Голубая звезда

Я помню, как стал осознавать, что наши отношения начали потихоньку меняться. Каждый раз, когда я замечал, что ты подолгу смотришь на меня, ты закрывал глаза и отводил свой взгляд в сторону. Наверно, пытаясь сделать это так, чтоб я не подумал о тебе ничего плохого. А знаешь, ты был очень милым в те моменты. Я помню, как в конце учебного года мы, не стесняясь никого вокруг, выбежали со школы с криками счастливых детей, радовавшихся долгожданным летним каникулам. Ты смеялся, когда я, даже не дойдя до дома, выкинул почти все тетради со своего рюкзака со словами о том, что они мне больше не понадобятся. Я помню, как мы целыми летними днями напролёт гуляли по всевозможным улочкам нашего города. Как часами катались на троллейбусах, трамваях и метро просто потому что могли. Как ели мороженое пачками, из-за чего потом ходили с больным горлом. Но нам было весело. Я помню, как однажды ты привёл меня на цветочную поляну. Ты, кажется, уже не однажды там бывал до этого. А вот я — ни разу. Но при этом это место казалось мне довольно знакомым. И спустя какое-то время я вспомнил, что видел многочисленные рисунки и наброски с этого места в твоём блокноте, который ты показывал только мне. Я помню, как в середине тёплого июля, на этой же самой поляне, ты признался мне в своих чувствах, в том, что я тебе нравлюсь. Тогда я заметил твою нерешительность и взял инициативу в свои руки. Тогда ты был удивлён, ведь не думал, что твои чувства взаимны. Но всё же ответил на поцелуй. Такой мягкий и нежный детский поцелуй. Маленький, но зато полный любви. Я помню, как после признания мы стали проводить ещё больше времени вместе, а ночами переписывались в социальных сетях и каждый день слали друг другу пожелания "С добрым утром!" и "Спокойной ночи!". Я был рад каждому твоему сообщению, каждому нашему разговору, каждой нашей встрече. Я помню, как на первое сентября мы нехотя снова возвращались в школу. Снова домашняя работа. Снова занятия почти до трёх часов дня. Снова учителя, некоторые из которых многих наших одноклассников выводили из себя. Но я был рад тому, что в этом учебном году мы, наконец-то, сидим рядом. Почти все учителя знали нас как лучших друзей, поэтому разрешили нам сидеть вместе только при одном условии: мы не будем разговаривать на уроках. Ни ты, ни я не были теми, кто вообще на уроках говорят о чём-то постороннем, но из-за некоторых личностей, любящих срывать занятия, учителя уже не могли разобраться, кто есть кто в нашем классе. Я помню, как мы продолжали встречаться после занятий, иногда даже несмотря на то, что домашняя работа сделана не была. А потом, приходя вечером домой, мы созванивались и помогали друг другу с домашним заданием: я тебе с математикой, а ты мне — с языками. Если честно, то английский я не понимаю до сих пор. Я помню, как однажды по нашему классу расползлись слухи о том, что мы встречаемся. Первое время не было особо видно, что кто-то стал негативно к нам относиться после этого. Но ты всё равно переживал и не мог понять, что именно заставило наших одноклассников так подумать. Ведь на самом деле наши отношения изменились, но внешне это было не очень-то и заметно. Я успокаивал тебя и говорил, что всё хорошо. Ведь если ничего плохого не происходит, значит всё будет в порядке. Я помню, как произошёл первый случай, давший мне понять, что в порядке точно ничего не будет. Помню, как в тебя самолётиком прилетела твоя самостоятельная работа, развернув которую ты, поверх своей хорошей оценки, увидел огромную жирную надпись "Педик!". И сразу после этого раздались гадкие смешки двух наших одноклассников. Тех самых, которые так любили срывать уроки. Ты тогда не сказал об этом ни учительнице, ни своему старшему брату, а только мне. Я помню, как выходя из кабинета я увидел, как эти же двое пытались вырвать у тебя из рук твой блокнот с рисунками. Я тогда подбежал к тебе и потребовал, чтобы они немедленно от тебя отстали. В тот раз этого хватило. Правда, пару рисунков они всё-таки смогли вырвать, скомкать и выбросить. Ещё и в урну женского туалета. Почему женского? Потому что, по их словам, "Настоящие парни не педики!". Я был из тех, кто мог постоять за себя и если будет нужно, то и за других. Наверно, именно поэтому меня и не трогали. Но ты, к сожалению, не был таким, поэтому стал лёгкой жертвой для насмешек и подколов одноклассников. Я помню, как после очередной шутки я окончательно взбесился и сказал, что нам нужно рассказать обо всём классной руководительнице. Ты же наоборот говорил, что если мы это сделаем, то всё станет ещё хуже. Ведь "училку" слушать вряд-ли кто-то станет и тогда придётся звонить твоему брату, в котором ты был не очень-то уверен. Я пытался тебе сказать, что это твой родной брат. А значит, если вдруг что, он примет тебя таким, какой ты есть. Но ты всё равно настоял на своём. Как потом оказалось: не зря.. Я помню, как однажды тебя забирал со школы твой брат, которого раньше отпустили с работы. Какие-то неполадки с техникой, вроде. И вот тогда один из этих придурков и крикнул вслед вам двоим, что мы встречаемся. Я тогда очень чётко видел, как ты вздрогнул и резко обернулся. Твой взгляд был таким испуганным.. Но твой брат лишь одарил взглядом того, кого я уже не недолюбливал, а ненавидел, удивлённо поднял бровь и изобразил гримасу, а-ля "Что за придурок?". Я тогда подумал, что, мол, всё обошлось и ты зря переживал. Но как оказалось позже, я ошибся.. Я помню, как на следующий вечер я услышал в трубке всхлипы и твой дрожащий голос спросил, один ли я дома. Я не понимал, что происходит, но ответил, что один. Ты попросился прийти, я не был против. Да и твои слёзы уже начали пугать меня. Спустя пятнадцать минут ты уже был у меня. И, уткнувшись носом в моё плечо, сидел и плакал. Я предпринимал попытки разговорить тебя, но ты наотрез отказывался говорить, в чём дело. Просто попросил остаться у меня ненадолго и побыть со мной. Ты сквозь слёзы сказал, что когда я рядом, тебе больше никто не нужен, и обнял меня. Я обнял тебя в ответ. Кто бы мог подумать?.. Я помню, как на следующий день ты пришёл в школу словно совсем другим. На твоём лице сияла улыбка, а ты был в хорошем настроении. Будто никаких слёз вчера и не было. Ты общался со мной так же, как и обычно. А я не мог понять: что же, всё-таки, произошло? Перед последним уроком ты вручил мне свой блокнот с рисунками. На мой вопрос, почему ты отдаёшь его мне, если столько времени занимался каждым рисунком, ты с мягкой улыбкой на лице ответил, что с самого начала рисовал эти рисунки для меня. Я помню, как после уроков ты сказал мне, что уезжаешь к своей двоюродной сестре на вечер. Давно не виделись. Я тогда подумал, что, возможно, именно поэтому ты сегодня такой радостный. Ты сказал, что если вдруг ты не будешь отвечать на звонки, то это потому что сестра живёт в деревне, а там слабая связь. Мы оба были виноваты.. Ты, потому что обманул меня. А я.. потому что был столь наивным... Я помню, как с утра следующего дня даже после звонка на урок ты всё ещё не пришёл. Я помню, как учительница с безэмоциональным лицом сказала нам, что вчера вечером тебя не стало. Ты покончил с собой. И вот тогда ко мне пришло осознание всей ситуации... Я помню, как с появившимися на глазах слезами я резко вскочил из-за парты. Я помню, что как только эти слова слетели с уст учительницы, все шепотки о тебе за моей спиной как хорошие, так и плохие, враз стихли. Я помню, что в тот день я так и не смог досидеть до конца уроков. Я помню, как дома я сижу и листаю твой блокнот, всё ещё не веря в произошедшее. И на одной из страниц замечаю сложенный вчетверо листочек. Возможно, это был стих. Ты иногда писал мне стихи. Они получались очень красивыми. И ты ещё так старательно украшал листочек небольшим рисунком в правом нижнем углу. Я помню, как после прочтения того, что оказалось письмом, я впал в истерику и следующие несколько дней ничего не мог заставить себя делать. Я помню, что было в том письме.. Помню до сих пор... Помню, спустя год...

***

И вот я сижу на той самой цветочной поляне. На той самой, куда ты однажды привёл меня. На той самой, где мы первый раз поцеловались. На той самой, где ты дарил мне венки из голубых, как твои волосы, васильков, а я заплетал тебе косички. Рядом со мной лежит твой блокнот, который ты мне подарил. Прямо перед своей смертью. Я помню, что ты написал в своём письме абсолютно всё. Потом я понял, почему ты прибежал ко мне в слезах. Оказалось, что изначально твой брат действительно не поверил в то, что мы встречаемся. Но на следующий день ты только по пути домой заметил, что ещё с утра забыл свой телефон дома. А брат, у которого сегодня был выходной, решил воспользоваться этим и узнать, правдивы ли слухи. И мы оба знали: правдивы.. Ты писал, что брат, как ты и думал, не принял тебя. Он говорил, что мы не люди. Что такие, как мы, должны умереть. "Я боялся за тебя. Он сказал, что если ничего не поменяется, он что-то сделает и с тобой, а я себе никогда этого не прощу". Эти слова врезались мне в память больше всего. Я беру твой блокнот и прижимаю к груди. С глаз невольно начинают капать слёзы. Мы могли бы быть счастливы. Но, видимо, у судьбы на наши жизни были совсем другие планы. Ты написал, что несмотря на то, как всё сложилось, я должен продолжать жить. Ведь у меня впереди ещё столько всего: новые друзья, новые начинания, новые свершения. И я буду жить. Ради тебя. Это будет сложно, но я даю тебе обещание. Ты написал, что несмотря на то, как всё сложилось, ты всегда будешь рядом. И если вдруг мне станет грустно или одиноко, я всегда смогу найти тебя голубой горящей звёздочкой на небе. Я поднимаю свой взгляд на тёмное ночное небо. Совсем рядом со мной блеснула яркая голубая звезда. Я знаю, что ты со мной.. Я знаю, что ты рядом.. И однажды мы с тобой обязательно встретимся...