Burnout

Утренние лучи пробивались между сизыми высотками, заливая балкон насыщенными красками. Итачи прищурился. Свет бил по глазам, но покидать удобное ротанговое кресло не хотелось. Листая ленту новостей, он отхлебнул терпкий эспрессо и, отставив чашку на плетёный столик, на ощупь вытянул сигарету. Глазу было не за что зацепиться: ни убийств бизнесменов, ни громких скандалов, ни торжественных заявлений о новых партнёрствах между конкурирующими компаниями. Убедившись, что за сутки не случилось подозрительных происшествий, в которых могли быть замешаны Акацуки, Итачи небрежно откинул телефон и глубоко вдохнул сигаретный дым. Ощущать себя в это время не в гостиничном номере было странно. Взгляд лениво проскользил по панорамным окнам, встроенному в стену шкафу, переоборудованному Старым Другом под сейф, и остановился на дверном проёме. У противоположной стены, стилизованной под каменную кладку, всё ещё стояли неразобранные чемоданы. На них у Итачи не хватило ни времени, ни желания. Прошлым вечером, пытаясь закрыть переполненный багажник и отправляя часть поклажи в салон, он пару раз представил, как бы глумился Шисуи, если бы увидел горы бесконечных вариаций костюмов, коллекций часов, различных запонок и зажимов для галстуков. Итачи вёл не самый аскетичный образ жизни. Да и хозяин его нового пристанища не отличался особой бережливостью, хотя на первый взгляд создавалось иное впечатление. Квартира объявляла прямо в лоб: жильё сугубо для холостяков. Кухонная поверхность была минимальной, морозилка — объёмной, а полки в ванной не предполагали одновременного размещения более трёх ёмкостей. Можно было предположить, что женщины здесь задерживались максимум на несколько часов, но зная Старого Друга, Итачи сомневался, что чужая нога сюда вообще когда-либо ступала. Старый на ремонт не поскупился, что даже Итачи невольно поджал губы в одобряющей оценке, когда впервые открыл входную дверь. Пол устелен тёмным паркетом, стены по-дизайнерски беспорядочно измазаны светлой штукатуркой, окна скрыты тёмными шторами. Припавшая тонким слоем пыли кожаная мебель выглядела нетронутой; продавленным было сидение лишь одного кресла, стоящего у низкого зеркального стола, который был заставлен тяжёлыми бокалами, парой пустых графинов и откупоренными бутылками крепких напитков. В гостиной над широким диваном висели чёрно-белые фотографии сцен из фильмов семидесятых. Заметив на одной из них Марлона Брандо в известном стоп-кадре «Крёстного отца», Итачи усмехнулся. Старый, как оказалось, в глубине души был романтиком. Пусть утро было довольно ранним для работы, Итачи в квартире не засиживался. Остановившись на светофоре возле отеля, из которого вчера ускоренно выселился, он кинул взгляд на знакомый балкон соседнего жилого комплекса — пуст, окна закрыты. Наверняка она сейчас спит. А может, уже впопыхах собирается, морально готовясь к встрече с ним. Парит по квартире, размахивая широкими рукавами своего короткого халатика, как в тот день, увлекая каждым своим движением всё его внимание. Наблюдая за ней в те минуты, Итачи совсем не был уверен, что они выйдут за пределы её дома. Настойчивый звук вывел его из раздумий. Машина сзади сигналила, голова водителя высунулась в окно. Едва заметив зелёный свет, Итачи нажал на педаль газа, оставляя пожелания разуть глаза позади. В последнее время он часто уходил в себя, стоило подумать о Томори, и такая тенденция ему не нравилась. На остановку у кафе-пекарни, на которую пару дней назад зыркала Рей, пока они направлялись к ресторану Шигеру, Итачи понадобилось целых двадцать минут. Кто бы знал, что по утрам здесь выстраивается настолько длинная очередь за горячими минибонами с корицей. Предпочитая менее сладкий десерт и абсолютно не разбираясь в сортах этих популярных булок, Итачи решил предоставить выбор дующейся даме, с которой предстояло наладить контакт, и взял все виды из представленных. Он не удивится, если такой жест не произведёт на неё впечатление. Но всё же оставался шанс, что при широком ассортименте Томори растеряется, каким из минибонов в него запустить, и у него будет пару секунд форы, чтобы защитить свою рубашку от нового надругательства. Одну она уже испортила. Первые несколько минут пути в компании минибонов Итачи наслаждался запахом свежей выпечки. Но затем этот кондитерский шлейф становился всё более навязчивым и заставлял ехать быстрее из-за опасений, что выглаженный свежий костюм и кожаный салон навсегда впитают ароматы ванили, корицы, шоколада и ещё чёрт знает чего. Итачи бы стерпел посторонние сладкие запахи в автомобиле, но не умирающего со смеху Шисуи. Ему хватило идиотских шуток про кофе с зубной пастой и капучино с маршмеллоу. Как этот кретин вообще разнюхал про плюшевого медведя для Мичико? Парковка Конохи ожидаемо пустовала. Редкий сотрудник появлялся в офисе раньше девяти, потому ещё на подъезде к своему сектору, когда на горизонте показался знакомый Ренж Ровер, Итачи заподозрил неладное. А низкий синий бампер, выглядывающий за чёрным внедорожником, вовсе раскатал по прорезиненному полу его прежнее настроение. Сердитый взгляд вцепился в тонированное лобовое стекло ярко-синей Панамеры, стоящей аккурат посередине разметки паркоместа. Его паркоместа. Номера не оставили сомнений о владельце этого корыта. Заезжая в гостевой сектор паркинга, Итачи невольно попытался прикинуть, куда и каким образом стоит натянуть глаза Цукури, чтобы его внимательность возросла до удовлетворительного уровня, при котором эта пижонская консервная банка больше не посмеет занимать чужие места. Прекрасный сюрприз. Итачи отсутствовал всего день, а офис пополнился ещё одним агентом Акацуки. Он знал, что в их планах этого пункта не было. Или решение о внедрении было срочным, или Шисуи разузнал далеко не всё. Но больше бесило понимание, что Цукури точно не станет отсиживаться в стороне — уж больно яркая характеристика была описана в его деле. Нарцисс, намёки на социопатию, внушительный список преступлений, в большинстве которых фигурировали подрывы. Химик, специализируется на взрывчатке. В Акацуки оказался лишь потому, что там откаты побольше, чем у барыг, которым он толкал сваренную в студгородке наркоту. Сумел дослужиться до Приближённого. И какого-то чёрта обхаживал Томори, а теперь у него появилась возможность крутиться рядом с ней почти беспрерывно. Стоило бы эту возможность ограничить. Остыть Итачи удалось уже на двадцать пятом этаже. Завернув за поворот коридора, который вёл к его отделу, он увидел знакомую фигуру, тянувшую за собой наполненную бытовой химией тележку, и даже попытался расслабить лицо. Идущая навстречу уборщица, едва завидев главу финдепартамента, одарила его таким укоризненным прищуром, что он ненамеренно замедлил шаг. Прежде Итачи не видел Каори-сан в таком настроении — она всегда была приветлива и мило улыбалась всем без исключений. Сейчас же создавалось впечатление, что старушка брызнет ему в лицо стеклоочистителем и вдогонку кинет мокрой тряпкой. — Доброе утро, Каори-сан, — вежливо поприветствовал Итачи. — Даже Какузу-сан не издевался так над девочкой, — шикнула на него уборщица, продолжая буравить осуждающим взглядом. Не скрывая удивления, Итачи встал как вкопанный. Каори-сан собиралась пройти мимо, но уловив аромат выпечки, остановилась и глянула на бирюзовую коробку в его руке. Её лицо посветлело, морщины разгладились, однако тяжёлый вздох и угрожающий взмах указательным пальцем заставили Итачи внять её строгому тону: — Вам следует быть более старательным, Итачи-сан. Девушки любят ласку, а не пахать до утра. — Понял, — непроизвольно вырвалось у Итачи, чуть ли не вытянувшегося по стойке смирно. Каори-сан в миг засияла доброжелательной улыбкой, словно ничего не случилось. Почтительно поклонившись, она двинулась дальше по коридору, позволяя Итачи избавиться от неожиданного стремления подчиниться приказу. Но приказа-то не было — обычные старушечьи нравоучения да и только. Как и пустой опенспейс финансистов, кабинет Томори так же не подавал признаков рабочего процесса. Но сложенная на краю стола стопка документов и три пустых стакана с тёмным осадком на дне явно намекали на бурную ночную деятельность заместителя. У кресла небрежно лежали туфли, раскинув тонкие ремешки, а вот их владелицы не было видно. Взгляд прилип к ведущей в его кабинет двери. Итачи предполагал, какая картина его ждёт по ту сторону, потому заходил практически бесшумно. На первый взгляд, чужой сон он не потревожил. Выглядывающая из-под серого пледа макушка не пошевелилась, когда Итачи опустил коробку с выпечкой на журнальный столик. Склонив голову на бок, он неспешно рассмотрел спящую Рей: голова почти сползла с декоративной подушки, обтянутая в чёрный капрон стопа свисала с края дивана, а колено второй ноги явно неудобно упиралось в кожаную спинку. Она словно замерла то ли в танце, то ли пыталась взлететь во сне. Но уткнувшееся в складку дивана лицо портило воздушность позы. Сдержав порыв подпихнуть подушку под спящую голову, чтобы поправить нарушившуюся композицию, Итачи направился к столу и на ходу всё же дёрнул за край пледа, укрывая висящую стопу. До собрания было достаточно времени, чтобы позволить Рей отоспаться. Забрав подготовленные документы, Итачи честно пытался вникнуть в текст, но взгляд буквально через строчку метался к дивану. Даже номинальное присутствие заместителя сбивало его с мыслей. И судя по всему, сконцентрироваться на работе сегодня было не суждено: он и двух страниц не успел пролистнуть, как заиграла знакомая мелодия, которую слышал каждое утро. Трезвонящий будильник больше беспокоил Итачи, чем тихо сопящую Рей. Похоже, что её и барабанным боем не разбудишь. Довольно странное наблюдение, ведь агенты зачастую имели чуткий сон, другие же попадали под естественный отбор хищного мира мафии. Потому напрашивался вопрос — каким образом данный экземпляр до сих пор ходил по земле? Решив, что с него достаточно принудительного прослушивания долбящей по ушам мелодии, Итачи прошёл к дивану и, аккуратно вытянув из-под подушки чужой телефон, выключил будильник. Кабинет вновь наполнился желанной тишиной. Скорее всего, ненадолго. Закинуть бы это оружие аудиального насилия в дальний угол опенспейса, чтобы не отвлекало. Итачи и вовсе выключил бы все будильники, если бы мог разблокировать телефон. А он мог. Эта мысль заставила его остановиться на полпути к двери. Задумчиво сведя брови, Итачи неспешно развернулся к заместителю. Нельзя упускать такой отличный шанс. Готовый импровизировать в случае провала он осторожно потянул Рей за плечо. Её голова безвольно качнулась, нос чуть поморщился от попавших на веки ярких солнечных лучей, ресницы задрожали. Зажмурившись, она попыталась инстинктивно спрятаться от света, но Итачи закрыл собой окно и подставил ладонь под тёплую щеку, не позволив ей зарыться носом в подушку. Она вся выглядела слишком тепло, непривычно уютно и удивительно нежно в своей беззаботности. Уязвимо, опустив все щиты и копья. Итачи не сразу подловил себя на том, что стал вглядываться в тонкие черты безмятежного лица. Жадно, стараясь запомнить каждую деталь. Их часто искажали эмоции — вероятно, совсем не те, которые она действительно испытывала. Но как бы Рей не играла, что ни пыталась бы из себя строить, от неё было тяжело отвести глаза. До чего же, чёрт возьми, красива. Взгляд упал на скатившийся к шее кулон. Разноцветная эмаль поблёскивала в светлой тени, подчёркивая нежность бледной кожи. Где-то в солнечном сплетении приятно заурчало самодовольство, растягивая уголки губ в трудно скрываемой ухмылке. Приняла всё-таки. Демонстративно фыркала, кидала в него уничтожающие взгляды-молнии, но всё же приняла его подарок. Шанс на ужин уже не казался таким иллюзорным. Фейс-айди не сработал, впрочем, Итачи не возлагал особых надежд на большую удачу. Участие Рей больше не требовалось, потому он немедля вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь. Экран предлагал ввести шестизначный пароль. Набор символов был числовым, но это ничуть не упрощало задачу. Итачи невидящим взором посмотрел в окно, пытаясь в деталях воспроизвести каждое взаимодействие Рей с телефоном. Голова гудела не в состоянии зацепиться за воспоминания моментов, которым он ранее не придавал значения. В памяти всплывали лишь смазанные движения наманикюренных пальцев. Перебирать всевозможные варианты не имело смысла — Рей проснётся раньше, чем он доберётся до нужной комбинации. Стоило быть к ней более внимательным. Итачи невольно вздрогнул от резкой мелодии будильника. Раздражённо цыкнув, он отключил назойливый звонок, но за ним последовал ещё один — уже на его телефон. Увидев имя контакта, Итачи вздёрнул бровью. Шисуи обычно не звонил так рано. — Соскучился? — Безумно, — с чувством протянул кузен. — Когда проснулся утром, перед глазами стояло твоё лицо, и… — Не хочу знать, — поморщился Итачи и, положив телефон Рей на стол, отошёл к окну. С паролем он разберётся позже. — Зря, очень занимательная история, — Шисуи глухо гоготнул. Слишком глухо для его обычного смеха. — Но я всё же расскажу тебе её конец. Значит, позвонил мне… — Подожди, — перебил Итачи, подмечая изменения в голосе кузена. — Ты гундосишь. Тебе уже рожу начистили, что ли? Короткое замешательство в динамике только подтвердило его догадки. В ином случае Шисуи уже отпустил бы очередную шуточку. — Это просто насморк, а вот тебе не помешало бы для профилактики, — недовольно проворчал кузен и демонстративно шморгнул носом — получилось неправдоподобно. — Так вот… — Мне нужно срочно это увидеть, — ухмыльнулся Итачи, предплечьем облокачиваясь на стекло окна. Вероятная потасовка не вызывала беспокойства: Шисуи дал бы знать, если бы случилось что-то серьёзное. — Ещё раз меня перебьёшь — и на дне рождении Мичико будешь в роли тыквы, которая в карету не превратится, сколько в неё волшебной палочкой не тыкать. А я прогарантирую такой конкурс для всех детей на этом празднике, уж поверь. — Крёстная фея не хочет марать руки или просто своя палочка уже не работает? — невозмутимо поинтересовался Итачи. — Ты свои проблемы на меня не проецируй, моя палочка всё ещё волшебная, — фыркнув, Шисуи тяжело вздохнул. — Звонил наш приятель из одной небезызвестной организации, предупреждал о скором внедрении одного человека. — Я уже в курсе, — буркнул Итачи, вспоминая о синей Панамере, занявшей его паркоместо. — Говорил о его обязанностях? — Очень обтекаемо, — с сомнением произнёс кузен. — Просто посоветовал не тратить на него время, он пакостить не будет. Глаза помозолит, да и всё. Итачи нахмурился. Зачем внедрять Приближённого в Коноху, отрывая от других заданий, если его присутствие здесь не обязательно? В качестве «спящего» агента, который активизируется в нужный момент, можно было взять кого-нибудь статусом пониже. — Он будет ждать других? — озадаченно предположил Итачи. Отпрянув от оконного стекла, он развернулся и шагнул вперёд, потирая переносицу. Даже для сопровождения новых криминальных элементов в компании логичнее было бы привлечь менее загруженных агентов. Картинка не складывалась, а значит, Старый Друг что-то умалчивал. И это совсем на него не похоже. — Насколько я понял, он в качестве страховки. Или поддержки, хрен знает, Старый Друг не уточнял. Правда, не до конца понятно, что этот чудило собрался поддерживать, учитывая ту характеристику, которую дал… Пропуская слова кузена мимо ушей, Итачи замер, заметив стоящую в дверном проёме Рей — помятую после сна и с лёгким бардаком на голове. Она чересчур демонстративными движениями складывала плед, прожигая начальника сонно-недовольным взглядом. Хотела казаться грозной, но её рассерженный вид вызывал лишь снисходительную улыбку. — Я собирался подколоть, что он просто ревнует, — продолжал распинаться Шисуи, — но в итоге такого наслушался… — Секунду, — снова перебивая вещание кузена, Итачи отключил микрофон и вопросительно посмотрел на заместителя, пытаясь уловить причину её скверного настроения. — Доброе утро. — Где мой телефон? — требовательно спросила Рей, не глядя кинув сложенный плед на ближайшую полку стеллажа. Занервничала, значит. На её месте Итачи не стал бы вот так в лоб показывать свою обеспокоенность пропажей, будто она несла в себе то, чем не хотелось делиться с окружающими. Это только подстрекало его любопытство. А такое нервное состояние Рей отчего-то будило в нём азарт. — На столе, — он неспешно к ней приблизился, одаривая выкрученным на максимум обаянием. — Звонки могли тебя потревожить, и я посчитал, что ты захочешь выспаться. И похоже, фирменный прищур, сниженный тембр голоса, минимальное расстояние между ними и вкрадчивость в паузах, пытающаяся пробить брешь в предвзятом к нему отношении, всё же возымели эффект. Рей была не готова защищаться от неожиданного напора мужского шарма. Смотря на Итачи во все глаза, она, вероятно, даже забыла свой вопрос. Не сдержав желание добить, а точнее, закрепить результат, он потянулся к её волосам, чтобы поправить торчащую прядь. Однако звонкий шлепок тыльной стороной ладони по руке не позволил воплотить задуманное. С гордым видом Рей обошла начальника, оставляя его наедине со своим сдувшимся очарованием. Смирение с тем фактом, что переоценил своё влияние на эту грёбаную холодную стену равнодушия, давалось Итачи со скрежетом. Рей снова это делала. Снова будто нарочно выводила его из себя своим надутым пренебрежением. Их общение длилось не дольше пяти минут, а он уже чувствовал поднимающуюся в груди бурю. Глядя на ровную спину Рей, пока она нервно копошилась в телефоне, Итачи понимал, что должен подавить в себе негодование и постараться наладить с ней контакт, чтобы, как минимум, не поубивать друг друга к вечеру. Но стоило ему открыть рот, как оттуда вырвалось совсем не то, что нашёптывала ему рациональность: — Красивый кулон, Томори. Очень подходит твоему безразличию. Удовлетворив спонтанное желание оставить за собой последнее слово, Итачи не стал дожидаться какой-либо реакции и вернулся в свой кабинет. Томори была не единственной его головной болью и ему стоило об этом помнить. Например, сейчас он мог решить целых две проблемы: утолить никотиновый голод, спровоцированный беседой с представительницей сильных и независимых, и выяснить, что не так с её блондинистым дружком. — Извини, рабочие вопросы, — вернувшись к звонку с кузеном, Итачи подошёл к столу и пристальным взглядом просканировал его поверхность в поиске бездумно брошенной пачки сигарет. — Вот это перемена в голосе, — протянул Шисуи и досадно цыкнул. — А я уже готовил речь про неуважение к моему времени. — Тогда не будем тратить его зря, — Итачи закатил глаза, когда кузен присвистнул на его слова. — Есть ещё что-то, что мне нужно знать? — У меня к тебе тот же вопрос, — Шисуи многозначительно хмыкнул. — О, я тут вспомнил, что ещё хотел спросить. Как там поживает твой кулончик? Носится? Кузен умел проехаться по его самолюбию, даже будучи не в курсе, насколько точно попадал своими комментариями. Но Итачи был не в настроении вестись на его провокации. — Носится, не переживай, — схватив чёрную пачку, обнаруженную на кресле возле дивана, он двинулся к выходу. — А куда делся весь энтузиазм в тоне? — Я ведь уже объяснял, что это просто… — Итачи уверенным шагом прошёл в кабинет заместителя и не собирался оборачиваться, но нестандартное положение той заставило его притормозить. — Это просто — что? Помутнение рассудка? Брови поползли вверх прежде, чем глаза успели полностью осмотреть открывшуюся ему сцену. Рей, словно прилипшая к стеклу аквариума морская звезда, ладонью держалась за металлическую опору стеллажа, став стопой на среднюю полку, а носочек второй пыталась не отрывать от поверхности стола. Заметив начальника, она ничуть не замешкалась и продолжила упрямо тянуться к соседней высокой полке, но размаха рук ей явно не хватало. — Лунное затмение и магнитные бури? Тебя шантажом заставили? — Шисуи всё ещё фонил, пока Итачи бесстыдно водил глазами по стройным ногам заместителя. — Или просто кто-то втюри… — Я занят, — сбросив звонок, Итачи спрятал телефон в карман и скрестил руки на груди. Он не скрывал оценивающего взгляда, когда подошёл к стеллажу и подпёр его плечом, наблюдая за сомнительным положением Томори. Стоило признать, что ракурс был удачным, с ноткой интриги, которую едва прикрывала юбка. Спешить было некуда, а Рей, казалось, не собиралась уделять внимание его демонстративному ожиданию. Сосредоточенно смотря на пульт, неожиданно оказавшийся наверху, она всё же стала второй ногой на полку и осторожно пододвинулась к цели ещё ближе. Не выдержав упрёки совести, подначивающей помочь, Итачи дотянулся до верхней полки. Когда пульт оказался в руке, он протянул к Рей свободную ладонь в качестве опоры. — Ты могла просто попросить, — примирительно произнёс он. — Я привыкла справляться с проблемами самостоятельно, — с холодком отозвалась Рей, внимательно осматривая путь возвращения к столу и полностью игнорируя предложенную помощь начальника. — Звучит как жалкое оправдание своему мазохизму. — Чего? — вспыхнув возмущением, она резко повернула к нему голову. Внезапный металлический звон заставил напрячься обоих. Рей успела лишь опустить взгляд на один из упавших анкеров прежде, чем в её глазах мелькнуло осознание неизбежного. Стеллаж угрожающе качнулся. Вытянутая рука Итачи тут же обхватила Томори, отрывая её от полок, с которых следом один за другим повалились сшитые тома, канцелярия, вазоны с растениями. Тяжеловесный металлический каркас отдалялся от стены, раскурочивая вместе с попавшей на пути мебелью привычный офисный порядок. Осколки разлетались по полу, белые листы уносились воздушной волной в разные стороны, выстелившиеся рваным ковром папки темнели под тенью стремительно падающей громадины. Оглушающий грохот сотряс кабинет в довершение наступившего бедлама. Итачи чувствовал под ладонью частое биение. Руки продолжали обвивать Рей, которую он успел оттащить к окну до того, как стеллаж бы их прибил. Отточенные рефлексы не подвели. Но словно тумблером включенный режим выживания не давал облегчённо вздохнуть, заставляя притаиться в ожидании новых угроз. Прижимая шокированное тело спиной к себе, он напряжённым взглядом осмотрел помещение. Кабинетом эту комнату теперь можно было назвать с большой натяжкой — разве что из-за наличия уцелевшего стола, кресла, стоящего у окна шкафа и припавшей бетонной пылью техники. — Нужно позвонить офис-менеджеру, — удручённо пробормотала Рей, ослабив хватку ладоней на его руке. До этого момента Итачи не замечал, что она вцепилась в него с такой силой, будто он был единственным источником безопасности. Обманчивое впечатление. Её голос не дрожал; голова не вжималась в плечи. Рей не выглядела испуганной, скорее, уставшей. Словно имеющий все шансы её размозжить стеллаж был всего лишь очередной досадной неприятностью, на которую она вынуждена обратить внимание только по причине разрушенного рабочего пространства. Итачи всё больше убеждался, что с инстинктом самосохранения у неё беда. Отпустив Рей, он спрятал руки в карманы и отстранился, продолжая за ней молча наблюдать. Она оттянула чуть подскочившую юбку, откинула длинные волосы за спину, хлестанув ими по его груди, и поправила ворот рубашки. Осталось только стряхнуть с плеча невидимую пылинку для полного вида невозмутимости. Взгляд Итачи невольно опустился к её ногам и далее — к стопе, которая намеревалась сделать шаг и рисковала опуститься прямо на острый осколок вазона. — Под ноги… — не договорив, он резко дёрнул её руку на себя, вынуждая Рей неуклюже попятиться. — Да может хватит уже? — не оценив такого проявления заботы, она резко развернулась и, отцепив от себя его ладонь, подняла на него гневный взор. — Почему вы постоянно лезете, куда не просят? Невиданная беспечность и отсутствие какого-либо намёка на благодарность за спасённую жизнь начинали действовать Итачи на нервы. Игра в гляделки нисколько не умиротворяла, а только распаляла раздражение. — Потому что ты, видимо, не в состоянии осознать последствия своих действий, — отчеканил он. — А вы, видимо, — язвительно спародировала его тон Рей, — лучше понимаете, что я в состоянии сделать, а что нет. — Получается, что да, — иронично поджав губы, Итачи кивнул, словно озвучил очевидный факт. — Хреново у вас получается. — Повтори, — он не скрывал угрозу в голосе. — Проблемы со слухом? — Рей вздёрнула бровь и подалась вперёд, чётко выговаривая каждый слог: — Тогда читайте по губам. Хре. Но. Во. На лице заходили желваки. Итачи прикрыл глаза в попытке утихомирить клокочущую ярость и не дать ей выйти наружу. Томори позже осознает, что погорячилась. Сейчас, возможно, это просто реакция на шок. Словесный пинг-понг перерастал в бессмысленную ссору, и её стоило заканчивать. Потому он постарался высказать правильную по его мнению мысль предельно спокойным тоном: — Советую пересмотреть своё отношение к окружающим и не пренебрегать помощью, пока её предлагают. — Я не нуждаюсь ни в помощи, ни в ваших советах, — отрезала Рей, с вызовом вздёрнув нос. Терпеть безрассудное упрямство и потакать каждому капризу не входило в планы Итачи. Томори, вероятно, решив, что в этот раз последнее слово осталось за ней, хмыкнула и медленно отвела корпус назад, чтобы отстраниться. И снова попытаться ступить на долбанный осколок. Задрала своим своенравием. Бесцеремонно обхватив Рей, Итачи в несколько шагов дошёл к столу. Она и пискнуть не успела, как он усадил её на твёрдую столешницу. Склонившись над ней, вмиг опешившей, Итачи опёрся руками на стол, едва касаясь её бёдер. Сдерживаться удавалось лишь силой воли. Ему впервые хотелось накричать на женщину. Как же легко ей удавалось выводить его из себя. Разжечь яростный огонь одной лишь искрой. И в её глазах играло мутное пламя. Совсем другого происхождения. Итачи очень хорошо помнил этот затуманенный взгляд — точно так же она на него смотрела перед поцелуем. До того момента все её попытки задеть его гордость казались смехотворными. Томори быстро училась, и сейчас у неё действительно получалось доводить его до белого каления, вот только это работало в обе стороны. Не разрывая зрительного контакта, он потянул руку вперёд, почти не касаясь Рей. Бесшумный томный выдох сквозь её приоткрытые губы достал до его лица. Игнорировать близость было крайне тяжело. И стало ещё тяжелее, когда она плавно развела колени, прижимаясь к его бёдрам. На мгновение мелькнула шальная мысль оставить свою идею остудить её пыл. Плюнуть на всё и поддаться желанию, которое довольно долго не давало ему покоя. Но пальцы уже коснулись пластика, обнаружив его под юбкой. И он всё ещё злился. Серые глаза оторопело уставились на Итачи, когда он отстранился и протянул пульт, который одним броском оказался на столе перед тем, как стеллаж начал падать. — Ты ведь за этим охотилась? — впихнув в её руки пульт от кондиционера, Итачи шагнул в сторону и наклонился, чтобы обхватить пальцами края валяющихся под креслом женских туфель. — Амазонка офисная, чёрт тебя дери… Рей не проронила ни звука. Итачи не знал, что повлияло больше: его жёсткий тон, недобрый взгляд, демонстративный облом, а может, и полная комбинация, — но она совсем не сопротивлялась, когда он, усевшись в кресло, принялся её обувать. Мелкая моторика рук отвлекала от всё ещё крутящихся в голове изображений мягких губ и будто по щелчку наполняющихся желанием серых глаз. Сейчас ему стоило думать о рухнувшем стеллаже, о новом агенте Акацуки в стенах Конохи, о скором собрании, в конце концов, — о чём угодно, но не о том, как было бы отлично завалить Томори прямо сейчас, прямо на этом столе, в антураже осколков, пыли, поломанной мебели и заранее раскиданных документов. Итачи даже не до конца понимал, в каком смысле её завалить хотелось больше. Справившись с невероятно неудобной пряжкой на тонком ремешке туфли, он опустил стопу за щиколотку и, аккуратно подхватив вторую, примостил на край сидушки кресла между своих широко расставленных ног. — От вас пахнет выпечкой, — совсем тихо проговорила Рей, нарушая затянувшееся молчание. — Заезжал в пекарню, — сухо пояснил Итачи, — тебе за минибонами, — добавил он, коротко зыркнув на заместителя. — Зачем? — её тон выражал абсолютное недоумение. Расправившись со вторым ремешком, Итачи мягко опустил её ногу и поднял усталый взгляд. Встреча с широко распахнутыми серыми омутами отдалась где-то в затылке, заставляя заткнуть рот, с которого намеревался вырваться язвительный ответ. Другого не находилось. Он сам себе не мог объяснить, за каким дьяволом попёрся в пекарню, почему не прошёл мимо неё, взбирающейся на стеллаж, и зачем на самом деле только что её обул. Его не должны беспокоить её прихоти, проблемы и безопасность. Не должны, но почему-то игнорировать их не получалось. Вероятно, понимая, что ждать ответа бесполезно, Рей неловко поджала губы и опустила глаза на пульт в своих руках. Немного покрутив его, она нажала на кнопку включения и отложила в сторону — плавно и осторожно, будто опасалась, что кроме кондиционера тот запустит ещё обратный отсчёт какого-нибудь взрывного устройства. — Мне жаль, что так произошло. «Мне жаль, что из-за своей неугомонной строптивости и желания казаться обалдеть какой самостоятельной, я расхерачила половину кабинета», по мнению Итачи, описало бы сложившуюся ситуацию точнее. Впрочем, не важно как были озвучены сожаления, если Рей сумела прийти к правильным выводам — например, что иногда всё же стоит просить помощи. — Я оставлю запрос на ремонт с отметкой форс-мажора, — Итачи безучастно осмотрел кабинет, оценивая масштабы бедствия. — Пока будешь работать из моего кабинета. Если повезёт, то на следующей неделе вернёшься в свой. — Не стоит, — Рей с уверенным видом вскинула ладонь. — В опенспейсе должно найтись свободное место для моего стола. — Думаю, коллеги очень обрадуются перекрытому проходу к двери, — усмехнувшись, Итачи поднялся с кресла и, застёгивая пуговицу пиджака, смерил заместителя насмешливым прищуром. — В любом случае решать тебе. Покажешь грузчикам куда перенести твою мебель и технику. Он намеренно дал ей иллюзию выбора, хотя прекрасно знал результат. Опенспейс и без её внушительного стола был переполненным, так что Томори некуда деваться. Его же возникшие обстоятельства полностью устраивали. Как минимум, её общение с Цукури будет под частичным контролем. Лицо Рей выражало сомнение. Серые глаза пронзительно всматривались в его чёрные. Итачи не знал, что она пыталась отыскать в его взгляде, но, по всей видимости, ответ её удовлетворил. Её губы неожиданно растянулись в елейной улыбке, приковывая к себе внимание Итачи. Настороженность забила тревогу, предупреждая о полундре, но он уже попал в плен чертовски притягательного лукавого изгиба. — Они должны быть вкусными, — медовым голосом протянула Рей и вскинула руку, указывая большим пальцем себе за спину. — Минибоны. Озвученное уточнение мгновенно его отрезвило. Собрав всю свою невозмутимость, которая уже благоговейно расползалась перед наигранным очарованием, Итачи мазнул нарочито скучающим взглядом поверх Рей, словно ему надоела её компания, и безразлично повёл плечом, спрятав руки в карманы. — Возможно, — он снова посмотрел на заместителя, на губах которой всё ещё играла ведьмовская ухмылка. Рей уже открыла рот, чтобы продолжить, как тишину в кабинете рассёк звонок нового будильника. Недовольно нахмурившись, будто прервали ответственный момент, она ткнула пальцем в лежащий рядом телефон, заставляя его умолкнуть, и смахнула экран вверх, но тот не поддался манипуляциям, предложив ввести пароль. Когда она с раздражённым вздохом взяла телефон в руку, лицо Итачи окаменело. Пристальный взгляд тёмных глаз прилип к тонким пальцам, перебирающим круглые кнопки. Он не видел цифры, но по быстрым движениям можно было легко определить расположение нужных значений. Чувствуя, как воодушевление наполняет грудь, Итачи несколько раз прокрутил в голове возможную комбинацию и направился к двери. — Вы куда? — оторвавшись от списка запланированных будильников, Рей вскинула голову и посмотрела на него так, словно его уход был неуместным. — На террасу, пока она ещё не обвалилась, — непринуждённо ответил Итачи, переступая порог. Как только дверь за ним закрылась, он тут же достал телефон, вызывая экран блокировки. Пальцы повторили движения заместителя, подбирая подходящие варианты паролей, и следом записали их в заметки. Осталось только словить момент, когда она оставит свой телефон без присмотра. Или самому создать подходящие условия.

***

Пара сигарет, выкуренных в тишине и спокойствии, позволили Итачи настроиться на рабочую рутину, но дойти до своего кабинета ему не удалось. Томори словно испарилась, оставив после себя лишь хаос и пыль; остальные коллеги не спеша подтягивались в опенспейс, с многозначительным молчанием косясь на открытый дверной проём кабинета заместителя. — Годзилла не прошёл собеседование? — выдал гениальную шутку один из финансистов, имя которого Итачи не смог вспомнить. Усмехаясь во весь рот, довольный собственным остроумием парень взъерошил копну светлых волос и откинулся на спинку кресла. Мазнув по нему безразличным взглядом, Итачи хотел было ответить, но стоящий рядом Шикамару его опередил: — Посмотрим, насколько тебе будет весело, когда начнётся ремонт, — он закатил глаза, копаясь в своём рюкзаке. — Такой гемор. Имя этого подающего надежды парня Итачи запомнил. Шикамару мог целую неделю отлынивать от работы, а потом за один день закрыть несколько сложных задач, когда другим понадобилось бы значительно больше времени. Удивительно цепкий ум. — Это же Рей-сан к нам переедет, — шутник перевёл мечтательный взгляд на ведущую в кабинет заместителя дверь. — Здесь не хватит места для ещё одного человека, — подметил Итачи. — У меня стол широкий, я могу подвинуться. Не желая комментировать такое отважное рвение, Итачи усмехнулся. Что с него взять — парень недавно окончил университет, был ещё совсем молод, и при виде симпатичной юбки гормоны работали активнее мозга. Правда, в случае с Томори, она сожрёт его раньше, чем тот успеет до конца сформулировать предложение разделить рабочее место. — Какой же ты тугой, — устало протянул Шикамару, с нескрываемым раздражением глядя на размечтавшегося юного коллегу. Вытащив из папки исписанные черновики, он протянул её Итачи. — Спасибо за помощь, — забрав папку, Итачи кивнул и двинулся к своему кабинету. Он благодарил не за себя. Вчера Рей настолько загрузла в работе, что даже Шикамару, обычно не проявляющий инициативу, вызвался на подмогу. Однако сочувствие к её подуставшему состоянию не всколыхнули спящую совесть, когда Итачи отклонил внезапный запрос на отпуск. Рей отметила всего два дня, один из которых припадал на встречу с инвесторами. Он с неудовольствием предвкушал бурю возмущений из-за срыва планов, однако пусть теперь Томори попробует показать своё недовольство Минато. Забавное было бы зрелище. Когда руки наконец дошли до презентации и прочей макулатуры, которую нужно было изучить до начала собрания, Итачи глушил в себе нетерпение. Разбор таблиц и графиков казался смертельно скучным занятием по сравнению с маячившей на горизонте возможностью покопаться в телефоне Томори. И всё же ему удалось сконцентрироваться на тексте, пропадая среди бумаг на длительное время. Услышав щелчок открывающейся двери, Итачи даже не требовалось отрывать глаза от документа, чтобы понять, кто вошёл в его кабинет. В пределах этого офиса только одна женщина могла позволить себе пренебречь предупреждающим стуком. — Ваша робуста, Итачи-сан, — послышался вежливый голос Рей где-то со стороны дивана. Всё ещё пытаясь вчитываться в текст, Итачи молча вздёрнул бровью. Это что-то новенькое. Похоже, она ещё не видела отменённый запрос на отпуск. Или видела и решила отравить начальника-деспота. Не самый искусный подход к делу. — Тут есть классический с корицей, с карамелью и орехами, шоколадный и клубничный, — перечислила Рей, чем-то звеня о стеклянную поверхность журнального столика. — Вам какой? Итачи поднял недоумённый взгляд и встретился с ответным ожидающим. Сидя на краю дивана, Рей держала тарелку в одной руке и щипцы в другой. На ней и следа не осталось от ночной работы в офисе. Подкрученные локоны ниспадали на плечи; свежий макияж подчёркивал серые глаза; рубашку с юбкой заменило чёрное платье на запа́х почти до колен; на ногах, обтянутых в тонкий капрон с каким-то мелким узором, красовались совсем другие туфли на шпильке. И в глубоком декольте сверкал его кулон. — Простите, что так долго, — Рей виновато подняла брови. — Вспомнила, что после работы есть дела, так что решила всё же вернуться домой и привести себя в порядок. Надеюсь, вы не против позднего завтрака? Она неуверенно улыбнулась. А Итачи просто сидел и не понимал, что происходит. Рей извинилась; добровольно принесла ему кофе; предлагала совместный завтрак. Он сомневался, что этот аттракцион невиданного дружелюбия был вызван виной за разнесённый кабинет. Больше верилось в то, что в пачке молотого кофе, оставленного Старым Другом, была смесь не только бодрящая, но и со спецэффектами. — Чересчур забористая арабика, — озадаченно пробормотал Итачи, откладывая в сторону документ, который изучал до внезапного пришествия. Кинув на Рей сомневающийся взор, он встал и неспеша подошёл. Она тут же пододвинулась, освобождая место на диване. — Классический, — сдержанно произнёс Итачи. Рей кивнула и потянулась щипцами к выпечке; рядом с открытой коробкой стояла ещё одна десертная тарелка, две вилки с ножами и картонная подставка с двумя гофрированными стаканами, в одном из которых торчала трубочка. Опускаясь на диван, Итачи не покидало предчувствие некого подвоха. Наверное, стоило сесть в кресло, чтобы была возможность наблюдать за этим цирком со стороны. И он в этом убедился, как только его окутал шлейф кофейных зёрен с кардамоном. Этот аромат на него влиял абсолютно непредсказуемо. — Откуда ты стащила щипцы? — принимая протянутую тарелку с минибоном, Итачи продолжал изучающе смотреть на заместителя. — Одолжила у баристы, — объяснила Рей, с сомнением глядя на оставшиеся в коробке рулеты, будто не могла определиться с выбором. — Какие минибоны вы ещё не пробовали? — Все, — подтягивая к себе подставку с кофе, сухо ответил Итачи. — Прям совсем? — вздёрнув бровью, Рей подхватила щипцами минибон с розовым кремом и, опустив на свою тарелку, принялась его разрезать. — Тогда странно, что вы решили взять именно их, а не, к примеру, данго. Нужно быть последовательным. — Да что ты? — иронично протянул Итачи, не сдержав усмешки. Будто всё это представление было самым последовательным для её поведения. — Я была не права, — Рей скинула часть разрезанного клубничного минибона в тарелку начальника и тяжело вздохнула. — И не нужно так напрягаться. От вас прямо исходят волны негатива, — повернувшись к нахмуренному Итачи, она мягко коснулась его плеча и ладонью провела до локтя. От такого движения он насторожился ещё больше. — Серьёзно, никаких подводных камней. У нас уже был дружеский обед, пусть это будет примирительным завтраком. Почему нет? — А ужин какой будет? — он прикусил язык, чтобы не озвучить просящуюся на волю характеристику, гарантирующую при следующем совместном времяпровождении смертельный исход кому-то из них двоих. — Очень сладкий, но вам понравится, — прожевав кусочек минибона, Рей кивнула на тарелку опешившего Итачи. — Я серьёзно, попробуйте. Сейчас ему вообще ничего не нравилось. И взбесившиеся черти, пляшущие в ритуальном танце на дне уж очень невинного взгляда, совсем не способствовали какому-либо доверию к словам Рей. — А по поводу ужина… Посмотрим, — ковыряя вилкой рулет, она загадочно улыбнулась. Потянувшись к своей тарелке, Итачи принялся анализировать происходящий бред. Причины странного поведения Рей не так играли роль, как мотивация. Даже ужин обрисовала, пусть и в неопределённой перспективе, хотя ещё пару дней назад категорически отказалась. Всё это представление было явно заделом на будущее. Рей нужно было от него что-то конкретное, что может получить только при его расположении. Иначе она не пошла бы на такие действия. — Ты видела ответ на свой запрос на отпуск? — аккуратно поинтересовался Итачи, внимательно наблюдая за жующей Рей. Она кивнула, даже не обернувшись, словно её вовсе не задевала поднятая тема. — Ты можешь создать новый запрос, но только на четверг. В пятницу встреча с инвесторами. Её лицо вытянулось в удивлении. Качая головой, она отложила тарелку с приборами. — Не могу, система не позволит поставить ту же дату, если она была отклонена. Но это можете сделать вы. — Оформить на тебя отпуск? — уточнил Итачи, выгнув бровь, и наконец откусил предложенный минибон. Рука тут же потянулась к кофе, чтобы запить приторную сладость. — Нет, нужно просто отредактировать тот, который вы отклонили, — подхватив свой стакан, Рей откинулась на спинку дивана. — Пару кнопок нажать и форму заполнить. Достав телефон, Итачи открыл корпоративную платформу. Рей медленно придвинулась, следя за его манипуляциями над найденным запросом. Её лицо оказалось в десятке сантиметров от его щеки, и он буквально ощущал аромат её шампуня, который неожиданно нежно вплетался в привычный кофейный парфюм. Она была слишком близко, слишком отвлекала. Даже от элементарной формы, для заполнения которой достаточно было функционирующего спинного мозга. — Где-то тут должен быть выпадающий список, — пробормотала Рей, закидывая ногу на ногу. Цепкий взгляд Итачи тут же заметил подозрительно удачно оголившееся из-под борта запа́ха бедро; у края ткани внахлёст виднелся уплотнённый участок капрона, переходящий в кружево. Запредельная прямолинейность. Или нет? Он попытался прикинуть, насколько вероятна такая откровенная демонстрация чулок при случайном движении ног. А может, и вовсе не случайном. Соображалось крайне туго. Но сомнения разом испарились, как только сквозь ткань брюк где-то под коленом почувствовалось излишне плавное прикосновение её щиколотки. Грёбаной, мать её, щиколотки. Итачи не мог поверить, что эта чертовка пыталась его соблазнить. Довольно привычное для него явление, но в этом параде абсурда он всё ещё был не уверен, в реальности ли происходило то, что сейчас видел. Сконцентрироваться не выходило. Пальцы пытались набирать какой-то текст, но всё сознание было приковано к нарочито расслабленной фигуре, сидящей почти вплотную рядом. Напряжение росло с каждой секундой. А Рей наслаждалась его замешательством — лёгкая довольная улыбка была тому подтверждением. Большой палец промахнулся мимо кнопки, а мышцы пресса в миг поджались и окаменели, когда острые ноготки едва заметно задели низ его живота. Рей непринуждённо подняла кисть и ткнула пальцем в экран вместо Итачи, а затем отвела корпус назад, прижимаясь плечом к спинке дивана. Ощущая странное влияние невидимой силы, вдавливающей его в диван, Итачи почти не шевелился. Его впервые загнали в угол. Вот так легко, Рей ведь почти ничего не сделала. Пока он собирался с остатками хаотично разбегающихся мыслей, она, всё ещё улыбаясь, задумчиво поправила кулон, заставляя обратить на него внимание. Рей точно сменила цепочку — утренняя была значительно короче. Сейчас же ювелирный «данго» полностью спустился в ничем неприкрытую ложбинку груди. Рей немного наклонила голову на бок, пересекнувшись с ним немигающим взглядом. Итачи ошибся. В её глазах были совсем не ритуальные пляски чертей. — Спасибо, — шепнула она, поднося ко рту стакан с кофе. Там целый блядский бал сатаны, — пронеслось в голове Итачи, пока он неотрывно наблюдал за её губами, мучительно плавно обхватывающими грёбаную трубочку. От такой эстетики дыхание невольно замедлилось; теснота в брюках стала не просто ощутимой, а ощутимо болезненной. Воздуха было мало, дурманящего аромата тоже, хотя Итачи, казалось, дышал только им. Хотелось снять галстук. Ему много чего хотелось в эту минуту. Голове стало совсем дурно, когда серые глаза опустились к его губам. Лихорадочное ожидание следующего шага кипятило кровь, будоражило всё естество. Итачи отдавал себе отчёт, что больше не сможет сопротивляться ни себе, ни Рей, стоит ей потянуться вперёд и снова нарушить мнимую черту между ними. Внутри что-то безумно ликовало, скандируя в поддержку этой дьяволицы. Лишь остатки здравомыслия позволяли Итачи держать себя в руках. Не здесь и не сейчас, — ему даже стало смешно от такой нелепости. Недобитков рассудительности было явно недостаточно, чтобы встать и выбраться из плена её горящего взгляда. Итачи хотелось в нём сгореть ко всем чертям — вот тем, что там плясали. Изящная ладонь скользнула по ткани его рубашки вверх, взводя желание, и на пару мгновений неуверенно задержалась на груди, будто сама себя останавливала. Но всё же поднялась выше, останавливаясь у лица. Он почувствовал, как нижней губы коснулся палец, ноготком задевая верхнюю. Оттянула, позволяя сдавленному горячему выдоху выйти наружу. Да какого хера ты творишь… Рей вдруг убрала руку. И облизала подушечку пальца, слизывая вместе с каплей розового крема последние крохи его терпения. Он сорвался. Спина уже отпрянула от дивана, ладонь дёрнулась к её шее. Итачи притянул Рей к себе, но вместо до одурения желанных губ почувствовал сомкнутые пальцы, закрывающие ему рот. Ноготки почти доставали до его носа, а серые глаза наполнились упоительным триумфом. — Снова не можете держать себя в руках? — вкрадчиво спросила она, наблюдая за его лихорадочным взглядом, в котором постепенно приходило осознание. Лицо Итачи накрыла мрачная тень. Секундное замешательство сменилось на чистейшее негодование. Томори настолько осмелела, что решила с ним играть? Да она умом тронулась. Опустив руку с его лица, Рей с невозмутимым видом отсела на край дивана и отставила стакан с недопитым кофе на столик. — Не люблю, когда мне закрывают рот, — стальным тоном произнёс Итачи. — Я просто боялась, что вы зальёте слюнями диван. — Ты не хочешь объяснить, к чему это всё? — он вперился в неё требовательным взглядом, всеми силами сдерживая настоящую ярость, которая только распалялась от непонимания того, что творила Рей. — У вас крем остался, — она пожала плечом, закрывая коробку с минибонами. — Чего ты добиваешься? — не повышать голос Итачи было крайне тяжело. — Просто стараюсь следовать вашим нравоучениям, — Рей поправила вырез на груди и приторно улыбнулась. — Довольно мудрым, честно говоря. Ведь осознавать последствия своих действий очень важно. Итачи вскинул подбородок, не отводя от неё ледяного взора. Она его проучить вздумала. Запомнила его слова, сказанные в пылу, когда она ни с того, ни с сего начала возмущаться в ответ на спасение её же чёртовой задницы. — И ещё, — Рей внезапно потянулась к нему, но Итачи уже не собирался реагировать на новую провокацию. Не собирался, но внутри всё вновь натянулось в струну. — Вы мои сигареты забрали. После короткого копошения в кармане его брюк, Рей махнула перед лицом пачкой Собрание и поднялась с дивана. — Спасибо за завтрак, Итачи-сан. Спустя несколько мгновений дверь захлопнулась. Скованный собственными размышлениями, Итачи не двигался. Это было очень подло и предельно опрометчиво с её стороны. Но больше всего поражало его собственное добровольное согласие на эту провокацию. Он ведь с самого начала заподозрил неладное. Зря она это затеяла. Итачи устроит ей незабываемое собрание.