Спасти тебя, Мишка

Тут к Шуре медленно повернулся с предвкушающей улыбкой Андрей. — Короче, задание такое — поцелуй Аньку. — вскинув бровь, произнёс Князев и с хитрым прищуром добавил. — Взасос. После слов Андрея воцарилась минутная звенящая тишина, за которой последовало громкое возмущение басиста. — Андрюх, а ты точно пил пиво? Ничего не добавлял? Ну мало ли. — Нихуя я не добавлял. Это моё желание, значит выполняй. — потребовал Князев, попутно опустошая бутылку спиртного. На плечо парня опустилась ладонь и слегка сжала его. — Андрюш, тебе уже хватит на сегодня. — Алиса осторожно забрала из пальцев Князева бутылку и передала её сидевшему рядом Саше. — А теперь иди поспи, мистер гениальных заданий. Ко мне в комнату. — предложил Балунов и попробовал утянуть друга, на что Князь отрицательно замотал головой. — Поцелуешь Аньку — уйду. — Андро, ты у нас когда в свахи-то записался, а? — гоготнул Мишка, удобно устроивший голову на коленях у Юлии. — Он не записывался, он сам выучился этому ремеслу, — хмыкнул Саня, быстро соображающий, что делать. Идея поцеловать Аню на глазах у всех ему решительно не нравилась — не потому, что он не хотел привлекать внимание поцелуем, а потому, что не хотел таким жестом смущать девушку. Взглянув на её растерянное лицо и нервное заламывание рук можно сразу сказать, что девушке явно некомфортно от такого задания. Да и кому было бы комфортно — целоваться, когда на тебя все смотрят? Нет, есть, конечно, люди-пофигисты, но Аня точно к ним не относится, учитывая её мягкий и добродушный характер. — Ну в самом деле, Андрей. Загадай что-нибудь другое, — встала на защиту подруги Юля. Она видела, что девушка смущается. Князев продолжал упрямо мотать башкой, поминутно икая и пытался найти полную бутыль с пивом. — Блять… — понимая, что друг не отстанет, Балу поднялся с пола и подал руку Ане. Девушка робко взяла его за ладонь и поднялась во весь рост, поправив платье. Опустив руки на талию девушки и придвинув её поближе, Балунов извиняющимся вглядом заглянул в глаза, наклонился и слегка затронул поцелуем губы. Аня несмело ответила ему, привстав на носочки и положив ладошки на широкие плечи. Ей было ужасно неловко целоваться на виду, да ещё и с кем — с Сашей, который очень ей нравился. Это был первый её поцелуй с парнем, девушка не понимала, что надо делать и как себя вести. Саня взял ответственность в свои руки, увлекая Аню в мир сладкого забытья. Поцелуй продлился совсем недолго, Балу не хотел смущать и торопить девушку, а потому отстранился и просто обнял, прижав к своей груди стройное тело. — Прости за это, Ань, — мягко поглаживая женскую спину, прошептал парень. — Всё… хорошо, Саш. Правда, — тихо ответила Анна, склонившая голову на плечо басиста. — Эй блять, я просил взасос. А это чё за поцелуй двух школьников? — возмущённо махнул рукой Андрей, пытающийся дотянуться до ближайшей банки пива. — Тебе и этого хватит для задания, — буркнул в ответ Балу, не отрываясь от Ани. — Да нихуя. Я те чётко задание сказал. Не выполнил — значит лох, — заключил Князь, откусывая кусок колбасы. — Перегибаешь щяс, — Сашка сильней сжал ладонями талию Аньки и хмуро взглянул на друга, явно перебравшего с алкоголем. Он держался, держался ради Ани. — Андрюх, ну в самом деле, Саня выполнил задание. Анька поцелована, — улыбнулся Миша, за что получил большой щипок от Юли. — Лучше молчи, Миша. Просто молчи, — зашептала она, косясь на ребят. — Так, давай поднимайся и отправляйся спать. Быстро, — смекнув, что сейчас может разразиться гроза конфликта, Алиса поднялась и начала утаскивать пьяного Князя за руку к выходу. Она что-то бормотала ему на ухо, но Андрей лишь раздражённо откинул руки девушки. Поднявшись с места, он опёрся ладонями о стол и насмешливо уставился на Сашу и Аню, до сих пор стоящих в обнимку. — Кто ж виноват, что ты… ик… такой трухляк? Не можешь… ик… сделать чё просят. В следующую же секунду он уже видел Балунова, яростно впечатывающего кулак в его лицо, слышал громкие крики девушек, кто-то пытался схватить его за рукав и утащить в ванную, чтобы промыть кровоточащий нос. Пьяное сознание дало сбой и от удара друга Андрей на пару минут отключился. А когда открыл глаза, медленно приложил пальцы к губе и увидел кровь, то с криком набросился на Балунова, как обезумевший дикий зверь. Парни колотили друг друга по спине, по лицу, по всем частям тела, до которых могли дотянуться. Рвали одежду, царапали ногтями шею, словно голодные волки. Упав на пол, они продолжали кататься по ковру, борясь друг с другом и выкрикивая какие-то обвинения. Девчонки повскакали с мест с криками. Мишка, как ответственный парень, схватил за руки Юлю с Аней и оттащил подальше от дерущихся, Ольга отодвинулась вместе с Олесей к другому краю дивана. Она совсем не узнавала брата — обычно всегда спокойный и весёлый парень-милашка, сейчас он превратился в какого-то отпетого хулигана, дерущегося с остервенением. — Да вы что делаете? Прекратите, — кричала Алиса, но парням было глубоко фиолетово на остальных. Они посылали друг другу проклятия, ругались отборным матом и не переставали друг друга мутузить. Они дрались так, словно до этого были не друзьями, а какими-то заклятыми врагами. — Хватит, ребята. Миша, разними их. Ты один адекватный остался, — отчаянно крикнула Алиса Горшку. «Поверить не могу, что я говорю Мише про адекватность. Но сейчас только он может здраво соображать. Ребята словно с цепи сорвались, обезумели». Парень, оставив девушек у дверного косяка и пробравшись к дерущимся через осколки посуды, быстро оценил ситуацию и прыгнул на спину к Балунову. Хоть они с Князем и были почти одной комплекции, Сашей больше двигала обида, чем ярость, а значит его повалить будет легче. Обхватив руками шею друга, Миша слегка сдавил её, пытаясь оторвать от тела избитого Андрея. Сашка брыкался, словно необузданная лошадь, пытался сбросить с себя Горшка, но Миха крепко удерживался на спине басиста, продолжая сжимать руки на горле. — Миша, ты же его задушишь! Отпусти Сашу, — крикнула в слезах Аня, от ужаса происходящего сползшая по стене на пол. Окрик девушки словно привёл в чувство бас-гитариста, он выпустил Андрея из пальцев и завалился на бок вместе с Мишей, тяжело дыша от нехватки кислорода. — Отпускай Мишк, я нормально… — прохрипел он, уткнувшись виском в ворс ковра. — Точно нормально? Не нападёшь на меня? — Миша чуть ослабил свою хватку, но и не отпускал друга окончательно. Мало ли что снова взбредёт в голову. Балу сдавленно закивал и Горшок, отпустив его, поднялся на ноги и подал Балу руку, помогая подняться с ковра. Алиса между тем подскочила к валяющемуся в крови Андрею и попробовала его поднять. Поняв, что самой ей не справиться, она подключила на помощь Ольгу. Князев продолжал невнятно что-то бормотать. Из носа хлестала алая кровушка, на лице были заметны ссадины и ушибы, волосы слиплись от пота и крови, падали на лицо. — Отведите этого боксёра в ванную, пусть умоется. А потом ко мне в комнату. До дома он не дойдёт в таком состоянии, — Балу бросил взгляд на избитого друга, который повис на плечах двух девушек и тяжело вздохнул. Несмотря на то, что Князев под воздействием алкоголя наговорил ему разных слов и поплатился за них же, Балунов смилостивился над парнем. Возможно, на следующее утро Андрюха даже не вспомнит об их драке и удивится, откуда на его лице взялись ссадины, а волосы цвета сгнившей соломы. — Ань, всё хорошо ведь, чего плачешь? Испугалась? — Балунов присел на корточки возле Ани и мягко погладил по волосам. Девушка чуть всхлипнула, вытирая пальцами капельки слёз со щёк. — П-просто вы с Анд-дреем в-всегда такие д-ружные. И-и тут драк-ка… Я испугалась. — Перебрали с алко немного. Поверь, это обычное дело для нас, — шептал Саня, нежно проводя пальцами по щеке. — Точнее, дерёмся мы редко. — Я испугалась за Андрея и… тебя, — вздохнула с хрипом и подняла глаза на парня, разглядывая на его лице ссадины. Их всё же было меньше, чем у Андрея. — Саш… У тебя губа разбита, — Аня провела пальцами по верхней губе, треснувшей от удара. — Ерунда, — Балунов выдохнул, привлёк девушку к себе и обнял так крепко и вместе с тем осторожно, словно она была фарфоровой куколкой. Положив подбородок на её макушку, парень крепко сжал ладошку Ани, душу очень тронули слова о беспокойстве. «Эх, Анька-Анька… Привязываюсь я к тебе. Опасно это, для тебя опасно, для меня опасно. Опасно тем, что развязываться будет гораздо больней. Ты ж нравишься мне, по-настоящему, блин. А если невзаимно? Что мне тогда делать?». Алиса с Олей между тем поспешно увели Андрея из гостиной в ванную, промывать его разбитое лицо. Парень заметно притих, не вырывался, повис на плечах девушек и что-то бормотал. Можно было различить слова «Балу» и «виноват». Лиса, заверив девушку, что дальше справится сама, закрылась вместе с парнем в ванной комнате. — Юльк, смотри, — Миша толкнул девушку и кивнул на обнимающуюся парочку. — А Санька-то походу с Аней мутит. Юля взглянула на ребят, на то, с какой скрытой нежностью Саня гладит светлые волосы Ани, на то, как девушка прижимается к груди парня. Они были похожи на двоих пушистых котят, ластящихся друг к другу. Губы тронула лёгкая улыбка. — Ну хорошо ведь, если мутят. У Ани будет парень, который сможет её защитить, — Юля перебирала волосы Мишки, а сама радовалась за подругу. Рядом с ней теперь есть человек, которому небезразлична её судьба, который будет рядом, будет оберегать и защищать девушку. «Теперь эта Сашка точно закусит свой длинный язык». На следующее утро самым первым проснулся, как это ни странно, наш сказочник Андрюша. Открыв глаза, он оглядел незнакомую обстановку комнаты, пытаясь вспомнить вчерашние события. Попробовал оторвать голову от подушки — увы, безуспешно. Башка раскалывалась болью, давящей на виски словно тиски, горло колол дикий сушняк, а конечности словно налились тяжёлым свинцом, не желая отрываться от мягкой кровати. Судя по ощущениям, Андрей был без футболки, укрытый мягким пледом сверху. — Блять… Неужто перепил вчера? — из горла вырвался натужный хрип, мозг отказывался воспринимать любую информацию. «Я не в ресурсе сегодня», — говорил он своему похмельному владельцу. Медленно повертев головой в поисках какой-нибудь жидкости, Андрей увидел только пустую бутылку на столе и свою сложенную футболку. Когда это он успел раздеться? Неужто вчера он вытворял какие-то дикие вещи, вроде исполнения стриптиза на столе? Если это действительно было так, получать ему потом знатных пиздюлей от Лисы. Жалобно постонав, Княже откинул плед и неспешно приняв вертикальное положение, свесил ноги с кровати, опустив тяжёлую голову на ладони. Лишь бы башка не закружилась, когда он будет вставать. Посидев так минут пять, Андрей попробовал подняться с кровати, хватаясь для устойчивости за краешек стола. Лишь бы не вывернуло сейчас на ковёр остатками пива. Неудобно перед Саней будет — потому как по стоящему в углу басу и фигурке милого котика на столе Андро понял, что комната принадлежит другу. Прошаркав босыми ногами до кухни, попутно цепляясь за дверные косяки, Андро нашёл-таки своё спасение в виде холодной воды из-под крана, к которому жадно приложился ртом. Плевать на грязь и микробы, сейчас он дико хочет пить. Утолив свою жажду и смочив заодно волосы, Князь шлёпнулся на табуретку, откинув мокрую голову к стене и тяжело дыша. Окно было распахнуто настежь — лето всё ж таки. Свежий утренний ветерок хорошо помогал восстанавливаться похмельному организму. В животе требовательно заурчало, Андро вздохнул, поднялся и побрёл к холодильнику. Там обнаружились десяток яиц, остатки колбасы и сыра, совсем чуть-чуть рисовой каши. Не очень-то густой наборчик для утоления голода. — Как неохота готовить, — Андрюха закрыл холодос и заприметив на столе открытую пачку, стянул сигарету с зажигалкой. Может, если он покурит, его слегка отпустит дурное состояние? Отойдя к окну, Андро чиркнул зажигалкой и подпалив папиросу, сразу сильно затянулся. Курильщик со стажем, он не закашлялся, наоборот — сделав несколько затяжек, парень почувствовал себя несколько лучше. Правда, голод стал чувствоваться гораздо острей. — На голодный вредно дымить, Андрюх, — раздался голос за спиной. Обернувшись, Андрей узрел растрёпанного Мишку в одних трусах, который рылся в холодильнике в поисках завтрака. — Миха, ты… Чё вчера было? Я… Нихуя не помню и Саня… — забормотал несвязно Князев, едва не подавившись дымом от волнения. Миха извлёк колбасу с яйцами, нашёл в духовке сковороду и разжёг огонь на плите. Он боялся говорить Андрюхе о вчерашней драке и вместе с тем хотел рассказать о ней. Князев выбросил бычок в окошко и присел на табуретку, его страшило Мишино долгое молчание. — Чё было… Надрался ты, Княже, знатно надрался. Потом гитару взял, песни пели, — отвечал Горшок, нарезая колбасу кусочками. — Это я помню… Вроде бы. Дальше чё было? Почему я в комнате Сани оказался? — Да чё, в игру мы играли, Алиска твоя предложила. Там одним заданием было… Ну… Короче, ты загадал Сане Аню поцеловать, — выпалил Миша, повернувшись к Андро и тут же узрев на его лице заметные глазу ссадины, прикусил губу. — Чё… Чё я загадал? — опешил Князев, резко поднявшись на ноги и опустился обратно — голова закружилась. — Башка трещит, пиздец… А Шурик чего? — Сначала охуел, конечно. Потом, ну, поцеловал Аню. Слегка так. Ты начал возникать, тип взасос надо было, — Миша разбил на сковородке несколько яиц. Потянуло приятным запахом жареного. — Нахуя я возникал-то? — Андро недоумённо хлопал глазами, офигевая от рассказа друга. — Да я откуда знаю? — пожал плечами Горшок. — Ну и короче это, слово за слово… Потрепали вы друг друга, ё моё. Ты в зеркало гляделся, красавец? Андрей мотнул головой, уставив взгляд в никуда. Чувствовал, что лицо знатно болело. Как он мог сцепиться с другом из-за такой откровенной херни? Это проклятое пиво, будь оно неладно. Просроченное чтоль? «Будь оно просроченным, мы бы все траванулись и в туалете зависали всю ночь. С Саней хуйня получилась… Он и разговаривать со мной, наверное, не станет теперь. Я сам повёл себя, как еблан. Теперь выруливать, бля». — Мих, скажи, Саня… Он того, обиделся на меня? Ну, из-за Ани, поцелуя. Мишка выключил плиту, снял сковородку и поставил на стол. Найдя в ящичке вилки, передал одну Дюхе и сам уселся рядом на табуретку. — Не знаю, Княже, не знаю. Наш Саня, он человек такой… Да вы сами поговорите потом. Давай лучше жрать, а? Андрей согласно кивнул и кинулся на еду, в животе протяжно и требовательно урчало от голода. — А Алиса где? — жуя колбасу, спросил Князев. — И почему я в комнате Шурки оказался? — Дак это ж Алиска тебя и притащила туда. Ольга помогала. В ванной отмыли тебя от крови, это самое, ну и отправили дрыхнуть. А Алиска вроде в гостиной осталась. — Ясно. Значит она меня раздела… — пробубнил себе под нос Андрей. Через некоторое время в коридоре раздался шум и на кухню вошла Ольга, накинувшая халатик на плечи. Увидев парней, болтающих и курящих прямо за столом, она подошла к ним. — Доброго утра дебоширам. Хоть бы к окну отошли, пепел на стол не сыпали, — парни послушно встали и отошли к открытому окошку, поочерёдно затягиваясь и выдыхая дым в форточку. — Как здоровье, Андрей? Головушка не беспокоит? — съязвила девушка, наливая в стакан воды. — Здоровье хреново, Оль. Башка раскалывается пиздец. Ума не приложу, нахрена столько пил вчера. — Хорошо, что совесть проснулась. Будет вам с Сашурой уроком, — назидательно произнесла Оля. — Чтобы ты понимал, Дюх, брата я не защищаю, но и не нападаю на него. Вы оба взрослые парни, сами разберётесь с проблемой. Но ты должен знать — это Саня предложил разместить тебя у себя. После вашей драки, — девушка кинула многозначительный взгляд на парня и вышла из кухни. Андрей переглянулся с Михой, тот лишь пожал плечами и выбросив окурок, отправился к себе, досыпать оставшееся время.

***

— Юлька-а, ты не знаешь, где моя рубашка? Белая такая, в чёрную полосочку, — крикнул Мишка из большой комнаты, метающийся от шкафа к чемодану и обратно. — Не знаю я, где рубашка твоя. Где бросил, там и ищи, — отвечал голос девушки из кухни. — Да блять, ну не помню я, где бросил. Ну чё за хуйня такая? Ну ебаный ты в рот, — Миха разъярённо рылся в шкафу, выкидывая шмотки на пол и ища ту самую рубашку. Ему же в ней на фесте выступать, а он найти её не может. Ещё и куда забросил — тоже не помнит. Может он вообще её отдал кому-то из парней и напрасно сейчас потрошит гардероб? «Чё за хуйня с памятью происходит? Не было такого, чтоб забыл, куда шмотку дел». На гневные бормотания пришла Юля и увидев расшвыривающего вещи злого Миху, сокрушённо покачала головой. Подойдя к парню, она осторожно коснулась ладошкой его спины. Миха замер с вещью в руке, шумно выдохнул, а через секунду уже стискивал в обьятиях девушку, крепко прижимая её к своей груди. Чувствуя приятное тепло родного человека, парень не смог сдержать лёгкой улыбки. Она всегда знает, как его успокоить. — Давай вместе поищем? — ковыряя пальчиком край футболки, предложила Юлия. Миха замотал головой. — Я сам. Ты лучше свои шмотки собирай. Где твой чемодан готовый, а? — Он уже заранее собран и стоит у выхода. Вечно ты «на потом» всё откладываешь, Миш, — девушка услышала смешок и через секунду почувствовала поцелуй на своих губах, а на талии чужие руки. Хотя… Они уже давно не являлись для неё чужими. — Я всё собрал, Юльк. Только рубаху эту найти, сук, не могу. — Да на балконе она, сушится, — Юля скептично оглядела разбросанные по комнате вещи и Михин наполовину собранный чемодан. Горшенёв проследил за её взглядом. — Да соберу я всё, соберу, — чмокнул девушку в щёку и ушёл на балкон за рубашкой. А Юля вернулась на кухню, чтобы собрать еду в долгую поездку. Ехать нужно было без малого почти два дня, кушать в дороге что-то надо. «Не сомневаюсь, что парни уже закупились пивком в поездку», — думала девушка, складывая пакетики с лапшой бп и быстрозавариваемыми кашами в отдельный мешочек. Они договорились, что еду возьмёт каждый, но немного, чтобы одному не приходилось тащить огромный пакет с кушаньем. Тут раздался пронзительный звонок в дверь. — Я открою, Миш, — крикнула Юлия и поспешила в прихожую. Открыв дверь, глазам Юли предстала нерешительно мнущаяся Олеся. — О, Олеська. Привет, — девушка приветственно обнялась с подругой. — Ты в гости или за чем-то? — Юль, привет. Слушай… Я, наверно, не смогу поехать с вами к морю. Ну правда — вы развлекаться будете, а я буду вам обузой с пузой, — девушка опустила глаза, её губы задрожали. Кажется, она вот-вот заплачет от обиды и несправедливости. Юлия без лишних слов затащила подругу в квартиру, закрыла дверь и повела на кухню. Усадив Олесю на стул, Юля принялась наливать успокаивающий чай и достала из холодильника банку с вареньем. — Для начала выпей чаю. И варенье положи, твоё любимое ведь, — Юля подтолкнула банку к подруге. Та нерешительно потянулась к кружке, положила туда ложку варенья и немного отпила. Её печальное лицо слегка разгладилось, нервозность спала, даже появился призрачный намёк на улыбку. — Вкусно? Если хочешь, я могу ещё печенье достать. Шоколадное, — Юля было поднялась, но Олеся перехватила её руку. В её взгляде читалась безмерная благодарность. — Юльк… Спасибо тебе, за всё это. Правда, если б не ты… не знаю, я бы пропала на улице. Ты такая добрая — ко мне, к Ане, к ребятам. Иногда думаю — может, не заслуживаю этого… — Олесь, что ты… — начала Юля, но подруга её мягко перебила. — Пожалуйста, дай мне сказать. Я больше не могу. Слишком тяжело ходить с грузом за плечами, — Олеся тяжело выдохнула, пытаясь собраться со своими мыслями. Это плохо ей удавалось, глаза вновь заслезились и даже чай не помог успокоиться. — Что случилось, Олесь? — Юлия придвинулась ближе к плачущей девушке и обняв, склонила её голову к себе на плечо. Мягко гладя волосы, Юля слегка укачивала Олесю, словно маленькую девочку, приговаривая «Ну-ну, всё хорошо». На кухню зашёл Мишка, заслышавший голоса и застав такую трогательную картину, завис в проходе с открытым ртом. «Олеська чёт слишком много плакать стала. Хрен знает, может беременность эта так влияет. Юлька ведь тоже будет в этом… положении. Однажды. Блять, почему я вообще об этом думаю? Рано нам ещё мелких заводить. Надеюсь, Юля не будет такой плаксивой». — О, Олеська, здорово. Ты в гости или так, за солью по-соседски? — парень попытался разрядить шуткой явно тяжёлую обстановку. Юля обернулась, нахмурив брови, и уставилась на Миху взглядом, ясно говорящим «сгинь, или получишь пиздюлей». — Миш, пойди на балкон, покури, а. Нам поговорить нужно. — Да чё ты меня выгоняешь всегда, ё моё? Я, может, тоже помочь хочу, эт самое, — Мишка присел на корточки рядом с всхлипывающей Олесей, намеренно не смотря в глаза Юли. — Помочь своими дурацкими шутками? Нет, спасибо, такая помощь не требуется, — съехидничала Юля, прожигая парня глазами и мысленно посылающая ему сигналы об уходе в комнату. Видимо, череп Михи был настолько непробиваем, что сигналы попросту не доходили. — Ты ведь нихуя мне не говоришь. Как я помогать должен, если ситуацию не знаю, м? — Ребят, ну вы чего ссоритесь из-за меня? Не н-надо, — слегка заикаясь, проголосила Олеся. — Это т-того не стоит. — Что не стоит? Про чё разговор? — Миха перевёл вопрошающий взгляд на Юлю, но та лишь пожала плечами. — Олеся собиралась рассказать что-то перед тем, как ты вошёл. Да? — Олеся слегка кивнула и отстранилась от плеча подруги, зависнув между Мишей и Юлей. Отхлебнув побольше чая, она начала рассказ, разглядывая досочный старый пол. — Помните ситуацию с зачётками? Когда вас обвинили в их краже… - …обвинили, сука, без объяснений, — прорычал Миша, сжимая кулаки и уловив предупреждающий взгляд Юлии, послушно замолк. Только сжатые челюсти выдавали в нём напряжение и сдерживаемую из последних сил ярость. — Ты прав, без объяснений. Ясно ведь, что вы не могли взять свои же зачётки. Значит, их взял другой, хотел вас подставить, — тут Мишка резко поднялся на ноги, едва не уронив стул, и принялся нарезать неровные круги по кухне. — Девчонка эта, как имя её?.. Сашка, во. Она ж взяла, зуб даю. Ещё обвиняла меня и Юльку, сука, — неожиданно кулак с размаху впечатался в стенку, костяшки звучно хрустнули, но Миху это нисколько не заволновало. Прикусив губу до крови и на секунду зажмурив глаза, он стерпел через большую силу боль, которая уже разливалась жгучим пламенем по тыльной стороне правой руки. На разбитых костяшках выступили капли крови. — Господи, Миша… Давай обработаю руку, — Юля подорвалась, чтобы достать аптечку, но была остановлена Михой, точнее его здоровой рукой. Правая начинала нещадно кровоточить и мгновенно распухать. — Нормально всё. Не суетись, Юль. Я сам, — парень достал из шкафчика небольшую коробку, в которой лежали таблетки, перекись, йод и огромный моток бинта. Щедро плеснув перекисью на кровоточащие костяшки и отрезав кусок ткани, Горшок замотал свою руку. Одному Богу известно, как ему сейчас было больно, однако он терпел и не показывал эту боль девчонкам. — Мишка, ты… — Да нормально, Олесь, сказал же, — отмахнулся Михаил, ища таблетку обезбола в аптечке. — Дальше давай, чё там. — Это… В общем, Саша не сама крала зачётки, ей помогли, — Миха вместе с Юлей перевели шокированный взгляд на Лесю. Девушка слегка боязливо вжала голову в плечи, вновь нервно кусая тонкие губы. — Я слышала разговор… В туалете, там Саша и… и девушка… Плачет, Саша ей что-то говорила… Тут Мишка стрелой подлетел к Олесе, взял её за плечо здоровой рукой и развернув к себе, внимательно вгляделся в серые глаза. — Что говорила? Кто плакал? Кто это был? — девушка не отвечала, только боязливо всхлипывала, старательно избегая его взгляда. — Олеська, это важно, ответь же. Ну? — Горшенёв слегка встряхнул её, от шанса узнать, наконец, правду о грязной клевете нервы натянулись до предела, сердце бешено застучало в груди. «Почему она молчит? Почему раньше не рассказала об угрозах? Её запугали? Пригрозили не чесать языком? Ведь её слова всё меняют. Теперь девку можно привлекать сразу по двум статьям. А то и трём сразу». — Миша! Прекрати её мучить, — прикрикнула Юля, испугавшаяся такой резкости парня, но Миха словно не услышал. Слишком важным было узнать ответ на вопрос. Жизненно важным. — Ну, кто? — Я не… не знаю. Н-не видела л-лица, — от давившего со всех сторон напряжения расшатанная психика не выдержала и Олеся расплакалась, уткнувшись носом в плечо Михи. Обвив его шею руками, девушка слегка сдвинулась ближе, ища в лице парня такой нужной сейчас защиты и поддержки. Слегка обескураженный слезами, Миша неловко положил ладони на спину девушки и вопросительно взглянул на Юлю через плечо Олеси. Та кивнула, мол, «всё хорошо» и Миха сильней стиснул подругу в объятиях, которые были так необходимы её напуганному и потерянному существу. Словно маленькая девочка, рано потерявшая отца, Олеся искала защиты со стороны мужского пола. Никакие нервы не выдерживали тащить это всё в одиночку. Мягко гладя волосы, Горшок шептал на ухо успокаивающие слова и ощущал, как намокает от солёных слёз его майка. «Странно так... Раньше я не любил эту девчонку, считал навязчивой. А теперь сам же успокаиваю. Всё меняется, видимо. И мы тоже меняемся. Только в какую сторону?». — Прости М-миш, я… — Олеся резко отстранилась, испуганно бегая глазами по лицу Горшенёва и ища в нём признаки ярости или злости. Она, видимо, посчитала, что каким-то образом посягает на него через эти объятия. — Всё нормально, Олесь. Ты чего? Я ж твой друг, ё моё. Давай, это самое, вытирай слёзы, — Мишка непринуждённо улыбнулся, стараясь успокоить и внутренне искренне сочувствовал девушке. Хотя он и не знал, как реагировать на женские слёзы, подумал, что нужно дать эмоциям выплеснуться. «Она и вправду считает себя одинокой. Родаки считай, что отказались от неё, парня или брата старшего нет. Ещё и пузатая. Ничего, не бросим с Юлькой её. Вытянем». — Я всё… Хорошо уже, хорошо, — вытирая слёзы со щёк, прошептала Олеся и слегка коснувшись губами щеки парня, отстранилась от Мишкиного плеча. Она была невероятно благодарна ему за поддержку, хоть и безмолвную. — Спасибо вам, ребят. Вы реальные д-друзья. — Щяс расплачусь. Растрогала ты меня, Леся, — Мишка театрально вытер слезу, не прекращая щериться улыбкой. Он хотел, чтобы девушка тоже улыбнулась, хотя бы чуть-чуть. И у него это получилось — губы девушки дрогнули в слабой улыбке. — Вот и настал момент, когда ты помог своими шутками, — усмехнулась Юля, на что Миха горделиво выпятил грудь, упёршись руками в бока. Олеська слабо хихикнула, общая кухонная атмосфера заметно повысилась на несколько градусов. — К словам Олеси — понятно, что здесь замешана ещё какая-то девушка. Саша заставила её выкрасть зачётки… Зачем? И кого именно? — Юлия откинулась к спинке стула, массируя пальцами тяжело пульсирующие виски. Новая информация будоражила сознание, заставляла работать мозг, составлять гипотезы и теории произошедшего из полученной информации. Кому ещё может быть выгодна их подстава, кроме Саши? Почему девушка плакала? Не хотела выполнять то, о чем Яковлева просила? Даже не просила, приказывала, угрожая чем-то. Вполне могла бы отказаться и послать её куда подальше. Однако она это не сделала. Чем Саша могла подцепить девушку, что у той не оставалось иного выбора? — Ну, зачем просила, понятно — чтоб тебе вставили пиздов. А кого… Да хрен его знает, кого угодно могла заставить, — Миха встал позади Юли, положил подбородок на её тёмную макушку и скрестил руки на солнечном сплетении, девушка накрыла их своими ладонями и доверительно сжала. От Горшка исходил слегка резковатый, уже ставший привычным, табачный запах. Как ни странно, но он успокаивал Юлию, рядом с ним ей становилось лучше, хоть она и не курила. — Не скажи, Миш. Кого угодно не заставишь совершить преступление. Подозреваю, что эта девушка с твоего либо моего курса. — Может быть, Саша предложила ей деньги взамен за работу? — предположила Олеся, уже зачерпывающая ложкой варенье из банки. Миха отрицательно покачал головой, согревая приятным дыханием тёмный затылок. — Ты говоришь, девчонка плакала. С хрена ей плакать, если бабки получит? Может, Сушка ей угрожала? — Юля вывернула голову и недоумённо глянула на Горшка. — Сушка? — Ну да, а чё? Должна быть у ней дурацкая кликуха. Пусть будет Сушкой. — Не знаю… Саша и угрожать? Мне кажется, это слишком, — покачала головой Юля. — Не верится, что я настолько ей не нравлюсь. — Дело не в тебе, Юльк. Она сама по себе дрянная сволочь. Ей лишь бы доебаться до людей, — Миха вдруг вспомнил о том, что до сих пор не рассказал девушке о «заказчике» их с Олесей изнасилования в ТамТаме. «Блять, ещё и про это не знают. Но сказать надо, сколько молчать-то можно? Только боюсь, мне придётся впитывать уже Юлины слёзы. Девчонки, бля… Впечатлительные вы». — Олесь, может всё же вспомнишь что-нибудь? — девушка отодвинула варенье и прикрыла глаза. На секунду Мише показалось, что она снова начинает плакать. — Кажется, она говорила… Сейчас… Говорила: «Выполни или что-то там пострадает», — Леся открыла глаза и посмотрела на лица друзей. Они глядели на неё по-разному: Юля с недоумением, а Миша с каким-то прозрением, ясностью в тёмных зрачках. — Ничего не понимаю… Кто пострадает? Мы? — Миша выпутался из рук девушки и присел рядом на стул. — Блять, кажется я понял, о ком она говорила, — только взглянув на парня Юля догадалась — они с подругой явно чего-то не знают. — Ми-иш… Мы с Олесей… Не в курсе чего-то, да? — Миха чуть кивнул, беря ладошку Юлии в свою, тем самым показывая, что он рядом. — Ну рассказывай. Тяжело вздохнув, Миша рассказал девушкам обо всём — о том, как они с Андреем пошли на репу и Князев заметил одного из тех пацанов, как они решили проследить за ним, как прятались в засаде и ждали вместе с парнем прибытия неизвестного типа и как этим неизвестным типом оказалась Саша Яковлева. И что они решили сами отомстить обидчику девушек и поэтому оказались в милицейском участке. По мере Мишкиного рассказа в глазах Юлии то собирались капельки слёз, то бушевали волны гнева — почему же Горшенёв так долго об этом молчал? Они бы давно смогли прижать эту Сашу к стенке, как заказчицу нескольких преступлений. И даже богатенькие родители вряд ли смогли бы откупить дочь от приличного срока. — Ну, а потом вы с парнями приехали за нами, вытащили нас, — закончил рассказ Миша, внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице Юли. — Это получается… Что нас с Юлей… Заказала С-саша? — дрогнувшим голосом просипела Олеся, слушавшая Мишкин рассказ, вперив взгляд в одну точку. Только-только успокоившиеся нервы вновь давали о себе знать, губы дрожали, пальцы нервно заламывались, а в голове крутилась одна — единственная мысль: «За что?...». — Получается… Что так, — Юля вытащила ладонь из пальцев парня, уставив на него горящий взгляд. Миха застыл. В слезящихся карих глазах читался ураган различных эмоций — от ужаса до гнева, от растерянности до ненависти и непонимания. Он же обещал, обещал себе, что не допустит больше ни капли её слез. И вот его девушка вновь балансирует на тонкой эмоциональной грани, сорвавшись с которой полетит в глубокий омут. — Почему ты не рассказал раньше? — дрожащим шепотом спросила Юля, продолжая глядеть на него. Миха неосознанно дрогнул — он ожидал крика, бурного выплеска эмоций, чего угодно. Но не этот еле слышимый шепот, который был гораздо страшней любого крика. — Почему скрывал это? Столько времени… Ты мог сказать об этом в тот же самый вечер. Ты этого не сделал. Почему? Миха молчал, стыдливо опустив вниз глазёнки. Он не знал, что ответить на эти вопросы. «Потому что тем вечером ты зажимался с симпотной девчонкой в клубе и пробовал меф. Тебе было тогда насрать на её чувства, как насрать и сейчас», — шептал противный голос в голове. Миша упрямо тряхнул башкой, прогоняя настойчивый голос, хотя было гадко признаваться себе, что тот всё же отчасти прав. Тем вечером он и правда оставил Юлю одну, наедине со своими страхами и заскоками, умчавшись туда, где ему не будут выедать мозг претензиями. Сука… Что же он наделал своим безрассудством? — Юлька, я… Тогда мы поругались и я… — он попытался взять её за руку, но девушка отдёрнула её и отвернулась. Она не могла поверить, что Горшенёв так долго скрывал зловещую правду, которая касается непосредственно её, Олеси и Саши. Неужели вся эта забота всего лишь показная и на самом деле ему глубоко плевать на её чувства? «Ведь он тем вечером ушёл. Мы поругались и он ушёл. Я даже не знаю, где он был всю ночь…», — в голову девушки начали закрадываться маленькие жучки сомнения. Она закрыла лицо руками, не хотела, чтобы Миша видел её слёзы. Если это причиняет ему дискомфорт… — Дай мне объяснить, — Миша искал взгляд Юли, но девушка подчёркнуто не смотрела на него. — Нет. Ничего не говори. Достаточно и того, что ты сейчас нам рассказал. Я не хочу услышать ещё больше шокирующей правды. Хватит. Олеся, хоть рассказанное непосредственно касалось и её тоже, не влезала в разгоравшуюся между ребятами драму. Она хорошо понимала чувства Юлии, но в то же время жалела Мишу, который за свою девушку готов был вырывать сердца и выдирать волосы. Леся не стремилась влезать в личные отношения подруги, но судя по услышанному, у них всё шло не очень гладко. «Они ссорились и тем вечером Миша ушёл. Видимо, Юльку он не посвящал в подробности своего ночного пребывания неизвестно где. Хотя, сдаётся мне, он пошёл к кому-то из парней. Либо в свой клуб. О том, что там происходило, остаётся догадываться». — Одно не понимаю. Почему ты рассказал только сейчас? — Миша тяжело вздохнул, он и сам не знал, почему тянул с раскрытием правды так долго. — Не знаешь… А я знаю — тебе по барабану на меня, на мои эмоции. Наплевать. Лишь бы пивка попить, да с девчонками зависать. А то, что девушка твоя одна в квартире, когда с ней случилось такое… Наплевать, — Юля говорила и не узнавала свой же голос — холодный, отстранённый, безжизненный. Словно говорила не она, а совершенно посторонний человек. Сказала и беспокойно взглянула на Мишу — зная его вспыльчивость, можно ожидать чего угодно. — Да не так это, ё моё. Не наплевать мне, бляха-муха, — Миша спрыгнул со стула и подполз к коленям Юли. Взяв её за руки, принялся расцеловывать каждый пальчик, каждую костяшку, каждый миллиметр нежной кожи, медленно поднимаясь к запястьям, выше к локтям. Согревая своим тёплым дыханием, он поглядывал в глаза девушке, мол, «видишь, как я люблю тебя?». — Миш, перестань. Что ты делаешь? — Юля попыталась высвободиться, но парень держал крепко, уперев взор прямо в карие глаза напротив. Безмолвный диалог продолжался несколько минут, затем Горшенёв подорвался вперёд и резко впечатался в губы девушки. Поначалу упирающиеся в широкие плечи и пытающиеся оттолкнуть ладони позже начали сами притягивать к себе, пальцы путались в вихрастых волосах, а нутром ощущались лёгкие волны возбуждения. Олеська, быстро смекнувшая, что она тут явно лишняя, оставила ребят и вышла из квартиры, захлопнув дверь. — Ну что, продолжим собираться? — оторвавшись от губ девушки, улыбнулся Мишка, за что получил щипок в бок. — Ай. Ну больно же.