Бумага и топор

Кофе — это все, что маленький человек, вроде Чарли Роуза, мог хотеть в семь часов утра. Бессонно ожидать возвращения того, кто его этим самым «маленьким человеком» и называл, попросту осточертело. Простынь комкалась сбоку, почти свалившись, и Чарли лежал на голом матраце — до чертиков неприятно. Одеяло было вовсе за бортом, пух в подушках сбился. Все окна тревожно зашторены, как если бы он все еще был в Уиллмаре, но он уже с месяц жил в Клируотер, а до этого в куче других городов. Во Флориде — по которой они катали дольше других штатов, — тепло и солнечно даже в семь утра в феврале, а в Миннесоте было всегда морозно и пасмурно, независимо от сезона. Это Чарли запомнил прекрасно за тридцать восемь лет унылой жизни прежде, чем он встретил того, кто решил свалить «по делу» во вчерашние десять вечера. Чарли пялился в потолок спальни всю ночь и проклинал его. Увлекательно. Настолько, что в сплошном белом начал видеть радугу. Зато он знал, что солнце здесь лупит в окна уже с четырех. По стенам рябили бледные тени пальм, что в общем-то было по штату типично, как и вся съемная квартирка. Щель приоткрытого окна в помощь хрипящему кондиционеру впускала галдеж вышедших на лестницу соседей — дети мерзко завизжали. В окне мелькнули их тени. — Чертов Джесси, придурок! — вскочил Чарли, чертыхаясь, когда на потолке от усталости растеклись розовые озера. — Срать я хотел на то, что один мафиози хочет прибить другого! Чарли было не насрать только на визг детей и духоту квартирки, опустившуюся после нескольких часов прохладной ночи. Был бы Джесси тут, можно было бы подумать о том, чтобы сходить в кафешку и попинать после нее песок по пляжу. Можно было бы, если Чарли не помнил, как выглядит его лицо: сроднившиеся фиолетовые мешки — подарок от недосыпа и кошмаров, — разбитая скула, потрескавшиеся губы и украшающий пластырь на переносице. Как вишенка на торте. Вокруг все поплыло, вынуждая опереться предплечьем о дверной косяк и прикрыть глаза. Недосып бил все чаще, а кошмары топили и уже наслаивались друг на друга. Пойти полечиться — вариант закрытый с тех пор, как он всадил каждому из родителей в позвонки топор. Они просто высосали последнее терпение своей болтовней. Ничего такого, после этого он выкрутился, расписал план на неделю вперед, даже придумал подставить брата, злясь за эту опрометчивость на Джесси, который объявился в вечер, помог спрятать трупы и снова свалил на неделю, пока Чарли носился со своим гениальным планом, как курица с яйцом. Спустя пару минут мир прекратил изображать карусель даже перед закрытыми глазами, и Чарли снова чувствовал себя устойчиво. Он проморгался, после чего отклонился от косяка и зашаркал по деревянным доскам пола. Рука потянулась расчесать под лопаткой, но отбитое плечо нестерпимо заныло. Чарли зашипел и бросил затею шевелиться больше нужного, радуясь, что хоть ноги работают. Этого хватит, чтобы дойти до единственной работающей исправно вещи в квартирке — кофе-машинки. Двое ублюдков пытались их подрезать на шоссе неделю назад. «Несчастный случай» за то, что до этого оставили их «любительский клуб» без управления — кстати, смотреть, как человек жарится в воде с током, неожиданно забавно. Хрена с два у них это получилось. Ублюдкам пришлось быстро менять тактику — лучше бы убирались подальше, — после того, как они угробили о дерево Джессиного дорогого «француза» и проворонили шанс добить. А раз это Чарли сейчас жаловался сам себе о рассаде синяков, то, значит, тактика не сработала. Он ясно помнил задувающий теплый ветер между тонкими деревьями, колющую через джинсы траву и алые мелкие ягоды в веере листьев. Про то, что мертвых таскать тяжело, даже если это только до машины, чтобы потом ее утопить в одном из тысячи болот Флориды, известно каждому. Кофе обжег крылья носа, когда Чарли затягивался бодрящим запахом. Горький, но с кучей ложек сахара, которые он клал только от того, что звук сыплющегося песка успокаивал, и капелькой сливок, оставившей белый нелепый развод на светло-коричневой шапке. Благоговейно выдохнул и побрел к морковному дивану — не забыл прихватить в комплект баночку аспирина. На низком темно-деревянном столике стопка из трех журналов, просто так валяющийся «Орел» и пепельница Джесси. Впрочем, пистолет, подаренный на день рождения трехмесячной давности, так бросил сам Чарли, хотя лучше, чтобы рядом сейчас не было оружия, иначе он может кому-нибудь всадить обойму. С удовольствием в бросившего его Джесси. Сука, в День святого Валентина! Чарли, конечно, почти дополз до сорока и не ему продолжать верить во все это, но, черт возьми, в его голове сидели и клевали раздражение и обида на Джесси-профессионала, который не мог оставить этот дурацкий заказ на один идиотский день! Диван радушно съел его — кофе чуть не пролилось на колени. А потом второй раз, когда Чарли дернулся от впивающегося в его зад пульта от телевизора, что стоял у стены впереди. Он выругался, доставая пульт и кидая его на стол. Тот, пристыженный, ударился о дерево и врезался в журналы. И все-таки ему не на что было жаловаться. Только на кошмары, тянущие чувство смутной вины, которую он сотни раз бил лопатой, чтобы та вернулась в гроб его прошлой жизни. Но ни на похороны, на которых он чуть не разразился смехом, ни на последовавшие съемные квартирки и мотели, которые вовсе были уютны, ни на что другое — все в том гробу. И работа в прокате машин, и родители вместе с братом. Скучал он только, может, по изморози, в которой не чувствовал себя настолько бледным и хилым. «На фоне красной кирпичной стены твое лицо совсем бледное», — Джесси иногда размышлял в слух, но всегда смотрел на Чарли с заботливым умилением. Окружающих он обычно своими мыслями пугал, потому что в них никогда ничего хорошего не было. Обычно только то, что их жизнь заканчивалась. А с Чарли заговорил просто так, и говорил после, как у кирпичной стены в Калифорнии. Подсел в кафе за длинноногий стул, заказал доппио эспрессо и с несколько минут с непонятной улыбкой рассматривал ковыряющего свое «клубничное наслаждение» Чарли. А он тогда думал только о том, чтобы его утопили, ведь он профессионально просрал машину в свою смену. Ее украли прямо из-под носа, только потом горе-угонщику пришлось встретиться с Джесси. Оказалось, угонщик — цель, которая чудом смогла сбежать в первый раз. Ненадолго. Но это потом, а тогда в кафе они разговаривали. У Джесси была суперспособность — доставать глубоко забитое раздражение. А у Чарли было его сполна: родители, что клевали его про жизнь, брат, что был ими помещен на маленький пьедестал стандарта, и паршивая работа. «Маленький человек, всегда есть простое решение проблем. Убей их». И Чарли просто знал, что Джесси не шутил, а его идея была слишком уж соблазнительна. За эту способность казалось, что Джесси продал душу, потому что один его взгляд убеждал, что прибить своих родителей было здравой мыслью. Есть такие люди. Только взгляни и сразу почувствуешь, как от них несет заразительным хладнокровием, а взгляни еще раз и увидишь, что они соответствующе холодно этим наслаждаются. Такой маленький дар, а у Джесси был и дар, и суперспособность — и он улыбался. Это притягивало и притягивает до сих пор, как черная дыра, из которой никогда не выберешься. Черная дыра… Чарли отмахнулся от заливающих сознание воспоминаний, быстро открутил крышку баночки и, не раздумывая, закинулся аспирином, а потом догнался кофе. Мгновение спустя резко нахмурился. Неожиданно по сознанию поплыл мыльный пузырь со спрятанным заданием. Джесси, видимо, просил его что-то сделать. За всеми недовольствами и ругательствами, и попытками заснуть он совсем про это забыл, а сейчас мыльный пузырь вился и насмехался. Джесси обычно не просил глупостей, значит — что-то важное. Чарли хотел было вскочить, начать расхаживать по квартирке, чтобы поймать то, что этот мыльный пузырь надуло, но успел только подсесть к краю дивана и спешно отпить еще кофе. От двери распугали мысли скрежет замка и щелчок ручки. Чарли, чуть не плюнув кофе обратно, быстро отставил кружку и взволнованно обернулся. В дверях показался привычно собранный и обманчиво мягкий Джесси. Он взглянул на Чарли и ласково улыбнулся — а вот это было крайне искренне, — что все волнение тут же отлегло. Чарли иногда забывал, что Джесси не из его прошлой жизни. Он мимолетно улыбнулся в ответ, рассматривая, как Джесси закрывает дверь и аккуратно сбрасывает черные лоферы к неаккуратно разбросанным кедам Чарли. С размеренными шагами к дивану Джесси стягивал темно-коричневый кардиган, перекидывая из руки в руку серый рюкзак. Кардиган вскоре был брошен на спинку дивана, оставляя Джесси в черной свободной футболке и таких же черных джинсах. — Включи телек, — мягко попросил он, садясь справа от Чарли к морковной боковине. Чарли с мгновение разглядывал Джесси, который быстро нашел, что искал в отделениях рюкзака, но не спешил показывать, загадочно-довольно улыбаясь. В его черных глазах бегали искры. Такое мог видеть только Чарли, в то время как для остальных — в частности, для целей, — Джесси являлся холодным и крайне жестоким. — Какой канал? — дотянувшись до пульта и щелкнув красную кнопку, спросил Чарли и сел удобнее. Он придвинулся ближе и свободно привалился к плечу Джесси, шутливо толкнув коленом. Голая кожа — потому что он был в зеленых шортах, — скользнула по шероховатой джинсовой ткани. Джесси усмехнулся, моментально вызволяя руку, чтобы подложить ее под тяжелую голову Чарли и ненавязчиво прижать к себе. От такого грешно отказываться, поэтому Чарли сполз ниже, закидывая ноги на столик, и лег на грудь Джесси. Вот теперь клевать перестало. — Погода, — смотря, как Чарли пусто щелкает каналами, проговорил он. Пальцы Джесси по привычке загладили снова нагревающуюся под упорством дня кожу, чуть задирая рукав безразмерной серой футболки. Чарли тем временем быстро дощелкал до нужного канала — девушка стояла сбоку экрана, рассказывала про теплые прогнозы для Флориды. В тот же момент Джесси наконец вытащил правую руку, что продолжала прятаться в рюкзаке, и явил взгляду Чарли конверт. Точно не с новым заказом, потому что те желтые и полные, а этот белый и хранил в себе только фотографии — их Чарли отчетливо нащупал по краям, хмурясь. Он поднял изучающий взгляд на Джесси, но ничего действительно изучить не смог. Тот улыбался лукаво, смотрел лучисто. — Это что? — задумчиво спросил Чарли, начиная аккуратно разлеплять склеенный угол. — Ну так ты открой, увидишь, — парировал Джесси, отставляя к боковине на пол рюкзак. Ребра фотографий ударились о ладонь. Чарли уже мог видеть на самой первой искалеченное лицо знакомого толстяка: машина-эвакуатор и ворчание-брюзжание все то время, пока он грузил их подбитого «француза». Посреди лба толстяка горела дыра от пули, вокруг глаз красные раздражения, а по хомячьим щекам высохшие реки слез. И это даже не неожиданность. Чарли об этом исходе смекнул, еще когда увидел ту фирменную улыбку Джесси — толстяку оставалось жить недолго. Чарли с упоением разглядывал все это, наслаждаясь испуганной рожей толстяка, которую так удачно поймал Джесси. Он даже слышал этот характерный приглушенный выстрел Джессиного «CZ 75B» с глушителем. Вместе с усмешкой Чарли быстро подложил эту фотографию под другие и стал жадно шарить взглядом по новой. Второй была почтальонша: все тот же ровный выстрел во лбу и потекшая тушь по острым скулам и вытянутой челюсти. — Ты же вроде должен был заказ выполнять, — с теплой насмешливостью заметил Чарли, продолжая перебирать фотографии. — Ты тоже вроде должен был вещи собрать, — отшутился, впрочем, без какого-либо укора Джесси. — А-а-а… так вот что я забыл. В короткий момент перед тем, как вернуться к фотографиям, Чарли успел сползти еще ниже и улечься головой на колени Джесси, перекинув ноги со столика на боковину короткого дивана. Джесси только хмыкнул, а его рука проследовала за Чарли и стала приглаживать светло-русые волосы. Он усмехнулся в ответ, все с тем же родным умилением рассматривая Чарли, который вновь вернулся с еще большим веселием к фотографиям — все семь флоридских раздражителей вспоминались моментально. От каждой новой простреленной головы щемило в сердце, и это было самое лучшее чувство. Маленький подарок, который, если быть уж честным, мог бы и разрушить всю их «операцию», но вот он в его руках. Фотографии отражали простую идею и были наглядной иллюстрацией правил — если тебя кто-то бесит, то запомни его, а потом найди. Главное, чтобы в твою машину помещалось минимум семь человек и вы сами. Во «француза» впихивалось даже больше, но точное число им пока не выпадало случая установить. Почти получилось в Калифорнии, где заказы валились один за другим, что по дорогам они мотались больше, чем выслеживали саму цель и убивали ее. — Ты же не собираешься их потом сжечь? — вдруг спохватился Чарли, уставившись на Джесси. — Ты часто подарки потом забираешь и сжигаешь? — спросил он, на что Чарли на секунду задумался, а потом мотнул отрицательно головой — обычно его подарками было то, что он хотел сплавить из своего дома. Возможно, это не очень красиво, но дурацкий ангелочек от какого-то из коллег на пасху — не то, что он хотел держать на своей полочке в гостиной. Значит, нужно избавляться, но с учетом, что лишних денег по углам не разбросано, выгоднее сваливать такие вот «подарки» в подвале, а затем передаривать. В один момент он стал их подписывать, после того как подарил херню тому же человеку, что подарил ее Чарли — тогда он стал в этом деле профессионалом. — Между делом, — Джесси мазнул большим пальцем по переносице и скуле Чарли, привлекая внимание, — у нас все еще висит заказ. — Ну наконец-то! — тут же выпалил Чарли и подскочил, но застыл: — В душ, сначала нужно в душ. Он быстро убрал фотографии в конверт и хлопнул Джесси по колену. Спешно шмыгнул обратно в спальню, откуда вела дверь в душ. В голове крутилась надежда, что следующая цель будет ошиваться где-нибудь в Орегоне. Или в Вашингтоне, или там, где просто морозно и людям повально плевать. Джесси не всегда давал ему таскаться за собой, и Чарли уж не знал, по какой такой страшной причине он подпускал его не ко всем заказам. Он мог вынюхивать, крутиться вокруг цели, но Джесси ограждал его от нужды подходить совсем близко или «втираться в доверие». А сейчас неожиданность на неожиданности, и Чарли весь в предвкушении, только не светится. Под прохладным душем он размякал, кожа быстро смягчалась и охлаждалась. Чарли склонил голову, капли падали с носа, полосовали тонкими струями по векам и подбородку. Волосы прилипли ко лбу. Он перекатывал в руках кусок мыла, который истратил Джесси. Футболка валялась на полу возле раковины вместе с шортами и боксерами — за ними на секунду скользнул Джесси. Чарли шутливо предложил залезть к нему, но тот только закатил глаза и посмеялся, скрываясь с грязным шмотьем за дверью. Иногда за сознание на целый день цеплялась мысль, что Джесси в целом не умеет кого-то хотеть для постели. Инициатором первого поцелуя и секса был Чарли, в дальнейшем тоже — редчайшие случаи, когда Джесси сам лез к нему, можно считать 29-м февраля. Чарли мыло дотратил — в конце, когда душ заглох, осталась только тонкая полоска с крупными, еще пока не лопнувшими пузырями. Он вытерся полотенцем, в который раз радуясь за то, что у него нет способности благоухать болотным скунсом после трех дней без душа — людей, которым так не повезло, он искренне жалел. На кровати лежали аккуратно расправленные новые вещи, на что Чарли усмехнулся. Именно те вещи, что он бы и сам вытащил из маленького чемодана: белая футболка, желтая толстовка, черные джинсы. Оставалось собрать только свой же рюкзак и можно было топать к машине. Попутно с последними сборами Джесси рассказывал поступившую информацию по цели — с фамилией Фуллер, — половину которой Чарли сам собирал. Иногда, просто идя за Джесси по дороге, снова везущего чемодан с рюкзаком на плечах, а Чарли со своим и маленьким кейсом, прячущим все их документы, он снова зачем-то вспоминал, как Джесси выглядит. Его внешность резонировала со всем, что он делал и говорил. Давно переползший через возраст самого Чарли. Темно-русые с сединой волосы спадали на лоб челкой до бровей, но сзади были короткие. Заласканная солнцем живая кожа и с виду банально тощее под всеми водолазками-свитерами-кардиганами, но на самом деле поджарое тело — Чарли можно верить, потому как сам он был эталоном щуплости. Тонкие губы, которые становились еще тоньше, когда Джесси, брезгливо вытирая кровь с лица или вытравливая пятна с одежды, плотно поджимал их и хмурился. «Француз» был готов к отъезду, все вещи уложены-закреплены, а вечная подушка и свернутый плед на задних сиденьях уже подзывали заснуть. Машина-дом, по-другому: темно-коричневый минивэн с бежевым брюхом и полосой темно-желтого между — не назовешь. Чарли только в нем спал спокойно — «француз» был его детским одеялом. — Я начинаю думать, что фотографии были плохой идеей, — хмыкает Джесси, всматриваясь через зеркало в Чарли. Гамон Клируотер быстро сменился тихим шелестом деревьев и чистым воздухом в опущенном окне. В этой тишине было особенно греюще снова разглядывать фотографии, пытаясь выстроить их в хронологии. Так он узнал, что почтальонша была пристрелена самой первой, а толстяк третьим. Однако после слов Джесси пришлось запихнуть их снова в конверт и скрыть в кармане водительского — главное потом там не забыть. Чарли отвернулся к спинкам задних сидений, скрестив руки на груди и с шумом выдохнув. Подушка мягкая, без комков — единственная в своем роде, поэтому он бережно хранил ее во «французе». Теплый смешок Джесси окутал салон в тот момент, когда Чарли почувствовал, как машина поворачивает по дороге. Вот теперь можно спокойно уснуть. Мимолетно солнце коснулось его лица, но быстро скрылось. Вопреки тому, что он уже понимал, какая это будет сцена его после-прошлого, это вовсе не кошмар. Это событие своей жизни он оберегал и лелеял. Но в сам момент он чуть не наложил в штаны от страха: ощущал, как его колени дрожат, передергивает плечи и дрожит нутро, а зубы стучат друг о друга. Руки были вздернуты вверх, он мялся и мямлил, мельтешил словами. Он стоял на льду близко к той части, где уже будет слишком тонко. Жаль, бури нет и ничто не могло засыпать его белую куртку со светло-серой шапкой и скрыть от подонков с пистолетами, что заставляли, замерши, стоять и трястись. — Где Швед, придурок?! — кричали они, но Чарли мог только слышать, как подо льдом бьется холодная вода, а сам лед то и дело поскрипывает. — Я… я-я… не знаю я! Н-не знаю! — а Чарли, даже когда до него дошла суть слов, не мог ничего ответить. — Не заливай тут! Мы знаем, что он с тобой связывался! — гаркнул один из подонков, а затем Чарли шарахнулся на два шага от визга выстрелов. Пули прошили лед прямо у ног Чарли. Он резко остановился, хотя продолжал ежиться, пряча голову в поджатых плечах — только бы стоять на месте, потому что трещины поползли от одного выстрела к другому. Чарли жмурился, слыша звон в ушах и свист ветра, а за ним неразборчивый басистый мат второго из подонков. — Твою мать, я говорю правду! — все тело прошибала дрожь, от чего голос подскочил. А потом четкие два выстрела, от которых Чарли отшатнулся на месте и зажмурился до бензиновых разводов в черноте. После булькающий кашель и громкие два почти одновременных хлопка — это точно два подонка упали мордами в снег, а потом сползли вниз из-за крутого склона к замерзшему озеру. — Ты в порядке? — голос Джесси неожиданно отдавал взволнованностью. Чарли закивал и беспорядочно повторял «да» и «в порядке», а сам нутром чувствовал, что все в глубокой жопе, где о солнце даже не знают. Чарли слышал, как треск становился оглушительнее — медленно лед под ногами начал плыть. Он мельком открыл глаза и увидел, как к нему шел Джесси, опустил взгляд и уже всматривался в исполосованный под ногами лед. Паучья сеть становилась все более явной. Он провалился. В последнюю секунду он уже этого ждал, но даже так обжигающая холодом вода сковала тело. Чарли старался не кричать, упорно затыкая себе рот с набранным кислородом. Боль прошивала тело иглами, он только пытался не идти ко дну, упорно руками ковырял лед, чтобы тот моментально не смерзся. За секунду до он видел, как быстро сорвался на бег Джесси, а в секунду после ощутил, как его тянут наверх. Затянули на лед покрытый более толстыми, но редкими трещинами — на таком, если лежать, не провалишься. Чарли чувствовал, как Джесси трогает, сжимает его тут и там по телу: он тряс за плечи, легонько хлопал по щекам и стирал воду с век и бровей. Мельком удалось разлепить глаза, чтобы на всю жизнь запечатлеть перекошенное страхом и беспокойством лицо обычно отстраненного Джесси. Глаза полны плескающегося волнения, губы тревожно поджаты. Чарли вопреки ситуации улыбался, пропуская через себя крупную дрожь — до того просто холодный ветер ощущался теперь морозным. — Не спи, маленький человек, — приговаривал Джесси, неся обмороженного Чарли до их «француза». Чарли бессознательно кивал, удерживая себя в плавающем сознании, иногда проваливаясь на минутку, видя отрывистые картинки разных крон и положений головы Джесси. И все-таки он радовался, что в сознании выдавленной печатью теперь красуется этот момент. Он проснулся, как только двигатель «француза» заглох. Хрюкнув, он подскочил, озираясь по сторонам, шаря взглядом в поисках Джесси и оценивая место за окнами. Единственно важным был съезд с шоссе на гравийную дорогу вглубь леса впереди. Чарли нахмурился, тут же поворачивая голову к открывшему дверь задних сидений Джесси. — Это мы сейчас где? — спросил он, ощущая, что явно проспал немного. — На 98-м шоссе, — отстраненно ответил Джесси, явно сконцентрированный на проверке своего «CZ 75B» и закручивании на него глушителя. Чарли покивал, растирая пальцами глаза, и выполз на шоссе. Джесси тут же сунул ему в руки «Орла», который он принял и быстро спрятал за пояс под толстовку. План был предельно прост, что могло бы показаться, мол, ни черта не сработает — правда оставалась за тем, что, чем проще план, тем меньше вероятность, что пойдет не по нему. В лицо бил теплый ветер, голову припекали лучи солнца. По правой стороне дороги бежала зубастая тень от высоких деревьев — половина зубов была выбита, потому что лиственные ниже. Чарли потянулся, а затем, спохватившись, зачастил за Джесси, стоящим с двумя бумажными пакетами продуктов у начала гравийной дороги. До дома шли молча. Дорога закручивалась вглубь не так далеко, как сначала он ожидал, что не позволило спокойствию Джесси отразиться нервозностью Чарли. Зато ожидание вида дома оправдалось: небольшой на самом деле, но по всем правилам хай-тек крыши косятся во внутрь, окна от пола до потолка, три этажа пристроились непойми как вместе с торчащими террасами и все поголовно бело-металлическое. Чарли поморщился. — Скажи, уродливо выглядит? — Мы сюда не за оценкой архитектуры пришли, — мельком глянув на него, ответил Джесси. — Но уродливый же! — с возмущением шепнул в ответ, на что Джесси прыснул смехом. Они прошли живую изгородь — жена Фуллера очень быстро открыла им ворота, — и пошли по выложенной серым кирпичом дороге к главному входу. У Джесси были план здания, четкое расположение камер и знание, что последние не связаны с охранной системой на дверях и окнах — решение крайне тупое, но им только на руку. Едва все это им было нужно, так как жена Фуллера заказала доставку продуктов на дом с перенаправленного звонка. А еще Джесси рассказывал, что по двору где-то бродит почти слепой пес, которого они упорно высматривали по сторонам — эта информация была единственной нужной из всего перечня. Резкий щелчок двери и очень высокий голос окликнул их еще до того, как они успели подойти к крыльцу. Чарли заметно встрепенулся, когда же Джесси просто и спокойно перевел взгляд на жену Фуллера. Та, подбирающаяся к тридцати, в атласном, может, слишком коротком халате стояла и подзывала их рукой. — Доброе утро! — широко улыбнулся Джесси, бодро поднимаясь по ступеням на крыльцо. — Утро! Проходите-проходите, — с напускной вежливостью проговорила она, пропуская их внутрь, и задержалась, чтобы подозвать собаку. — Отнесите на кухню, пожалуйста. Она ходила вальяжно, следуя со вздернутым носом за Джесси, который нес продукты на кухню. Чарли же оставался поодаль, потому что его она неожиданно раздражала. Больше всего, конечно, нервировал пес, который, может, был слепой, но не глухой. Джесси же любезничал, вытягивал информацию — Чарли завидовал его стальным нервам, — и в итоге узнал, что ее муж приедет через полтора часа. — Чего ты, черт возьми, тянешь? — тихо прорычал Чарли, когда жена Фуллера отвернулась к холодильнику. — Мы все узнали, убей ее. — Хорошо, — просто ответил Джесси. Он вытащил из-за пояса пистолет и без долгой задержки выстрелил Жене Фуллера прямо в голову. Она на мгновение, за которое Чарли успел обернуться, застыла с простреленной головой — кровь брызнула на волосы, — а затем свалилась болванкой на пол, ударившись о кухонный стол. Где-то далеко залаял пес, но к этому моменту Джесси уже ускользнул в гостиную. Чарли успел только обернуться к проходу в прихожей, как в нее влетел подслеповатый пес — что и следовало ожидать, — громко лающий и пытающийся найти свою жертву. Чарли пришлось принимать решение — собака пискнула и прокатилась по чистому полу. Сердце неприятно кольнуло, но пес был проблемой. На выстрел соизволил выглянуть Джесси. Он хмуро глянул на дернувшего лапой в последний раз пса, а потом на Чарли, который стоял и поверхностно дышал. Он метнул взгляд на осуждающего его Джесси с оправдывающимся выражением лица. — Тебе бы подошло, если бы он нас разорвал? — Он был слепой, — парировал Джесси. — Это, твою мать, кане-корсо! — аргумент Чарли убедительнее, поэтому Джесси, вздохнув, согласился. Снова скрылся в гостиной. Чарли слышал, как он двигался дальше вглубь дома, а потом поднимался на второй этаж — что и следовало ожидать от хай-тек, — по еще одной лестнице. Оставалось только ждать, а пока нужно бы спрятать пса. Самым оптимальным выглядело бросить его к мертвой жене Фуллера. Она упала вообще очень удобно, со входа в коридор из прихожей не видно, что здесь что-то не так — Фуллер не спугнется раньше времени. Чарли шмыгнул к псу и с кряхтением поднял его. Пса однозначно тащить легче, чем рослого мужика, но все еще тяжело. Под женой Фуллера до сих пор растекалась густая кровь, ударяясь о тумбочку и кухонный стол, стеклянные глаза пытались прожечь дыру в шкафчике. Халат задрался, пояс ослаб, являя безучастному взгляду красное кружево и впалый живот — разоделась тут ко Дню святого Валентина. От ее руки откатился крупный апельсин. Впрочем, ее дохлый вид ничуть Чарли не интересовал. Он побыстрее скинул на нее собаку и облегченно выдохнул, размяв поясницу. Тихо подошедший Джесси безучастно взял с кухонного стола полотенце и бросил на пол. Он брезгливо отер им кровь пса — просто, чтобы на первый невнимательный взгляд было незаметно, — на что Чарли тепло усмехнулся. Дело сделано, и они спокойно оставили всю при параде жену Фуллера валяться на кухне. — Тебе говорили, что делать с их девкой? — спросил Чарли через какое-то время в гостиной за кружечкой чая и розовыми кексами — не пропадать же им зря. — Не наша проблема. Еще через обещанные полтора часа по гостиной разлетелся щелчок двери — «дождаться спокойно цели» есть, — и громкое приветствие мертвой жены. Чарли подавился смешком, отбивая по груди кулаком, но кашлял бесшумно, чтобы не испортить «сюрприз». Джесси на это сдержанно улыбнулся. Сработало даже лучше, чем планировалось, потому что унюхавший неладное Фуллер быстро прошел в гостиную и рыкнул: — Какого хера?! — Ты знаешь какого, — нарочито-дружелюбно улыбнулся Джесси. Пистолет в его руке заставил Фуллера замереть на месте. Чарли смотрел за быстро сменяющимися эмоциями, но самое интересное начиналось всегда после осознания — он завизжал, как свинка, стал мельтешить руками и глаза выпучил так смешно. Его заплывшее лицо и до этого просило кирпича — хорошего такого и твердого, — а сейчас оно прям молило о нем. Чарли оживился, только когда Фуллер таки вспомнил о своей жене и псе: — Где они?! — Вы разминулись на кухне, — прыснул Чарли в кружку и шумно отхлебнул чая. Фуллер только сейчас внимательнее рассмотрел его, и по лицу поползло удивление. Чарли гадко улыбнулся, предвосхищая, где же они пересекались. Он подскочил к Фуллеру, что тот дернулся и быстро выпалил: — Я тебя где-то видел… Ты же!.. Этот… официант? Это маленький дар Чарли. Он был достаточно незаметным, чтобы успешно собирать информацию — второе правило идеального убийства, первое было сначала увидеть и запомнить. Он несколько дней еще до аварии крутился вокруг постоянного клиента — их Фуллера, понятное дело, — в одном из «неофициальных» баров центра Клируотер. Запомнить он его мог только потому, что Чарли был старее других официантов — что, не поспоришь, странно. — Ага, — Чарли шмыгнул носом и ткнул в бок Фуллера пистолетом, от чего тот взвизгнул. — Пойдем! Чарли быстро вжился в ведущую роль, из которой вытекало удивление — видимо, он сегодня впервые закончит заказ. Он мельком посмотрел на Джесси, который улыбнулся, кивая, и преспокойно взял кружку своего чая. Чарли со взволнованным сердцем вел Фуллера прямо на кухню, но в лучших традициях интрижных концовок дал поглазеть на трупы жены и пса и поплакать всего минутку — сопливых рыданий он бы не выдержал, — а потом до гостиной докатился выстрел. Чарли не видел, но Джесси гордо улыбнулся в кружку. По возвращению Чарли со вздернутым подбородком и широкой улыбкой остались смеяться только глаза. Если бы эта смерть была физической, как статуэтка сраного ангелочка, то он бы поставил ее на полочку в гостиной вместе с конвертом и тем воспоминанием. Первый заказ, который он сам завершил. Первая цель, которую лишил жизни именно Чарли. Обычно это были рандомно попадающиеся люди, часть охраны или те же жены-любовницы, но сегодня прямо прорыв — прошел, наконец, тест. — Он тупой, — буркнул тем не менее довольный Чарли, когда Джесси поднялся с кресла и подошел к нему. — Понятно, почему его решили вывести. — Надо за собой убраться и можно ехать, — он быстро согласился за тупость цели и перевел тему. — Обратно? — Нет, — взяв в ладони его щеки, с теплотой во взгляде ответил Джесси. — Можем забрать продукты и поехать, куда захочешь. — Там апельсин испорчен, — фыркнул Чарли, чем вызвал легкий смех у Джесси. Уборка заняла пятнадцать минут: помыть и отереть насухо кружки, вернуть их на свое законное место в верхний шкафчик, собрать обратно выложенные продукты и припомнить, что больше они нигде не сорили. От камер они успешно отворачивались, а «француза» не засветили — и снова самые простые правила идеального убийства по версии Джесси. Так и покинули дом, какое-то время еще покатали по Кейстоуну, засев на вечер в каком-то баре, сдав заказ, но так и не получив новый. В неопределенный момент после нескольких кружек пива они стали играть в дартс — единственное, что у них совпадало по вкусам для отдыха. Джесси был неудивительно метким, почти всегда выбивал 50 очков, Чарли же плавал в кольце утроения, несколько раз выбивая зеленое. Этим они вызывали зависть пьяни. Момент, в котором Чарли упорно пытался выбить те же 50 очков, параллельно решая с Джесси, что они не вернутся больше в ту квартирку, а сразу поедут из Флориды, к ним подошло трио невразумительно разговаривающих и плюющихся тупиц, решивших поспорить. Сюрпризом не стал ни проигрыш, ни последующая потасовка, из которой Джесси утащил Чарли, потому что тот был готов и дротиком в глаз кому-нибудь зарядить — довершили, так сказать, День святого Валентина. Продукты потратились только ночью в мотеле на пути из Флориды, собравшись в стремную грютту от Чарли: пришлось выпрашивать воду на ресепшене, потом просто закидать все, что было в пакетах — кроме фруктов, их пожалели, — и даже орехи накрошить сверху. Затишек в заказах продлился четыре месяца, за которые они успели перебраться в штат похолоднее, а именно в Вашингтон, но в конце июня им снова пришлось переезжать. Почтой пришла кучка бумаг в конверте вместе с одноразовым телефоном, по которому их послали в Нью-Мексико. Чарли долго на это ругался.