Спасти тебя, Мишка

***

— Ну, и где наша любвеобильная парочка гуляет, кто-нибудь знает? Скоро поезд будет отходить, а они неизвестно в какой пизде, — нервно меряя шагами перрон, негромко бормотал Балунов. — Да не переживай ты так сильно, Шурк. Скоро будут, — пытался успокоить друга Андрей, сидя на чемодане и поедая чебурек, купленный десять минут назад у бабушки. Ближайшие скамейки были заняты пожилыми бабулечками и маленькими детьми с мамочками, поэтому наша компания расположилась под большим каменным сооружением, скрываясь от палящего солнца. — Кто-нибудь видел, они вообще ночью возвращались или нет? — спросила Олеся, жуя яблоко и глядя то на Балунова, то на Андрея. — Да не было их, скорей всего, ни ночью, ни утром. Я в туалет вставал часов в шесть, дак у них номер того, закрыт был, — вставил Яша. — Ну известное дело, почему закрыт. Ты бы ещё к ним постучался и спросил, можно ли присоединиться, — усмехнулся Поручик. — Да ну тебя, Пор, — отмахнулся Яшка. — Слушайте, а если вдруг они не успеют? Чё делать будем? — Чё делать, чё делать, снимать трусы и… Сам знаешь короче, — ответил Балунов, не переставая ходить туда-сюда. Это помогало ему каким-то образом успокоить мысли. Проснувшись поутру часов так в восемь Шурка потянулся в кровати, широко зевая, и оглядел ещё храпящих парней. В открытую створку окна вновь светило солнышко, погода обещала быть теплой. Даже не теплой, жаркой. В голову вдруг пришла мысль о том, что им сегодня уезжать, а они даже в море ни разу не искупались, что было просто огромным упущением с их стороны. Вселенная сочтет за непростительный грех, если они сейчас не сходят к морю освежиться хотя бы на полчасика. Растолкав парней, которые сонно завозмущались, Сашка встал с кровати и начал собираться. Со вчерашней пьянки побаливала и кружилась голова и будто бы слегка подташнивало, но парень старался не обращать на эти симптомы внимания, вспоминая, куда дел крем от солнца. Быть может, если они искупнутся в прохладном, ещё не успевшем нагреться море, всю боль похмелья как рукой снимет. Наверное. «Господи, надо ж ещё Алису с Андрюхой будить, и Олеся наверняка до сих пор спит. Андро меня убьет и тихо закопает, если из-за меня он не искупается в теплом море. А умирать молодым в мои планы не входит. Так, надо найти шорты…». Найдя шорты — кто бы мог подумать — под кроватью и снова растолкав успевших заснуть ребят, Саня начал искать полотенца в чемодане. — Эй, идите разбудите Андрюху с девчонками, хватит дрыхнуть, — лениво попросил он, повернувшись к парням. Андрюху пришлось расталкивать долго, он никак не хотел отходить ото сна и все время бормоча что-то в стиле «да закрыл я дверь», норовил отмахнуться от рук будившего его Яши. Алиса тоже проснулась и включилась в активные попытки растолкать Князева. — Ну теперь понятно, кто вчера выпил больше всех, — шутканул Яшка, когда Андрей все-таки пришел в себя после пятнадцати минут активного пробуждения. И то он сначала не узнал Карандаша, приняв его за соседа, которому должен рубль. Олеся и вовсе оказалась ранней пташкой, она не спала уже минут сорок и листала какой-то журнальчик у себя в номере. Когда Яшка, предварительно постучавшись, заглянул и спросил, пойдет ли она с ними искупнуться в море, девушка утвердительно закивала и оживленно вскочив с кровати, начала искать в своих шмотках купальник. Когда все были собраны и встретились в коридоре, Саша повел компанию к выходу на улицу. — Мы, наверное, уже надоели этой администраторше. Каждый день наши рожи похмельные видит, — шепнул Яша Поручику, на что тот тихо рассмеялся. Никто почему-то не обратил внимания, что в компании не хватает двоих человек. Осознание пришло позже, когда освежившиеся вдоволь и позагоравшие на теплом золотом песочке, ребята вернулись в гостиницу и стали собираться домой. — Эх, жаль конечно уезжать, здесь заебись — море, солнце, медузы... — вздыхал Андрей, складывая футболки с шортами в чемодан. Ну как складывая, просто кидая все вещи сразу в один ком. — Это точно, мы даже не везде побывать успели. Ещё столько всяких интересных мест не посетили, — с легким сожалением говорила Алиса, крутясь у небольшого зеркала, висящего напротив кровати, и наводя легкий макияж. — Ладно, как говорится — в Анапе хорошо, а в Питере гораздо лучше. — Вообще-то там говорится по-другому. — Ну мы же в Анапе как в гостях, правильно? А Питер — наш дом, поэтому все я правильно сказал, — отмахнулся Андрей, зажав чемодан между ног и пытаясь застегнуть его так, чтобы молния не разошлась. Ничего не добившись, он шумно вздохнул, снова открыл чемодан и с видом полного смирения принялся складывать вещи как надо, а не как попало. — Слушай, ты прямо как Миша говоришь… Что Питер наш дом, все дела. Видимо у вас, творческих людей, у всех такая ярая любовь к Петербургу, — начала Алиса, глянув в отражении зеркала на копошащегося Андрея. Услышав про Мишу, Андро вдруг застопорился, застыв со шлепанцем в руке. — Ты чего, Андрюх? — Миха… Алис, слушай, они ж до сих пор с Юлькой не вернулись, — ответил он упавшим голосом, уперев взгляд в шлёпанец, будто пытаясь смотреть сквозь него. — Подожди, как это не вернулись? Я думала, они просто не захотели к морю идти и потому ещё дрыхнут у себя. — Да они ещё вчера вечером к морю ушли. Я их того, ну... застукал у нас в номере, вот они и умотали быстренько на пляж, чтоб наедине побыть, — Андрей поднял взгляд на девушку, в его голубых глазах читалось беспокойство. А ведь и верно, после того, как Князев проводил нетрезвым взглядом удаляющуюся по коридору парочку и вернулся к компании дальше праздновать, он больше не видел ни Миху, ни Юльку. Можно было, конечно, предположить версию Алисы, но к этому времени кто-нибудь из них двоих точно проснулся бы. — И ты хочешь сказать, что их до сих пор нет? Андрей? — но Князев, с тапком в руке, уже вскочил с места и умчался в коридор, чтобы рассказать про ситуацию Балу. Тот, выслушав сбивчивый рассказ Андрея, предположил, что ребята вполне возможно уже будут ждать их на перроне вокзала, либо же приедут туда чуть позже. — Слушайте, ну в конце-концов, нельзя что ли им позвонить, узнать где они? — не в силах больше выносить неизвестность предложила Алиса, сидевшая рядом с Андреем на чемодане и следившая за нервно мерявшим перрон шагами Балуновым. Ей решительно не нравилась идея, что они могут уехать домой, а Юлька останется здесь. И конечно же вновь Мишка будет виноват. Ух, у ней даже зла на него не хватает. Она уже начала думать, что возможно, поспешила с тем, чтобы дать сестре возможность встречаться с этим парнем. — Да нет у Михи мобильника как такового, теряет вечно или забывает заряжать, — ответил Князев, выкидывая в мусорку пакетик от пирожка. Иногда ему казалось, что это такая суперспособность у Горшка — внезапно пропасть и заставить всех переживать, а затем заявиться, как ни в чем не бывало. Он припомнил, как он с Алисой успокаивал Юлю, когда в один день Мишка не пришел на пары и не отвечал на звонки. А затем пропала и сама Юля, хотя позже нашлись они оба, целые и невредимые. Неужели такие периодические пропадания будут теперь всегда? — Ну у Михи, может, и нет, а у Юли точно есть мобильник. Она всегда и везде берет его с собой. У кого есть мобила? Я могу номер Юльки продиктовать, — сказала Алиса. — Давай я со своего попробую набрать, — ответил Яша и достал из кармашка своей пестрой рубашки маленький телефон. Алиса продиктовала номер сестры и нажав кнопку вызова, Яха стал терпеливо ждать ответа, слушая протяжные гудки вызова. — Не отвечает… — выдохнул Карандаш, слыша телефонный голос девушки, которая сообщала, что абонент не отвечает на звонок. Алиса тихо застонала, уронив лицо на ладошки. За что ей все эти переживания? Андрюха стал успокаивающе поглаживать спину девушки, шепча слова утешения. — Но гудки идут, значит телефон активен, — заметил Поручик. — Ях, пробуй звонить еще, может получится дозвониться. Олеся подошла к Алисе, переглянувшись мимолётно с Андреем. Тот встал, чтобы освободить свое место девушке и отошёл к Балунову. Присев на чемодан, Олеся осторожно опустила руку на плечо девушке, слегка поглаживая. — Лис, ты не переживай так, ладно? Ты же знаешь, Юля ответственный человек, она не могла забыть про поезд, — Алиса подняла голову и посмотрела на подругу, на лице ни следа слёз, но в светлых глазах явно читалось беспокойство и тревога за сестру. — Она-то, может, и ответственный, сама по себе. Но не в компании с Мишей и его… Не хочу сказать «безответственностью», но ты же знаешь, Олесь, какой он человек. — Да хороший он человек, Алис, правда хороший. Я видела, он на Юлю так смотрит, это… Ну, не передать словами, понимаешь? Он за ней всегда пойдет, куда скажет — туда и пойдет. Юля сама по себе уравновешивает его… как ты это называешь — безответственность. — Понимаешь, Олесь, тревожно мне что-то. Я ж против сестры никогда ничего плохого не сделаю, и желаю ей добра. Просто неспокойно мне, а причину не могу никак понять, — Алиса тяжело вздохнула и вымученно улыбнулась, словно пытаясь скрыть за этой улыбкой свои переживания. — А может я просто себя накручиваю, плохая привычка, знаешь. — Вот увидишь, все будет хорошо, — Олеся подбадривающе улыбнулась, солнце отражалось в её серых глазах. — А насчёт накручивания негатива — может так оно и есть. И ничего за этим страшного не кроется, только тревога, которую мы сами себе создаём. — Слушай, Олеська, я вот тебе поражаюсь. В хорошем смысле, конечно. Ты такой человек… добрый, понимающий, светлый что ли. Стараешься не замечать плохого вокруг, всегда всех подбадриваешь, помогаешь. — Неожиданно слышать такое... Даже непривычно. Сочту за комплимент, — щеки девушки слегка заиграли румянцем. — Думаешь, это плохо? — Я думаю, что нет. Иногда полезно уметь находить маленькое счастье, даже если вокруг тебя только огромная боль и ничего больше. Это хорошее качество и хорошо, если ты им обладаешь, — Алиса дружелюбно похлопала девушку по плечу. Олеся прекрасно понимала, что имела ввиду Лиса, и тихо прошептала «спасибо». На душе и в правду будто потеплело. — Слушайте, я не могу до них дозвониться, хоть убейте, — воскликнул Яша, тщетно пытавшийся связаться с парочкой. Каждый раз телефонная женщина сообщала ему, что абонент не отвечает и необходимо перезвонить позже. — И чё теперь, мы без них уедем, получается? — спросил Поручик, но ему никто не ответил. Никто не знал, что делать. Билеты сдать — дак у них нет денег на новые билеты на всю компанию. По итогу они просто все останутся здесь на перроне ночевать. Ладно парни, но девчонок на улице не оставишь же. Больше никто не разговаривал — только были слышны Яшины ругательства, адресованные телефону, да Балунов нервно скуривал сигареты на пару с Князевым. Каждый в душе ждал, что вот сейчас, запыхавшиеся от бега, примчатся Мишка с Юлей, таща за собой багаж и на бегу извиняясь за то, что остальным пришлось переживать за их отсутствие. Наверняка Миха бы придумал какой-нибудь нелепый отмаз насчет опоздания, а Юля извинялась бы по сто раз. Минут через пять объявили посадку на поезд, следующий до Петербурга. Их поезд. Делать нечего, придется грузиться. Оставалось только надеяться, что у ребят есть деньги в случае чего на покупку новых билетов. Поднимаясь в вагон и отдавая на попечение Князева свой чемодан, Алиса шепотом продолжала проклинать всеми «хорошими» словами Мишку; Яша не оставлял попыток дозвониться до Юлии, едва не забыв свою поклажу на перроне; Поручик с Балуновым молча грузили свои чемоданы. Олеся мысленно просила Юльку поторопиться — ей не хотелось, чтобы подруга оставалась здесь, а она сама спокойно ехала домой. Ей уже вообще ничего не хотелось, только знать, что с Юлькой все хорошо. И с Мишей тоже. Она не была согласна со словами Алисы насчет безответственности и считала Мишку достойным парнем для своей подруги. Он действительно делал для неё всё и всегда. А насчёт этой его маленькой придури — ну а у кого из людей нет странностей. Судьбой выпало так, что на обратную дорогу купе пришлось делить Андрею с Алисой и Балунову с Поручиком, Яшка поселился через купе, а место Олеси находилось почти в конце вагона. В Петербург с юга ехало достаточно много людей, отпуска заканчивались и люди возвращались домой, поэтому вагоны были наполнены людьми практически под завязку. Почти в каждом купе были занятые места. Поезд был проходной, после Питера он следовал до Нижнего Новгорода и видимо этим объяснялось такое количество пассажиров. — Молодой человек, сами смотрите, куда идете. Глаза разуйте, — дверь купе открылась и показалась Алиса, одновременно ругавшаяся с каким-то парнем, который никак не хотел пропускать ее в узком коридорчике и потому нечаянно наступил на ногу. Андрей уже успел запихнуть чемоданы на положенное место на багажной полке и отправился к туалету, намереваясь успеть до отправки поезда. — С кем это ты там любезничаешь, Алис? — Балунов сидел на нижней полке и обмахивался газеткой. — Ну нет, в жаре ехать не собираюсь, извольте, — проворчал он и попытался открыть окно. — Да ходят всякие безмозговые люди… — Алиса плюхнулась напротив Шурика с возмущенным видом. — Слушай, это не поезд, это просто базар какой-то. Кажется, даже на багажных полках люди едут. — Да дай им волю, они б и в туалете проехали, лишь бы проехать, — просипел Балу, тщетно пытаясь открыть створку окна. Выдохнув, он утер тыльной стороной ладони лоб и глянул на Алису, ища помощи. — Алис, будь другом, помоги, а. А то за два дня пути мы с вами тут сваримся и превратимся в кашу-малашу. А я бы предпочел лучше стать сладким тортиком, — облизнулся Сашка, подумав об угощении. — Или холодцом, — усмехнулся Поручик, заходя в купе, в котором сразу стало втройне душно. — Давайте помогу с окном, чё там. Сашка протиснулся через Алису и втроём им удалось приподнять металлическую створку двухстекольного окна и в купе сразу же начал проникать кислород. Балунов мгновенно высунул голову в щелку, наслаждаясь живительным воздухом. — Смотри, чтобы створка внезапно не захлопнулась, а ты не стал героем песни "Внезапная голова", — усмехнулся Поручик, Балунов только отмахнулся. Тут из туалета вернулся Андрей, в купе стало ещё тесней, чем прежде. — Вы не представляете, какая там очередь. Еле успел первым пролезть, — говорил он, закрывая дверь. — Так, ребят, можно вас попросить выйти на пару минут? Мне переодеться надо, — доставая чемодан с вещами, попросила Алиса. — Да не вопрос, Алис. Мы пока пойдем покурим перед отправкой, — Балу высунул свою башку обратно в купе, насытившись кислородом, и глянул на Алису. — Андрюхе тоже нужно выходить? Или он, как человек с привилегией, может остаться? — Если он останется, Шур, мы не попадем в купе еще минут сорок, — хмыкнул Поручик. — А ты не слишком загнул, Пор? Мне кажется, Князю и пяти минут хватит. Ты что, забыл, какое прозвище у него было раньше? Скорострел, — расхохотался Балунов и выпрыгнул в коридор прежде, чем Андро успел что-либо сделать с его белобрысой головой. Щиголев тоже поспешил ретироваться, безопасности ради. — Алис, да они прикалываются, не было у меня такого прозвища, — начал было объясняться Андрей, но Алиса, сдерживая смех, посоветовала ему тоже сходить проветрить голову. Стоя в тамбуре, куря и то и дело пропуская проходящих из вагона в вагон пассажиров, ребята возвращались мыслями к Михе и Юльке. Вдруг с ними что-то случилось, пока они бродили по городу? — Да вы че, пацаны, Миху что ли не знаете? — говорил Андрей. — Ну даже если предположить, что они просто загулялись и уснули где-нибудь на пляжике у моря… — Ага, и позабыли про поезд… — вставил Пор, выпускающий струю дыма в воздух и пропускающий какую-то бабульку с поклажей. Бабулька то и дело возмущалась, что молодые люди стоят и нагло загораживают ей проход. — Я просто пытаюсь не думать о том, что с ними могло приключиться нечто похуже, чем просто «проспать поезд», — резко ответил Андро, стряхивая пепел на перрон. Он нервничал и переживал за друзей, которых, по сути, они оставляют здесь в неизвестности и сами остаются в ней же. — Угораздило же тебя, Андрей, отпустить их двоих на ночь шататься по улице, ещё и заправленных пивом, — упрекнул Балунов, делая затяжку. — Шур, я чё им, нянька? Миха взрослый пацан, он сам решает, чего ему в этой жизни надо и чего не надо, — в памяти Князева сам собой всплыл день, когда он пришел в тогда ещё их общую квартиру и застал Миху в невменяемом состоянии. Тогда он прочитал другу чуть ли не поучительную лекцию о наркотиках, словно какой-то родитель, заставший ребенка за непристойными вещами. Казалось, что Мишка все понял, принял и уяснил. Но вот слова «я думал, ты тоже попробуешь…» явно не говорили о том, что человек достаточно вырос психически. Это, называется, сам решил. — Мда уж, — протянул Балу, вздыхая. — Ладно, наверное там Алиса уже закончила свои переодевания, можно возвращаться. Пойдем, скорострел, — Балу подхватил под локоть Андрея. — Да иди ты. — Молодые люди, проходите, пожалуйста, в вагон. Через три минуты отправление, — поторопила парней зашедшая в тамбур проводница, низенькая пухленькая женщина в униформе. Выкинув недокуренные папиросы на перрон, парни поплелись обратно в свое купе. Через несколько минут поезд с резковатым толчком тронулся с места, уезжая прочь от палящего южного солнца к прохладному балтийскому берегу, уезжая к дому. Чтобы не умереть от дорожной скуки, ребята собрались всей компанией в вагоне Балунова и Ко, захватив заодно холодного пивка, которым успели затариться по пути на вокзал. — Олеська, не хочешь пойти к нам в купе? Там Яша уже новые аккорды... в смысле анекдоты придумал. Давай, чего тут со скуки тухнуть, — позвал девушку Андрей, вместе с Алисой готовый к очередным посиделкам. В ответ Леся пробормотала что-то насчет больной головы и сказав, что присоединится к общему шалашу ближе к вечеру, закрыла дверь купе. Раскрыв пакет с постельным, девушка принялась застилась нижнюю правую полку, наверх ей с её-то положением было бы непросто забираться, да и не особо хотелось. В створку окна приятно залетал прохладный ветерок, так что в купе было комфортно и не жарко. Надеясь поспать несколько часиков, девушка задёрнула шторку и кинув обьёмную подушку к стенке, укрылась тонкой простынью. Беспокойные мысли не давали погрузиться в глубокий сон, девушка всё думала и думала. Убаюкиваемая тихим металлическим стуком колес, словно колыбельной, Олеська начала все же понемногу погружаться в сон. Тут в дверь купе громко и настойчиво постучали. Господи, да оставят её сегодня в покое или нет? — Да не пойду я сидеть с вами, Андрюх, отстань, — недовольно ответила Леся двери, повернувшись на другой бок и натянув простынь до подбородка. В дверь постучали ещё сильней прежнего. — Ты от меня не отстанешь, видимо, — вздохнула Олеська и поднявшись с полки, отправилась открывать купейную дверь, чтобы стоявшему за ней Князеву сказать парочку лестных слов. Неужели всё с первого раза было неясно — она хочет просто отдохнуть до вечера. Потом хоть на голове готова стоять. — Андрюх, ты не оху… — отперев дверь, Олеся уже набрала в легкие воздуха, чтобы недовольно послать Князева вон. Серьёзно, что за наглость? Но увидев, кто на самом деле настойчиво пытался войти к ней, едва не закашлялась. В коридоре, виновато улыбаясь, стоял с поклажей Мишка. Правда, почему-то он был без футболки и весь красный как варёный рак, зато свои любимые очки нацепил, как обычно, на макушку. — Миха, ты как… Чего… — шокированно выпучив глаза, Олеська тупо уставилась на Миху с раскрытым ртом, ничего не понимая. Она уже уснула и это её сонные галюцинации? Проморгавшись несколько раз, Олеся пришла к выводу, что не спит, а следовательно Миха, стоящий перед ней, самый настоящий. — Да реальный я, Олеськ, — словно прочитав мысли девушки, подмигнул Мишка. Ещё пару секунд потупив, Леся потянулась в объятия, неловко обвив руки вокруг голого живота парня. Тот сначала слегка опешил, чуть болезненно вздрогнув от объятий, а затем со слабой улыбкой приобнял Олесю за плечи, чуть погладив по голове. — Блин, Олесь, эт самое, прости, что разбудил тебя. Я это… Мы, короче, с Юлькой того, понимаешь, да… — тут Олеся заглянула за спину Мише. Там по проходу шла Юля, волоча за собой большой чемодан. Девушка явно запыхалась и двигалась из последних сил, готовая упасть и заснуть прямо здесь, в коридоре. — Мишк, ты чего там к людям ломишься? — подойдя к купе подруги, Юля устало поставила чемодан, оперевшись на ручку и переводя дух. Олеська, не долго думая, оторвалась от Мишки и прильнула в объятия к Юльке. Она была невероятно рада, что с этой парочкой все было в порядке, что они все-таки успели на поезд и им не придётся не дай бог ночевать на вокзале. Наверняка из последних сил торопились. — Ребят, вы вдвоём так нас всех напугали, просто до чертиков! Господи, мы уж думали, что с вами что-то случилось, со вчера вас не было, Яшка пытался дозвониться, не получалось… — сбивчиво говорила Олеся, прижимаясь к подруге и едва ли не плача от счастья. — Да тут такое дело… Чуть не проспали мы поезд, короче, — ответил Миша, глядевший на обнимающихся девчонок с легкой улыбкой. — Ну да, по своей же глупости, — ответила Юля, заботливо поглаживая спину подруги. — Я умоляю вас, давайте зайдем в купе. Иначе я упаду прям здесь и сейчас. — Давай с чемоданом помогу, — Мишка выхватил у девушки ручку чемодана и пропустил девчонок в купе первыми, затем зашел сам и прикрыл створку купейной двери. Кое-как затолкнув большущий чемодан на багажную полку и забросив туда же свою сумку с вещами, он плюхнулся на соседнюю полку, тяжело дыша. Пот стекал по виску маленькими капельками. — Вы бы знали, как мы тут переживали за вас, это вообще. Балу себе места не находил, реально. Даже не знали, есть ли у вас в случае чего деньги на обратный билет до Питера, — рассказывала Олеся, приземлившись на свою полку, рядом с Юлей. — Слушай Юльк, а у нас и правда есть деньги? — спросил Мишка, скрутивший какую-то бумажку и обмахивающийся ей, как опахалом. — Вам же давали гонорар, который вы поделили меж собой. Я думаю, нам с тобой хватило бы на два обратных билета. Наверное. — Рассказывайте давайте, где вы были вообще. С вечера куда-то улизнули и ни слуху от вас, ни духу, — Олеся достала бутылку воды и сделала большой глоток. Мишка знаком попросил тоже дать ему попить. Прохладная влага приятно промочила горло и вернула большую часть жизни организму. — Ох-х, хорошо как. Хоть и не пиво, все равно хорошо, — довольно рыкнул Миха, отдавая бутылку обратно девушке и скинув шлепки, забрался на полку с ногами, сев по-турецки. — Да чё там рассказывать… Слиняли вчера вечером с Юлькой на пляж, эт самое, в море искупаться и вообще. А то время домой ехать, а моря почти не видели. Во-от… Юлька даже плавать научилась, — улыбнулся Миха, убирая со лба торчащие прядки волос движением руки. — Ну, скажешь тоже — научилась. Только если плавать как топор, — ответила Юля. Олеська улыбнулась. — Да ладно тебе прибедняться, Юльк. Олеська, не верь ей, она даже лучше меня начала плавать, честное слово, — Миха подмигнул Олесе, а Юля вздохнула. — Я, значит, Юльку-то плавать научил, покупались маленько в море, эт самое, ночью оно гораздо кайфовей, чем днем, но остывает, блин, быстро. Пришлось вылезать на сушу, греться. — А что потом было? — с интересом спросила Леся. Горшок с Юлей обменялись мимолётными, но очень многозначительными взглядами, которые девушке не составило труда понять и понимающе улыбнуться. — Чего ты улыбаешься? — спросила Юля, чьи щеки полыхали розовым оттенком, увидев что подруга даже без слов все поняла. — Кхм… Да так, ничего. Просто вы так друг на друга посмотрели, что даже тупой догадается, что было дальше, — Миха хмыкнул. Подъеб засчитан, девчонка не глупа. — А потом чё, повалялись на песочке, все дела, пообсохли немного да и пошли болтаться по городу. Народу никого почти, город как пустой, красота. Никуда особо не хотели пойти, так, куда видим — туда и идем, — продолжил Миха, обмахиваясь бумажкой. — И короче настолько далеко зашли, что видимо, потерялись. А уже рассвет на небе загорался, надо было возвращаться в гостиницу. Ну мы поплутали дворами, долго плутали, уже и утро наступило. — Я ещё сказала, что нужно было у Сани Балунова карту города взять. Тогда бы мы не плутали столько, — вставила Юля. — Короче, по итогу мы как-то вышли на нужную дорогу. Телефон разрядился ещё с вечера, как всегда, так что ни позвонить, ничего, понимаешь, да? Пришли — в гостинице уже никого нет, комнаты пустые. Спросили там у администратора — сказали, что где-то минут двадцать назад все ушли. Ну, мы с Юлькой в спешке начали шмотки собирать, эт самое, наверняка какую-нибудь хуйню да забыли… Да не суть, короче. Бегом до вокзала, всю ночь не спать тоже не хорошо. Я думал, придется тащить на руках и Юльку, и чемоданы. — Потому что я настолько вымоталась к тому моменту от этих похождений, что даже если бы мы опоздали, лично мне было бы похуй, — отозвалась Юля, от усталости засыпающая на месте. — Вот, и короче еле успели в вагон запрыгнуть, прям в последний момент. И поезд как раз тронулся. Успели, эт самое, вовремя, — закончил Мишка, слегка болезненно морщась от ожогов. — Миш, тебе больно? Давай намажу тебя, крем от солнца где-то был, — увидев сморщенную моську Горшка, Юля встала и спустив свой чемодан, стала рыться там в поисках заживляющего крема. — Миха на солнце обгорел, как видишь, — пояснила девушка в ответ на вопросительный взгляд Олеси. — Да я уж поняла. Футболку что ли забыл надеть? — Хе, да если бы… Жарко же на улице, припекает нормально так. Вот я и снял футболку, чтоб башкой не поплыть, — ответил Миха, снимая с руки тонкую отслаивающуюся кожицу. — Да ладно Юльк, не надо мне крема. Так пройдет. — Поплыл ты башкой или нет — ещё неизвестно. Давай ложись на живот, я тебе спину намажу, полегче будет. Вижу же, что хреново, — Юля достала тюбик с кремом и выдавив на ладошку много жирной белой массы, начала аккуратно наносить её на спину Михе. Тот сначала подергался, с тихим шипением посопротивлялся крему, а затем затих, положив руки под подбородок, жгучесть и вправду стала гораздо меньше чувствоваться. Тем временем Олеся выскользнула из купе, сказав, что скоро вернется. — Тебе пузо намазать или сам справишься? — спросила Юля, когда вся спина парня была покрыта хорошим слоем крема. — Да ладно, дальше сам намажусь уже. Спасибо, Юльк, — Миха было хотел подняться с живота, но девушка не позволила. — Ты хоть подожди, пока всё впитается хорошо, не вставай пока. — Да не могу я лежать, належался уже за вчерашний вечер, — ответил Миха. — Я осторожно вот так щяс сяду и всё, — он попробовал осторожно подняться, стараясь не задевать намазанной спиной стенку и сел на полке, слегка сгорбившись. Выдавив ещё немного крема на ладошку, Миха принялся растирать его по груди и животу, чувствуя, как приятно охлаждается горящая кожа. Стараясь сильно не втирать крем в обгоревшие участки кожи, Мишка в итоге оказался весь покрыт им, кроме краснющего лица. Юлька звонко рассмеялась — Мишка выглядел довольно забавно, красная физиономия ярко выделялась на фоне покрытого белым кремом тела. — Чего ты смеёшься? Выгляжу по-дурацки, да? — Миша усмехнулся. — Почему, наоборот, очень даже мило, — улыбнулась Юлька, проведя пальцами с остатками крема по щеке Мишки, оставив на ней белый след. — Бляха, даже обнять нормально тебя не могу, все пальцы в этой дурацкой хуйне. — Ничего страшного, зато ночью будешь спать спокойно, а не отдирая от обгоревшей кожи её остатки. — Бляха, ну нихуя ты, Миха, снеговик, конечно, — дверь купе резко открылась и внутрь буквально ввалились парни вместе с Олеськой, так что стало сразу тесно. — Да я может получше тебя выгляжу, Сань, — улыбнулся Мишка Балунову, обмениваясь рукопожатием. — Вы чё сюда приперлись? — Вот это нихрена себе. Они с Юлькой, значит, со вчера исчезли, ни привет, ни пока. Мы тут все переживали за них, особенно Карандаш… — Эй, а чё я-то сразу? — откликнулся Яков, забираясь на верхнюю полку. — Обзвонились вам, значится. Уже думали, что на вокзале ночевать вас бросаем… А вы, чертяки, мало того, что на поезд едва не опоздали, так ещё и выгоняете нас. Андрюх, ну скажи, вот есть у них совесть или нет? — призвал Балунов к ответу Князева, который присел вместе с Поручиком напротив Мишки с Юлей на нижнюю полку. — Совести, может, у них и нет. Зато вот пиво точно есть, — и достает из-за пазухи кучу пивных бутылок, ставя со стуком на раскладной столик. — Андро, я б тебе щяс объяснил нормально вопрос про совесть, но ты с пивасом пришёл, поэтому прощается, — улыбнулся Мишка, схватив со столика пару бутылок и отдав одну Юле, открыл свою с тихим пивным шипением. Сделав пару глотков холодного напитка, Мишкина душа улетела куда-то за пределы Вселенной от нахлынувшего кайфа. Он расслабленно прикрыл глаза, растянув улыбку до ушей. — Олеська нам сейчас всё рассказала. Что ты ломился к бедной девушке, мешая спать, — произнесла Алиса, приткнувшаяся у выхода. Она говорила Мишке, но больше поглядывала на сестру, внутренне благодаря всех богов, что с ней всё в порядке. — Да я ж не знал, что там именно Олеся будет. Думал — раз свободные места есть… — Алис, смотри, смотри, ему уже становится стыдно. Видишь какая рожа краснющая, от стыда, — кивнул на Мишку Андрюха, едва сдерживая смех от «интересного» внешнего вида друга. — Да иди ты в жопу, Андро. Знаешь, как я обгорел с утра? Это пиздец, — ответил Миха, отхлёбывая пиво. — Да уж представляю. Ты поэтому этой белой хренью намазался и стал похожим на тающего снеговика? — Андрей конечно стебался, а сам подумал, что был рад видеть друзей здесь сейчас, рад знать, что все с ними хорошо и ни в какие приключения они не угодили. Ну, по крайней мере, им удалось из них выбраться почти без ранений и потерь. Рассказав ребятам во второй раз свои вечерне-утренние приключения (на моменте, где они потерялись, Балу высказал недавнюю мысль Юли: «Взяли бы у меня карту — проблем бы меньше было»), наша компания до самого позднего вечера сидела у Олеси, изредка перебираясь в купе к Балунову за пивом и обратно. Мишка с Юлей разместились в купе Олеси, благо что билеты покупались заранее, а потому вероятность не быть разбросанными по разным полкам прямо снижалась в геометрической прогрессии. Как и говорил Андрей, у Карандаша в голове зародились какие-то супер гениальные шутки, которыми он делился на протяжении всего дня. И надо заметить, эти шутки были на ступеньку выше обычных анекдотов Андрея. Только ему это не говорите, ладно? — Ох-х, чтоб я так жил, как сейчас, — лениво промямлил Андрюха, растёкшись лужицей на полке после пива. Они катились где-то то ли в полях, то ли в болотах — за окошком стояла непроглядная темень, ничего не разобрать. Поезд неспешно тащился по путям, слегка покачиваясь. Купешка слабо освещалась двумя маленькими светильниками, в воздухе витал аромат початого пива и папирос Мишки. Тот не хотел ждать станцию, а потому осторожно курил в открытую створку окна. — Да ты вроде и так живешь так, как сейчас. Только обычно рожа умней выглядит, — заметил с усмешкой Балунов, наплевавший на всё и всех и усевшийся прямо на пол вместе с бутылкой. — Отвали, Шур, — ответил ему Андрюха все также лениво. Ему было не до подколов друга, он уже улетел куда-то за грань своего мира и хотел остаться там подольше. — Ребят, вы прикиньте, Андрюха-то у нас новое слово выучил. Вот молодец, умнеет прям на глазах, — вставил слово Миха, выдыхая дым в щёлку. Юлька уже клевала носом, откинувшись к стенке и тихонько посапывая. Алиса уже давно ушла к себе спать, а Олеся ещё сидела с ребятами. — Да откисните от него, пацаны. Не видите что ли — у человека уже и так разум через нос потихоньку вытекает. Не заставляйте его напрягать оставшееся серое вещество, — сказал с верхней полки Яшка, подыгрывая Балунову с Мишкой. Ленивый Андро ничего не ответил на приколы друзей, только слабо махнул на них всех рукой и продолжил потягивать пиво. На закуску пацаны вытащили и порезали складным ножиком хлеб и немного сыра. Не пир горой, конечно, но для пивных посиделок хватит. — Так, чё там по времени, сколько уже натикало, кто знает? — зевая, спросил Балунов. — Полпервого ночи, — констатировал Яша, обращаясь к мобильнику. — Нормально так-то времени. — Чё, может расходиться будем? А то вон у меня уже Юлька того, отошла в царство Морфея, — Миха докурил папиросу и выбросил её в окно. — Да пора, наверное. Хотя я бы ещё посидел, если честно... — потягиваясь, проговорил Балунов, поднимаясь с пола и отставляя выпитую бутылку на стол. — Андрюху с собой заберите. А то он у нас здесь слишком раскис, — кивнув на друга, хмыкнул Горшенёв.

***

Дорога домой ощущалась по-другому. Словно во времени произошел резкий скачок и целый поезд телепортировался в пространстве. Вот вроде ребята только покидали Анапу, и хоп — уже почти подъезжают к вокзалу, с которого четыре дня назад отправились в путешествие. Стаскивая чемоданы с верхних полок, ребята медленно выползали (именно выползали) из вагона, полуживые и полусонные. Грандиозное веселье началось ещё со вчерашнего вечера, когда по коридору пробежался Яша, ломясь в двери к каждому, и созвал всех на посиделки. А чего ещё делать в дороге, как не пить пиво, играть в карты и заниматься всякой ерундой? В итоге весь кутёж продлился до часов 4-х утра, после чего все разбрелись спать. Хотя смысла в этом практически не было, поезд прибывал на вокзал в половину восьмого. — Бляха, сейчас бы до дома только дотащиться, и… — мечтательно протянул Мишка, помогая Юле выходить на платформу и спускать багаж. — Ещё дня два бухать не буду. Нахуй, — говорил Шурик, зевающий каждую секунду. Он практически не выспался, а всё из-за дурацкого спора с Князевым, кто больше выпьет. Здесь они примерно равны по алкогольным силам, так что осталась ничья, но отголоски-то никуда не делись. — Естественно, эти два дня ты будешь дрыхнуть, мучаясь от похмелья, — заметил Поручик. Питер встречал своих путешественников противным моросящим дождём и прохладным ветром, пришлось натягивать капюшоны и кепки на головы. Практически невыспавшиеся, с опухшими лицами и уставшим взглядом, наши ребята вереницей потянулись вместе с остальным народом к выходу. Пройдя подземный туннель и выйдя на площадь, компания распрощалась друг с другом и разбрелась в разные стороны. — Поскорей бы уже до дома добраться, надоело на багажной неудобной полке спать, — сетовала Олеся, шагая вместе с Юлей и Мишкой к остановке. Моросящий дождик словно давал остыть их нагретым южным солнцем телам, а пробирающий даже через одежду ветер говорил: «привыкайте, здесь вам не юга». — И не говори, всю спину себе отлежал, — согласно кивнул Миха, таща дурацкий чемодан, стучащий колесиками по брусчадке. — Ну ладно Олеся, её суперчувствительность ещё можно объяснить. Но Мишка, ты-то чего поддакиваешь? Не говори, что стареть начинаешь, — сказала Юля, вместо капюшона натянувшая на голову свою любимую кепку. — И не скажу, просто дорога заканала, да и невыспавшиеся мы с тобой со вчера, вот и всё. Наконец-то добравшись до дома, ребята распрощались и разошлись по своим квартирам. Облегчённо кинув чемоданы в прихожей, Юля прошла в большую комнату, зашторенную тёмной плотной шторой, создающей ощущение, словно находишься в холодном сыром склепе. А холод и вправду ощущался, отопления летом не было, а потому невольно приходилось содрогаться всем телом от пробегающих по коже мурашек. — Бр-р, такое чувство, словно сейчас не август, а конец октября, — поёжилась девушка, непроизвольно содрогнувшись, и отдёрнула штору, впуская в это царство темноты пучок слабого света. — Ты чё, замерзла там чтоль, Юлька? — крикнул ушедший на кухню в поисках еды Миха. Пошарившись в холодильнике и найдя там только полусгнивший помидор, он лишь глубоко вздохнул и захлопнул дверцу. Пройдя в комнату, Миха обнаружил смотрящую в окно задумавшуюся Юлю. Подойдя сзади, парень приобнял её, согревая своими теплыми руками в районе живота, и подтянул к себе. — Давай я тебя согрею, Юльк, — шепнул Горшок на ухо, ненавязчиво прижимаясь грудью к спине девушки. — Интересно, каким это способом? — с легкой улыбкой ответила Юля, положив холодные ладони на опоясывающие её живот руки Мишки. — М-м… Ну например таким же, как несколько дней назад на пляже, — Мишка чуть ощутимо провёл носом по шее, которая мгновенно покрылась мурашками. — А можно я подумаю над этим предложением? — Конечно нельзя, так же неинтересно, — тут в животе девушки громко заурчало, словно говоря «любовь любовью, а еда по расписанию». — Может мы подумаем лучше о еде? Ты смотрел, в холодильнике осталось что-то? — Да там нихуя нет. По-хорошему надо в магазин гнать, купить чё-нить пожрать. Да погода ещё дурацкая, неохота, — девушка ловко выскользнула из объятий и направилась к шкафу. В теплых руках Мишки, конечно, было очень хорошо и комфортно, но и он не вечная батарея. Надо срочно найти кофту, иначе превратиться ей в ледышку. — Мишк, я возьму одну из твоих кофт? Черную такую, с воротником, — роясь по полкам, спросила Юля. — Да хоть все забирай, чего спрашиваешь. Когда я тебе в чем-то отказал? — вопрос скорей был риторическим, но девушка посчитала, что нужно ответить. — Да никогда не отказывал, — найдя наконец нужную кофту, Юля надела её. Приятная мягкая и в тоже время тёплая шерсть окутала кожу, согревая её и даря комфорт. А ещё она слегка пахла Мишкой, что было вдвойне приятно. — Правильно, поэтому можешь брать чё хочешь, не спрашивая, — Миха уже был готов идти в магазин за провизией и накинул кожанку на плечи. Решив, что сам быстренько сходит за провизией, а потом они вместе сообразят что-нибудь съестное. — Зонтик хоть возьми, простынешь ведь, — крикнула из комнаты девушка. Но Мишка решил, что настоящим панкам не нужны никакие зонты и прихватив пакет, вышел из квартиры. Спустившись во двор, парень замер под каменным козырьком подъезда, глядя как мелкие капли падают с небес на землю, создавая водяную завесу. Двор превратился в большую грязевую ванну, образуя местами непроходные лужи, которые если и объезжать, то только на танке. Редкие прохожие торопились домой, держась за зонты и перепрыгивая лужи. «Да-а, Питер тебе не Анапа. Здесь и солнце-то, наверное, только по праздникам светит. Не то, что там на юге. Но зато Питер — это дом. Наш общий дом, и я бы, наверное, не захотел переезжать отсюда, даже если б больше никогда солнца не увидел», — думал Мишка, вытянув под козырек руку и подставив ладошку под ощутимый поток воды. Смочив влажными пальцами голову, зачесывая волосы назад, Миша выдохнул и шагнул под струи воды. Естественно, он почти сразу намок. Но вода была на удивление не жгуче-холодной, а прохладной, даже слегка тепловатой. Мишка потопал к магазину, даже не стараясь обходить лужи. Чего ему сделается, он ж в непромокаемых ботинках. Ну, почти непромокаемых. А всякими там соплями да насморками ему не страшно заболеть, и похуже вещами болел. Купив где-то с килограмм картошки, пачку пельменей, небольшй батон колбасы (самой дешевой) и булку хлеба, Мишка расплатился и вышел на улицу. Неспешно шагая по дороге, умываясь летним питерским дождём и считая по пути лужи, Мишка думал о том, что делать дальше. Выступили они на фестивале, народ их более-менее вроде запомнил и одобрил их творчество, хорошо, нужно как-то дальше расширяться в плане охватов аудитории. Может быть даже попробовать записать отдельную пластинку. Кстати, неплохая такая идея, нужно будет поговорить с Гошей на эту тему. Хотя Мишка предвидел, что тот может ответить: «За ваши деньги, пацаны, любой каприз исполним». Гошка, хоть и был по натуре панком, но жилку имел коммерческую. Да и понятное дело, что за просто так никто не будет записывать малоизвестную клубную группу. Опять же вопрос встаёт в деньги. Блин, он всегда отрекался от них, презирая и ненавидя тех, кто готов уссыкаться за каждую копейку. Но проблема в том, что без них элементарно нельзя существовать не то что духовно, а даже чисто физически. Без гроша в кармане не купить эту дурацкую картошку с пельменями, да даже то же самое пиво без зеленой бумажки не раздобыть. Не говоря уж о записи музыкального альбома. И от этого на душе становилось ещё хуже. Зайдя под козырёк своего подъезда, Миха решил пару минут перекурить. Осторожно поставив пакет на землю, чтобы он был под защитой от дождя, парень пошарил в карманах кожанки и к великому счастью своему надыбал сигарету. Наверное со вчера осталась. Взяв папиросу в зубы, Мишка пошарился в поисках огнька. Тут удача меньше сопутствовала ему, потому как огнива он не нашёл. — Бляха-муха, — выругался он, расстроившись и убрал папиросу за ухо. Где-то в подъезде громко хлопнула входная дверь и зазвучали неспешные шаги, спускающиеся по лестнице. Мишка воспрял духом — может у человека можно будет попросить зажигалку? Уж очень сильно хочется нормально покурить, а не урывками на остановках. Подниматься домой только за зажигой, а затем снова спускаться не очень хотелось. И вот, когда с громким скрипом открылась внутренняя деревянная дверь подъезда и под козырёк к нему вышел парень в дождевике (а судя по росту и телосложению, это был именно парень), Мишка окликнул его. — Эй, огоньку не найдётся у вас? Свой забыл просто, — Горшенёв постарался придать голосу дружелюбность. Парень, на чью голову был накинут капюшон из плотной шуршащей ткани цвета искрящегося серебра, медленно повернулся и Миша увидел, к кому он обратился. Руки сами собой сжались в кулаки, а тёмные брови нахмурились. — Ну привет, Вася, — тихо произнёс Мишка, увидев профиль друга своей девушки.

***

Юлька сидела на кухне и пила чай с оставшимися незасохшими баранками. Надевшая Мишкину кофту вместе со спортивными штанами, девушка пыталась отогреть себя и снаружи, и изнутри. «Скоро учёба начнётся… Блин, так не хочется, чтобы лето заканчивалось. Опять начнутся эти бесконечные лекции, худ.просмотры, экзамены. Преподы, думающие, что за один день реально нарисовать штук двадцать работ. Одно только радует — Миха на курс старше, а значит можно будет у него выведать всю информацию. Конечно, если он захочет рассказывать. Ладно, на крайний случай, если Миша не в настроении будет, разведаю всё у Андрюхи или Алисы», — думала Юля, отпивая сладкий ароматный чай. Напиток приятно согревал, прокатываясь изнутри мягкой теплой волной. Вдруг раздался звонок в дверь. Юлька удивленно подняла брови. У Мишки ведь есть свои ключи, зачем ему трезвонить в звонок? Девушка направилась открывать нежданному гостю дверь. За ней обнаружилась Олеська, к тому же попеременно чихающая. — Олеська? Я думала, ты уже десятый сон видишь. Что-то случилось? — девушка пожала плечами, одновременно чихнув. — Да я это, как раз собиралась вздремнуть, да вот не могу заснуть. Я чего хотела-то… — замялась Олеська, теребя пальцами кончики начинающих отрастать красных волос. — Можно у тебя позаимствовать кассетник и парочку кассет? Понимаешь, просто так не засыпается, может с музыкой получится. А я вечерком занесу. — Да не вопрос, сейчас принесу. Ты заходи пока, чего на пороге стоять, — Леся нерешительно зашла в квартиру, закрыв дверь, и замялась в прихожей. — Ты проходи в комнату, процесс поиска кассетника может затянуться надолго. Последний раз им пользовался Мишка, а я не в курсе, куда он его положил. — Да ладно, я тут посижу, подожду, — и снова чихнула, прикрываясь ладошкой. — Не обращай внимания, наверное подхватила после смены климата херню какую-то… — Какое «не обращай внимания»? А если грипп какой или чего похуже? Давай иди на кухню, сейчас налью тебе чай с медом и таблетку дам, — Олеська смиренно прошла на кухню и уселась на табуретку. Юлька же быстренько налила подруге душистого чаю, приказав выпить его весь до капли, и пошарив по закромам, нашла какие-то противовирусные таблетки. Не очень, конечно, хорошего свойства, но для профилактики и устранения первоочередынх симптомов простуды пойдёт. Положив таблетку перед девушкой, Юлька сказала запить её после чая обычной водой, а сама отправилась в комнату искать кассетник. Проверив ящики тумбочки, повыдвигав все полочки шкафа, проверив под кроватью и за телевизором (зная Мишку, надо проверять самые неожиданные места), Юлька в итоге ничего не нашла. — Ну ё моё, Мишка… — вздохнула Юлька, уперев руки в бока и оглядывая и так не очень большую комнату, думая, куда же мог подеваться прибор. А что, если…? Придвинув к шкафу стул, Юлька встала на него и пошарила рукой по верху. Намотав на руку с клубок пыли, пальцы наткнулись в уголке на что-то изогнутое с проводками. Достав, этим чем-то и оказался кассетник с наушниками, весь покрытый пылью. «Отличное место для хранения вещей, ничего не скажешь. Ещё бы, блин, в унитазе спрятал», — с этими мыслями Юлька вернулась на кухню к подруге, вытряхая вековую пыль с кассетника и наушников. — Слушай, Лесь, кассетник я нашла, он, оказывается, на шкафу был, представляешь? А кассеты… — Юлька осеклась, заметив, что подруга смотрит в окно, словно внимательно наблюдая за чем-то или кем-то. — Олесь? Все нормально? — Юлька... Там во дворе Мишка и-и Вася. Они того, кажись, дерутся, — повернувшись к Юле, с тревогой в голосе произнесла Олеся. — Что? — кинувшись к окну, Юлька стала вглядываться в залитое дождем размытое окно, лихорадочно пытаясь разглядеть двор их дома, на который как раз выходили кухонные окна. И увидела двух парней, стоящих рядом с козырьком подъезда прямо под косыми каплями и явно разговаривающих на повышенных тонах. — Надо что-то делать, они ж поубивают друг друга, твою мать, — Юлька бросилась в прихожую, кинув на стол кассетник с наушниками. — Олеська, побудь у нас пока, — крикнула девушка на бегу подруге. — Да не вопрос, Юль. Наспех обувшись в кеды, девушка выбежала из квартиры, даже не захватив с собой пальто или дождевик. Перескакивая со ступеньки на ступеньку так быстро, словно торопилась на пожар и чудом не подворачивая ногу, Юля спрыгнула с последних трёх ступеней и выбежав из подъезда, застала такую картину: дождь хлещет с неба, нещадно поливая водой две высокие фигуры, стоящие неподалёку. Один уже схватил другого за грудки, но последний пробовал отбиваться и явно что-то говорил своему оппоненту. В какой-то момент парня бросили в грязную лужу, от удара о землю тот тихо застонал, но не прекращал говорить. — Что вы делаете? Прекратите немедленно, — истошно закричала Юлька двум фигурам. Парни будто не услышали — оглушенные шумом дождя и своей злобой, они продолжали этот страшный разговор, переходящий всякие границы. Упавший в грязь парень уже вскочил на ноги и выплюнув что-то — видимо, случайно снесённый зуб — кинулся на другого в дождевике. Наплевав на дождь, Юлька побежала к ним, чувствуя как сразу же намокают ноги в тряпичных кедах, как небесная вода беспощадно спутывает волосы, закрывая обзор, словно пытаясь скрыть от глаз разбирательства этих двоих, скрыть эту грязь и ненависть. Юлька бежала, в сердце клокотала тревога и страх, за обоих парней. И Мишка, и Васька были одинаково дороги ей, она не хотела выбирать между ними, но видимо, они этого хотели, раз устраивали между собой разборки. — Прекратите! Вам что, по пять лет, что вы устраиваете такое? — подбежав к парням крикнула Юля, надеясь, что парни одумаются. Мишка уже был в каких-то царапинах и измазанный грязью с ног до головы — видимо, это его кинули в лужу. Однако и он нисколько не уступал в упрямстве, потому как на лице Васи тоже виднелись ссадины и ушибы. — Юлька? Ты чего тут, без куртки… — первым опешил Миха, только сейчас увидев рядом свою девушку. Видимо, единственное, что его волновало — это почему Юля вышла на улицу без верхней одежды в такую погоду. — Тебя правда только это сейчас волнует? Миш, я вот вообще иногда тебя не понимаю, правда, — говорила Юлька, глядя на парня, которого с её приходом словно отпустила большая часть гнева на Васю. — Да, только это. Остальное, как бы грубо не звучало, тебя не касается, это уже моя тема. Моя и его, — слегка жестковато, но в то же время спокойно ответил Миха, медленно переводя взгляд на Василия. — Здесь я, как это ни странно, впервые с ним согласен. Юль, пожалуйста, не вмешивайся в это, — Вася говорил, смотря на подругу и тепло улыбаясь ей. Вблизи Юлька заметила на лице друга шрам чуть ли не в половину щеки как будто от пореза, а ещё какие-то ссадины и ушибы. Это что, всё сделал Мишка? — Не вмешиваться? А иначе что, поубиваете друг друга из-за меня? Вы вообще в порядке, устраивать драку прямо вот так во дворе? Боже, как только ума хватило… — от возмущения не хватало слов. Сейчас внутри девушки клокотала целая буря из эмоций, самой меньшей из которых было беспокойство. Неподдельная ярость бушевала в душе, вспыхивая яркими красками. Она далеко не один раз объясняла всё Мишке насчёт Василия, объясняла, что она не имеет к нему какой-то иной интерес кроме дружбы. И что со стороны Васи это взаимно. И не один раз Миха отреагировал на эти заявления весьма плохо. Но девушка считала, что хотя бы ради неё Мишка будет немного себя сдерживать, потому как эти ссоры в порыве ревности происходят уже не первый раз. Вася, конечно, тоже хорош. Прекрасно зная Мишкин характер и его слегка болезненную реакцию, когда к Юльке слишком близко подходят лица мужского пола, видимо, сам провоцирует его. Хотя, тут ещё неизвестно, кто первый начал задираться. — Юльк, ты ж знаешь — я за тебя любого, блять, на куски покромсаю. Особенно вот таких маменькиных сыночков, — рычал Мишка, косясь на Васю. В потемневших зрачках словно проступали хищнические огоньки, брови насуплены. Будто хищник, готовящийся к нападению. — Повтори ещё раз про маменькиного сыночка, Горшенёв, и снова окажешься в луже. Хотя, тебе ж не привыкать. Ты ж этот, как его... панк, вам нормально в грязи всю жизнь жить, как свиньям, — саркастично усмехнулся Василий, сжимая кулаки. Кудрявые волосы под капюшоном растрепались, глаза больше не смотрят с добротой и учтивостью. Он сам не знал, почему осмеливается отвечать настолько дерзко, лишь чувствовал внутри себя словно какую-то пробудившуюся энергию. Оттого и не боялся больше Миши и его угроз. — Вася, прекрати! Что с тобой случилось, ты никогда не был таким… жестоким. Пожалуйста, хватит, — Юлька не узнавала своего друга детства. Обычно всегда спокойный и даже слегка застенчивый паренёк, каким он был в общении с ней, да и не только, сейчас был больше похож на какого-то безумца, с холодной яростью глядящего на Горшка, измазанного грязью. — Юль, ты же помнишь момент в 8 классе, когда на нас с тобой пытались напасть Вадик со своей бандой? Ты ещё тогда ко мне домой ходила, помогала раны промыть, — при сих словах Миха удивленно вскинул брови и глянул на Юлю. — Так вот, тогда вечером пришла моя мама, стала спрашивать на счёт синяков, я ей всё честно рассказал. Она отдала меня тогда на секцию каратэ, якобы поможет против всяких… — зыркнул на Мишку парень. — Я помню, ты это рассказывал на следующий же день. Только при чём здесь каратэ? — Юлька начинала понемногу покрываться мелкими мурашками, первые минуты, как она выбежала, в крови превышал адреналин, поэтому холод не так явно ощущался. А сейчас, к непрекращающемуся дождю, хоть и теплому, добавился пронизывающий ветер, пробирающий под мокрой напрочь одеждой кожу до костей. Мелко стуча зубами, Юлька обняла себя в попытках согреться. Видя, что девчонка замерзает, Мишка без лишних слов снял с себя кожанку и протянул девушке. Та отрицательно помотала головой. — Возьми, я говорю, — произнёс Горшенёв тоном, не терпящих возражений. Сам он остался в тонкой водолазке, которая, естественно, моментально промокла. Ему было, честно говоря, до пизды, главное сейчас далеко не его здоровье. — А при том, что жизнь, она штука мудрая и всему тебя учит. Даже если знания на первый взгляд бесполезны. Научили меня в секции, что значит постоять за себя и за тех, кто важен и дорог… — Хуйни не лепи, я тебе уже говорил, что Юлька моя и точка. А ты просто друг, значит держишься на расстоянии километра нахуй, а то и дальше, понимаешь, да? — рыкнул Мишка, заводя девушку себе за спину. — Знаешь, а мне плевать на твои предупреждения, ты понял? Захочу — буду настолько близко, что ты ничего сделать не сможешь, — ответил Василий, недобро косясь на парня. «Что значит «настолько близко»? Что он имеет ввиду?», — недоумённо подумала Юля, глядя из-за спины Миши на Васю. — Уёбок, — тихо проскрежетал Мишка, сжав челюсть, что очень не понравилось Василию. И он решил отомстить за оскорбление — ударом по носу, да таким точным и звучным, что у Мишки нос сразу принял положение сильно искривленного. Согнувшись от удара всего на пару секунд, хватаясь за переносицу, Миша тотчас распрямился обратно, даже не пытаясь держаться за сломанный нос и остановить кровь, тонкой струйкой вытекающую из ноздри и стекающую по шее. Парень тотчас кинулся на Васю, вцепившись пальцами в ткань дождевика, парни принялись мутузить друг друга, словно на борцовском поединке. Юлька не могла больше этого выносить — казалось, она попала в кошмар, самый страшный свой сон, и никак не может проснуться. И достучаться до них не может. Она словно сторонний наблюдатель в этом театре жестокости, не может повлиять на сюжет и героев, а потому остаётся только смотреть. Но у ней сердце не каменное, она не будет смотреть дальше, не сможет. Парни и глазом моргнуть не успели, как Юлька сорвалась с места и метнулась куда-то глубже во дворы, уносясь прочь от них и их издевательств. Первым от происходящего опомнился Горшенёв. — Юлька, стой! — Мишка было оставил Василия и побежал вслед за девушкой, но вдруг был схвачен рукой за локоть. — Не беги за ней, дай ей побыть в одиночестве. Это мы калечим её, своими ссорами, — с парня словно спала пелена, только когда Юля убежала, он понял, ЧТО происходит сейчас, где и с кем он находится. — Тебя, нахуй, забыл спросить чё мне делать, — Миха резко вырвал руку и кинулся вслед за Юлькой.