Спасти тебя, Мишка

***

Прошло несколько дней с момента этого жуткого происшествия. Всё это время Мишка старался как можно чаще и дольше бывать рядом с Юлей, каждый раз упрашивая медсестру на то, чтобы ему можно было остаться подольше и иногда разрешали побыть с девушкой ещё немного. Порой засидевшегося Миху выгонял из палаты сам врач. Он носил Юле фрукты в пакетиках, а особенно много приносил мандаринок — по просьбе самой девушки. Олеся лежала в соседней палате и её по возможности Миха тоже навещал — всё-таки лучшая подруга девушки, которой тоже пришлось несладко. Андрей приходил вместе с другом — для того, чтобы успокаивать того, если вдруг бедные нервы сдадут и Мишка начнёт истерить. Ну и передавать какие-то основные новости из внешнего мира. Мишка безутешно винил себя в произошедшем с Юлей, несмотря на все увещевания Андрея о том, что в этой ситуации его вины нет и словно в бреду повторял, что окажись он рядом вовремя, ничего бы не случилось. — Мих, послушай меня. Уж ты никак не виноват в том, что девчонок… — говорил другу Князев, но Горшок либо бросал на него полный раздражённости взгляд, либо и вовсе предпочитал не отвечать ни на какие фразы, уходя с головой в себя. После того, как Алиса по телефону узнала о сестре, на её уставшем лице мгновенно отразился неописуемый ужас. Все мысли будто высосали из головы после страшных слов Андрея о том, что с Юлей и Олесей случилось в туалете клуба и собрав кое-какие вещи в небольшую сумку, она сразу же помчалась к сестре в больницу. Там она уже встретилась с парнями. До сих пор испачканный кровью Миша нервно мерил шагами пустой коридорчик с отсутствующим в реальном мире взглядом, а Андрей недвижно сидел на жёсткой скамеечке, уронив голову на руки. Он переживал за девчонок не меньше Алисы с Михой. С Олесей у него были вполне дружеские отношения, а Юлька ему почти как сестра. — Вы двое, можете мне объяснить, что, чёрт возьми, случилось с Юлькой? Изнасилование, твою мать? — она быстро прошагала к Мишке, который при виде Алисы остановился и испуганно замер, глядя на её гневный взгляд и раздутые ноздри. — Её изнасиловали, мою родную сестру изнасиловал какой-то вонючий отброс, словно она какая-то проститутка. Без имени, без семьи и родных, просто проститутка, готовая за деньги на всё. Но ты, Миша, — она с силой ткнула пальцем в его кровавую грудь, отчего он неустойчиво покачнулся назад. — Где ты был в это время? Почему тебя не оказалось рядом с ней? С Юлей… Почему, скажи мне, ну? Скажи же, — голос Алисы превратился в надрывной крик. Она кричала так отчаянно и яростно, что хотелось провалиться под землю от этого крика беспомощности, беспомощности и горькой боли, лишь бы никогда его больше не слышать. Она кричала и вместе с тем в уголках её глаз собирались крупные капельки слёз. Миша ничего не отвечал и несколько съёжившись перед бушующей Алисой, лишь безжизненным взглядом смотрел на сестру своей девушки. Он не собирался оправдываться и как-то защищать себя, нет. Он принимает на свою израненную душу все её обвинения, всю боль за сестру. От этого ей станет чуточку легче. Ей, но точно не ему. Пусть Юлька и не винит его, не упрекает — он простить себя за это не сможет никогда, он точно это знает. И потому истеричный крик Алисы был для него сейчас как некое подобие лекарства, как излияние тех чувств, которые он сам не смог выплеснуть наружу. Тут к кричащей Алиске подоспел Андрей, немного оттащил от продолжавшего недвижно стоять Мишки и взяв из её трясущихся пальцев сумку с вещами, бросил на пол рядом со скамейкой. Осторожно усадив плачущую девушку на сиденье, парень успокаивающе обнял её за сотрясающиеся плечи, тихо шепча на ухо какие-то слова успокоения. Отмерев, Миха покачнулся в сторону и наткнувшись плечом на преграду, медленно сполз по шершавой стенке рядом с дверью палаты на пол и запустил кровавые пальцы в волосы. В данный момент он не чувствовал внутри себя ничего, все эмоции, когда-то кипевшие, словно горячий чайник, внутри его души сейчас словно закрыли на большой ржавый замок. Осталась только лишь одна-единственная мысль — о Юле… — Молодой человек, встаньте, пожалуйста, с пола. Для сиденья у нас есть скамейки, — строго произнесла медсестра, которая вышла только что из палаты с Юлей. Увидев на Мишке засохшую темноватую кровь и полуразбитое лицо, она в шоке ахнула. — Давайте я вас обработаю. — Не, не надо, — Миха тут же оживился и быстро вскочив с пола, подошёл к женщине вместе с обеспокоенными Андреем и Алисой. — Вы скажите, как там Юлька. — Девушка испытала сильнейший психологический и моральный шок, сами понимаете… Мы дали ей таблетку снотворного, сейчас она и вторая девушка крепко спят. — Ну с ними же всё нормально будет, да? Эти уроды… Они ж не могут от них, да? — спросил Миха и с надеждой взглянул на медсестру. Лишь бы только она не подтвердила его опасения… — Гематомы на теле излечатся быстро, здесь переживать особо не стоит. А вот беременность… Знаете, и одного раза иногда бывает достаточно, чтобы забеременеть. — Мы можем их навещать? — спросил Андрей, крепко поддерживая за локоть повисшую на нём усталую Алису. — Да, конечно можете, — кивнула медсестра. — Приёмные часы с двух до пяти вечера. — Спасибо вам большое, — ответила хрипловатым шёпотом Алиса. — Может вас всё-таки лучше обработать? — спросила медсестра словно выпавшего из реальности Мишку. От её слов он пришёл в полный ужас. Одного раза… достаточно… «Если Юлька забеременеет от этой мрази — клянусь, я найду его, перережу ему хуй, засуну глубоко в жопу и буду долбить до тех пор, пока он не сдохнет». — А? Что? — переспросил Миша, вынырнув из своих кровавых мыслей и взглянул на женщину. — Я говорю, давайте я вам ваши раны всё-таки обработаю. Подхватите инфекцию какую ещё, — она взглянула на Андрея. — И вам тоже досталось немало… Идёмте. Князев с опаской взглянул на посеревшее лицо Алисы и тихо спросил: — Лис, ничего, если мы с Михой уйдём? Мы ненадолго, раны обработаем и сразу вернёмся. Алиса растерянно кивнула и усадив девушку на сиденье, Андрей с Мишей удалились вслед за медсестрой, которая спустилась по лестнице на один пролёт и открыв дальний кабинет, завела их внутрь. Там она аккуратно и чисто обработала им все боевые раны имеющимися запасами обеззараживающих средств. Ребята умылись тёплой водой из-под крана, смывая с себя засохшие остатки крови и поблагодарив медсестру за помощь, вернулись обратно и засобирались уходить домой. — Вы идите спать, а я тут останусь, — Миха медленно опустился на диван. Он по-прежнему был без футболки, которую оставил где-то в клубе. За раскрытым окном и в больнице было вполне тепло, если не сказать, что жарко, но его организм бил лёгкий озноб. — Не выдумывай Мих, нечего тебе сейчас тут делать. Сказали ведь — Олеся и Юлька спят после успокоительного… — Да мне похуй, Андрюха, понимаешь, да? Я буду сидеть тут хоть целые сутки, мне абсолютно поебать, — отозвался в ответ Миха. Он не кричал, нет, он лишь тихо говорил, смотря на ребят взглядом, в котором так и читались слова «я должен быть рядом с ней». — Пошли Андрюш, если он хочет сидеть здесь — пусть сидит, — Алиса тянула Князя за собой к выходу, прочь от Горшка, который уже закинул сумку на жестковатое сиденье и опустившись на неё головой, поджал под себя длинные ноги. Отвернувшись лицом к спинке узкой скамейки, он закрыл глаза. — Лис, он же друг мой, блин. Почему ты его обвиняешь? Как он мог вообще предвидеть… это? — говорил Андрей, когда они вдвоём спускались по лестнице на совершенно пустой первый этаж, где дежурила только медсестра на регистратуре. — Юлька моя сестра, Дюш, и я всегда буду её защищать. А Миша… В вашем ТамТаме тусуется один только сброд из неформалов и бухой молодёжи. Он ведь мог предупредить Юлю, чтобы была поосторожней или тогда вовсе не звать её туда! — Успокойся Алиска, я понимаю сейчас твои чувства, но и Михе ведь нисколько не легче, — Андрей развернул Алису к себе лицом и твёрдым взглядом заглянул в её глаза цвета горячего шоколада. Они были полустеклянные и какие-то отстранённые, девушка вновь была готова заплакать. — От обвинений Юльке не сделается легче, да и при том — тебе в таком случае тоже угрожает опасность. Но я ведь стараюсь быть рядом, — Князь раскрыл свои руки для объятий и чуть поколебавшись, девушка упала в них. Нежно, но в тоже время крепко прижимая к себе Алису, парень успокаивающе гладил её по светлым волосам. — А Миха… Ему и так сейчас не лучше, чем Юльке. Винит себя похлеще всех нас, уж поверь мне. Но зная его — он не отступится просто так, найдёт этих отморозков и сделает с ними… Да хрен его знает что, здесь его полная воля. — Знаешь, Андрюш, — говорила Алиса, уткнувшись носом в грудь Андрея. — Всегда все думают, что несчастье пройдёт мимо них, обойдёт стороной. А в итоге получают их вдвойне больше. В жизни нельзя надеяться только лишь на удачу и авось, что пронесёт. — Ты, в общем-то права, Алиска… — согласился Князь, продолжая прижимать к себе девушку, медленно гладя её по волосам и чувствовал, как вновь намокает его футболка.

***

На следующий день Мишка проснулся свежим ранним утром, а точнее его разбудила одна из медсестёр, идущих ставить пациентам утренние капельницы. Заметив в конце коридорчика лежащего на скамейке полуголого съежившегося парня, она подошла к нему и осторожно растолкала за плечо. — Молодой человек, вы что тут делаете? Посещение больных начинается с двух часов дня. Мишка, который всю ночь не мог уснуть из-за жёсткой и весьма неудобной скамеечки, постоянно переворачивался на разные стороны. К тому же беспокойные мысли о состоянии девушки и уже плотно засевшая в голове идея кровавой мести не давали ему погрузиться в глубокий сон. То и дело перед глазами навязчиво возникала ужасная в своём содержании картинка — зажатая к стене огромным парнем и беспомощная Юлька… Вот уж за окном задребезжали очертания светло-голубоватого рассвета. Хищная ночь начинала понемногу отступать, прячась обратно в своё логово тьмы и податливо уступала место утреннему свету, медленно окрашивающему пространство в светлые добрые краски. Рассвет… Сравнимый с началом чего-то нового, победой над всеми трудными обстоятельствами этой сложной жестокой жизни. Но только вот для Мишки теперь наступила тёмная ночь, липкими противными щупальцами вцепившаяся в его уставшую душу и словно говорящая: «теперь я уж тебя не отпущу». — А можно мне здесь остаться? — с ноткой мольбы в голосе произнёс Мишка и медленно оторвав болящую, словно после жуткого похмелья, голову от смятой сумки, распрямился и сел, откинувшись на твёрдую спинку скамьи. Женщина оглядела его: лохматистые волосы, измученный внешний вид с опухшим лицом и словно отсутствующим взглядом тёмных глаз, выражающих надежду и одновременно дикую боль, с голой грудью, местами отчего-то слегка темноватой. «И на бомжа вроде парень не похож, на взгляд молодой уж совсем. Но вид у него больно жалкий, потерянный какой-то, что ли». — Парень, в больнице вообще не положено находиться посторонним кроме установленных часов посещения… — произнесла медсестра. Мишка вскочил со скамейки и умоляюще взглянул на женщину. — Понимаете, у меня тут девушка лежит после… — в горле плотным комом встало это мерзкое слово «изнасилование» и он не смог его произнести, обрывисто закончив фразу. — Пожалуйста, разрешите. Я буду тихо себя вести, обещаю. Глядя на парня, чуть ли не слёзно умоляющего разрешить остаться в больнице, женщине стало его жаль и разрываясь между сочувствием к этому бедному пареньку и распорядком, медсестра понизила голос и сказала: — Хорошо, можете остаться до конца приёмных часов, когда врач пойдёт делать ежедневный обход пациентов. Но потом чтобы вас тут не было и впредь посещение только в установленные часы, хорошо? Благодарно улыбнувшись женщине и стараясь при этом не сильно светить своими зубами во избежание ненужных предрассудков, Миша согласно кивнул и опустился обратно на скамейку. Была б его воля, он бы дневал и ночевал в больнице, пусть даже на этой неудобной и узковатой скамеечке, совсем не предназначенной для сна, но так он хоть как-то будет ближе к Юле, к своей девочке. Как же хочется сейчас крепко-крепко прижать её к себе, медленно гладить спину, путаться пальцами в длинных каштановых волосах и тихонько шептать на ушко милые фразочки. С нежностью глядеть на неё со стороны, такую маленькую, смешную и весёлую и получать в ответ такой же нежный, наполненный любовью и теплотой взгляд карих глаз. Мишка вдруг с улыбкой вспомнил, как при первой встрече Юля застеснялась его пристального взгляда и потому не решалась поднять на него глаза. Глаза, которые он каждый день видел в отражении зеркала и которые вроде бы уже знал наизусть. Но взгляд Юльки… В нём Мишка неожиданно уловил для себя нечто новое, непостижимое им раньше за годы существования. Он не мог себе объяснить, что именно его так зацепило, но об одном уже точно знал — с этих пор эта девушка не даст его душе никакого покоя. «Как же там Юлька, совершенно одна…», — беспокойно ворочались, словно черви, мысли в голове у Миши и он решил заглянуть к ней в палату. Оглядев коридорчик и убедившись что никого нет, Мишка рывком поднялся на ноги и захватив с собой сумку, открыл дверь палаты. На широкой кровати, накрытая белым лёгким одеялом, лежала Юлька. Её глаза были закрыты и лишь мерно вздымалась и опускалась грудь. Действие снотворного, видимо, ещё не прошло. Осторожно закинув сумку с вещами на стоящую рядом с кроватью деревянную тумбочку, Миха придвинулся на стульчике ближе к девушке и оглядел её. На мертвенно-бледном лице местами выделялись тёмные пятна, по всей видимости, от ударов. Из-под одеяла высовывалась такая же бледная кисть руки. Создавалось ощущение, что если он сейчас дотронется до неё, то не почувствует тепла. Будет лишь только холодный лёд, текущий по венам и артериям вместо горячей крови. Протянув руку, Мишка сначала немного дотронулся до пальцев — чуть тепловатые и такие мягкие на ощупь. Осторожно, чтобы не разбудить, Мишка обхватил ладошку девушки своей рукой и затем накрыл сверху второй. Закрыв глаза, он сидел неподвижно и чувствовал сейчас лишь исходящее от девичьей руки спасительное приятное тепло. Остальное откатилось назад, самым важным для него сейчас был вот этот обмен тепловой энергией и он буквально почувствовал, как медленно заструилась по венам и веткам артерий, до того будто бы чем-то выкачанная, такая приятная, согревающая тело кровь. Юлька подарила ему, сама того не ведая, новый запас жизненной энергии и Мишка разорвал этот контакт только для того, чтобы вскоре найти новый. Привстав со стула и нависнув над девушкой, Миша наклонился и в благодарность отдал ей частичку своей безграничной любви, трепетно прикоснувшись к губам самым нежным и ласковым поцелуем. В него он постарался вложить всю свою любовь и заботу к Юле, здесь полностью отсутствовала страсть, были лишь теплота и невинность. Хотелось подхватить Юльку на руки и спрятать в своих широких объятиях от остального мира, злого и непонимающего мира. Мягко разорвав поцелуй, Миша вновь придвинул стул ближе и широко зевнув, осторожно опустил лохматую голову на грудь спящей девушки. Безумно хотелось спать и закрыв всего лишь на несколько, как ему показалось, секунд глаза, Горшок мгновенно провалился в тревожный сон. Проснулся он от того, что кто-то медленно гладил его рукой по волосам. Разлепив сонные глаза, он увидел направленный на него беспокойный и отдающий болезненностью взгляд. — Юлька… Живая, ё моё… — прошептал Мишка, неотрывно глядя на девушку. В его расширенных зрачках читалось беспокойство. — Мишка… Ты? — спросила Юля тихим хрипящим шёпотом. Этот голос показался Мише таким нереальным, словно раздавался из какого-то другого измерения Вселенной. Обычно звонкий и весёлый, сейчас он приобрёл какую-то страшную серость и медлительность. — Уставший… Ты что-нибудь кушал? — Ничего я не жрал и вообще — это меня волнует сейчас меньше всего, — отмахнулся Горшок. — А больше всего меня волнует твоё здоровье, на остальное мне, честно говоря, насрать. Девушка отвела свой пустоватый взгляд в сторону, продолжая теребить тонкими пальцами нечёсаную шевелюру Мишки. Она ясно видела, что он сильно переживает, этим разрывая на части душу и наверняка беспрестанно клянёт себя за то, что не сумел вовремя уберечь её, защитить. Но Юлька ни капли не винила в случившемся Мишку, нет. Наоборот, она гораздо больше винила себя — за эту глупую беспечность, за неосторожность. Отключившись, она не знала, что происходило дальше и как она оказалась в больнице. В голове, словно затерявшимся в огромном лесу эхом, отдавались какие-то голоса, громкие крики и всхлипы, различить которые между собой никак не получалось. Девушка будто была погружена под монотонную толщу воды, в которой все звуки проходили искажение и становились неузнаваемыми. Она понятия не имела, что происходило в это время с Олесей. Большой шок, который испытала Юля, заставил систему полностью отключиться, погрузиться в темноту. Последнее, что она помнила — грубые движения и невероятно противный запах табака… — Теперь я... грязная, — проговорила тихо Юля, на глаза начали наворачиваться слёзы несправедливости, боли. За что же так обошлись с ними? — Я навсегда запятнана этим ужасным пятном… Это позор… Для меня… — Ты чё такое говоришь-то, ё моё? — Миха от возмущения дёрнул головой, от чего рука девушки слетела с его башки и он недовольно взглянул на Юлию. — Какая ты грязная, какой ещё, к лешему, позор? Юлька, ты самый, блять, чистый человек из всех. Другие уже давно по уши измазались разным дерьмом. — И я теперь тоже… Тебе не надо это, Миш… — прохрипела Юля, по — прежнему не глядя на Мишу. Эти слова давались ей тяжело. — Наверное, лучше тебе будет уйти… От этих слов Горшок сначала застыл в полном шоке, немигающим взором глядя на девушку, что сказала сейчас нечто страшное. Он понимал, что Юльке было морально тяжело. Как человек скромный, она не хотела быть для него какой-то неправильной, не такой, как прежде, быть некой обузой и временами напоминать ему о совершённой ошибке. Но уйти… Нет, уйти он не сможет, не хочет. Будет с ней до конца жизни, теперь Миша знал это точно. Будет вместе с ней любой — обиженной, весёлой, грустной, рассерженной. И ничего Юля не сможет с этим сделать, может только лишь принять его к себе, в свою душу и разум. Осторожно обхватив широкими ладонями сероватое лицо девушки, Миха стёр большими пальцами сбегающие по щекам слёзы. — Куда ж я, блять, уйду, Юлька? — произнёс он, чуть улыбаясь. — Я теперь вообще всегда буду с тобой рядом. Вот реально, и жить даже к тебе перееду, ё моё. Выгоню Алиску нахрен, к Андрюхе, и с тобой буду. Мне это всё надо. Очень надо, потому что я люблю тебя, Юль. И придётся тебе терпеть меня рядом с собой до тех пор, пока я нахуй не сдохну. Юля вернула слёзный взгляд обратно на Мишку и прочитала в его тёмных глазах решимость, смешанную с азартным огоньком. Он это всё серьёзно… Не бросит… Будет рядом… Разве ему и правда небезразлична её судьба, не противно находиться рядом? Это действительно так? «Я люблю тебя» — сокровенная фраза, искренне которую говорят лишь единицы людей на земле, крутилась сейчас в угасшем сознании девушки. «Терпеть меня рядом, пока я не сдохну», — эти слова были равносильны клятве верности, которую обычно говорят любящие друг друга люди в ЗАГСе. Конечно, говорят несколько иными словами, но суть ведь от этого нисколько не поменяется. — Миш, я тоже люблю тебя, — проговорила тихо Юля и её губы тронула слабая улыбка. — Невероятно сильно. Миша растянулся в счастливой улыбке от слов девушки и ласково проведя подушечками пальцев по коже, наклонился к лицу и коснулся нежным поцелуем губ Юлии, стараясь передать в нём как можно больше своей любви, ласки и поддержки. Он для себя твёрдо решил, что найдёт тех отморозков из ТамТама и тогда воплотит в реальность свой план ужасной мести. Такие гниды не должны свободно разгуливать по улицам Питера. Больше они друг другу ничего не говорили — Мишка вновь улёгся на грудь девушке и как смог, обнял её поперёк живота, прижимаясь посильней телом. Юлька молча глядела на него, положив руки на его голую спину. Внутри возникало ужасное чувство, хотелось буквально впиться ногтями в свою кожу и содрать всю к чертям, внутренности внезапно скрутило неприятным спазмом, который вот-вот вызовет собой рвотный порыв. Тело бросило в жар и кожа покрылась липким потом от ужасных воспоминаний. Мишка будет рядом, но ведь уже поздно… Слишком поздно что-то говорить, предупреждать, искать. Оно навсегда останется с ней — клеймо изнасилованной девушки… Дверь палаты вдруг отворилась и внутрь зашли Андрей с Алисой. Увидев, что сестра уже проснулась, девушка подбежала к ней, столкнув Мишку со стула. — Эй, чё ещё за хуйня? — возмутился Миха, поднимаясь с пыльного пола. — Юлька, сестрёна моя, — Алиска полностью проигнорировала возмущения Горшенёва и усевшись на освободившийся стул, взяла сестру за руку. — Что с тобой… Синяки везде… Боже. Андрей помог Мишке подняться с пола, протянув тому руку и спросил: — Как Юлька? — А как она, блять, может ещё быть, Андрюх? — проворчал в ответ Миха. — Хреново, видишь же сам. Подойдя к девушке, держащей за руку сестру и временами тихо всхлипывающей, Андрей с ужасом оглядел подругу. — Я возьму на работе несколько выходных, чтобы побыть дома с тобой, Юль. Скажу, что семейная ситуация сложная, должны разрешить… — говорила Алиса, утирая рукавом рубашки сбегающие слёзы. — Не нужно, Лис, правда. В этом нет большой необходимости… У меня ничего не сломано. Миша… Он хочет переехать ко мне и быть рядом, — она взглянула поверх двух белобрысых голов на прислонившегося к стене Мишку, который при упоминании своего имени встрепенулся и взглянул на девушку. — Да мне плевать, что он там хочет, — яростно проговорила Алиса, похоже, забывшая о том, что парень здесь и всё слышит. — Я буду рядом с тобой, Юлька, а не тот, кто даже сделать ничего не может ради своей девушки. Оторвавшись от стены, Миха быстро подошёл к девушке и стоящему рядом Андрею. Гнев клокотал в нём яркими вспышками и грозил вот-вот вырваться наружу лавинным потоком. — Это я, блять, не могу? За Юльку я готов разъебать каждого, кто приблизится к ней хоть на шаг. Да я сдохнуть ради неё готов нахуй. И хочешь ты или нет — я всё равно останусь с ней. Андрюх, — повернулся он к Князеву. — Утихомирь ты Алиску, я тебя прошу. Не то я просто не сдержусь, ё моё. — Миха, ты, по-моему, уже перегибаешь палку… — произнёс Андрей, кладя руки на плечи девушке и глядя на взбесившегося друга. Он понимал причины этого гнева, но Алису был готов защищать без промедления. — Кто ещё, блять, её здесь перегибает нахуй… — получил в ответ Князь злобное бормотание Горшка. — Ребята… Миша… Лис, Мишка не виноват в том, что со мной случилось. Не виноват. Не вини его, — почти прошептала Юлия со слезами на глазах. Ну почему они вечно ссорятся друг с другом? Не могут до сих пор найти общего языка. В чём причина этого — Алисе не нравится Миша внешне или как человек? А может, причина скрывалась вообще в чём-то другом… — Прости, Юлька, виноват, — Миха повинно склонил лохматую голову. — Вы не заглядывали к Олесе в палату? — переключила тему Юля, пока ребята не поссорились между собой ещё больше. — Пока ещё нет, мы с Андреем сразу же к тебе прошли. — Пожалуйста, проведайте её. У неё ведь нет больше друзей кроме нас, некому навещать… Родители этого делать точно не будут. — Хорошо, зайдём к ней попозже, — ответил Андрей и улыбнулся. — Там, кстати, в сумке твои любимые печенья с клубникой лежат. Покушай. — Спасибо. Ребята пробыли у Юли ещё немного и пообещав прийти завтра, стали уходить, прихватив с собой заодно упирающегося Горшка. Он не хотел уходить от своей девушки и сначала упрямо отказывался возвращаться домой, но благодаря уговорам преимущественно Андрея с сожалением вздохнул и взглянув последний раз на Юлю, вышел из палаты. Они, как и обещали, заглянули к Олесе, тоже пробыв там недолго. — У меня в шкафу есть кое-какая старая одежда, соберу в следующий раз Олеське, — говорила Алиса, идя под руку с Князем по солнечной улице. Рядом с ними плёлся пребывающий глубоко в мыслях Мишка. «И что бы там не говорила Алиса — я всё равно заберу Юльку. Заберу и будем жить вместе, заебись у нас будет жизнь. А потом вообще поженимся и тогда Алиска ничего не скажет против». Проводив девушку до подъезда, ребята повернули по дорожке назад, к себе домой. — Миш… — позвал друга Андрей. Тот посмотрел на него вопросительно. — Чё, Андрюх? — Ты только это… Ну, на фоне того, что с Юлькой… Не принимай, пожалуйста, свои порошки, ладно? — попросил Князев, в его голосе ярко звучало беспокойство. Не только за Юлию, но и за здоровье друга. Не хватало ещё только, чтобы Горшенёв стал употреблять кокс, чтобы избавиться от воющей волком в груди боли и на несколько минут выпадать из реальности, уносясь в свои неизвестные космические дали. «За Михой теперь нужен глаз да глаз — несмотря на внешнюю улыбку, за ней он может прятать гораздо больше душевной боли, чем хочет показать другим». Горшок в ответ лишь неопределённо хмыкнул, мол, «ничего не обещаю». Дойдя до квартиры, он пошёл шариться по холодильнику в поисках съедобной еды. Скушав большую тарелку макарон, Миха ушёл в большую комнату и скинув с себя штаны, сразу завалился спать. Последние дни сна его измученному и уставшему организму очень не хватало. Андрюха решил посидеть рядом за мольбертом с набросками своих картин и расположив на столе всё нужное, занялся успокаивающим нервы творчеством.

***

В дверь неожиданно раздался громкий стук. Сидевшая в это время на кухне и пьющая сладкий чай Алиса напряглась и поднявшись со стула, пошла открывать нежданному гостю. «Никого к себе не ждала, только если это не… Ох-х». Открыв дверь, её едва не сбил с ног вихрь в виде встревоженной матери, сразу же кинувшейся к ошарашенной таким неожиданным визитом девушке. — Мама? — растерянно произнесла Алиса, глядя на вытирающую большим мокрым платком глаза мать. «Вот это охуеть сюрприз так сюрприз», — подумала девушка, которую уже заключили в крепкие материнские объятия. — Ох Алиса, что же это на нашей земле-то творится? Каких только тварей не создаст Господь… — горестно причитала Тамара Васильевна, сжимая в своих руках старшую дочку. Позади них стоял на пороге отец, Виталий Георгиевич, человек уже относительно немолодой, с начинающей лысеть головой и зорким зеленоглазым взглядом. Неудивительно, ведь он несколько добрых лет своей жизни отдал службе в органах милиции и сейчас уже лет пять как вышел на пенсию за выслугу лет. — Мам, ты о чём это говоришь? При чём тут твари и Господь? Выпустив из объятий дочку, Тамара Васильевна обернулась к мужу. — Виталя, ну что же ты застыл на самом пороге-то? Заноси сумки в квартиру, вот так, — а затем вновь повернулась к ничего не понимающей Алисе. — Так ведь с Юленькой нашей что случилось-то. Бедная девочка, такое страшное событие, ох Всевышний. «Стоп, а откуда они-то об этом знают? Я ведь ничего не говорила», — пронеслась в голове девушки странная мысль. И правда, откуда… — Мать, погоди ты раньше времени причитать. А ты, Алиса, почему сразу же не позвонила и не рассказала нам о сестре? — грозным тоном произнёс Виталий Георгиевич, строго взирая на дочь, неосознанно съёжившуюся под его тяжёлым взглядом. — Не хотела вас… беспокоить, — прошептала в ответ девушка, опустив голову. Вот блин, снова этот его тон, приказывающий безропотно повиноваться, подчиняться правилам. «Как у себя на работе, так и дома». — Беспокоить? Это ты называешь «беспокоить»? — раздался над головами громовой голос отца. — Мать, слышишь, нас не хотели беспокоить, это ж ведь такой пустяк — дочку изнасиловали. Подумаешь, большая трагедия, зачем извещать об этом мать с отцом? Пусть ни о чём не знают и живут себе счастливо. — Виталь, успокойся, пожалуйста. Девочка просто испугалась, не знала, что нужно делать, — Тамара Васильевна взглянула на мужа спокойным взглядом карих глаз. Это всегда действовало на него успокаивающе и потому мужчина чуть усмирил грозовые облака над своей головой. — Но почему мы узнаём обо всём от чужих людей? — произнёс он. В голосе словно присутствовала обида. — Подожди, пап, — Алиса ничего не понимала. — От чужих — это от кого же? — От кого… От Андрея твоего, — ответил отец и внутри у Алиски всё перевернулось. «Как от Андрея… Когда он успел написать об этом родителям? Зачем? И почему… ничего не сказал мне?». Притащив свои сумки в большую комнату и сгрузив их в дальнем углу у дивана, Тамара Васильевна ушла на кухню ставить чайник, по пути ежеминутно высмаркиваясь в свой хлопчатый платок. Виталий Георгиевич тем временем прошагал в большую комнату, оценивающим взглядом осматривая квартирное пространство и то, как живут его дочери. Налив три кружки ароматного кипятка и достав из своей сумки коробку зефирок, Тамара Васильевна принесла всё на стол в большую комнату. Взяв в руки адски горячую кружку, Алиса чуть-чуть отпила. — Когда Юленьку выписывают, Алис? — спросила мать, заправив свой платок за край цветастой блузки. — Завтра в час дня, — тихо ответила девушка. «Надо будет предупредить Мишу, чтобы сильно не напивался завтра, а лучше, чтоб вообще не пил несколько дней. И Андрею тоже не помешает перерыв, пока родители у нас». Хотя Алиса и относилась к Михе временами не очень дружелюбно, а с последнего времени и вовсе старалась игнорировать, придерживаясь некой своей позиции, но она не хотела, чтобы его репутация перед родителями была испорчена в первый же день их знакомства. И потом, Юлька ведь действительно любит его и не простит Алисе, если Мишка предстанет перед ними в сопли пьяным. Мать ещё может как-то поймёт, но вот отец такое зрелище уж точно не оценит. А то и вообще перевезёт Юльку обратно в родительскую квартиру, чтобы «не подхватила дурное влияние». А терять сестру из-за нескольких бутылок пива Алисе совсем не хотелось. — Значит, поедем все вместе за ней — мы с матерью, ты с Андреем, — словно вынося на судебном процессе вердикт, объявил Виталий Георгиевич. — У Юли же молодой человек вроде есть? Как его зовут? — То ли Николай, то ли Ефим… — вспоминала имя Тамара Васильевна. — Она говорила как-то, а я старая, подзабыла. — Михаил, — ответила Алиса, отпивая немного остывший чай. — Михаил Горшенёв его зовут. — Какой он вообще человек — по характеру, образу жизни, что из себя представляет? Стоит ли нам беспокоиться? — продолжал сыпать вопросами отец. «Вот сами и познакомьтесь с ним, тогда всё узнаете — и характер, и образ жизни…», — подумала про себя Алиса, а вслух произнесла: — Нормальный парень, лучший друг Андрея. Пап, да ты сам с ним пообщайся, я тебе мало что могу о нём рассказать. И кстати, — Алиса поспешила сменить тему, пока ей не накидали ещё больше вопросов касательно Миши. — Как вообще Андрей связался с вами? — Я бы хотел это у тебя спросить, — ответил мужчина, откусывая кусочек зефирки. — Сидим мы с матерью на кухне, пьём чай и вдруг звонок с неизвестного номера на телефон. Подумали сначала не отвечать — вдруг мошенники какие, снова будут трясти с нас деньги. Но меня какой-то чёрт дёрнул и я взял трубку. А там голос молодого парня, подумал — ну точно, будет мне сейчас говорить про банки и кредиты. Оказалось всё наоборот. — Вежливо так представился, мол, «Здравствуйте, меня зовут Андрей Князев, я являюсь парнем вашей дочери Алисы», выяснил наши имена и начал рассказывать про несчастье нашей Юленьки и её подруги. — Мы с матерью думаем — шутка какая что ли? Но тогда откуда он так много знает подробностей произошедшего и, собственно тебя, Алиса? Вот тут-то у матери давление подскочило после слов об изнасиловании дочки. Я поблагодарил его за сообщение, отключился и быстро накапал Тамаре корвалола. Ну а затем мы приняли решение незамедлительно ехать к вам сюда. «Вот Андрюха… Зараза. Вежливо, блять, он им представился, какой интеллигентный мальчик нашёлся. Ладно ещё, что не в стельку бухой позвонил, иначе отец бы его тогда вообще послал. И ведь мне абсолютно ни слова об этом звонке. Думал что ли, что не узнаю?». — Так вы… надолго приехали? — стараясь произнести эти слова спокойно и будто просто интересуясь, Алиса посмотрела на родителей. — Парочку дней-то уж точно побудем у вас, Лисунь, — ответила мать. — Ну, а уж если не выгоните, то и побольше можем остаться. — Не посмеют выгнать, мы их родители и имеем полное право интересоваться их с Юлей жизнью, — ответил отец и Алиса незаметно для него вздохнула. Снова эта извечная родительская позиция — я родитель, значит перечить мне нельзя. — Да, но вот где вы спать будете? — Алиса решила на этот раз не заводить с отцом спор по поводу воспитания, который обычно заканчивался не в её пользу. — А мы у соседей ваших попросим, наверняка у кого-нибудь из них есть раскладушка, матрас ну или на худой конец парочка спальников, — ответил Виталий Георгиевич и в голове Алисы пробежала тревожная мысль, что следующие несколько дней будут определённо не из самых простых. В дверь снова постучали и Алиса нехотя отправилась открывать. «Кого, блять, на этот раз принесло? Очень надеюсь, что Андрея, тогда уж я с ним поговорю». Но нет, на пороге стоял Василий и смущённо переминался с ноги на ногу. Как только дверь открылась и перед ним предстала девушка, он тут же кинулся к ней. — Алиса, привет. Скажи пожалуйста, что там с Юлей? Как она себя чувствует? Ей что-нибудь нужно в больницу передать? — А, Вася, это ты, — несколько расстроилась Алиса и махнула парню рукой, мол, заходи. Тот прошёл в прихожую и почти мгновенно из комнаты выглянули родители, заинтересованные пришедшим к дочери гостем. Василия они хорошо знали и даже можно сказать, от души его любили. Умный, интеллигентный и хорошо образованный парень очень нравился отцу, а мама девушек просто души в нём не чаяла. В школьные годы, когда Вася приходил к ним помогать Юльке с предметами, каждый раз утягивала его на кухню, чтобы угостить вкусным чаем с печеньями и расспросить того об учёбе, увлечениях, а порой и просто поболтать о разных вещах. Конечно же, Вася не мог отказаться от представляющейся хорошей возможности поболтать с мамой Юлии, добродушной женщиной с красиво уложенными короткими каштановыми волосами, карими глазами и приветливо улыбающимся лицом. После его ухода мама всегда говорила Юльке, прибирающей посуду после кухонных посиделок: — Вот за кого замуж-то выходят в итоге, Юленька, за умных и вежливых. И я вижу, что ты ему очень нравишься, глаз у него горит, когда ты рядом. — Мам, какой замуж, мне сначала школу нужно закончить, затем отучиться на профессию… — каждый же раз отвечала ей девушка, моя в раковине кружки и тарелки. — Но он тебе нравится? — с хитрой улыбкой допытывалась до дочери женщина. — Ну, он действительно умный, с ним интересно общаться на разные темы. Иногда, бывает, помогает мне на тестах по алгебре, когда варианты одинаковые… — Так-то оно так, только я не услышала от тебя слово «нравится». Это значит, что нет? — Ну ма-ам, — Юлька повернулась к улыбающейся матери. — Ладно Юль, не буду я тебя пытать, — женщина делала вид, что отстала с расспросами, но как только Василий приходил к ним в квартиру, начинала этот разговор по-новой. — Ой, Васенька, здравствуй, — искренне улыбнулась парню женщина и пошла его обнимать, словно мать, долго не видевшая родного сына. — Здравствуйте, Тамара Васильевна, очень рад вас видеть, — ответил приветливо парень, принимая крепкие объятия, а затем принял рукопожатие от отца Алисы и Юли. — Добрый день, Василий. Как твои дела в техникуме? Наверное, кучу чертежей заставляют делать, — спросил Виталий Георгиевич, оглядывая парня. — Спасибо, дела хорошо, в этом году мы делали мини-проекты домов культуры, расчерчивали фасад здания, основные параметры и так далее. — Ну ты проходи давай, чего в прихожей-то стоять. Посидим вместе, поговорим по интересам, — мужчина жестом пригласил парня в комнату. Алиса в это время стояла в проходе между большой комнатой и прихожей, молча наблюдая за происходящим. «Спасибо, но сидеть ещё и с Васей мне не хочется, так что если он останется — то я сваливаю к Андрюхе». — Нет, благодарю, я сам ненадолго зашёл, хотел про Юлю узнать. Как её состояние, нужно ли ей чего передать в больницу. Из вещей, может, или чего-нибудь другого нужного. — А ты, сынок, иди завтра с нами в больницу, Юльку выписывать будут. Заодно и про её здоровье всё узнаешь и помощь какую нужно окажешь, — предложил Виталий Георгиевич и мама согласно закивала. — Да, Вася, Юленька точно будет тебе рада. Выписка будет в час дня, подругу её, Олесю, тоже будут отпускать и все вместе встретитесь. «Юлька-то, может, и будет рада, но вот Миша… Уж точно нет», — подумала Алиса и подавила возникший негромкий смешок. «Нужно и правда к парням смотаться, рассказать всё и предупредить». — Хорошо, спасибо Вам большое, я обязательно приду, — и вышел из прихожей на лестничную площадку. Алиска прошла мимо родителей, говорящих о том, какой же хороший друг достался их младшей и схватив с вешалки ветровку, стала зашнуровывать чёрные ботинки. — Лиска, ты куда это собралась? — спросил отец, — На улице уже вечереть начинает. — Я к Андрею. Не переживай пап, он потом проводит меня до дома. Всё, пока, — и вышла следом, оставив за спиной недоуменных родителей.

***

— И чего, блин, даже пиво нельзя будет попить? — с грустью в голосе спросил Андрей, сидя на табуретке за холстом с кисточкой за ухом. Рядом на кровати лежал обмотавшийся в лёгкое одеяло полубухой Мишка. — Да, Андрей, даже пиво нельзя, — резковато ответила ему Алиса. Рассказав парням все произошедшее за сегодня — и приезд родителей, и запрет на алкоголь, пока они будут находиться в квартире, и то, что Вася идёт с ними встречать Юлю (здесь Мишка недовольно заворчал), она в первую очередь требовательно взглянула на Андрея. — Подожди пока со своим ворчанием, Миша, — попросила девушка и Горшок, который за этот день успел побывать у Юли и к вечеру накидаться несколькими банками крепкого пива, обиженно завернулся в одеялко, словно гигантская гусеница в шелковистый кокон и затих. Временами было слышно лишь его пьяное и невнятное бормотание. — Я очень хочу поинтересоваться у тебя, дорогой мой Андрюша — какого хрена ты звонишь моим родителям и сообщаешь им обо всём, что произошло с Юлей? — уперев руки в бока, словно отчитывающая своего ребёнка мать, Алиса недовольно взирала на парня. — Я подумал, что они должны знать о том, что случилось с их дочерью, — просто ответил девушке спокойный Князь. — Должны знать… Отец мне сейчас устроил полный разнос на эту тему. Отчитал меня, как маленькую девочку. — И правильно сделал, ё моё, — заржал из-под одеяла Мишка. — Горшенёв, я тебя прошу — заткнись пожалуйста, хотя бы на пару минут, — ответом ей было недовольное бормотание и Алиса вернулась к Князеву. — Ты просто не знаешь моего отца, он очень непростой человек, скажу я тебе. И про запрет на алкоголь я сейчас говорю вам обоим вполне серьёзно. — Блять, ну прости меня, Алиска, я ж реально как лучше хотел, — Андрей поднялся с табуретки и подойдя к Алисе, медленно опустил руки на её плечи. — Мои родители бы тоже волновались, если бы узнали, что со мной пиздец произошёл. Это нормально — не пиздец конечно, а их волнение. — Хоть бы мне сказал, а то сам позвонил и молчал, как партизан, — проворчала Алиса, глядя в словно улыбающиеся голубые глаза Князя. Ну вот опять он применяет свой приём, что теперь делать? Как устоять? — Ну я же не думал, что родители у вас с Юлей такие активные и сразу же приедут, — попробовал защититься в свою очередь Андрей. — А ты бы разве не сорвался к своему ребёнку, если бы вдруг узнал про его пиздец, м? — хитро прищурилась Алиса, всё еще пытавшаяся бороться с чарами глаз Князева. — Сорвался бы конечно, — согласился Андрей и наклонившись к лицу девушки, прошептал с озорной улыбкой. — Но у меня и детей-то пока нет, чтоб срываться. — Вот именно, что пока нет и Вы не знаете, какое это великое счастье, Андрей Князев, — ответила Алиса и через мгновение была утянута в поцелуй, глубокий и чувственный. — Эй там, вы двое. Хватит делать своих детей прям у меня на глазах, ё моё, — недовольно отозвался высунувшийся из своего огромного кокона Мишка. — Завидуешь чтоль, Миха? — усмехнулся Андрей, оторвавшись от Алиски. — Вы вот с Юлькой когда при всех обнимаетесь и целуетесь — так всё нормально и о других вы не думаете. Ты сам мне говорил: «абсолютно поебать». Ну так и я тебе отвечу — мне абсолютно поебать. — Ну и ладно, больно надо, ё моё, — обиделся Миха. — Вы мне только одно объясните и я вконец отъебусь — нахрена этот Вася идёт вместе с нами к Юльке? Какого хуя он вообще к ней привязался? — Маме с отцом он кажется очень интеллигентным парнем и отличной партией для нашей Юльки… — хихикнула Алиска. — Это они просто ещё тебя не видели, Миха, — заржал Андрей. — Какой ещё, в жопу, отличной партией? — от возмущения Мишка аж размотался из одеяла и резво вскочил на ноги, но тут же осел на пол. Башка закружилась. — Да он же полный ботаник, ё моё, только круглых очков с толстыми линзами и кучи тетрадок ему не хватает. — Мишка, ты не переживай так уж сильно. Когда родители девчонок познакомятся с тобой, они сразу же поймут, какой ты у нас замечательный… — Алкаш, — не удержавшись, вставила Алиска. — Ну, зачем же так грубо, Алиса Витальевна? Не подойдёт ли здесь лучше слово «часто выпивающий»? — сделав умное лицо, проговорил Андрей и через пару секунд оба словили в свою сторону летящую подушку от злого Михи. На следующий день вся дружная компания с самого утра собиралась в больницу, встречать девушек. Василий крутился рядом с Тамарой Васильевной, которая неустанно засыпала его разными вопросами. Он уже успел сбегать в цветочный магазин и купить два красивых букета розовых тюльпанов — для Юли и Олеси. Родители второй так и не узнали о дочке, а потому не навещали её в больнице. Зато это делали ребята — то Андрей с Алисой придут, то Миха заглянет с приветом. Девушка была рада, что про неё не забывают. Виталий Георгиевич в то время, пока женщины собирались, сидел на диванчике вместе с прилично одетым Андреем и серьёзно расспрашивал парня обо всём — любимых занятиях, перспективах на будущее, учёбе. «Я же должен знать, с кем проводит время моя дочь», — говорил он матери и самой девушке. Мишка передал через Князева, что очень извиняется и обещался прийти немного попозже остальных. Ближе к часу компания подошла к дверям больницы, ожидая выхода девушек. Вася то и дело взлохмачивал свободной рукой свои кудрявые волосы, перекладывая букеты из одной руки в другую. Алиса нервно топталась на месте под руку с Князевым, Тамара Васильевна временами охала и что-то причитала себе под нос, а Виталий Георгиевич достал вроде бы давно забытые папиросы из кармана тёмно-синих брюк, оставшихся еще со времен службы в милиции. Мишки на горизонте пока не было видно. Время ползло медленно, словно неспешный ленивец по тростнику, но наконец, из дверей вышли две девушки в простеньких светлых платьях и обе с грустными выражениями на лице. Действительно, чего уж тут радоваться… Увидев в компании ребят своих родителей, Юлька удивлённо выпучила глаза и подхватив растерявшуюся подругу под локоть, пошла к ним. Заметив идущую им навстречу дочку, мама не выдержала и сорвавшись с места, бросилась обнимать девушку, загребая заодно в крепкие объятия и Олесю. — Боже, деточка моя… Как же ты похудела-то, осунулась вся, посерела… Что врачи сказали, как со здоровьем? — Мам, как ты тут…? — был первый вопрос ошарашенной Юлии, обнимающей мать за шею. — Со здоровьем… Нормально всё. — Ну как же, как же может быть нормально, после такого-то… — всплакивая, говорила Тамара Васильевна. — Я прошу тебя мам, не напоминай мне об этом, пожалуйста, — сдавленным голосом попросила девушка. — Мне и так тяжело… Увидев за спиной уже отпустившей её матери ещё и отца, девушка вовсе замерла на месте. Виталий Георгиевич сам подошёл и не говоря ни слова, сгрёб дочку в свои объятия. Прижавшись головой к крепкому отцовскому плечу, Юля испытала чувство защищённости. Папа не так уж и часто проявлял свою любовь к дочкам обычными тактильными способами и словами. Всё придерживался своей внутренней дисциплины и потому этот жест с его стороны — лучшее, на что могла рассчитывать девушка. Отойдя к ребятам, Юля и Олеся получили букеты от Василия, пытающегося поднять им настроение своей улыбкой. Поблагодарив парня и обнявшись приветственно с Алисой и Князевым, Юля с беспокойством проговорила: — А Миша где же? — голос девушки всё также оставался хриплым и словно полуживым. — Он лишь только сказал, что немного задержится. Но ты не переживай Юль, ничего серьёзного, — ответил ей Андрей. Тут из-за поворота показалась высокая фигура Михи, на всех парах несущаяся к своей девушке с какими-то вещами в руках. Последовавший совету Алисы он, в кои-то веки, хорошенько причесал свои тёмные колючки, надел более-менее приличную рубашку из имеющихся в гардеробе и был трезв, как огурчик. Вихрем промчавшись мимо родителей, глядевших на энергичного парня с интересом и нотками подозрительности, он подлетел к Юльке. С улыбкой вручив ей небольшого плюшевого медведя и явно недавно собранный букет ромашек, Миха заключил её в самые крепкие и любящие объятия, что аж немного приподнял девушку над землёй. — Так это тебя Михаилом зовут? — спросил внезапно подошедший к их компании отец.