Спасти тебя, Мишка

***

Лето выдалось удивительно жарким на этот год, лишь иногда омрачая весёлые дни плотными серыми тучками да редким дождичком. В целом, погода на улице стояла просто отличная и грех было ей не пользоваться как нужно, в полной мере. Раскрыв настежь все окошки в маленькой квартирке и валяясь на продавленном диване, лениво потягивая из бутылок прохладное пивко, Андрюха с Мишкой расслаблялись после вчерашней напряжённой репетиции. Решив подготовиться к предстоящему августовскому фестивалю настолько серьёзно, насколько это вообще было возможно, они сначала долго выбирали свой музыкальный сет. — Пацаны, вы сильный размах там не делайте, — смеялся Гошка, тусовавшийся на одной из их репетиций и разъяснявший парням правила фестиваля. — Время будет очень ограничено. — Сколько у нас есть? — спросил Балунов. — Полчаса примерно, и то это с учётом того, что чуваки, которые перед вами будут, не станут сильно растягивать свой песенный репертуар. — Гох, а ты, случаем, не в курсе, кто вообще там выступать будет? — подал голос с диванчика Миха. — Ну-у… Всех я тебе сейчас, Мих, не скажу… Сто процентов знаю только насчёт Агаты Кристи, по-любому кто-то из старых групп тоже там будет. — Блять, тогда нужно выбрать самые наши охуенные песни, чтобы не упасть в грязь мордой, — он повернулся к Андрюхе, пребывавшему в задумчивости. — Андро, у тебя уже готов этот текст? Про лесника с волками который? — Да готов вроде, — неопределённо ответил Андрей. — Во, тогда его стопудняк берём, потом ещё твою историю о женщине — как вариант… — перечислял песни Миха. Они долго решали насчёт состава песен для фестиваля и определились только на следующий день репетиций. Сейчас им нужно было репетировать настолько слаженно и без запинки, чтобы весь южный анапский народ просто откинулся на месте от их охуенного звука. «Когда ты в клубе играешь — это одно, там в основном нефоры одни, им в принципе поебать на уровень звука, лишь бы было под что отрываться. А здесь уже надо более-менее хорошо играть, чтобы чмом себя не выставить», — думал почти каждую репетицию Мишка. Он нещадно надрывал свои голосовые связки, не жалея никаких сил, и потому часто стал разговаривать хриплым шипящим голосом или же вовсе тихим шёпотом. Медленно отпивая из горлышка приятную холодноватую пенку, Миха чуть сильней сполз вниз по диванчику. Сегодня вечером предстоял концерт в ТаМтАме и нужно было успеть максимально расслабиться перед его началом. Конечно же, они пригласили на него своих девчонок, куда же без них. Алиска, как и собиралась, устроилась на работу в виде помощницы на продуктовом складе. Её задача состояла в том, чтобы подсчитывать все прибывающие коробки с овощами и фруктами и записывать их в общую отчётность. Работа, хоть и не была очень тяжёлой и энергозатратной, длилась практически до 10 часов вечера и Андрей после окончания смены всегда встречал девушку и провожал до дома. Что касается Юльки, она пока не нашла себе работы, хотя честно искала любые варианты, даже такие, как продавщица на рынке. Отчасти в этом был замешан Мишка, который услышав только о том, что Юлька пойдёт работать, чтобы насобирать денег для поездки на фестиваль с ребятами, тут же спешно осадил её и сказал не забивать себе голову. — Но Миш, как же иначе мне деньги-то достать? — спрашивала Юля, когда они вместе сидели на кухне в квартире ребят и пили чаёк. — Я же сказал, Юлька, чё-нибудь придумаю насчёт бабок, — упрямо отвечал Миша, отхлёбывая из кружки чай и посмотрел на девушку. — Да я, блять, хоть каждый день буду концерты в клубешнике давать, пацаны согласятся со мной, насобираем как-нибудь. — Кажется, кто-то мне говорил о том, что им платят только ящиком пива… — улыбнулась девушка. — Это так, блять, — вздохнул с сожалением Миха. — Но мы же не для себя их собираем, для вас с Алиской… Для такого можно и бабками попросить. — Кстати говоря, Алиса недавно на работу устроилась, так что теперь у неё есть свой небольшой заработок, — Юля сказала это как бы между прочим, ей не очень хотелось обременять ребят и тем более забирать себе их поистине честно заработанные деньги. — Молодец конечно сеструха твоя, но тебе всё равно работать не дам, Юльк, — непоколебимо произнёс Горшок, смотря на девушку твёрдым и неестественно для него серьёзным взглядом. — Тем более продавщицей на рынке. — И чем же тебе так не нравятся продавщицы? — поинтересовалась обиженным тоном Юля. Ей было совсем неприятно и даже чуть оскорбительно, что Мишка не одобряет её идею работать на рынке и вообще работать. — Продавщицы мне как раз нравятся. Мне не по нраву то, что тебе придётся целый день стоять на ногах при этой ебучей жаре и продавать картошку с морковкой, — нахмурился Мишка. Но проблема была не только в этом. Он отлично знал, что происходит зачастую на овощных рынках. «Пристают мужики к тёткам красивым, а потом забирают, блять, с собой и увозят к хуям. А Юлька как раз красивая у меня... Не, такого я не допущу никак». — И только? — отрывисто рассмеялась девушка. Если проблема была только в этом, то она запросто переубедит Миху. — Существуют ведь обеденные перерывы, навесы от солнца… И к тому же — ты вот сам не устаёшь на сцене под музыку беситься, м? — Блять, с козырей сразу зашла… — растянулся в улыбке Миха и перемахнул на сидушку к Юльке. Обвив руками тонкую талию девушки и подтянув её поближе к себе, он наклонился к уху и прошептал: — Меня музыка, когда я на сцене, заставляет изливать энергию свою наружу и отдавать людям, понимаешь, да? Она меня сразу начинает заводить, поэтому я не устаю. — Понимаю… — тихо ответила Юля, легонько проводя носом вверх по скуле парня. — А знаешь, что ещё меня заводит? — прохрипел Горшенёв томным голосом, отчего у Юли по коже мгновенно прошлись шорохи приятных мурашек. Развернув девушку спиной к себе, он начал медленно вытаскивать из джинс полы девчачьей футболки. — Догадываюсь, — улыбнулась Юлия, прикрыв в наслаждении глаза и млея от всех его действий. Неожиданно в большой комнате раздался какой-то глухой звук, напомнивший обоим, что они здесь всё-таки не одни. — Блять, я и забыл, что Андрюха дома сегодня, — раздосадовано произнёс Миша, поворачивая голову в сторону звука. Через несколько минут на кухню к ним зашёл Андрей и прошёл прямо к холодильнику. — Андрюх, ты там слона что ли на пол уронил? Чё за шум такой? — рассмеялся Мишка, убрав свои руки от края футболки и просто положив их на талию девушки. — Да я это, короче, решил наш диван подвинуть, — ответил Князев, доставая из холодильника небольшую кастрюльку с остатками манной каши и ставя её на плиту разогреваться. — А нахуя? — Да чтобы вы тут на кухне не успели потрахаться, — усмехнувшись, ответил Андрей. Миша переглянулся с Юлей. — Вот это нихуя себе новость. Кто тебе сказал, что мы с Юлей собираемся трахаться прямо тут? — удивлённо вскинул брови Горшок. — Тут же неудобно нихуя. — Вы просто так подозрительно притихли вдвоём… — Не-е Андро, вот если бы ты наоборот слышал доносящиеся отсюда стоны и крики, то тогда да, это засчиталось бы. А так нихуя не доказано, мы просто болтали, — невозмутимо отвечал Мишка, чем заставлял бедную Юлю всё больше заливаться краской. — Ладно, понял — был неправ, — поднял руку с ложкой Князев, хотя он всё же успел увидеть перед входом на кухню обнимания ребят, которые легко могли перерасти во что-то большее, не зайди он вообще. — Дак и я ведь тоже пошутил с диваном. Хотел просто его поставить ближе к окну, чтобы ветерок получше обдувал. — Шутник ты наш, ё моё, — улыбнулся Мишка. Разогрев кашу, ребята поужинали и Андрей отправился встречать с работы Алиску, а Мишка провожать Юльку до дома. — Андрюх, у нас есть чего пожрать в холодильнике? — хрипло спросил Мишка, отставляя на пол почти пустую бутылку. — Да хуй его знает, мы по-моему ещё вчера все остатки еды сожрали, — лениво ответил Андрей, откровенно балдея от ерошившего светлые волосы приятного прохладного ветерка. Мишка нехотя поднялся с раскладного диванчика и поплёлся в сторону кухни. Сегодня на улице было очень жарко и несмотря на открытые настежь окна, в комнатах стояла просто неимоверная духота, заставившая их скинуть с себя футболки и остаться в шортах. Открыв дверцу холодильника, парень с сожалением оглядел пустые полки и захлопнул обратно. Живот активно заурчал, требуя жизненной энергии и калорий. Только где же их взять-то? Забравшись дальше в поисках съедобного, Мишка проверил все полочки маленького шкафчика в надежде что-нибудь там отыскать. Но и тут его вновь ждало одно разочарование. — Андрюх, у нас и вправду ничего не осталось, — крикнул другу Мишка. — Надо, значит, в магазин идти, — ответил ему голос Андрея из комнаты. Прошлёпав босыми ступнями обратно в большую комнату, Мишка опустился на деревянный, подогретый солнцем пол. Как же его уже заебала эта проклятая жара… Куда делся его родной серый и вечно дождливый Питер? Он уже успел соскучиться по длительным дождям и серому небу с кучками облаков. Как будто нарочно сглазил кто, пожелав хорошую погоду. Ну вот теперь и получайте. Одевшись, Князев всё-таки отправился в продуктовый магазин, а Мишка остался сидеть на полу, откинув назад голову. «Ну нахуй, заебало», — быстро решив, он перевернулся на колени рядом с диваном и просунул руку в крохотную щёлку между полом и фанерным низом. Шаря по грязному полу рукой и наматывая на неё комки сероватой пыли, он искал то, что ему сейчас очень было нужно. Немного расслабиться и всё… Вытащив, наконец, свой заветный пакетик с белым порошочком, он чуть улыбнулся. «Надеюсь успею до прихода Андрюхи… Хотя чего, собственно, мне бояться? Андрюха ведь свой и сдавать Юльке или родителям точно не будет, а может даже и со мной попробует». Поднявшись с колен и уйдя на кухню, Мишка уселся за стол. Достав ножик и высыпав оставшееся небольшое количество порошка на деревянную поверхность, он аккуратно разровнял всё острым лезвием, в результате чего получились две полноценные дорожки, чуть сверкающие при солнечном свете. Гошка сразу предупреждал его, чтобы он не закидывался в один раз помногу, иначе его ждёт такой жёсткий отходняк, что он пару дней не сможет ничего жрать и пить. Склонившись над одной из дорожек, Миха медленно втянул её в себя одной ноздрёй уже слегка приноровившимся движением, затем тоже самое проделал и с другой. Шмыгнув несколько раз носом и потерев переносицу, он убрал ножик на место и ушёл обратно в комнату. Бухнувшись на кровать, Мишка лёг на ту сторону, где дул такой приятный, холодящий лицо ветерок и закрыл глаза. Его постепенно начало накрывать кайфом, он совершенно расслабился всем телом, лишь ощущая кожей дуновения ветра. Сознание вновь куда-то унесло и он словно заснул на какое-то время, растянув губы в глупой довольной улыбке. Какой же кайф ему приносит этот белый порошочек, с ним он словно забывал, пусть и на короткое время, обо всех дурацких проблемах, надоедливых людях, обо всём. Его сознание стремительно уносилось куда-то за неизвестные человечеству пределы вселенской системы и он готов был возвращаться туда снова и снова… Он даже не услышал, как хлопнула входная дверь и раздался голос Андрея из прихожей. Он был совсем не здесь — ни душой, ни телом — и потому не слышал совершенно никаких звуков и никак не реагировал на них. — Миха, я жратвы купил, подваливай давай сюда, — позвал Князь из кухни, доставая из пакета купленные продукты, которые составляли: несколько завариваемых кипятком пакетов с различными кашами, булка белого хлеба, половинка колбасы и килограмм картошки с морковкой. На большее, к сожалению, не хватило денег. Поставив воду на плиту в кастрюльке для каши, он прошёл в комнату и обнаружил развалившегося на кровати и отчего-то до ушей лыбящегося Мишку. «Заснул чтоль?». — Эй Миха, поднимайся и погнали жрать, сейчас уже каша будет готова. Миха не откликнулся. — Ты чё, уже успел и моё пиво заодно допить? — усмехнулся Андрей и слегка потряс друга за плечо. Тот в ответ лишь что-то невнятно пробормотал и продолжил дрыхнуть дальше. «Чё ж тебя так накрыло-то, с двух бутылок пива всего? Может ещё жара эта дебильная повлияла? Ну ладно, дрыхни тогда». Решив дать другу немного поспать и отдохнуть перед вечерним концертом, Андрей ушёл обратно на кухню. Убрав купленные продукты в холодильник, он вдруг заметил лежащий на столе маленький пакетик с остатками белого кристаллического порошка. Нахмурив в недовольстве брови, Князь медленно взял пакетик и чуть понюхал его. Никакого выраженного запаха. Он собрал пальцем остаточки вещества и осторожно лизнул. Немного сладковато на вкус. Это то, о чём он сейчас подумал? Но где Миха достал её? Андрей призадумался. Наверняка где-то в клубешнике, иных вариантов не было. Вот только как давно Мишка начал употреблять? Первая это была пачка или только лишь одна из… «Нахуя вот тебе это нужно было, Миха. Неужели в жизни кайфа не хватает?», — сокрушённо подумал Андрей и принял твёрдое решение поговорить с другом, когда тот придёт в себя.

***

Юлька сидела на широком диванчике в квартире Василия вместе с Олесей и болтала с подругой о разной фигне. С тех пор, как Алиска устроилась на работу и пропадала практически ежедневно на сменах, девушке было довольно скучно сидеть в квартире одной и поэтому она то добиралась до Мишки с Андрюхой, то заваливалась к Олеське. Чему Вася, конечно, был бесконечно рад. Приготовив девушкам вкусную прохладную водичку с сахаром и перетащив её вместе с вкусняшками на стол в гостиной, он удалился в свою комнату, чтобы не мешать девчонкам. Открыв пошире окна и завалившись на диванчик, девушки принялись с наслаждением потягивать сладкий напиток из кружек. Немножко разомлев, Олеся с улыбкой проговорила: — Какой же Васька всё-таки заботливый парень. И покушать вкусно сготовит, и поможет с чем нужно, и книжек интересных у него просто охереть как много. Просто мечта, а не парень, — и с опаской оглянувшись на дверь, торопливо добавила. — Только ты не говори ему мои слова, ладно? — Я-то, конечно, не скажу ничего, Лесь. Но похоже, что у кое-кого намечается влюблённость, — Юля шутливо поиграла бровями, как делал часто Андрей, и громко расхохоталась. Олеся тут же зашикала на неё и попыталась зажать рукой рот. — Да тише ты, блин, Юлька. Да, Вася мне нравится. И ничего такого здесь нет, — проговорила девушка, отбрасывая назад красные прядки волос. — А кто же сказал, что в этом есть что-то неправильное или постыдное? — взглянула на подругу Юля. — Наоборот, я очень рада за тебя, Олеська, и желаю только счастья. — Одной радости тут мало, — с ноткой сожаления вздохнула Олеся, немного отпив из кружки вкусную жидкость. — А хочется ведь взаимности… — Не всё приходит сразу, Лесь. Нужно просто набраться немножечко терпения. Ты, главное, не наседай сильно на Васю и старайся не показывать откровенно своих эмоций по отношению к нему. Тогда есть небольшой шанс заинтересовать его. — Разбираешься в психологии, смотрю? — хмыкнула Олеся. — Есть немного, — улыбнулась Юлия, откусывая кусочек от хрустящей вафельки. — Вы, кстати, с Мишкой не планируете пока съезжаться? — поинтересовалась Олеся, меняя тему разговора. Юлька неопределённо пожала плечами. — Да пока что ещё нет. Зато вот Андрей с Алиской просто спят и видят, как бы им вместе перебраться в квартиру к парням, а Мишку отселить к нам, то есть ко мне. — Ну тогда пусть и дальше спят, — рассмеялась Олеся. — Это дело неторопливое… Хотя чего вам двоим терять-то? В совместной жизни как раз и проверяются все чувства. Юля не ответила и лишь взглянула на подругу, говоря тем самым, что «время ещё не пришло». Олеська не стала спрашивать дальше и завела разговор про предстоящий фестиваль рока, на который Юля с интересом откликнулась. — Юлька… — проговорила тихо Олеся и уставилась на подругу. В её глазах вдруг заплясали странные азартные чёртики, коих Юля за всё знакомство с девушкой ещё ни разу не видела. — Я, кажется, знаю, как мне добыть эти деньги… — Если для этого потребуется что-то украсть, то я сразу же против, — отрезала девушка. — Почему украсть-то сразу? — удивилась Олеся. — Просто забрать свою честную долю, благо, что она причитается мне при всех произошедших обстоятельствах. — Ты что, хочешь…? — Да, я хочу забрать у родителей их деньги. Не все, конечно, но достаточные для поездки с ребятами и даже на будущее немного должно остаться. Это вовсе не кража, Юлька. — Да? А что тогда, просто семейные взаймы без права возвращения? Ты серьёзно сейчас? — Юля смотрела на подругу ошеломлённо и с капелькой дикости. Неужели она и вправду хочет совершить ограбление собственных родителей? «Но учитывая семью Леси: отца-тирана и покорную, словно овечка, мать, можно попытаться как-то понять ситуацию и помочь… Помочь, Юлька? Ты действительно хочешь это сделать? Как бы Олеся это не называла — справедливость, законная доля, суть всё равно одна и та же — кража… Думаю, милицейские согласятся со мной». Олеся, отчётливо видя заминки на нахмуренном лице подруги и читая в её глазах сомнение, произнесла твёрдо и уверенно, словно была готова прямо тут же встать и идти на дело. — Что бы ты ни решила, Юлька, я всё равно пойду дом… в квартиру к родителям. Мне очень нужны эти деньги, понимаешь? Нужно, в конце концов, на что-то жить. Но только попрошу тебя об одном — не сдавай меня сразу милиции. — Не сдам, Олеська, приличные воры своих не сдают, — усмехнулась Юлька. Неужели это и вправду она сейчас сказала? — Я поразмышляла и решила — иду туда с тобой. Когда выдвигаемся на дело? — На дело… Так странно сейчас прозвучало, будто мы с тобой отъявленные воришки, — саркастично заметила Олеся и поднялась с дивана. — Мы идём сейчас, пока они ещё на дневной смене. Юля поняла, что эта идея пришла к Олесе настолько давно, что она даже высчитала точный порядок чередования смен родителей, но решилась сказать ей о замысле только сейчас. Оставалось лишь только надеяться на то, что всё закончится более-менее хорошо. Убрав пустые кружки и вафли обратно на кухню и немного прибравшись на столе, Юля заглянула в комнату к Васе, чтобы сказать ему, что они с Олесей уходят и чтобы он не потерял их в случае чего. Комната Василия с одной стороны была ничем не примечательной и даже слегка обыденной, но в тоже время мебель в ней была расставлена настолько умело, что всё вместе смотрелось довольно-таки неплохо. Небольшой фанерный стол на ножках у зашторенного светлой занавеской распахнутого окна, рядом уместилась слегка узковатая кровать на деревянных подпорках. Небольшой шкафчик со всей немногочисленной одеждой практично совмещал в себе также и функцию книжного стеллажа. В небольшой нише были аккуратно расставлены произведения разных авторов и поэтов, учебники по черчению и истории искусств, которые Вася приобрёл специально для Юльки и надеялся, что когда девушка заглянет в гости, он пригласит её на чай и покажет свои книжные богатства. Конечно же, он не был слепым и прекрасно замечал частые взгляды Олеськи и её заинтересованность в нём, как в ком-то большем, чем просто друге и помощнике. Вася от природы был добродушным и спокойным пареньком, он с улыбкой отвечал на романтические проявления девушки к нему. Но только вот не лежала у него душа к Олесе, несмотря на всю её творческую и радостную личность. Сердце его было занято только Юлей, даже невзирая на то, что девушка встречалась с другим парнем и была с ним счастлива. Он ничего не мог с собой поделать и пусть соврут те, кто скажет, что любовь не может быть лишь одна и на всю оставшуюся жизнь. Он точно знал, что это не так. Знал по себе, своим внутренним ощущениям. Но сказать о своих чувствах… Нет, не сейчас. — Вась, мы тут с Олеськой сходим ненадолго прогуляться. Не теряй нас, хорошо? — сказала Юля, глядя на читающего большую книгу об архитектуре Васю. Оторвавшись от книги и подняв взгляд на девушку, застывшую наполовину в дверном проёме, он мягко улыбнулся ей. Какая же она красивая… — Да, сходите конечно. Купите заодно мороженного какого-нибудь вкусного, из-за жары голова просто плавится, — попросил он и отложив в сторону книгу, поднялся с кровати и направился к столу. — Я сейчас денег дам. — Вась, ты чего это? Не надо, у меня есть немного, — запротестовала Юля, но Василий молча достал из кошелька купюру и протянул её девушке, неотрывно глядя при этом в глаза, вот уж несколько лет как безвозвратно покорившие его сердце целиком и полностью. Словно под гипнозом Юлька взяла деньги и Вася довольно улыбнулся. — Хорошо вам прогуляться, девушки, — и вернулся обратно к своему чтению.

***

— Мих, я ещё раз спрашиваю — кто подогнал тебе этот кокс? — Андрей говорил с необычайно тревожным видом, буравя голубоглазым взглядом обмякшего на стуле и опустившего взъерошенную голову Горшка. Тот лишь упрямо молчал и не глядел на Князева. — Ты понимаешь, блять, что вот это, — он потряс в воздухе пустым пакетиком. — Это прямая дорога на тот свет нахуй. Ты так стремишься поскорей туда попасть, да? — Не стремлюсь… — чуть слышно пробубнил Мишка. После того, как чувство прикольного кайфа прошло и сознание начинало постепенно возвращаться на твёрдую почву, Мишка тут же подвергся чуть ли не допросу со стороны Андрея. Тот сидел на полу перед кайфанувшим другом и невидящими перед собой глазами глядя на его глупую физиономию, нетерпеливо ждал, когда непутевого Горшка отпустит приход. Нервно раскачиваясь из стороны в сторону, до ушей Князя вскоре донеслось негромкое мычание, приведшее его обратно в чувство. Тот сначала слегка потряс Горшенёва за плечи, окончательно приводя в сознание, а затем поднял с кровати и уволоча на кухню, усадил Миху на стул и сам примостился напротив. Приходящий постепенно в себя Миша сначала не понял, какого лешего он оказался на жёстком стуле вместо удобного диванчика и уже сфокусировав взгляд на Князеве, вопросительно взглянул на него. Он-то вовсе не ожидал, что друг окажется не на той стороне, на которую он рассчитывал изначально. Миха уверенно думал, что Андрей поймёт его и возможно, даже согласится попробовать кокс вместе. Но получить вместо этого гневную тираду о зависимости вовсе не входило в его планы. — Мих, подумай о том, куда это всё может тебя завести. Ты думаешь, что ограничишься одним лишь порошком, но в итоге тебе станет мало и постепенно ты перейдёшь на такое дерьмо, как мефедрон, героин… Оно нужно тебе? — И откуда ты слова-то такие знаешь, Андрюха? Мефедрон, героин… Да это может быть единственный, нахуй, способ расслабиться на заебись, понимаешь, да? — Мишка с лёгкой улыбкой поднял глаза на друга и попытался выискать в нём хотя бы малую каплю понимания. Но глаза Андрея по-прежнему оставались необычайно холодными, если не сказать ледяными, и в тоже время в них можно было прочитать отчаянную попытку как-то достучаться до балбеса. Не хватало ещё, чтобы Горшенёв своим этим детским безрассудством и манией пробовать жизнь на вкус загубил свою жизнь. — Нет, Мих, вот хоть убей меня за это, но я не понимаю. Не понимаю такого способа расслабления. Музыка, пиво, девчонки — ещё могу как-то понять, но вот это нет, — Андрей поднялся с диванчика и отойдя к окну, принялся наблюдать за кишащей снаружи жизнью. Он напряжённо думал. «Что делать? Миха такой человек, что хоть сто раз повтори, всё равно по-своему сделает, а чего доброго, ещё и нахуй пошлёт. Маме бы его сообщить, да как-то не очень… друг ведь всё-таки». Между тем Мишка вновь смиренно опустил лохматую голову, разглядывая свои босые ноги. — Я и тебе хотел предложить тоже попробовать… — вдруг тихо произнёс он. Андрей обернулся. — Серьёзно? Хотел предложить? — Ну да, а чё такого-то? Это не очень сильный порошочек, так, чтобы расслабиться немного после концертов. Они пиздец как выматывают, что хоть со скалы вниз прыгай, а тут эта штука есть… — Может мне Юльке сказать об этом? — перебил его Князь. Миха поднял испуганный взгляд на друга и затряс длинными руками. — Не, Юльке точно не надо. Иначе ждать мне очередную часовую лекцию… — он усмехнулся, надеясь, что Андрей улыбнётся в ответ. А тот внимательно изучал друга, взвешивая все «за» и «против». — Ладно, Юльке я ничего не скажу. Ещё переживать начнёт за тебя, балбеса, — вынес в итоге свой вердикт судья Андрей. — А у девушек психика не очень крепкая. — Блять, спасибо тебе огроменское Андрюх, я теперь твой... — обрадованно произнёс Мишка, заулыбавшись кривоватыми зубами. — Только ответь мне на один вопрос и честно, — вновь перебил Андрей, на что Мишка согласно кивнул. — Это первый раз или ты до этого уже пробовал? — Первый раз, Андро, — выпалил Мишка, стараясь придать своему голосу побольше убедительности. Рассказывать о предыдущих разах он точно не будет, учитывая такую бурную реакцию Андрея. Опустившись рядом с другом на диванчик, Князев позволил себе наконец улыбнуться и потрепал Горшка рукой по нечёсаным волосам, отчего тот довольно растянул беззубую лыбу и прикрыл в наслаждении глаза. — Ладно, нужно уже собираться идти. — Куда это? — Миха открыл глаза и в недоумении глянул на друга. — Ты чего, Мих, забыл что ли со своими порошками про сегодняшний концерт в ТаМтАме? — рассмеялся Князев и поднявшись, потащил друга за локоть в комнату. Но переживания никак не хотели уходить из его беспокойной души и с этой самой минуты он решил, что будет незаметно приглядывать за Мишкой.

***

— Юлька, мне не верится, что мы с тобой провернули эту авантюру, — говорила Олеся, шагая под руку с девушкой по оживлённой вечерней улице, полной разморившихся на дневной жаре прохожих и отчаянно спешащих попасть домой. — А ты не боишься, что родители могут подать на тебя заявление о краже? — осторожно спросила Юлия, боясь спугнуть радость подруги. Ей и самой не верилось, что она стала соучастницей этого… правильнее сказать «преступления», но очень не хотелось брать на свою душу такое пятно. Олеська чуть поникла и зашагала помедленней. — Боюсь, конечно, ужасно боюсь. Но ведь с другой стороны — родители всегда попрекали меня своими деньгами… Знаешь, Юлька, а я ведь и сама могу написать на них заявление в отделение, — взгляд Олеси прояснился и она с хитрецой глянула на ничего не понимающую Юлю. Что снова взбрело в её клубничного цвета голову? — В смысле? — Да в прямом — просто пойти и написать. Это раньше я не могла, потому что зависела от них во всех смыслах, а сейчас… — Думаешь, это хорошая идея? — с сомнением спросила Юля. — Понимаешь Юль, они ведь рано или поздно обыскаются этих денежек, возможно решат, что их ограбили воры-домушники. Ну а если всё же допрут, что это была я… Мне кажется, они побоятся идти в милицию, потому что им и самим могут предъявить обвинение в избиении собственного ребёнка, а это уже статья. — Так ведь и кража тоже статья… — Ну Юлька, ты ведь сама сказала, что воры своих не сдают. Да и к тому же, нас никто из соседей не видел и показания дать против нас не смогут, в нашем бедном подъезде камер нет. И вообще, у парней сегодня концерт, а мы уже опаздываем, — Олеська потянула Юльку за руку к ближайшей автобусной остановке. «Она точно всё рассчитала заранее, всё предусмотрела… Иногда меня пугает умная расчётливость Олеси и некоторое её хладнокровие, даже если она очень редко демонстрирует его на людях. Но обратного пути нет — что совершено, то не поправишь, поэтому сожалеть нету смысла. В конце концов, эти деньги и вправду нужны ей, так что будем считать, что она просто взяла взаймы у родителей», — думала Юля, толкаясь вместе с подругой в душном и под завязку набитом автобусе. Хорошо, что она перед этим решила переодеться из джинс в лёгкий чёрный сарафанчик на бретельках, а под него надеть хлопковую футболку. Доехав до нужной остановки, девушки с наслаждением выбрались из автобуса и пошагали через переход на другую сторону. Войдя внутрь здания, Юля сразу же почувствовала отчётливый запах крепких сигарет, тяжёлыми серыми клубами витающий и оседающий в воздухе. На первом этаже был тёмный полумрак, горели лишь тускловатые лампы под потолком, освещая желтоватым светом очертания фигур молодёжи с ирокезами на выбритых бошках, пришедших сегодня угарнуть и оттянуться. Кто-то тесно зажимался в тёмном углу с девчонками, группа парней в облепленных нашивками косухах сплотилась у облупившейся стены и заливая друг друга дешёвым пивом, дико угорала над какой-то смешной шуткой. Юля крепко сцепилась с Олесей рукой и девушки направились к лестнице на второй этаж, откуда уже разносились громкие звуки музыки. Прислушавшись получше, Юля поняла, что ребята уже начали выступление и потому ускорилась. Пройдя через деревянные двери, девушки попали в зал, туго набитый различной молодёжью, ритмично прыгающей под песню, которую, судя по звонкому голосу, исполнял сейчас Андрюха. «Надо к сцене пробраться как-то», — подумала Юля и потащила подругу к самому началу. Сделать это было отнюдь нелегко — бедных девчонок то и дело норовила затоптать в пол неистово бесящаяся масса людей, плотно окружившая с разных сторон. По пути Юлька наступила на ноги примерно шестерым людям, но гневных комментариев в свой адрес не услышала — молодые люди были невероятно пьяны и потому им было, откровенно говоря, насрать на свои оттоптанные ноги. Песня уже закончилась, а девушки продвинулись к сцене только наполовину, пытаясь хотя бы издалека рассмотреть своих ребят. Воспользовавшись небольшим перерывчиком, Олеся наклонилась к Юле и громко сказала, силясь перекричать шум и гомон пьяной молодёжи: — Юлька, слышишь, давай ты сейчас залезешь на мои плечи. Мне особой нужды нет, а вот чтобы тебе Мишку увидеть… Юля с сомнением глянула на подругу — выдержит ли она её и ненароком вспомнила печальный опыт Андрея. — Да не боись ты, я удержу. Легкая ведь, — улыбнулась Олеська. — Давай быстрей, пока они снова не начали делать своё бешеное пого в экстазе. Чуть присев на коленках, Олеся подставила спину подруге и поколебавшись ещё ровно секунду, Юлька залезла на неё, боязливо и крепко обхватив руками шею девушки. Та осторожно поднялась во весь рост и теперь Юльке была видна деревянная сцена, на которой разместились с инструментами ребята. Предприняв удачную попытку растолкать в стороны ещё нескольких людей и тем самым пробраться вперёд, Олеся прошмыгнула в небольшой кружок пространства и остановилась рядом с какими-то напрочь бухими панками. Те взглянули на двух девушек сначала со ржачем, а потом с заинтересованностью в глазах, но как только услышали звуки электрухи, потеряли к девчонкам интерес. Тем временем на сцене бесился в экстазе Мишка, выделывая какие-то недотрюки акробата. Упав голой спиной на пол, он быстро перекрутился вбок и вновь подскочив, радостно попрыгал к Андрюхе, не переставая при этом петь. Глядя на парня, явно успевшего перед концертом перехватить пару бутылочек с пивком, Юлька смеялась и веселилась вместе со всеми, вскидывая вверх правую руку с «козой» и громко крича слова песни. На этот раз это была «Дурак и молния», одна из любимых Юлькиных песен в скромном репертуаре Шутов. Вот весёлый пошатывающийся Миха крепко обхватил одной рукой за шею Князя и они стали петь (а точнее орать) в один микрофон, устремив пьяные взгляды на дикую публику в зале. Юлька энергично замахала рукой, надеясь, что ребята смогут увидеть её. Чуть повернув голову вправо, Мишка заметил машущую ему из середины девушку и пьяновато прищурившись, вытаращил глаза и разулыбался до самых ушей. «Юлька… Здесь…», — пронеслось в его пьяном сознании. От мысли, что его любимая девушка сейчас здесь и так же, как и он, кайфует от музыки, мозг дал телу такой сильный импульс, что Мишка готов был прямо здесь и сейчас замутить двойное сальто вперёд. С этого момента он уже не отводил взгляда от девушки, стараясь не терять её образ в общей толпе. Юлька дала ему внутренний стимул и он втройне энергичней стал скакать по сцене, отрываясь как никогда, на полную катушку. Олеська в это время старалась не слишком энергично прыгать, чтобы не уронить со своих плеч подругу и потому лишь крутила в стороны башкой. Вдруг она почувствовала чужую руку на своей пятой точке и гневно заозиралась по сторонам в поисках нахала. Но все, казалось, были сосредоточены на концерте, который уже подходил к завершению и потому Олеся забила на это, решив, что свою роль сыграло набитое народом пространство. Вот парни спели последнюю песню и разрывающе крикнув в один микрофон ХОЙ на прощание, удалились со сцены под аплодисменты, дикий гул и свист. Спрыгнув со спины подруги и вновь взявшись за руки из-за боязни потеряться в толпе, девушки принялись расталкивать народ, пробираясь к выходу, который будто бы отодвинули дальше, чем было. И снова Олеся почувствовала наглую ладонь, обхватившую её за правую ягодицу, но обернуться не могла — жаждущая скорее выплеснуться наружу из душного помещения молодёжь нещадно проталкивала их вперёд, подгоняя двигаться быстрей. Спустя двадцать с лишним минут девушкам удалось всё-таки выбраться в коридор и подхватываемые возбуждённой толпой, они спустились на первый этаж. — Ты не знаешь, где тут туалет, Юлька? — спросила Олеся. — А то я уже целых полчаса терплю, сука, и боюсь, что до дома мне не дотянуть. — Знаю, что он где-то на первом этаже. Вроде как. Искать надо. Взявшись крепко за руки, девчонки отправились на поиски туалета, пройдя основные массы народа, собиравшегося тусоваться в клубе до утра, и свернув направо в узкий, плохо освещённый коридорчик, прошли до самого конца и спустились по лестнице в подвал. Побродив немного по пустому и безлюдному помещению, они всё же нашли нужную дверь с обляпанной табличкой «Туалет» и облегчённо вздохнув, вошли внутрь, прикрыв дверь. Девушки и не подозревали о том, что всё это время за ними напряжённо следили два парня, один из которых и полапал пару раз Олеськину попу. Дойдя до двери один из них, с выбритой наглухо башкой и нереально бухой, дал знак своему другу стоять здесь и никого не впускать внутрь. — Привет девчоночки, как ваши дела? — заплетающимся языком произнёс он, едва увидев стоящих возле треснувшего зеркала девушек. — Ты что, туалеты перепутал? Для таких, как ты, первая мусорная урна на улице, — обернувшись на звук, произнесла с нахмуренными бровями Олеся. — Да нет, я как раз не перепутал, — икая, сказал парень и на его лице появилась хищная улыбочка. Он закрыл за собой дверь и начал медленно подходить к замершим на месте в испуге девушкам. — Чего тебе надо? Уходи, — чуть дрогнувшим от страха голосом произнесла Юля, не сводя вытаращенных глаз с пьяного парня. — Познакоми-и-ится, это самое… Хотел я… Понравились на концерте, красивые такие девчонки, что пиздец вообще. — У нас уже есть парни и других нам не нужно, так что разворачивайся и пиздуй отсюда подальше, пока цел, — ответила Олеся, до боли сжимая ладонь подруги. «Господи, хоть бы кто-нибудь спустился сейчас сюда», — отчаянно думала она, лихорадочно перебирая возможные варианты спасения. Он один и можно попытаться его как-нибудь скрутить… — А чё это вы такие грубые девчонки, а? Не надо так, не надо… ик… Он подходил всё ближе и ближе, в его пьяных серых глазах сейчас отчётливо читалось похотливое желание, которое он твёрдо намеревался воплотить в реальность. Девушки уже вжались спиной в исписанную всеми известными матами стенку, отступать и бежать больше было некуда. Это, видимо, понял и бухой парень и пошловато облизнув свои сухие истресканные губы, вдруг схватил за запястье Юльку. — Не трогай меня ты, урод. Помогите, — она попыталась вырвать свою руку и с помощью Олеськи, навалившейся на неё своим животом, ей это удалось. — Димон, пиздуй давай сюда, — крикнул парень и в туалет вошёл еще один, который был крупнее и шире, чем этот худой и лысый. Увидев ещё одного, девушкам стало по-настоящему страшно. Их теперь двое… — И чё ты с ними так долго возишься, Сверч? Не можешь, блять, уже уломать двух тёлок на секс? — он взглянул на своего приятеля, а затем на сжавшихся в углу Юлю и Олесю. — Да они, блять, это, быка… барыга… брыгаются короче, Димон, — начал оправдываться парень по кличке Сверч. — Вон чуть руку мне не сломали нахуй. — Зря вы так яростно брыкаетесь, девчонки, ваших криков всё равно никто здесь не услышит, — проговорил с мерзкой улыбочкой накачанный Димон и вдруг схватил за руку белую от страха Юльку. — Уверяю, вам очень даже понравится, если вы будете хорошими девочками… — Да я лучше из мусорки нажрусь, чем потрахаюсь с такими отбросами общества, как вы, — прошипела Олеся. — А ты, смотрю, непокорная у нас, да? Сверч, забирай-ка ты себе эту деваху, а я возьму её аппетитную подружку… — распорядился Димон и склонившись над Юлькой, вдруг прижал её к стене крепкими руками, больно вдавливая в поверхность. Сразу же в лицо прилетел мерзкий и отвратительный запах пота, скуренных до этого вонючих папирос и крепкого пива. Юлька со слезами забилась в попытках вылезти из-под этой ловушки. Его приятель Сверч уже хищно нависал над лежащей на полу Олеськой, не оставляющей отчаянных попыток пробраться к выходу. В один момент это почти ей удалось, но она тут же была отброшена ударом ботинка в живот и уже больше не двигалась. — ОЛЕСЯ, — закричала в истерике Юля. — Меньше сопротивляться будет, — усмехнулся Димон, лапая своими потными огромными ладонями все выпирающие места Юли и навалившись всем телом, вдавливая хрупкую девушку в стену, принялся поднимать вверх полы её сарафанчика и расстегивать ремень на своих брюках. И никто не поможет…

***

Уйдя за кулисы после выступления, Миха хотел сразу же найти Юльку, но его задержал Гошка, энергично говоривший что-то про их весьма угарное выступление и пообещавший через пару минут доставить к ним в репетиционную ящик крепкого холодного пивка. — Давай потом… это самое, Гоха, — отмахивался от назойливого парня уставший Мишка, так и оставшийся с голым торсом. Спустившись вместе с Андреем на первый этаж, он принялся высматривать в огромной толпе знакомое лицо Юльки или хотя бы Олеси. Остальные парни пока ушли в зал, радостно и много напиваться в честь удачно отыгранного сегодня концерта. — Оставьте нам там с Андрюхой несколько бутылочек, лады? — попросил Балунова Мишка. — Мы только девчонок найдём и сразу к вам. — Лады, — улыбнувшись, ответил Сашка и умчался наверх по лестнице. Миха с Андреем внимательно искали своих девчонок, к ним то и дело подходили пьяноватые и не очень фанаты. Кто просил расписаться у него на руке ручкой, кто восторженно благодарил за такой драйвовый концерт, а некоторые девчонки откровенно вешались на Мишку, то невзначай кладя ладонь на его мокрую грудь, то быстро целуя в щёку и глуповато хихикая. Мишка еле как отбился от них под сочувственным взглядом Андрея, раздающим по пути автографы желающим. Обойдя весь первый этаж, заглянув во всевозможные углы, ребята так и не нашли девчонок. — Может они уже свалили благополучно домой? — предположил Андрей, на что Миха категорично помотал башкой. — Не, Андрюх, Юлька бы не ушла домой без меня. Они где-то здесь, только вот где, блять… — Хм-м… А может, они пошли в туалет? — вторично предположил Андрей. — Ну, знаешь, подкраситься там, причесаться. — Молодец Андро, соображаешь, — улыбнулся Горшок и они направились через новые толпы восторженных фанатов к лестнице, ведущей в плохо освещённый подвал. Уже подходя к дверям туалета, до ушей ребят вдруг донеслась какая-то возня и сдавленные крики. Тревожно переглянувшись между собой, парни тут же рванули к дверям. Распахнув их, взгляду предстала ужасающая картина: лежащую на полу без чувств Олесю с блаженным выражением лица насилует какой-то выбритый дрыщ, а у стенки нереально огромный пацан зажимает полуголую Юльку, готовую лишиться последних чувств и от безнадёжности лишь тихо плачущую. — ЮЛЬКА, — вскрикнул Мишка и преисполненный чистой яростью, он мигом налетел на качка и принялся что есть сил мутузить его спину. — СУКА, ОТВАЛИ ОТ НЕЁ НАХУЙ. Андрей кинулся на помощь Олесе и грозно отшвырнув в сторону Сверча, уселся сверху и принялся метелить его лицо кулаками. Тот, кажется, даже не сопротивлялся, а может просто потому, что был нереально бухой. Превратив его лицо в кровавую кашу и откинув в сторону тело, Князев принялся помогать Мишке оттаскивать от заплаканной девушки Димона. А тот даже и не думал останавливаться. Ему было совершенно до фонаря, что каких-то два паренька мутузят кулаками его широкую спину. Он продолжал резкими движениями вдалбливаться в совершенно посеревшую лицом и казалось, уже отключившуюся Юльку. Грозно зарычав, Мишка словно озверел и принялся зубами и когтями рвать и кусать открытую шею, башку Димона, издирая в кровь кожу парня и сдирая свои ногти. Вцепившись в его лицо, он яростно бил в него кулаком и смотрел на обмякшее тело девушки. Как же это, его Юльку только что изнасиловал какой-то еблан, а он ничего не может сделать. И с диком рёвом зверя Миха вцепился зубами в пухлую шею парня, словно голодный волк в сырое мясо. Тот отпустил из своего пленного захвата девушку, она упала без сознания на пол, а сам бросился на Мишку с Андреем. Хоть он и был вдвое крупнее их обоих, но ребята были проворнее и потому ловко уворачивались от его ударов. Но сами они тоже не могли нанести какой-то серьёзный урон и потому так и кружили вокруг него. Иногда им всё же прилетал по носу нехилый кулак. Спустя десяти минут этой битвы всё лицо и грудь Мишки были обильно залиты алой кровью, беспрестанно струившейся из распухшего носа. Утерев разбитую губу, Миха по новой набросился на Димона и сумел каким-то образом повалить его, хорошенько приложив головой о каменный пол. Плюнув на его спину, Мишка тут же помчался к лежащей на полу Юльке. Низко склонившись над бесчувственной девушкой, он с расширенными от ужаса глазами увидел на её лице и теле огромные синяки и кровоподтёки, местами совсем бледную кожу и изодранную в клочья одежду. — Юлька… — из глаз Мишки начали течь слёзы, которые он упорно смахивал израненным кулаком. — Девочка моя любимая… Осторожно подхватив на руки девушку, Миха сразу понёс её в комнату в конце подвала, там обычно стоял диванчик и можно было отдохнуть. Выглядящий не лучше Мишки Андрей также взял на свои руки Олесю и выйдя из туалета, парни направились вперёд. — Беги за Саней, Андрюх, — аккуратно положив Юлю на диванчик и присев рядом, проговорил тихо Мишка. — Скажи ему, что надо достать тряпки, обработку от ран и воду. А ещё лучше — пусть скорую вызовет. — Понял, Мих, — и оставив Олесю в рядом стоящем кресле, Князь быстро умчался наверх, а Мишка остался с девушками. Улёгшись рядом с Юлей на небольшом закутке дивана, Миха осторожно но крепко обнял девушку, спрятав её серое лицо в своей залитой кровью груди и нежно поглаживал пальцами по спутанным каштановым волосам, сглатывая солёные слёзы.