Спасти тебя, Мишка

***

Юлька бежала вперёд, даже не разбирая, собственно, дороги. Она не думала, куда именно бежит, зачем и от кого, лишь надеялась чтобы за ней никто не последовал. По щекам вперемешку с дождём лились слёзы, застилая глаза влагой, волосы неприятно липли к коже, как и мокрые напрочь вещи. Возможно, ей следовало направиться к кому-то из знакомых, но Юля не хотела никого видеть. Боже, как она устала от постоянных склок этих двоих, и ладно бы только склоки — оба будто самые, что ни на есть упрямые бараны, которым что в лоб, что по лбу. Дойти до того, чтобы затеять драку... Небеса беспощадно поливали землю водой, словно смеясь над маленькой беспомощной девчонкой, бегущей неизвестно куда. Луж становилось все больше и с каждым разом все трудней становилось их обходить. Бедные кеды уже насквозь промокли, звучно хлюпая при беге, и покрылись слоем грязи. Попетляв немного по ближайшим дворам, чтобы сбить возможное преследование, Юля в итоге затормозила у небольшой детской площадки. Среди деревянных качелей, полуржавых каруселей и железных турников прямо посередине площадки расположился небольшой, явно собранный из подручного хлама полудеревянный домишко — сооружение местной ребятни для игр в разбойников и пиратов. Состроенный из железных пластин, стащенных с мусорок, и местами полугнилых досок, на вид не слишком надёжно сколоченных гвоздями, накрытый сверху старым шифером и имеющий нечто в виде слегка перекошенной двери, он показался Юльке идеальным местом, чтобы спрятаться от непогоды. И от возможного преследования. Осторожно пролезая внутрь, стараясь не зацепить торчащие гвозди, девушка отметила относительную просторность домика. Деревянные стены изнутри были все изрисованы детскими рисунками, разными надписями по типу "Вася Пупкин лох" или "Здесь был Петя". Также, видимо, здесь обитали ещё и девчонки, потому как в противоположном уголке были горой навалены какие-то листики, цветочки и палочки — видимо для украшения домика. Присев на пластиковую коробку в уголке, служившую стулом, и сложив ноги по-турецки, девушка принялась растирать заледеневшие пальцы рук, пытаясь согреть их своим не слишком тёплым дыханием. Снаружи бушевала непогода, злобно завывал ветер, а здесь, в этом небольшом детском укрытии, словно был островок спокойствия. Юля не хотела знать, побежал ли за ней кто-то из парней, прекратили ли они вообще драку. Раз им привычней разговаривать таким диким образом, пусть хоть поубивают друг друга, ей все равно. Ноги быстро затекали в неудобной позе, Юлька подтянула их к себе максимально плотно, обвив колени руками и положив на них голову. По щеке медленно сбегала слеза, глаза больно щипало от растёкшейся туши. Вытерев влажным рукавом куртки щеки, девушка слушала стук капель о старенький шифер крыши. Куда же ей теперь податься? Ни денег, ни даже телефона у ней с собой не было. «Молодец Юлька, пять с плюсом за предусмотрительность тебе. Ладно деньги, чёрт с ними, ну хотя бы телефон могла с собой взять. Хотя кто знал, что так всё получится? Чертовы мальчишки с их извечной манией выяснять всё кулаками... А теперь что делать, куда ты пойдёшь? Будешь бомжевать и скитаться до скончания своего века? Домой точно не вариант. Не хочу. Достали». Дождь хлестал по крыше, смешиваясь с шумом ветра, создавая звуковую завесу. Казалось, что на километры вокруг ни единой живой души, только лишь одна пустота, один дождь и ветер. И мир словно вымер, оставив в живых лишь единственный маленький организм, потерянный и невероятно уставший. Быть может, он сделал это для насмешки, мол, «посмотрите, вся ваша человеческая раса истреблена практически полностью. Теперь вы, наконец, добились своего. Столько лет вас предупреждали, но нет, вы не слушали... А теперь получайте». Сквозь резкие порывы злого ветра вдруг послышался чей-то крик, тонущий в звуках дождя. Юльке показалось, что кричат где-то совсем рядом, и что голос немного похож на Мишин. За ней значит всё-таки бежали? Или ей просто чудится то, чего на самом деле нет? Она съежилась, подтянув плотней к себе коленки и уткнувшись лицом в них замерла, стараясь не шевелиться и практически не дышать. Словно пытаясь слиться с самой пустотой, раствориться бесследно в серости дня, Юля надеялась, что ей просто показалось. «Нет, не находи меня, Миша, пожалуйста, — думала девушка, согревая дыханием слегка дрожащие колени. — Вот так и останусь здесь, в этом маленьком домике, проживу целую жизнь, одинокую, скучную… Но зато спокойную». Возникло стойкое ощущение, словно вот сейчас деревянная самодельная дверь откроется, её найдут в этом маленьком укрытии и ей снова придётся возвращаться в реальный мир, видеть драки и разборки, обиды и ревность. Придётся снова выслушивать какие-то оправдания, просьбы... Её саму бы кто выслушал. Но вот время шло, дождь всё лил, а за ней никто не приходил. Дверь не открывалась, в домик не проникал свет, знакомый хрипловатый голос не звучал в попытках извиниться... «Может оно и к лучшему», — думала девушка, потихоньку засыпая. Усталость и бессонная ночь всё равно брали своё, поэтому девушка сама не заметила, как заснула. Проснувшись внезапно и резко от сильного грохота, Юлька встрепенулась, оглядевшись и не могла понять, где она находится. Что произошло? Видимо, спросонья мозг ещё не до конца активировался. Увидев деревянные доски, заменяющие стены маленького домика, Юлька вспомнила как здесь оказалась — ссора парней, бег, дождь, детская площадка, залитая водой и эта маленькая конурка, собранная местной ребятнёй. Боже, что же так сильно грохнуло? И почему стало так резко холодно? В узких щёлках досок почти ничего не было видно — видимо, день уже клонит ближе к вечеру, если не к ночи. Стоп, это она реально столько проспала, почти целый день? Да, вот что значит не высыпаться нормально. — Блин, не видно ничего, — Юлька вытерла со щёк влагу — предположительно от слёз — и начала осматривать стены домика на предмет возможных повреждений. Ну всё понятно — видимо, ударила молния, громыхнул гром или может что тяжёлое упало, и часть импровизированной крыши просто раздробило, образовав в шифере дыру. Ко всем несчастьям, ещё и дождь начал заливать домик, образуя внутри него жидкую грязь. Юлька заметила, что уже перепачкалась донельзя, и вода начинает постепенно заливать пол укрытия. Прекрасно, теперь она ещё и грязная, в довесок к остальному. «Ладно, надо уходить. Здесь больше оставаться нельзя, к сожалению. Черт бы побрал эту дибильную погоду. Только вот куда тогда идти? Фиг его знает», — поднявшись, Юлька осторожно вылезла из домика, мысленно поблагодарив всех богов за это дарованное ей временное укрытие. На улице уже действительно смеркалось, зажглись фонари, в свете которых были видны косые водные капли, а непогода и не думала заканчиваться. И вот она снова мокрая до нитки и снова вынуждена скитаться по миру, словно не имея ни дома, ни семьи, ни друзей. Ладно, пусть льёт этот треклятый дождь, свистит в ушах ветер, пусть погода шалит как ей вздумается. Она просто пойдёт куда глаза глядят, авось куда-нибудь да добредёт. Медленно бредя через детскую площадку в размокших кедах, подгоняемая дувшим в спину ветром, Юлька ни о чем не думала. Голова была совершенно пуста, все лишние мысли будто смылись дождём, утекая в землю. Может, оно и к лучшему. Так проще. Вот девушка вышла через каменную арку на какую-то улицу. Прохожих практически не было, все попрятались по своим домам ещё с утра, а те редкие, что вышли на улицу, оборачивались вслед медленно бредущей вперёд перепачканной с ног до головы девчонке. Плевать на косые взгляды, на грязь и усталость, на то, куда, собственно, она идёт — на всё плевать. Будто неприкаянный призрак одинокой души, она скиталась по миру в поисках хоть какого-нибудь пристанища, пускай даже временного. А дождь с небес всё лил и лил… — Эй красопета, куда так спешим? — словно из ниоткуда вылезли трое рослых парней, одетых в кожанки и дождевики поверх цветастых олимпиек. Юлька хотела было осторожно обогнуть злополучную компанию от греха подальше, но ребята перегородили ей дорогу. — Тю, куда так спешишь, девчуль? Смотри, какая погода нынче хорошая, не грех и порадоваться, — осклабился тот, что пониже, сверля недобрым взглядом девчонку. — Вот и радуйся сам, а меня пропусти, — тихо ответила Юля, стараясь сохранять самообладание и спокойствие. Медленно обходя компанию по кругу, девушка надеялась проскочить через них, а затем дать дёру, что есть мочи. Хрен его знает, что им нужно от неё и ладно, если только деньги. — Смотри-ка, какая дерзкая девчуля попалась. М-м, Серый, ты же у нас любишь дерзких девчонок? — усмехнулся парень в капюшоне и переглянулся с другом, самым высоким в компании. Низко надвинутый козырёк кепки не давал разглядеть его лицо. — Да, Гриха, я люблю дерзких девчонок, а не мокрых грязнух, — пробасил парень, махнув рукой в сторону Юли. — Ты посмотри — чего с неё взять вообще. Видно ж блять, что очередная бомжиха... Юлька осторожно продвигалась полукругом, стараясь улучшить момент, чтобы вырваться на свободу. Вот уже почти получилось… — Да ладно тебе, бляха-муха. Нет бабок, так хоть поразвлекаешься. Давно у тебя телка была ваще? — парню в капюшоне отвесил знатный подзатыльник его друг. — Тебя это ебать не должно, Саня. Если так сильно хочешь трахаться — забирай эту грязнуху себе, я уступлю, так и быть. По старой дружбе, — тут парень заметил, что девчонка пытается обогнуть их компанию и сдрыснуть. Резко дернувшись вперёд, он схватил-таки её за рукав кожаной куртки. Властно смеясь, он толкнул Юлю к парню в капюшоне. — Ты смотри-ка, убежать хотела, — произнёс он под гогот остальных, крепко схватившись за запястье девушки. — Ну ничего, от меня далеко не убежишь. Со мной сегодня будешь, поняла? — Юлька тщетно пыталась вырвать руку из стальной хватки, по щекам катились слёзы, застилая глаза. Господи, за что ей это всё? Почему именно она, именно сегодня… — Пусти, я буду кричать, — словно маленькая птичка в клетке, дергалась Юлька в бесполезных попытках освободиться. От парня просто нереально валило ароматом дешевого вонючего табака и низкосортного пива, от смеси всех этих запахов начинало тошнить. Девушку накрыли ужасные воспоминания о туалете ТамТама и двух таких же вонючих отморозках, которые она спустя столько времени вроде бы смогла перебороть... — Нет, не будешь, пока я не разрешу. — Помогите! — что есть мочи, проорала девушка пустой мокрой улице. Хоть кто-нибудь… — Ах ты сука непонятливая, — парень наотмашь ударил девушку по лицу, но удар пришёлся как некстати, по носу. На пару секунд потеряв ориентацию, Юлька дёрнулась от боли, но держащая в хватке рука не позволяла сделать лишних движений. Не церемонясь больше ни секунды, парни потащили девчонку в арку тёмных захудалых дворов. Юля упиралась как могла, пыталась вырваться, но все попытки были тщетны. Неужели ей придётся смириться со своей судьбой, которая снова повторяется? — Эй ублюдки, — раздался вдруг окрик со стороны главной улицы. Парни повернулись к звуку. Со стороны арки к ним направлялись двое парней совсем молоденьких на вид. И шли они явно не для того, чтобы попросить прикурить. — Чё вам надо, шпана? Сигарет нема. Девчонкой не поделимся, самим не хватит, так что извиняйте, — усмехнулся держащий Юльку парень, сплёвывая на землю. Девушка пыталась вытереть стекающую струйку крови влажным рукавом куртки. Глаза застилала влага, она практически ничего не видела и была на грани эмоциональной отключки. — Знаете, не по-пацански так о девушках говорить, — один из ребят, низенький габаритный паренёк, насуплено сдвинув брови, вытащил руки из карманов олимпийки. Парни издевательски рассмеялись, мол, «ещё тут всякие сопляки будут нам указывать». — Веришь или нет, пузанчик, нам вообще насрать чё говорить, о ком говорить и как говорить. Катитесь отсюда, пока целы, — угрожающе дернувшись в их сторону, произнёс пацан в кепке. — Я на гоблинском языке объясняться не умею. А девушка эта с нами пойдёт, — отозвался второй паренёк, высокий и худенький. В кромешной темноте было не разобрать хорошенько черт лица, да и глаза слишком слезились, мешая обзору. Но его низковатый тембр голоса показался Юльке слишком… Нет, нет, это же никак не может быть он, это абсурд. Иначе она уже давно была бы найдена и забрана домой. Но такие знакомые интонации голоса она могла слышать только у одного человека… — Слышь, за гоблина и по хлебалу получить можно, — третий из компании демонстративно похрустел шеей и размял пальцы. — Ну значит получите, — и пухленький парень накинулся на ближнего, который держал за руку Юльку, удачно заехав тому в глаз. Завязалась потасовка, надо сказать, что досталось и тем, и другим. Несмотря на неравные силы, вступившиеся за девчонку парни держались хорошо, однако и их силы были на исходе. Юлька отползла подальше от драки, ей хотелось только одного — свернуться калачиком где-нибудь в укромном тёмном уголке, чтобы никто не нашёл и не трогал. Тихо всхлипывая, девушка глядела как парни наносят друг другу точные, а порой и не очень удары. Всё это сопровождалось шумом ветра, вскриками и звуками ударов. Хорошо хоть дождь более-менее перестал идти, только редкие капли ещё падали на землю. — Пошли нахрен отсюда, — высокий парень, увидев на земле толстую ветку, быстро схватил её и выставил островатым концом вперёд. В его глазах горел такой огонь ненависти и злобы, что отморозки не решились подойти к нему. — Э, слышь, ты это, полегче давай, пацан. Хочешь девчонку — забирай, без базара, — предводитель компании поднял руки как бы сдаваясь. Остальные за его спиной последовали примеру главаря. — Предупреждаю — у меня батя военный, он из вас фарш нахрен сделает, когда найдёт, ясно? — притянув друга к себе, злостно говорил паренёк, вытирая одной рукой разбитую губу и не сводя яростного взгляда с парней. — Да мы поняли, всё поняли. Без претензий. Ретируемся, пацаны, — не сводя острия палки с компании до тех пор, пока они не растворились в ночной тьме дворов, высокий расслабленно выдохнул и откинул ветку. Тем временем его пухленький друг склонился над Юлькой, которая вот-вот готова была лишится чувств от перенапряжения. — Эй, девушка, с вами всё в порядке? Они вас не тронули? — спрашивал паренёк, помогая Юле подняться с земли. Её вид оставлял желать лучшего — покоцанная местами кожанка, грязные штаны и промокшие насквозь кеды. Девушку нервно потрясывало, в попытках согреться она обняла себя, съежившись и стараясь быть как можно меньше. — Д-да, нормально в-всё, — мелко стуча зубами, тихо ответила девушка, а затем ничком рухнула на асфальт. — Чёрт возьми... Очнись, эй, — высокий парень склонился над ней, слегка похлопывая по щекам, пытаясь привести в сознание. Перед глазами вдруг мелькнули до боли знакомые черты лица... — Мишка… — прошептала Юлька, прежде чем окончательно отключиться. — Давай Саня, помогай мне. Надо поднять девчонку. — И куда мы её денем, Лёх? — спросил пухляш, отряхивая свой балахон. — Ко мне домой понесём. Здесь же не оставим лежать, — взяв девчонку к себе на руки, ответил высокий парень. Услышав неоднозначное хмыканье друга, он твёрдым тоном ответил. — Это не то, что ты сейчас подумал, Сань. — Эх, неправильно ты мои мысли понял, Лех. Это как раз не то, о чём я подумал. Это то, что я прочитал по твоему выражению лица. Ну, почти. — Заканчивай давай философствовать, лучше помоги мне нести её, — выйдя обратно на освещаемую улицу, ребята двинулись вверх по проспекту, благодаря всех богов, что в это время суток практически нет прохожих. Иначе двое парней, тащущих на руках девчонку без сознания точно вызвали бы вопросы. — Слушай, а ты это, про батю-военного здорово придумал. Эти желтопузые вмиг испугались и сдрыснули, — усмехнулся Саша. — Ничего я не придумал. Сказал как есть, — выдохнул Лёха, сплёвывая на землю. — Правда, отец не совсем военный, скорее кэгэбэшник. Но сути не меняет. Добравшись наконец-таки до дома, потратив на это дело часа два, не меньше, ребята поднялись на 2 этаж и Лёха постучался в дверь. — Батя сегодня на дежурстве, так что дома должна быть только мама. Надеюсь, не будет задавать лишних вопросов, — произнёс парень, движением головы откидывая со лба прилипшие пряди тёмных волос. Послышался щелчок щеколды и дверь открылась. — Лёша? О Господи, что с вами двоими случилось? Кто это? — открывшая дверь женщина испуганно поднесла руку ко рту, увидев перепачканных кровью и грязью ребят, держащих на руках такую же грязную молодую девушку без сознания. — Мам, пожалуйста, давай без лишних вопросов, ладно? Я тебе потом всё объясню, а сейчас можно мы просто войдём? — устало ответил Лёха. — Конечно, сынок, проходите. Осторожно, не покалечьте девочку, — парни занесли Юльку и осторожно усадили на скамеечку в прихожей. Она всё еще была без сознания. — Спасибо тебе огромное за помощь, Сань. Я тебя завтра наберу, ладно? Встретимся, — друг Лёхи кивнул и попрощавшись, вышел за дверь. А сам Лёшка устало упал рядом с Юлей, попутно утирая разбитую губу рукавом куртки и вымучено вздыхая. — В общем, мам, это девушка нашего Мишки и ей очень нужна помощь, — взглянув на мать, стоящую рядом с шокированным выражением лица, произнёс Лёша, стаскивая с себя мокрую куртку.

***

Мишка бежал, как ему казалось, следом за Юлькой, разбрызгивая лужи. Он проклинал всех на свете — дождь, льющий с небес, пробирающий кожу ветер, и главное Василия. Ух, была бы его воля, он бы мгновенно прибил его на месте ещё тогда, когда увидел первый раз на пороге квартиры, когда к нему селилась Олеся. Нет, он подозревал конечно, что парень хранит в себе секреты и не так прост на самом деле, каким хочет казаться окружающим, но чтобы настолько... А сейчас из-за их разборок снова пострадала Юлька, убежав в неизвестном направлении. Блять, не первый раз же происходит у них ссора из-за кого-то. Даже не пытаясь перепрыгнуть лужи, Мишка шлёпал по ним ботинками, в голове гудела только одна тревожная мысль — найти её как можно скорее. Пусть бы даже она на этот раз не простила его, пусть выставила бы за дверь, оттолкнула, обматерила, всё что угодно — но он бы тогда точно знал, что с ней всё в порядке. «Бляха, если с Юлей что-то случится из-за меня, я никогда этого себе не прощу», — думал Миша, едва не поскальзываясь на мокрой траве и ворочая башкой по сторонам, надеясь уловить движение или иной признак того, куда могла убежать девушка. Где она может быть, куда могла деться? Ведь Питер ей, как и ему, точно такой же родной дом с кучей проходных дворов и закоулков, с тысячей улиц и похожих друг на друга подъездов. Обследовать всё ну просто нереально. — Юлька! — отчаянно крикнул, что есть мочи, Миха, разрывая глотку, и ему показалось, что его крик бесследно потонул в дождевой симфонии. Естественно, никакого ответа не последовало. Обследовав все ближайшие площадки и закутки, Мишка в итоге пришёл к печальным и неутешительным последствиям. Юльки нигде не было видно и это он виноват, что она убежала. Придётся возвращаться ни с чем... — Юлька, ты вернулась? — спросила из большой комнаты Олеся, заслышав скрип дверного замка. Буквально ввалившись в прихожую, Мишка кинул ключи на столик и привалившись к стене спиной сполз прямо на пол как был, грязный и мокрый, продрогший и вымокший до нитки, потерявший свою надежду, но отчаянно пытающийся это отрицать. Вцепившись в мокрые волосы пальцами, слегка сжимая прядки, Горшок уронил голову на согнутые колени и будто замер, не желая двигаться. Только было слышно тяжелое дыхание и периодическое громкое шмыганье носом. — Мишка? Боже ж ты мой, ты чего это в таком виде?... Погоди, а Юля где? Она ж выскочила к вам во двор, вы там снова что-то с Васей не поделили, — выглянув в прихожую и застав там Миху в не самом лучшем настроении, Олеся сначала непомерно удивилась, а затем слегка напряглась. Что-то произошло и судя по внешнему виду Миши, явно не очень хорошее. Только вот расскажет ли он ей о случившемся? — Ми-иш? — тихо позвала парня Олеся. — Юлька убежала, — откинув голову к стенке, коротко ответил Горшенёв, сглатывая слюну и хватая ртом воздух. У него зуб на зуб не попадал от холода — он ведь отдал свою куртку девушке, а сам остался в одной водолазке прямо под разыгравшейся стихией — но ему было плевать. Если Юльке приходится страдать — ему тоже будет плохо. — Погоди, в каком смысле «убежала»? Куда убежала? Что между вами троими снова случилось? — Олеся присела на табуретку рядом с Мишей, разглядывая его и качая головой. Не могут они хотя бы некоторое время обойтись без своих разборок? — Это я виноват, понимаешь, да? Юлька хотела, чтоб мы не ругались, а он начал говорить... Да и я тоже хорош... Но ей не надо было вмешиваться... — пытаясь не стучать зубами, как пиранья, севшим голосом бессвязно бормотал Миха. Его в буквальном смысле трясло от холода, как трясло бы эпилептика в припадке. — Ничего не понимаю. Кто начал говорить, о чём, почему ты виноват? — Мишка замотал головой, а затем громко чихнул. — Миш, может для начала пойдёшь переоденешься в сухое? Так недалеко и до простуды, знаешь, а то и до чего серьёзней, — Олеся участливо положила ладошку на плечо друга. Тот заметно вздрогнул от прикосновения тёплого и взглянул на девушку таким потухшим взглядом, что Олеся непроизвольно содрогнулась. — Олеська, ну тебе вообще вот незачем в эту хрень лезть. Это наши дела и потом — тебе того, нельзя волноваться, ты ж это... — Знаешь Миша, дело касается непосредственно моей подруги, а она для меня не последний человек на этой Земле. Да и потом, с вами троими не волноваться просто невозможно, — девушка искренне улыбнулась, надеясь хоть чуть-чуть приободрить парня, увидеть на его лице хотя бы тень улыбки. Всё бесполезно. Вздохнув, Олеся поднялась и ушла на кухню, готовить горячий чай. В голове вертелись кучи вопросов, которые хотелось задать, но понимая, что Мишку сейчас спрашивать практически бесполезно, и если не захочет рассказывать — из него не вытянуть информацию и клешнями, приходилось временно мириться с неизвестностью. Было понятно лишь одно — Мишка с Юлей снова поссорились. «Господи, когда же всё наладится-то у нас... То одна херня, то другая. Наверное, в прошлой жизни мы все чем-то нагрешили, вот и расплачиваемся сейчас. За те грехи, которых не помним». Тем временем Горшенёв упорно продолжал сидеть в прихожей, поджав к себе коленки, и обвив их руками, спрятал в них лицо. Он не плакал, и даже если бы и хотел, чисто физически не смог выдавить из себя слёзы. На душе как будто осталась вечная холодная пустота, поглощающая в себя остатки жизни. Миха даже не до конца понимал, что чувствует сейчас в большей степени — вину или злость. Олеся вон пытается как-то помочь, поддержать его, все ж таки друг. Попытки такой искренней заботы могут тронуть сердце любого. Ему же всё равно, он готов сидеть здесь, даже без еды и воды, хоть до самого возвращения Юльки. — Миш, если ты задумал сидеть здесь до скончания веков и умереть в гордом одиночестве — ничего не выйдет. Твой тайный план разгадан и успешно прерван, — увидев, что Горшенёв все так же упрямо сидит в прихожей, спрятав лицо в коленях, Олеся вздохнула. Как Юлька с ним справляется вообще? В какой-то степени, наверное, она даже понимала Мишу с его ревностью и желанием отгонять парней — подруга действительно симпотная девчонка и есть чему зацепиться взглядом. Иногда Юля делилась с подругой очередной историей, что какой-то парень попробовал с ней заговорить и даже чуток пофлиртовать, а расторопный Миха через несколько минут уже занёс его в чёрный список своеобразным способом. Олеська слушала и даже слегка, по-доброму, завидовала подруге, говоря что с таким парнем и никаких защитников не надо. Но с другой стороны, к Васе Олеся тоже никаких претензий не имела — тот, можно сказать, буквально спас её от бомжацкой участи, приютив у себя, причём абсолютно безвозмездно. Эх, сложно всё-таки с ними. Встав рядом, девушка протянула парню кружку с чаем. — Выпей хоть чаю горячего, согреешься нормально. А то вон как стиральная машинка дрожишь, — тот не отреагировал, лишь нервно взьерошил ладонями волосы, уставившись пустым взглядом в стенку, иногда покашливая. — Мишк, ну ты действительно что ли хочешь просидеть здесь, мокрый и больной? Что я Юльке скажу, когда она вернётся, а ты вместо того, чтобы думать над тем, как примириться, упрямо сидишь здесь и тупо смотришь в стенку? Да ещё и кашляешь, блин... Давай, поднимайся и иди в ванную, я тебе чай в комнате оставлю. — Слушай, у тебя там в квартире тоже есть пострадавший, иди лечи его, — резко было огрызнулся Мишка, но тут же пожалел о своих словах, увидев как поникла Олеся. Девчонка ведь и вправду хочет ему помочь, беспокоится вон, а он так резко с ней. — Блин, прости Олесь, я не это... Я не хотел, правда, — Мишка поднялся с пола и шагнув к подруге, взял её за плечи. Девушка чуть дрогнула от резкого прикосновения холодных, как лёд, ладоней. — Просто... Меня так вся эта хрень заеба... Кхм, прости, всё так заколебало, что я уже не могу сдерживаться. Сам не знаю, чё говорю. Это, извини меня, ладно? Олеся глянула на Мишу, в его тёмные, наполненные неподдельной виной глаза, затем медленно перевела взгляд на холодные руки, держащие её плечи. Но при этом от Михи исходило такое странное незримое тепло... Действительно, она понимала Юльку, как можно долго сердиться на этого парня? — Иди давай, Мишк, в ванную. Всё мокрое снимай, я чистого тебе сейчас принесу, — похлопав по-дружески парня по плечу (для этого пришлось встать на носочки), Олеся удалилась в комнату. А Мишка поплёлся в ванную, быть может ему и правда нужно освежиться. Стащив с себя мокрые грязные шмотки и бросив их прямо на коврик, он включил тёплую, близкую к горячей воду и забрался в ванну. Уперевшись ладонями в скользкую влажную плитку и подставив голову под мощные струящиеся из душа капли воды Миха всё думал и думал. Неужели он что-то делает не так в этой жизни? Только-только с Юлей вроде начало всё налаживаться, чёрт, у них даже первая полноценная совместная ночь была, и тут бац — снова всё пошло наперекосяк. Снова ссоры, какие-то ненужные выяснения и обиды. Мистический круг сансары снова замкнулся. Как будто их сглазил кто или позавидовал счастью... «Да ну, хуйня какая-то, только ёбаной мистики в жизни не хватает. Сглазы, бабки... Не верю я в эту хрень. Если кто всё себе и портит, дак это сами же люди, а потом ищут себе оправдания в виде всяких дибильных сглазов и порчь. Не, тут только моя вина. Точней моя и этого Васи. Ух сука, какой же он, оказывается, двойной человек. А ведь всё из себя добренького такого строит. И к Юльке ещё подкатывает, бляха», — не выдержав клокочущей внутри огненными перекатами ярости, Мишка резко заехал, что есть мочи, кулаком по плитке, о чём практически сразу же пожалел. Плитка, хоть и раскололась, упав в ванну с громким стуком, а всё-таки порезала слегка Мишкину руку. — Твою мать, — Миха подставил начинающие кровоточить и неприятно ныть костяшки пальцев под струю воды. Надо быть осторожней с выплеском эмоций, а то так можно гораздо больший урон себе нанести. В дверь ванны робко постучались. — Миш, у тебя там... всё в порядке? — Нормально всё, — крикнул Мишка, тихо шипя от боли. — Я тебе это, сменное просто принесла... — Оставь здесь, на полке. Щяс дверь открою, — Мишка потянулся и дернув щеколду, открыл дверь в ванную. За ней стояла Олеся с крепко зажмуренными глазами, держащая в руках чистую, а главное сухую одежду. — Ты не волнуйся, я подсматривать не буду, — осторожно перешагнув порог, девушка нащупала рукой полочку и оставив там одежду, сразу же вышла, стараясь не сильно смущать Мишку своим присутствием. Слегка улыбнувшись, Миха обратно закрылся и принялся снова стоять под бьющими струями тёплой воды, стараясь не думать больше ни о чём. Вдруг снова сорвётся и зарядит кулаком ещё по чему-нибудь. Простояв продолжительное время под приятными струями слегка обжигающего кипятка, смывая с себя всю уличную грязь и не думая о том, что вполне вероятно может в скором времени заболеть от такого рандеву под проливным дождём, Мишка переоделся в чистую серую футболку и синие широкие джинсы, которые принесла ему девушка. Закинув полотенце на плечо, ещё не просохший до конца, со стоящими торчком влажными волосами он вышел в большую комнату. Олеська в это время сидела на диване и смотрела телевизор, держа в пальцах кружку. Она нервно помешивала ложкой и так уже остывший чай. Миша присел рядом на скрипучий диван, тоже уставившись в телевизор. В полном молчании прошло, наверное, минут пятнадцать, затем тишину решила нарушить Олеся. — Ну как, полегче? — спросила она, отпивая чай. — Полегче мне будет, когда Юлька вернётся. И когда я этого кудрявого Васю навсегда закатаю в асфальт, — ответил Миха, продолжая бездумно пялиться в монитор. Но он признал —девушка и вправду была права, хоть на минимальную долю, но ему стало легче. Тёплый душ и вправду творит с человеком чудеса. — Может ты расскажешь нормально, что всё-таки произошло между вами тремя? А то там, в прихожей — веришь, нет — я ни слова не поняла, — Мишка тяжело вздохнул и перевёл уставший взгляд на подругу. — Олесь, ну вот зачем оно тебе надо, а? Тебе ж это, волноваться вроде нельзя и всё такое. А то, что произошло — как бы грубо не звучало сейчас, но это только между мной и Васей, понимаешь, да? —Нет, не понимаю. Миш, ты меня, конечно, извини, но ты сейчас поступаешь несколько эгоистично. По отношению — даже не ко мне, неважно — но по отношению к Юльке, к самому себе. А уж быть нечестным с самим собой и близкими — это верхушка, знаешь ли... — Да я и сам понимаю, ё моё, — вздохнул Миша, понуро опустив плечи. — Вот видишь. Нужно делиться с близкими, иначе так недолго и до сумасшествия дойти. Эмоции, они ж копяться в тебе, не дай бог рванут в один момент. Это страшная вещь. А насчёт того, волноваться мне или нет — уж как бы грубо не звучало — я сама решу, — отставив кружку на маленький столик, Олеська поднялась и готова была уйти. Если он не хочет принимать помощь, она мало чем сможет здесь помочь. Тот, кто хочет тонуть — потонет в любом случае, как ты его ни пытайся спасти. Мишка вдруг подумал, что поступает неправильно, не доверяя девчонке, которая несмотря на всё, отнеслась к нему с добротой и долей заботы. И говорила действительно правильные вещи, над которыми стоило бы призадуматься. — Да подрались мы с Васей, понимаешь, да? — выпалил Мишка, боясь что подруга и вправду уйдёт, оставив его одного со своими мыслями. А он снова чего-нибудь учудит. — Подрались, Юлька пыталась нас разнять, ну и в итоге убежала... — И что же вы опять с ним не поделили, интересно? — усмехнулась Олеська, подняв бровь. — Или предметом драки, как всегда, выступила хорошо известная нам двоим особа? — Зришь в корень, — печально усмехнулся Миша. «А Олеся-то, оказывается, не так глупа, как может показаться на первый взгляд. Вон, даже небольшую лекцию по психологии мне прочитала. Надо же. Может и правда нужно рассказать ей, в чём дело? Поможет или совет какой даст, они ж с Юлькой лучшие подруги», — пришла дельная мысль в голову Мише. Похлопав рукой рядом с собой, он жестом пригласил Олесю сесть обратно. Девушка приземлилась на краешек дивана, сложив руки в замок и уставившись на Мишу в ожидании рассказа. — С чего начать-то... — Миха почесал мокрую макушку. — Короче, приехали мы с вокзала домой, а в холодильнике шаром покати. Пошёл я, значит, до магазина, там купил кое-какой еды. Дошёл обратно, закурить захотелось очень. Сигарету я в кармане нашёл, а зажигу нет, понимаешь, да? Вот, ну и тут парень какой-то выходит из подъезда нашего под козырёк. Я окликнул его — может зажигалку подкинет — а это Вася был, оказывается. Реально, у меня на тот момент и в мыслях не было к нему цепляться как-то, понимаешь, да? Вот, а он вдруг начал че-то спрашивать, мол, как отдохнули, все дела. Ответил ему, что заебись всё. Он уже на тот момент, я заметил, был какой-то потрёпанный. — Что значит «потрёпанный»? — спросила Олеся, вновь взяв в руки кружку с чаем. — Ну то и значит, разукрасили его уже до меня где-то. Да так знатно, главное, даже шрам на правой щеке оставили. Заметный такой. Видать, ещё кому-то этот ботаник не угодил. Но это хрен с ним. То ли он слишком в себя поверил, то ли осмелел за это время... В общем, начал он на меня пургу гнать какую-то. И вообще, главное, безосновательно, понимаешь, да? Говорил, чтоб Юлька была осторожней, а то я, по его мнению, её защитить не смогу. Про бандосов каких-то нес, припомнил тот случай в Тамтаме... — увидев, что у девушки от воспоминаний начали мелко трястись руки, Мишка тихо выругался и ненавязчиво приобнял подругу за плечи. — Прости, Олесь, из-за меня снова вспомнила... — Ничего, Миш. Ты продолжай, это поважней будет, — ощущая дружескую поддержку, Олеся через пару минут успокоилась. — Ну вот, а потом вообще на меня перешёл, начал высказывать, что я типа неправильно живу и Юлю к этому же склоняю. Я и начал ему отвечать, не молчать же в тряпочку. Вот, ну и слово за слово разговорились мы уже нормально так. Юлька-то это увидела и выбежала. Прям без курточки, дурёха... — покачал головой Миша. Олеся слушала и никак не могла взять в толк, почему вдруг такой с виду спокойный парень как Вася вообще начал зацепляться с Мишкой. Особенно учитывая тот факт, что не Миха первый в этот раз начал эту «войну», выглядело это несколько странно. — А он не сказал, почему Юле нужно быть осторожной? Мишка пожал плечами. — Да хрен его знает. Хотя сейчас много всяких ублюдков, это неудивительно... Бляха, вот куда она убежала, Олесь? — Миша глянул на подругу, словно ожидая ответа. В его глазах отражалось такое беспокойство и легкая печаль, что хотелось обнять этого парнишку, как-то успокоить, заверяя, что всё будет хорошо и девушка найдётся. — Миш, ты, главное, не переживай, ладно? Все будет хорошо, я уверена. Юля, она ж характером как ты почти, бывает так же вспыхивает и быстро гаснет. Побродит по улице, всё пообдумает и вернётся. Я думаю, где-то к вечеру точно. — Не переживай... Как тут не переживать, когда сам про ублюдков на улицах сказал. Ладно Олесь, эт самое, спасибо тебе, за чай и вообще... Спасибо, короче. Прости, если чё может не так, — Олеська слегка улыбнулась, глянув на извиняющегося Мишку. Какой он всё-таки симпотный, даже когда извиняется. — Прощаю, хоть ты и не виноват, — девушка отставила пустую чашку на столик и поднялась с дивана. — Кстати, там Вася приходил, занёс продукты. Они в холодильнике, я там разложила по полкам. Ты покушай, Миш, ладно? — Ничего не обещаю. Ты это, Олесь, иди к себе, ладно? Обо мне не беспокойся, я нормально, эт самое. За продукты отдельное — не ему, тебе. А я посплю пару часиков, — проводив девушку, помахав на прощание и закрыв дверь, Мишка глубоко вдохнул и выдохнул. Олеська и правда хорошая девчонка, вон как пытается заботиться. Чего он раньше на неё бочку катил? Вернувшись в большую комнату, Миха улёгся на не расправленный диван, бросив полотенце на ручку двери сушиться. Сейчас и комок в горло не лез, что уж говорить о полноценном обеде. Вот вернётся Юлька, тогда он и поест. Если вообще вернётся... Может навсегда обидится на него, дурака, и уйдёт. Под грустные мысли Мишка почти мгновенно сомкнул глаза, замотавшись в тёплый плед, словно в кокон.

***

— Где это я? — была первая мысль Юли, когда на утро следующего дня она открыла глаза и увидела перед собой незнакомую комнату. Первой пришедшей в голову мыслью была та, которая напугала девушку. «Неужели эти отморозки вчера всё-таки забрали меня?». Быстро заглянув под одеяло, которым была накрыта, девушку ожидала полная растерянность — она была одета. И не просто одета, а одета в чистую сухую одежду —какие-то тёмные джинсы и явно большую синюю футболку. Так, рассуждаем логически — стали бы такие больные душой люди после своих... кхм, нехороших дел одевать её? Да ещё и в сухие вещи. Девушка помотала головой. Нет, фигня какая-то получается. Тогда встаёт другой логичный вопрос — у кого же она в итоге оказалась? Ведь отключившись, девушка не помнила ничего. Юлька обвела взглядом комнату — с левой стороны кровати, на которой она очнулась, у самой стены стояла точно такая же одноместная каркасная односпалка, аккуратно заправленная чистым покрывалом. У изножья второй кровати стоял небольшой письменный стол на деревянных подпорках, на нем беспорядочно наваленной кучей лежали стопки непонятных бумажек, кружка с тарелкой и зелёное растение в горшочке. В изножье же её кровати стояла акустическая гитара, очень старенькая на вид. Повернув голову вправо, Юлька увидела, что большая часть стены рядом с её обиталищем была расклеена постерами музыкальных групп, по большей части вырезанных из журналов, продающихся в киосках. Некоторые из групп она даже узнала. Также над кроватью была прибита широкая деревянная полочка, на ней разместились всевозможные глиняные фигурки человечков и сказочных существ, множество рисунков и дощечка с нацарапанной чёрной картинкой. Видимо, человек пробовал заниматься выжиганием по дереву. Вся комната создавала явное ощущение обитающей здесь творческой натуры. Быть может, не совсем чистоплотной, судя по небольшому беспорядку, но очень разносторонней. Кто же принес её сюда? Вдруг дверь комнаты с лёгким скрипом открылась. Юля от неожиданности машинально натянула до подбородка одеяло, словно маленькая испуганная мышка, тревожно глядя на вошедшего. — Тише, тише, все хорошо, успокойся пожалуйста. Я тебя не обижу, — поднял в мирном жесте руки вошедший, увидев жест девушки. — М-мишка? — заикнулась было Юлька, но секундой позже к ней пришло осознание. Нет, конечно же это был не Мишка, Юлька поспешила с выводами. Но чёрт возьми, как же этот парень был на него похож — те же непослушные вихры, широкие тёмные брови и слегка очерченные скулы. Только лишь взгляд глаз цвета молочного шоколада содержит в себе больше мудрости, что ли. — Скорее Лёшка, — улыбнулся парнишка, обнажая ровные зубы. — Ты не помнишь меня? Я Мишин брат. Младший. И правда, если приглядеться к лицу повнимательней, можно было найти небольшие, но всё-таки различия. К тому же, Лёша выглядел явно помоложе своего родного братца. — Прости, — смутилась слегка Юлька, уже не так судорожно сжимая пальцами одеяло. От парня исходили такие же знакомые лучи доброты и тепла, что располагали к себе почти моментально. — Наверное вас часто с братом путают. Похожи очень. — Да на самом деле не так уж мы и похожи, как все думают. Характеры, например, у нас отличаются. Про себя могу сказать, что я чуть более спокойный, чем мой шебутной вездесущий братец, — увидев, что руки девушки слегка затряслись, парень неспеша подошел. — Я присяду? — Юля слегка кивнула, немного пододвинувшись. Лёша примостился на краешек кровати, разглядывая девушку, которую ведь, по сути, едва знает. Они виделись пару раз в каморке ТамТама на репетициях, да и бывало он заходил к ним домой перетереть с Мишкой какие-то новости. Едва знает, но спас вчера вечером от хулиганов, узнав в ней девушку брата. Уже потом, немного поразмышляв над произошедшим, предположил что неспроста она, видать, вышла в такое время суток на улицу, да ещё и без Мишки. Леха подумал, что что-то случилось и вполне возможно, что между ними двумя. — Может быть, ты расскажешь, что случилось? Почему ты вышла на улицу в такое время суток? На улицах сейчас ведь, сама знаешь, гопник на гопнике, — в ответ услышав только судорожные вздохи, Леша решил пока не пытаться разговорить Юлю и ничего не выяснять. Вполне возможно, что девушка ещё не отошла от всего произошедшего, чем бы это произошедшее не было. Может, как придёт время, она сама поделится тем, что случилось. — Ладно-ладно, я понял, не хочешь пока — не рассказывай. В душу не буду лезть. Можешь пока остаться у нас немного погостить, если хочешь. Мама не против, она очень хочет с тобой пообщаться, но только когда ты будешь готова. Я пойду тогда, не буду мешать, — Лёха хотел подняться, но Юлька спешно ухватила его за тонкое запястье. — Лёш... Спасибо тебе. За всё, — Лешка по-доброму улыбнулся, в этот момент он обрёл практически точное сходство с Мишей, карие глубокие глаза заиграли огоньками света и тепла. — Не за что, Юль. Отдыхай, — и хотел было выйти из комнаты, но Юля всё ещё держала его за руку. — Не уходи, пожалуйста, — попросила девушка. Ей не хотелось, чтобы парень оставлял её. — Я... расскажу, что случилось.

***

Андрей спокойно отсыпался после увлекательной южной поездки. Алиса свалила к подруге с ночевой под предлогом, что они давно не виделись и ей нужно срочно рассказать все последние новости, так что на весь вечер и ночь квартира была полностью в его распоряжении. Чем он не побрезговал воспользоваться, естественно. Покушав какие-то остатки быстрозавариваемой лапши с сосисками и порубившись немного в приставку, парень завалился на расправленную кровать, намереваясь хорошенько выспаться. В поезде ему не удалось как следует поспать в основном из-за посиделок с пивом до утра, и поэтому он намеревался восполнить пробелы в своём сонном графике. Но видимо, высшие силы наложили на него что-то типа сглаза на отмену сна, потому как спустя час он услышал звонок в дверь. Недовольно сморщив лицо, Андрей, кряхтя как старый дедок, поднялся с кровати и потопал открывать нежданному гостю. Вот не дай бог это припёрся кто-то из их музыкальной компашки — Андрюха без зазрений совести пошлёт его нахрен. — Миха? Чего припёрся средь бела дня? — «дружелюбно» проворчал Андрей, увидев физиономию друга. Ну вот, так он и подозревал, видимо вселенная читает его мысли и сейчас Горшок наверняка будет упрашивать его вместе где-нибудь пошататься и попить пива. Но не тут-то было. Вместо ответа Мишка просто вошёл в прихожую, нисколько не обратив внимания на Князева, открывшего ему дверь буквально в одних трусах. Обыденное дело, чё. Даже не думая раздеться по пути, Миха прошагал прямиком в большую комнату. — Мих, ну ты б хоть обувь снял, блин. Алиска ж мне всыпет потом за грязюку, — удручённо покачал головой Андрей, закрывая дверь на щеколду и нутром чуя — с другом случилось что-то неладное. Пройдя в комнату Андро увидел, что Миша вместо того, чтоб усесться на диван как все люди, решил пойти против системы и плюхнулся на пол, вытянув длинные ноги. Князев опустился рядом с другом, изучая внимательным взглядом его лицо и пытаясь понять, в каком он сейчас настроении. Мишка не отвечал, тупо уставившись перед собой невидящим взглядом. Как будто физически он пребывал здесь, а ментально где-то далеко-далеко. Андрей помахал рукой перед носом Михи — ноль эмоций. — Мишк, ну ей-богу. Мне аж страшно становится от твоего молчания, — попытался растормошить парня Князев, а сам думал, что такого должно было случиться, чтоб Миша пребывал в таком раздрае. Ещё и не реагирует никак на его слова — не принял ли случайно где по пути дозу? — Андрюх... У вас пиво есть? Или коньяк? — хриплым шепотом спросил Миха, продолжая глядеть в никуда. — Да был запас на кухне в шкафу... — Миха поднялся и без лишних слов поплёлся на кухню, а Андрюха последовал за ним — мало ли чего друг учудит в таком состоянии. Открыв нараспашку все шкафчики, Мишка начал бесцеремонно выкидывать их содержимое на пол, ища вожделенный алкоголь. Пакетики с приправами, остатки рожек, какие-то бытовые журналы и записки — все летело на пол в беспорядочном хаосе. Андрей глядел на всё это действие со стороны и не понимал абсолютно ничего. Единственное, до чего он допёр — что может, лучше сейчас друга лишний раз не стоит трогать. Особенно зная его взрывной характер лучше не лезть под горячую руку. Найдя наконец искомый графинчик с тёмно-коричневой жидкостью, он вытащил пробку и приложился прямо к широкому горлышку, даже не потрудившись взять хотя бы отдельный стакан. Миша всё глотал и глотал в себя горячительный напиток быстрыми большими глотками, не делая даже малейшую передышку, словно хотел напиться до такого состояния, чтобы вообще ничего больше не ощущать. Вот уже практически половина бутылки была поглощена нашим ершистым алкоголиком, а тот словно и не думал останавливаться. Всё-таки сделав маленький перерыв, чтобы глотнуть воздуха, парень оторвался от графина и его сразу повело в сторону, отчего он едва не упал. Андро вовремя подоспел на помощь, надёжно хватая друга за плечи и не давая тому грохнуться на пол мешком. — Так, пойдём-ка в комнату, дружище. Давай, перебирай ногами, — кое-как Андрюха дотащил уже пьяного Миху до комнаты, скинув того на диван. Мишка спиной упал на мягкую поверхность, всё ещё продолжая держать в пальцах графин (чудом не расплескав содержимое), к которому намеревался приложиться вновь. Андрюха попробовал забрать у него алкоголь. — Отъебись, блять, — раскатисто крикнул Мишка, и вновь стал поглощать градусный напиток, немного поджав к себе длинные ноги в ботинках. — Горшенёв, блять, ты меня заебал. Либо сейчас рассказываешь хули тут вообще происходит, либо я тебя за шкирку выкидываю отсюда к чертям собачьим, — конечно Андрей не оставил бы друга в таком состоянии, он лишь надеялся, что его гнев поможет достучаться до парня. И ему это удалось. Миха взглянул на Андрея впервые, как пришёл. Андро с лёгким содроганием уловил там такую грусть, такую невысказанную боль, что даже оставил попытки забрать у Горшка алко. Присев рядом, Князев перекинул руку на плечи друга — такой по-дружески заботливый жест означал, что он готов слушать и переживать ситуацию вместе со своим нерадивым другом. — Андрюх, понимаешь, Юлька, она... Блять, и я тоже... А Вася, он вообще пидарас, понимаешь, да... — бубнил бессвязно Миха, попеременно икая. — Если честно, нихрена не понимаю. Что-то с Юлей случилось, Мих? — А Юлька, она ж как лучше хотела... Помирить нас... А мы вон как, подрались... Хе, — Миха ухмыльнулся и вновь приложился к бутылке, сделав пару глотков. — Подожди, ты с Васей подрался что ли? Из-за Юли? — Мишка сдавленно закивал, утирая нос рукавом куртки. — Да ё ты моё, что будешь делать-то... С вами не жизнь, а драм. опера какая-то. Ну, что дальше было-то, где Юлька? — словно клещами, пытался вытащить информацию у друга Андрей. — Это я виноват, понимаешь, да... Юлька, она убежала, а я за ней... Думал, найду. Нихуя, — Миха хотел глотнуть ещё, но Андрей поспешно забрал бутылку у едва соображающего Горшенёва. — Так, короче всё понятно — ты опять подрался с Василием, Юля пыталась вас разнять. Видимо, безуспешно — что неудивительно — и она в итоге сдалась и убежала. Ты хотел ее догнать, но не смог найти, — подытожил Андрей, сжав пальцами переносицу. Боже, сколько ещё им нужно вынести разномастной херни, чтобы наконец всё нормализовалось? — Да-а. Андрюх, — Мишка поднял пьяные глаза на парня. — Чё... Делать? Я ж сдохну без неё, блять. — Так, погоди ты подыхать раньше времени, слышишь? Придумаем че-нить. Не смей раскисать, Горш, — Андрюха взял друга за плечи, развернув к себе и слегка встряхнул, пытаясь привести в чувство. — Ты мне скажи, она до сих пор не вернулась? Миша только помотал головой. Тяжело вздохнув, Андрюха насильно отправил Горшка в ванную, приводить себя в порядок. Чтобы он освежил свою башку и мог хотя бы связывать слова в предложения, а не бессвязно мычать. А сам принялся искать свой мобильник. В ванной тем временем негромко зашумела вода. Найдя мобилу, Андрюха стал набирать по очереди номера всех, к кому могла бы пойти Юля — Балу, Олеся, возможно Яша с Пором. Через несколько минут Миха вышел из ванной, с влажных всклокоченных волос стекала вода прямо на футболку, взгляд невероятно уставший и словно потухший. Он прошел на кухню и отодвинув стул, плюхнулся на него с отсутствующим видом. — Не у тебя, да... Да ничего не случилось, Шурк. Так, Мишка у нас Юлю потерял. Подумал, вдруг к тебе зачем пошла. Ну ладно, давай, отсыпайся дальше, — Андрюха отключился. Он позвонил уже всем, кому можно было позвонить. Ни у кого не было девушки. — Ну не могла же она ночевать на улице... — проговорил Андрей задумчиво, отложив мобилу на стол. — Бляха, если на улице — это вообще пиздец. Сам знаешь, сколько мразей щяс, — тихо проговорил Миша, сжимая руки в кулаки. — Знаю, знаю... Тут зазвонил мобильник Андрея. Глянув на него, он увидел имя абонента и удивился. — Мих, мне тут Леха звонит, — сказал Андрей, кивнув на мобильный. — Погоди, какой Лёха? — Мишка поднял голову и уставился на Князева. — Совсем, да, уже не соображаешь башкой? Брат твой родной, по духу другой, Лёшка. — Погоди, Андрюх, ты думаешь... — оборвался на полуслове Миха, слегка напрягшись. — Щяс и узнаем, — Андро ответил на вызов. — Алло, Лех, чего звонишь средь бела дня? Али соскучиться уже успел? — Андрюх, привет. Соскучился я только по твоим дурацким шуткам. Тут, короче, ситуация, мягко скажем, не из приятных. Миха там не с тобой, случаем? — Ты чего, Лешка, в экстрасенсы у нас переквалифицировался, что ли? Со мной, вон сидит, коньяк мой хлещет, горемыка, — ответил Андрей, поглядывая на Мишку. Тот шутки не оценил и лишь состроил недовольную физиономию. — Ну, я так понимаю, у него из-за Юли такое хреновое настроение? — Слушай, Горшенёв-младший, как говорят в милиции — что-то многовато ты знаешь для обычного свидетеля. Давай выкладывай, откуда знаешь про их конфликт. — Дак это... От самой Юли и знаю, — услышав краем уха имя девушки, Мишка тотчас воспрял духом, с чистой надеждой глядя на Князева. Если это действительно так... — Не понял. — Андрюх, таблетки для ума попей, а. Я тебе говорю, что Юля мне рассказала о конфликте своего друга Васи и Михи. Она у нас дома, я её вчера вечером спас от гопников. — Ё моё, так она у тебя? Слушай, ну это же вообще замечательно, а то мы... — Мишка уже не стал дослушивать конец разговора. Он успел понять только одно — Юля у них дома, целая и вроде невредимая. А значит он должен непременно мчать к ней на всех парах. Выскочив в прихожую, он схватил свою куртку и пулей вылетел из квартиры, даже не закрыв дверь. — Эй, Мишк, ты куда? — крикнул Андрей, но Мишки уже и след простыл. — Леха, ты на линии ещё? Кажись, Миха скоро к вам примчит на крыльях любви, так что ждите. — Да пусть приходит, мама всё равно дома. А я это, гулять ухожу. — Ладно Лешк, давай. Хорошо, что позвонил, а то Миха тут уже извёлся весь от неведения, ей-богу. Припёрся мрачнее тучи, выжрал половину моего коньяка... — Это он может, — усмехнулся Леша на том конце провода. — Давай, до встречи. Положив телефон на стол, Князев опустился на табуретку, подперев рукой подбородок. — Да-а, тяжело, конечно с ними обоими... — вздохнул он.

***

— Ты угощайся, Юленька. Вот варенье клубничное, оладушки недавно испекла. Кушай давай, поправляйся, — пододвинула к девушке чашечку с угощением Татьяна Ивановна. — Спасибо вам большое, всё очень вкусно, — запивая оладьи сладким чаем, благодарила Юля. Они сидели на небольшой кухоньке, пили чай и разговаривали обо всём на свете — учёбе, увлечениях и конечно, о Мишке. Женщина рассказывала о разных ситуациях из детства парня, а Юлька слушала и будто узнавала Миху с другой стороны. — А расскажите, каким Миша был в школе, — попросила девушка, жуя вкусную оладью. — Он тебе не рассказывал разве? — Юлька отрицательно мотнула головой. По правде говоря, она не так уж и много знает о детстве парня, он эту тему не очень-то и затрагивал. А она как-то и не расспрашивала особо. Не то, чтобы было неинтересно, просто тема близко не заходила. Зато сейчас в ней проснулся интерес узнать побольше, она всё спрашивала и спрашивала. — Ну, в школе Мишутка особо ни с кем не дружил — мы ведь постоянно переезжали с места на место. У Юры — папы — работа такая, то на Дальнем Востоке жили, то ещё где, что поделать. Вот переехали последний раз обратно в Петербург, Мишка в школу пошёл здесь. Он потом уже рассказывал, что с ним никто, по большому счёту, не дружил, и не особо-то хотели. Он казался ребятам странным мальчиком, а дети ведь есть дети. Для них всё, что непохожее — значит неправильное. Ох, сколько я от учителей тогда выслушала замечаний по его поводу. Что на уроке он делает не задания учителя, а рисует в тетрадке картинки, что в облаках витает, вместо того, чтобы слушать. Отсюда и неуспеваемость. — Ого, он и правда не рассказывал об этом, — задумчиво проговорила Юля, отпивая чай. — Вот, его вначале хотели определять в коррекционный класс — знаешь, думаю, что это такое. Он ведь в детстве очень долгое время не разговаривал, все больше молчал и молчал. Мы уже переживать начали, что у Мишутки заторможенность в развитии. — Зато теперь поболтать любит, — усмехнулась Юля, женщина улыбнулась. — Знаете, хоть они с Лёшей и похожи, но все равно разные. — Конечно, Лёша ведь младше Миши на два года. Хотя этого никогда не было особо заметно — Мишутка всегда заступался за Лёшку, не давал младшего в обиду. По правде говоря, он всегда был мальчиком с обострённым чувством справедливости. Если где кого незаслуженно обижают — Миша сразу вклинится. «Ну теперь-то всё понятно — у Мишки с детства идёт программа защиты слабых и незаслуженно обиженных», — подумала Юля. — Наверное, девочки за ним бегали в школьные годы? — задала давно интересующий вопрос Юля, беря с тарелки ещё оладушек. Татьяна Ивановна добро улыбнулась, слегка прищурив глаза. — Да нет, Юленька, вот тут по-другому дела обстоят. Как я уже говорила, Мишутка часто в себя уходил, странности выказывал. А девочки же таких не очень любят... В общем, девочки не воспринимали Мишку как мальчишку, обходили как-то. «Ого, а я и не думала даже, что Мишка в школе был такой... непопулярный. Глядя на него сегодняшнего очень сложно сказать, что будучи школьником, с ним почти никто не общался». — А как же Саша Балунов, Сашка Щиголев? Насколько я знаю, они в школе же познакомились? — спросила Юля. — Так и есть, Юль. Дело было так... — внезапно рассказ прервал громкий стук в дверь. Женщина переглянулась вопросительно с Юлей и встав из-за стола отправилась открывать дверь. Юлька смутно догадывалась, кто это может быть. Хотя, как он мог узнать где она? «Но только если Леша не позвонил...». — Привет, мам. Я знаю, что Юлька у вас. Мне надо с ней поговорить, — раздался из прихожей знакомый хриплый голос. — Здравствуй, Мишут. Ну что ж, проходи, — на пороге кухни появился Миха, запыхавшийся и вечно растрепанный — наверняка бежал. За его спиной возникла Татьяна Ивановна, макушкой едва доходя сыну до плеча. Увидев сидящую на кухне пьющую чай Юлю, Мишка с улыбкой прислонился головой к деревянному косяку, слегка сощурив глаза. Вот она, целая и невредимая, сидит на кухне его родного дома и пьёт чай с его мамой. Он готов был расцеловать Леху, что тот вовремя оказался рядом и забрал девушку. — Миша, садись с нами пить чай, — пригласила женщина. — Да не, спасибо, мам. Я это, у Андрюхи поел, — поспешно соврал Мишка, не отводя взгляд от девушки. — Ну ладно, вы тут разговаривайте, а я, пожалуй, к соседке наведаюсь. За солью, вот, — Татьяна Ивановна поспешно ретировалась, позволив ребятам поговорить наедине. — Миш... Зачем ты пришёл? — устало спросила Юля. — Как это зачем? — удивленно вытянув лицо, произнёс Миша. — За тобой, конечно. — Можешь не утруждаться насчёт меня. Вы с Васей, кажется, уже всё выяснили. Или ещё нет? Может вам нужно друг друга убить наконец, чтобы не было больше споров? Или нет, наверное это мне нужно умереть, и больше делить будет некого, да? — Юля не кричала, она спокойно говорила, глядя карими глазами на парня. — Ты никогда не умрёшь, Юльк. Я не дам тебе этого сделать, поняла? — Миша медленно подходил к Юле, обогнув угол стола. Приземлившись на корточки перед девушкой, Мишка принялся изучать внимательным взглядом её лицо, чуть дольше останавливаясь на слегка поджатых губах, затем вздохнул, словно больше не осталось других выходов. Попытался дотронуться рукой до пальцев девушки, сжатых в замок, следя за реакций. Никакого ответа не последовало. — Да, не так я планировал тебя со своей мамой познакомить, — попытался смягчить атмосферу Миша, но получилось не очень. — Мне вот интересно — ты своего этого Васю хорошо хоть знаешь? — спросил вдруг Мишка. — Ты прекрасно знаешь, что мы знакомы ещё со школы, он мой однокашник. Ну, не то чтобы мы не разлей вода, но знаю я его достаточно долго, чтобы охарактеризовать как человека, — ответила Юля, глядя как пальцы Михи пытаются неспешно разжать её сжавшиеся сами собой ладони. — Да про школу я уже слышал, — отмахнулся Миша. — Ты мне лучше скажи — он вообще дрался когда-нибудь в своей жизни? В уличные драки, не знаю, влипал, за девчонок там заступался... — Ну, так-то я не знаю, он не рассказывал ничего такого. Знаю, что в секцию одно время ходил... — Да никуда он не ходил. Пиздит, — перебил Мишка, слегка схмурив брови. — Поверь мне — на человека, занимавшегося единоборствами, он явно не смахивает. — И почему же? — Да потому, что я сам в своё время боксом занимался. Ну как, походил туда немного, потом че-то не стал ходить. Да не важно. Знаешь, я в стольких драках участвовал, понимаю про чё говорю. А знаешь, чего самое главное? — Юля мотнула головой. — Его до меня уже где-то разукрасили, понимаешь, да? Нет, я, конечно, тоже немного приложился, — увидев слегка недоверчивый взгляд Юли признался Горшок. — Но до этого он уже упал на чей-то кулак, понимаешь, да? И видимо, кулак был ещё и острый. Ты видела у него на щеке порез? — Миш, я... Я сначала подумала, что это ты сделал... — негромко проговорила Юля и неосознанно съёжилась, втянув голову в плечи, ожидая, что от подобного заявления Миша может взорваться. Но взрыва эмоций, на удивление, не последовало. — Нет, я понимаю что может, не слишком хорошо обошёлся с ним... — вздохнув, говорил Миша, медленно поглаживая зажатые плечи девушки, как бы пытаясь успокоить и сказать «я не причиню тебе вреда». — Я за равный бой, понимаешь, да? И не собирался ничего такого серьёзного с ним делать. Просто хотел донести... э-э, мысль свою, вот. Ты чего думаешь, я с ним сцепился? — Сначала думала, что тебе заняться больше нечем, дай только подраться с Васей. — Эх, плохого же ты обо мне мнения, оленёнок, — Миха улыбнулся, а девушка слегка дрогнула, услышав ласковое прозвище. — Может так оно и было, только в этот раз не я первый начал. Ты мне веришь? — Миша медленно поднял пальцами подбородок девушки, побуждая взглянуть на него. В карих глазах отчетливо читалась искренняя надежда, смешанная с явной теплотой. Он ждал ответа. А Юля словно не могла определиться, кому и чему ей верить. Конечно, ей очень хотелось верить Мишке, чья умилительно-спокойная моська необъяснимым образом вызывала доверие и какой-то тонкий трепет в душе. Юля прислушалась к себе, к своему внутреннему голосу, что он ей говорит. «Быть может, Миша действительно говорит правду. И можно допустить, что Вася первый начал с ним задираться. Но с другой стороны, Вася и задираться — вроде как разные вещи. Он в школе-то особо даже ни с кем не дрался, насколько я помню. Если, конечно, не считать тот случай с Вадиком и его компанией... Может ли быть так, что за прошедшее время всё поменялось и тот Васька, у которого я всегда могла списать алгебру и поболтать на переменах, канул в небытие? А вместо него явился другой... Блин, звучит как-то глупо и странно. Вот кому мне верить? Мишка же никогда мне не врал, никогда. Но если так будет продолжаться и дальше, боюсь, наша с ним судьба незавидна». — Миш, я... Я верю тебе. Правда верю. Даже не смотря на то, что вы оба просто поплывшие от гормонов мальчишки, — на колени Юле опустилась лицом вниз большая лохматая башка, уткнувшись макушкой в живот, спутанные вихры которой девушка принялась медленно перебирать. А башка в ответ издавала протяжные довольные урчания. — Но ты же понимаешь, что дальше так не может продолжаться. Если мы с тобой будем постоянно вот так ссориться, то будем обречены. Ты понимаешь, о чём я? — говорила Юля, а у самой всё не шли из головы слова о том, что Вася наврал про то, что занимался в секции. Зачем тогда он рассказал об этом Юле? Чтобы показать, что он тоже парень не промах? В ответ ей раздалось что-то нечленораздельное. — Ни слова не поняла, — Миха повернул голову вбок. — Я говорю, что и так уже обречён, понимаешь, да? Либо с тобой, либо ни с кем. — Ох, Мишка, — выдохнула Юля. — Я про то, что нужно как-то решить эту проблему. Потому что иначе... — Что иначе? — Мишка резко поднял голову, уставившись на девушку испытывающим кареглазым взглядом. — Бросишь меня, да? — Потому что иначе мне придётся изобретать гениальный план вашего примирения. А у меня есть дела поважней, — растянув улыбку до ушей, Мишка поднялся с колен, которые слегка затекли, приподнял девушку и усевшись на диванчик, посадил Юльку к себе на колени. — Я так испугался, когда ты убежала, — тихо говорил Миша, сцепив руки в замок на животе девушки и положив голову на её плечо. — Когда не вернулась домой. Я ж это, за тобой побежал сразу... «Значит, голос Миши на детской площадке мне тогда не послышался. Он действительно искал меня», — подумала Юля, прижавшись щекой к виску парня. — Думал уже, что конец полный. Что потерял тебя, понимаешь, да? А тут Леха мой звонит Андрюхе, говорит, что ты у нас тут дома. Я сразу примчал сюда, к тебе, блин, — Миша провел носом по макушке, его теплое дыхание отдавалось лёгкими мурашками на коже девушки. — Ты прости меня, Юль. Не знаю, чего на меня нашло. Я ж помню про обещание не трогать этого Васю... — вздыхает. — Ты понимаешь, он че-то вдруг начал говорить хуйню какую-то, про бандосов непонятных, все дела. Начал мне затирать, чтобы, мол, я был осторожней, чтоб тебя без присмотра не оставлял. Я ему ответил, что мы сами разберёмся если вдруг чего. Эт самое, я с ним сцепляться-то и не хотел особо, хоть он мне и не нравится. Но ты знаешь, чё он начал задвигать? — Юлька мотнула головой, в душе недоумевая, про каких бандитов начал говорить Мише Василий. Нет, конечно, сейчас не самые благополучные времена, в чём она сама убедилась уже не один раз, но видимо Вася имел в виду каких-то конкретных людей. Только вот каких? — Не знаю, откуда он это взял... Может мысли его невысказанные. Короче, начал выговаривать, что не нравится ему, что якобы я отгоняю от тебя всех парней... — Вообще-то так и есть, Миш, — хмыкнула Юля. — Погоди, реально? — Мишка улыбнулся. — Ладно, есть немного. Но отгоняю только всяких пидарасов и вот таких... Тоже отгоняю. Короче, дошло до того, что началось обсуждение моего стиля жизни и все дела. Что якобы я склоняю тебя ко всякой хуйне, типа пойти бухать, шляться где не надо, таскаться по компаниям и так далее. Ну, ты ж знаешь, что я такое не могу спокойно слушать, особенно когда говорят что-то про близких моих... «Еще будучи в школе Миша не мог выносить, если кого обижали незаслуженно. Всегда шел восстанавливать справедливость», — вспомнились Юле недавние слова Татьяны Ивановны. — Конечно знаю. Я уже большую часть твоей жизни знаю, Миш, — Миха удивленно вскинул брови. — Это когда это успела? — Ты вспомни, где мы с тобой сидим, — поначалу Миша не мог врубиться, а затем понял. — Мама рассказала, значит... — сказал парень с какой-то непонятной грустью. Словно Татьяна Ивановна не поделилась Мишкиными относительно безобидными историями из детства, а рассекретила, что он в относительно молодые годы относился к бандитской группировке. — Да ладно тебе так вздыхать. Она рассказывала только хорошее, никаких компроматов. — Например? — Ну, например про ваши с Лешей истории из детства, про школьные будни... Например, что ты популярностью у девчонок в школе не пользовался особо. Не то, что сейчас, — хихикнула девушка. Мишка довольно улыбнулся и развернул Юлю к себе боком, поддерживая одной рукой за бедра. — А что сейчас? — Да нет, ничего. Это я так сказала, — попыталась в буквальном смысле уйти от вопроса Юля, но Мишка не позволил, надёжно прижимая к себе. — Не, ты уж договаривай давай. Чё, сейчас, значит, пользуюсь популярностью у девчонок, да? — видя, что Юлька явно так замялась, парень добродушно расхохотался. Принявшись неспешно гладить волосы девушки, Миха тепло глядел на неё, довольно растянувшись в улыбке. Словно ему нравилось, что Юлька проявляет хоть и скрытую, небольшую, но ревность. — Не, на концертах, конечно, разное происходит. Бывает прям на сцену прутся, в каморку к нам залезают, все дела... Но по этому поводу я так скажу — лично у меня в популярности только одна девчонка. — Как интересно... И кто же это, позволь узнать? Какая-нибудь из самых ушлых фанаток? — попыталась постебаться над парнем Юлька и увидев секундный искренний ахуй на лице Михи, рассмеялась. Горшок смекнул, что к чему и принял правила игры. — Ты знаешь, она на каждый наш концерт приходит. Вот недавно даже на фесте в Анапе её видел, она мне рубашку концертную принесла, прикинь? Забыл вот только, как её зовут... — Хм, случайно не Юлия? — Мишка натурально сделал вид, словно искренне прозрел, расширив глаза и смешно приоткрыв рот. — Слушай, точняк, Юлька зовут. Прям как тебя, во дела. Вы с ней не сестры, случаем? А то мало ли, — девушка рассмеялась. — Не, у меня есть, конечно, сестра, только её Алиса зовут. А я такая с именем Юля одна, к сожалению. — Это почему к сожалению? Наоборот, к счастью, — Миша звучно чмокнул Юлю в щеку и крепче обняв двумя руками, принялся слегка укачивать, словно маленького ребенка. — А насчёт Васи... Честное слово, Юль, вот даже разговаривать с ним не буду, ё моё. Чтобы нам с тобой опять не ссориться. — Да дело даже не в этом. Вася, он ведь один из моих первых школьных друзей. Ты думаешь, я была в классе мисс номер один? Общалась от силы с парой девочек, да и то общение на уровне: «Привет, ты сделала домашку?». — Ну вот видишь, у нас с тобой больше общего, чем думает твоя сестрица. Можно сказать, мы своеобразные изгои общества, — усмехнулся Миха. — У Алисы просто иногда заклинивает в голове, что она старшая, и типа должна за мной присматривать. Как мамочка. — Да, я заметил. Не волнуйся, Юль, я не дам тебя ей на съедение... — Ой, спасибо тебе боль... — Я тебя сам съем, — Мишка принялся щекотать Юльку, с усердием тыкая кончиками пальцев под ребра и слыша звонкий смех девушки сам смеялся как в последний раз.