Bring the pain

Когда Майклу исполнилось 15-16 лет, отец начал его домогаться. Всерьёз, или просто, чтобы в очередной раз поиздеваться над игрушкой, Майкл не знал. Но с радостью принял бы второе, нежели первое. Сначала Уильям лишь невзначай касался подростка, на что тот не обращал внимание, так как терпел достаточно побоев, лишь немного съёживался, готовясь к очередному удару. Но чем дольше это продолжалось, тем дальше заходил мужчина в отношении к своему сыну. Прикосновения превратились в откровенные поглаживания, иногда тот даже заползал цепкими длинными пальцами под одежду парня, пока второй лишь испуганно застывал на месте, не находя силы пошевелиться. Майкл знал, что если начнёт сопротивляться, его лицо в очередной раз встретится с кулаком Уильяма. Отвращение нарастало как снежный ком, подросток не мог смыть с себя эту грязь, как бы не старался. Он знал, что настанет тот день, когда Уильям предпримет попытку его изнасиловать. Это было так в его стиле, но Майкл даже подумать не мог, что его отец действительно такой. Уильям прижимал сына к стене, но как только его рука поползла стянуть штаны с подростка, тот со всей мощью ударил мужчину по лицу и бросился бежать, куда глаза глядят. Адреналина в крови было достаточно, чтобы отец не мог его остановить или догнать. Тогда Майкл не появлялся дома два дня, но Уильям знал, что тот вернётся. Майкл был зависим от отца, и с трудом, но признавал это. Уильям с невероятным мастерством умудрялся балансировать между ролью любящего отца и безумного тирана. И тогда, когда подросток всё же вернулся домой, как побитая собака, тот его обнял, прижимая к себе, и целовал в макушку, повторяя, что любит своего глупого Майки, и они всегда будут вместе. И Майкл бормотал в рубашку, что тоже любит отца.

***

– ...Я всё ещё не знаю истинную причину, по которой ты домогался ко мне. Хотел меня сломать или... аргх, – Майкл не смог выговорить последнее предложение полностью. Он много переваривал всё произошедшее с ним, лёжа в кровати. После того инцидента, Уильям больше не трогал Майкла в сексуальном плане, и даже обычных наказаний стало меньше. Но Майкл знал, что это затишье перед бурей. Парень начал много представлять, что если бы именно он так издевался над отцом. Представлял его красное заплаканное лицо, и как он не смеет ответить обидчику, отчётливо видел, как Уильям стоит на коленях перед ним, пытаясь выдавить из себя слова пощады. Удовольствие разливалось в душе Майкла, когда он об этом думал, пусть и понимал, что это неправильно. Он превращался в того, кем боялся стать. Но каждый раз, когда в воображении представал образ униженного отца, парень не мог сдержаться. Ему становилось легче после каждой ссоры, когда он начинал думать о подобном. Это стало его лекарством. Садистское удовольствие превращалось в сексуальное, и Майкл всё больше боялся себя, скручиваясь в маленький клубочек каждый раз, когда проскальзывали мысли об этом. Он знал, что больной на голову не меньше отца, но это стало частью запланированной мести. А потом парень узнал о злодеяниях отца, и месть стала оправданной.

***

– Яблоко от яблони недалеко падает, да, папочка? – руки Майкла задрожали от предвкушения. Он вновь потащил отца к стулу, посадив, но в этот раз дополнительно примотал верёвками, чтобы никуда не свалился. Уильям был не в лучшей форме. Колени дрожали и кровоточили, рука с порезом на груди болели, а лицо приобрело болезненный оттенок. Он с трудом пытался держать свой взгляд на сыне, каждый раз стремясь упасть в обморок, но Майкл раз за разом давал ему пощёчину. – В тот первый и последний раз ты хотел меня изнасиловать, но тебе не удалось. Хочешь, повторим? Уильям ошарашенно посмотрел на Майкла, не внимая своим ушам, а тот засмеялся: – Но, конечно же, всё будет наоборот, – парень медленно начал расстёгивать ремень с ширинкой, подмечая, как отец напрягся. Не закончив начатое, Майкл взял в руки молоток со стола, и его лицо начало приобретать всё более маниакальный оттенок. – Для начала, я выбью тебе все зубы, чтобы ты не начал кусаться как псина, – Майкл подошёл почти вплотную, непринуждённо подбрасывая молоток в руке, словно собирался забить гвоздь, а не выбивать отцу зубы. Уильям вспотел. Ситуация была далеко не тех, что он предполагал вначале. Иного выхода не оставалось, придётся подыгрывать Майклу, в надежде, что тот смягчится, а это произойдёт в любом случае. Мужчина взмолился: – Прошу, не делай этого, я не буду причинять тебе вреда, – отчаяния в голосе было достаточно для того, чтобы парень опустил молоток, с подозрением глядя на отца. – Я умоляю, я сделаю всё, что ты скажешь... Майклу всё равно не хотелось пачкаться в крови ещё больше, и он отложил инструмент: – Даже если ты меня обманешь, есть ещё множество способов тебя трахнуть. Лишишься и зубов, и дырки, – парень поморщился и продолжил возиться со штанами и бельём. – А теперь, будь добр, хорошо поработай для своего любимого Майки. Уильям мысленно готовился к предстоящему унижению. Секс для него всегда был лишь способом унизить кого-то, и в отношении к Майклу он использовал именно этот вариант. Сейчас же всё обернулось против него, но ради того, чтобы жить, Афтон сделает очень и очень многое. Твёрдая и горячая плоть проникла в рот, и Уильям поморщился, чуть не стиснув зубы рефлекторно, но вовремя вспомнил про их договор, и лишь зажмурил глаза, пытаясь не думать о своём положении. – Ну же, будь активнее, – прохрипел голос Майкла сверху. – Мне неинтересно просто иметь тебя в рот, – с этими словами член проник ещё глубже к глотке, и глаза Уильяма заслезились. Майкл сжимал волосы отца, прижимая его лицом к паху, молча заставляя начать сосать усерднее. Уильяму не оставалось ничего, кроме как подчиняться и молиться, чтобы это закончилось. Мужчина медленно и неуверенно работал языком, что словно деревянный с трудом двигался по поверхности, из-за чего он немного помогал себе, двигая головой вперёд-назад, насколько это позволяла рука Майкла. Парень пыхтел сверху, зажмурив один глаз, на его лице растянулся румянец. Но этого было недостаточно. – Ты плох, – Майкл отстранился, не закончив, и Уильям почувствовал долгожданное облегчение, что сменилось страхом. – Нет, стой, я-я сделаю лучше, прошу, позволь мне закончить, не злись на меня, я лишь разогревался!.. – мужчина выглядел максимально жалко в этот момент. Майкл криво ухмыльнулся, становилось веселее. – Хорошо, получай, – член вновь грубо проник в рот Уильяма, и тот начал активно исправлять положение, пытаясь сделать движения языком глубже и приятнее, пока внутри умирал от злости и отвращения. Как только он выберется, он... Афтон вновь почти закашлялся, член дразнил его глотку. Если Майкл кончит ему в рот, то без рвотных позывов не обойдётся. Майкл для удобства задрал одну ногу, упираясь коленом в поручень стула, и тяжело дышал. Отец хоть и делал минет неискренне, но доля удовольствия от этого была, внутри всё немело от приятных и, признаться, новых ощущений для Майкла. На секунду он даже забыл, зачем здесь находится, иногда рефлекторно двигая бёдрами вперёд, пока Уильям захлёбывался в слюне, что уже начала вытекать изо рта. Под конец Майкл расслабился, немного вытаскивая член, пока Уильям всё ещё продолжал облизывать головку, приближая парня к кульминации. Спустя несколько секунд, Майкл задрал голову к потолку, немного содрогаясь, сперма потекла по подбородку мужчины и была размазана по лицу Уильяма, смешавшись с засохшей кровью. Тот не проглотил ни капли, исподлобья смотря на сына, семя продолжало вытекать, стекая по груди вниз, а затем Афтон полностью сплюнул всё на пол. – Член твой, конечно, не впечатляет размерами, – Уильям всячески пытался вывернуться в попытках вытереть рот, но это получалось лишь частично. Майкл с нейтральным выражением лица надел штаны, заправляя ремень. От недавнего оргазма не осталось и следа. – Твой член я вообще предпочту не видеть, – парень провёл ступнёй по паху Уильяма. – Поверить не могу, у тебя встал. У мужчины уже не было сил отвечать, пока он не заскулил от того, что Майкл больно надавил ногой на его член, с упоением водя по всей его площади, нажимая всё сильнее и сильнее. – Я отлично помню твой стояк, когда ты прижимал меня к стене, собираясь изнасиловать, – безумные искры в глазах. – Как же я после этого мечтал отрезать тебе эту мерзкую, бесполезную сосиску. Моей ненависти не было предела. Я хотел раздавить тебя всмятку. Я хотел трахать тебя в глотку пока ты бы не задохнулся, – движения становились всё настойчивее, а Уильям стонал от боли в промежности. Каблук вонзился прямо в чувствительное место. Один удар. Второй. Третий. – Хватит... – голос срывался на рык. – Мне больно! – мужчина дёрнулся навстречу Майклу, но не рассчитал силы, и стул наклонился вперёд, падая вместе с Уильямом. Афтон вновь ударился лицом о пол, и перевернулся на бок, всем нутром чувствуя, что это его последние минуты. – Как же быстро ты заскулил, а я ведь всего лишь ударил тебя по яйцам, – Майкл пнул отца. Не хватало контрольного выстрела, что он приберёг на этот момент. Уильям не заметил, как сын схватил его за волосы, и впечатал лицом в пол. А затем снова. И снова. – Плохой папочка, испачкал весь пол, теперь помоешь своими слюнями, – Майкл всё водил и водил лицом Уильяма по полу, пока у того не потекла кровь из носа, ещё больше запачкав всё вокруг. Парень настолько сильно прижимал голову мужчины, что тот на несколько мгновений перестал соображать, и казалось, сейчас умрёт. Снова удар – нос Уильяма уже ничего не спасёт. У Майкла скрипели зубы от злости и наслаждения зрелищем, ему хотелось встать ногой на отца и сломать ему шею, но пока что он нужен был живым. Младший Афтон наконец отпустил Уильяма, что приходил в себя, тяжело дыша ртом, словно рыба, и подошёл к столику, настраивая старое радио. Комнату наполнили звуки хитовых песен, что играли с помехами, словно нагнетая обстановку. We're no strangers to love You know the rules and so do I A full commitment's what I'm thinking of You wouldn't get this from any other guy Парень взял лампу и подошёл к дальнему углу комнаты, который был в тени всё время, как заметил Уильям. Свет упал на жёлтый плюш, открывая взору то, от чего ушло сердце в пятки. Костюм Спрингбонни. Он лежал здесь всё время и был незаметен. Уильям прекрасно знал, для чего он здесь, и всё тело охватило фантомной болью, словно он уже угодил в пружинную ловушку. – Ты ведь знаешь, что тебя ждёт сейчас? Убийца в костюме кролика угодит в свою же мышеловку, – Майкл маниакально улыбался, начав тихо хохотать. Уильям захрипел, слёзы страха сами потекли из глаз. Неужели ничего не помогло, и его сын действительно убьёт его?! – Нет... умоляю... Парень подошёл к костюму и потянул за рычаг, активируя режим пружинных держателей. Характерный звук скрипел по сердцу Уильяма. Он не хотел знать, как Майкл обо всём узнал, как он притащил Спрингбонни сюда. Ему хотелось лишь спастись. – Умоляю... не делай этого... Ты же не хочешь делать больно отцу?! Т-ты же не хочешь убить своего любящего папу??! Вспомни, как хорошо нам было вместе!.. Пожалуйста... – Уильям жалобно смотрел на Майкла, дёргаясь на полу. В его глазах всё ещё горела надежда. Майкл остановился и выпрямился, смотря на отца в ответ. В сердце защемило. В его прошлом действительно были моменты, когда ему было хорошо рядом с отцом. Но все они стёрлись в пыль, что нельзя было собрать в единую картину. Парень схватился за голову, и слёзы покатились из глаз. В какого же монстра он превратился? Грудь всё ещё разрывало от внутреннего хохота, пока снаружи Майкл был полностью разбит, в пятнах крови, с растрёпанными волосами, покрасневшими глазами. Хотелось прекратить всё это, продолжить жить как всегда. Но в голове до сих пор стояла картина механизма, что разрубил ему живот, маска Эннарда, газетные вырезки о пропавших детях, дружелюбный отец в костюме Спрингбонни... I just wanna tell you how I'm feeling Gotta make you understand Посмотри, что ты сделал со мной. Надежда погасла в глазах Уильяма. Он не мог сопротивляться, когда Майкл запихнул его в костюм аниматроника. Уже не оставалось сил, к тому же перед этим Майкл, совершенно не осознавая этого, ударил отца по ноге, ломая и её. Парень задрал голову наверх, глядя куда-то в пустоту, и слёзы продолжали стекать по лицу. Уильям в костюме не смел даже пошевелиться, замерев, ждал казни. Раскаивался ли он? Это всё равно не вернёт погибших. – До встречи в аду, отец. Never gonna give you up Never gonna let you down Never gonna run around and desert you Never gonna tell a lie and hurt you Ледяная вода полилась на аниматроника, и Спрингбонни дёрнулся в судороге. Казалось, что из костюма брызнул фонтан крови, заливая весь пол. Отец уже не мог кричать от боли, лишь дёргался в предсмертных судорогах, но Майкл всё равно не видел его лица. Хруст костей и звук рвущейся плоти для него стал лишь белым шумом. Парень развернулся и на ватных ногах вышел из помещения, закрывая за собой дверь. Never gonna say goodbye Never gonna tell a lie and hurt you Уильям в костюме Спрингбонни ещё долго лежал на полу, захлёбываясь в крови, пока не испустил дух. Но этот вздох был далеко не последним.