься меня? — Я не… — О, прекрати это! Разве наша многоуважаемая профессор Амбридж не учила тебя, что ты не должен лгать? Гарри протягивает к Драко ту самую руку, на которой до сих пор видны буквы-шрамы. — Драко, что ты несёшь? Я никогда, слышишь? Никогда не стыдился тебя! — Гарри пытается успокаивающе погладить любимого по плечу, но тот брезгливо отодвигается. — Я люблю тебя, Драко, — беспомощно мямлит Гарри, и, не зная, как ещё убедить обиженного супруга, добавляет: — И… и хочу! — О, конечно! — сардонически вскрикивает Драко. — И почему любой разговор у нас кончается этим? Любая проблема имеет универсальное решение: «Давай трахаться, Драко!» Гарри растерянно опускает руку. — А тебе не приходило в голову, — продолжает Драко, — что я порою так устаю после смены в Мунго, что мечтаю лишь рухнуть в постель и уснуть крепким сном! Но ты же у нас озабоченный, Поттер! Тебе подавай секс! «О, Драко, лежи-лежи, я сам всё сделаю!» — издевательски передразнивает он. Гарри шокированно застывает. Неужели он действительно был настолько навязчив и невнимателен? — Но, Драко, — жалобно лепечет он, - я всегда думал… думал, что ты… что тебе… — Думал, — ехидно кривится Драко, — думать — это не твоё, верно, Поттер? — Риддикулус! — раздаётся за спиной Гарри, и исходящий ядом Драко превращается в белого хорька, которого подбрасывает в воздухе невидимой силой, после чего он с визгом шмякается обратно на постель, вскакивает и в панике вертится волчком. Гарри потрясённо оборачивается. — Это я называю самоиронией, Поттер! — говорит настоящий Драко, указывая на хорька и морщась от болезненных воспоминаний. Он ещё раз взмахивает палочкой, и хорёк исчезает с громким хлопком, оставив после себя лишь лёгкое облачко. — Итак, вот он, твой боггарт! Значит, больше всего ты боишься, что я снова стану засранцем, как в школе? — Нет, — хрипит Гарри, — не это. Больше всего я боюсь, что сделаю что-то не так, и ты разлюбишь меня! — О, — шокированно охает Драко, — думать — это действительно не твоё, верно, Гарри? Я же слизеринец, забыл? Мы, слизеринцы, не настолько идиоты, чтобы разбрасываться своим счастьем. А сейчас… — он толкает Гарри на постель и нависает над ним, начиная расстёгивать свою рубашку, — я собираюсь сполна насладиться моим счастьем! — Но… — протестует Гарри, — может… разве ты не устал после смены? Мы можем просто лечь спать, если ты… — О, Салазар, — закатывает глаза Драко и решительно седлает бёдра Гарри, начиная медленно и дразняще тереться об него, — ты разговаривал с боггартом, забыл? Если он добровольно отказался от потрясающего секса с самым горячим волшебником Британии, то это только его, боггартовы проблемы! Да и Риддикулус с ним! — с этими словами Драко наклоняется к Гарри и целует его, прогоняя все тревоги, печали и сомнения, словно смывая их волной самой сильной магии — магии любви.