Назад нельзя

Если рыбе нужна вода, чтобы жить, то что нужно Юджи для того, чтобы существовать? Что для него вода?

***

— Доброе утро, — кидает Мегуми мимо проходящему Яге и открывает дверь в свой кабинет. Комната встречает его спертым воздухом и духотой. Сложив стопку книг на стол брюнет обошел его и распахнул окно, подставив лицо под рванувший порыв ветра. Короткие, заляпанные шторы тоже всколыхнулись и заметались. Постояв пару минут, Фушигуро возвращается за стол: ему предстояло еще разобрать рабочий стол, разработать учебный план и проверить доклады своего класса. Он должен успеть до возвращения своих учеников — до вечера. Мужчина приступил к своим делам с уверенностью, но, каждый раз, когда его глаза падают на стопку книг для друга, мысли утекают в другое русло. Он знает Юджи…лет двенадцать. Наверное больше, или может быть, меньше. Суть не в количестве проведенного времени, которого в последнее время становилось все меньше и меньше, а в том, что за столько лет дружбы они не сплочаются, а отдаляются друг от друга. И Мегуми не может найти причину всего этого. Верить в то, что Юджи это просто надоедает, все равно что верить в его здравомыслие. Мегуми печально усмехается, зарываясь рукой в волосы. Юджи. С его появлением в жизни Мегуми стало чуть ярче. Этот парень умел создать вокруг себя веселую атмосферу и заставить людей верить в лучшее. Умел. Сейчас, стоит подойти к Итадори и напряжение, окутавшее его, передается к тебе волнами. Только сейчас Фушигуро начинает осознавать, что с поглощением последнего пальца Двуликого, это все и началось. Юджи стал отдаляться и напряжение росло из-за сложившихся обстоятельств после поглощения: массовые катастрофы, назначение казни, игра в прятки, все это упало на плечи Юджи камнем, но самым большим и тяжелом грузом было удерживать Сукуну внутри — каждый день, с утра до ночи. Первое время он буквально молчал и сходил с ума, из-за взбесившегося демона внутри, а после становилось легче. Кажется, Юджи научился сдерживать Сукуну достаточно хорошо, чтобы это не причиняло вред ему самому? Или только Мегуми так думал? В конце-концов, хорошо врать Юджи научился задолго до этого. Если бы они оба были достаточно смелы, чтобы признаться друг другу в этом.

***

Коротко оглянувшись по сторонам, Секо выходит из своей комнаты и, легко, тихо, непринужденно, на носочках крадется по темному коридору, на задний двор общежития. На часах уже было полпервого ночи, все определенно должны спать, а учителя, насколько ей известно, разошлись по своим жилплощадям. Покурить ей могут помешать разве что птицы. Выйдя на крыльцо, девушка так же внимательно оглядывается: попасться за таким делом было бы очень глупо. Тем более когда Итадори-сенсей ясно выразился, что курить на территории общежития строго запрещено, тем более — учащимся. Иери не курила уже пару дней из-за строгого наблюдения. Итадори-сенсей проводил с ними почти полные сутки: с самого утра, будил их и уходил поздним вечером, когда на небе уже вспыхивали звезды. Не то чтобы такая чрезмерная опека учителя раздражала, она наоборот, нравилась девушке. Хоть сенсей и опекал, но делал это максимально ненавязчиво. То, что он делал нельзя было назвать опекой, может быть заботой и постоянным присмотром: советы, шутки, реальные истории из его жизни. Мужчина умел скрасить скучный урок, они часто прерывались на обед, на удивление, учитель оказался очень прожорлив и со всем этим — ни один их день не проходил скучно. Прошедшее задание в лесу все еще навеивало дрожь, но когда они вспоминали, приплетая каждый свое замечание или приукрашая какие-то моменты — все от души смеялись. Секо начинала притираться к местности, к однокласникам и к учителям. И немного, но ей становилось легче от того, что все же она не одна. Присев за выступ под лестницей, девушка достает пачку сигарет из кармана, зажигалку и выудив из кармана пачку, а уже из нее тонкую сигарету, сунула ее в рот с небывалым наслаждением касаясь фильтра кончиком языка, тут же чувствуя горьковатый вкус. Затянувшись первый раз, девушка чувствует как груз падет с ее тонких плеч. Хоть никотин никогда не приносил какого-то ярого чувства кайфа, все равно становилось легче, не дышать, конечно, но сейчас, с каждой новой затяжкой, мысли разбредаются по нужным лавочкам и голова приятно пустеет. Еще раз затянувшись, Секо выпускает дым вверх и задрав голову, впивается своими глазами в звездное небо. За городом оно всегда ярче, а звезд в несколько сотен тысяч раз больше. Но как бы голова не пустела, некоторые мысли все равно промелькивают. Не смотря на все ребячество от Итадори-сенсея волнами исходит напряжение. Словно, он постоянно на драйве и готов броситься в бой — буквально каждую секунду. Когда она касалась его рук во время уроков, те всегда оставались каменными. Словно панцирь или очень прочный доспех, впившийся в кожу. Или быть может, его кожа действительно огрубела от постоянных боев, что стала своеобразной защитой? Думая об этом девушка теребит свои губы, когда выпускает очередную струю дыма из легких. У Итадори-сенсея на самом деле две маски, приходит она к выводу. Одна это эмоциональная — потому что постоянно быть таким веселым, словно ты под кайфом, невозможно. Можно быть веселым с утра, немного раздражительным к обеду, чуть злым к ужину. Эмоции сменяются одни за другими, мы не можем контролировать себя, когда мы искренне. Когда все время на лице одна и та же улыбка, это маска. Словно заведенная кукла с одной-единственной улыбкой. Вторая маска — это тело. Мужчина очень старается поддерживать хорошую форму, но некоторые детали все равно видно. Первое и самое явное — это тон кожи. Выцветший, если бы сенсей был котом, Секо бы назвала его шерсть облезшей или выгоревшей. И залегшие тени под нижними веками. Это не те синие тени на уголках, которые бывают у людей с недостачей веса или витаминов. Это тени с едва желтоватым оттенком, залегшие уже давно. И, наконец, губы. У Секо не было причин пялиться на них, просто хватило одного взгляда, чтобы заметить как те изорваны и, не смотря на все ранки, бледные. Сами губы бледные, а ранки на них алые. Итадори-сенсей определенно дерет их слишком сильно, до кровавых ранок и это так очевидно, как и то, что во вселенной одно солнце и одна луна. Может быть Секо слишком надумывает себе, должно быть у сенсея просто тяжелый период. Скорее всего все наладится, он решит свои проблемы и придет в норму. По крайнем мере, Секо этого отчаянно желает. За весь короткий промежуток времени, а это пролетевшие три недели, привыкнуть к учителю и этим двум оболтусам она уже успела. — Кто это у нас тут дымит? — шепчут на ухо и девушка, лишь от того, что пожевывала сигарету зубами, не закричала в страхе. По позвоночнику пробежала дрожь, онемели даже конечности и сердце едва не рухнуло в желудок. — Ой, — протягивает насмешливо Сатору, — ты что, испугалась? — наигранно обеспокоенно спрашивает он и вновь наклоняется. — Ч-черт бы тебя побрал, — шипит девушка судорожно выдыхая сизый дым. — Ой, да ладно тебе, — фыркает он и спустившись по лестнице, присаживается рядом, внимательно следя за тем, как Иери делает затяжку. — Что? — вскидывает она тонкую бровь. — Дай попробовать, — говорит Сатору и косится на сигарету зажатую между указательным и средним пальцами. — Куда тебе, сопле, — хмыкает брюнетка, — сигарету держать во рту. Сатору грузно выдыхает и хмурится. — А ты давно научилась держать? — Давно, — ехидно улыбается девушка, выдыхая дым прямо в скукоженное лицо. — Я тоже хочу! — шипит Сатору отмахиваясь от дыма. — Ну так, пойди и возьми в рот что-нибудь, — откровенно глумится над младшим девушка, замечая как у того играют желваки на лице. — Попробуй вежливо обратиться, может тогда подумаю. Сатору опускает голову и недовольно зыркает из-под белой челки. — Пожалуйста, — выцеживает блондин, — дай мне попробовать закурить. — Что закурить? На этот раз дрожь пробегается у обоих. Парень и девушка крупно вздрагивают и судорожно поворачивают головы. — А что, можно закурить еще что-то? — нервно бормочет Секо, наблюдая за тем, как Гето обходит лестницу и плюхается рядом с Сатору. — У тебя есть что-то свое? — ухмыляется она. — Нет, — фыркает брюнет, и оглядев сморщенное лицо Сатору, закатывает глаза. — Кто по серединке, у того яйца на резинке. — говорит он доверительным шепотом. Секо прыскает со смеху, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице Годжо. Тот сразу же дергает брюнета на себя, пытаясь усадить на свое место, но Сугуру упорно сопротивляется. — Я тебе сейчас сам яйца на резинку натяну. — Попытайся. Я из твоих омлет сделаю. Между парнями завязывается борьба и начинает набирать обороты и в конце, они пихают смеющуюся Секо локтями и та охнув, роняет сигарету. — Ой, — синхронно выдыхают парни и отпускают друг друга. — Вам повезло, что я только начала пачку, — шипит брюнетка. — Ведите себя тише, вы, два опоссума, — шикает она на них и выуживает новую сигарету, протягивает ее Сатору. — О, — он аккуратно обхватывает ее своими пальцами. — Давай, — поторапливает однокурсница, — бери в рот, — и она тянется к нему с зажигалкой. Для того, кто самоуверен во всем, Сатору слишком сосредоточенно вертит в руках сигарету, а потом обхватывает ее губами и поворачивается к девушке. Кивнув, Иери чиркает зажигалкой и подпаливает кончик. — Попробуй затянуться, — говорит она, внимательно отслеживая движения Сатору, — но не сильно, буквально чтобы на язык попало. — блондин резко затягивается и жмурится, — Выдыхай через рот, через рот, — шипит Секо и подхватывается на колени. — Я же сказала, чуть-чуть! — Так получилось, — хрипло отвечает Годжо и прокашливается, стирая внезапно накатившие слезы с глаз. — Хах, лох, дай, я покажу как нужно, — уверенно говорит Сугуру и выхватывает сигарету из руки блондина. Одноклассники с интерсом поднимают на него глаза. Но так же резко затянувшись как Сатору, Гето тоже заходится в приступе кашля. — Супер, профессиональный урок, — ехидничает Сатору. — Тц, — Секо забирает несчастную сигарету и тянет ее себе в рот. — Курить нужно в затяг, иначе никакого удовольствия. — с умным лицом говорит она и затягивается глубоко, медленно, с чувством и проглатывает воздух под удивленные взгляды парней. — Вот так, — медленно кивает она и выдыхает, — делаете затяг, а потом, проглатываете воздух, как будто вы делаете глубокий вдох всеми легкими, понятно? Сатору кивает и девушка протягивает ему сигарету, приближая ее прямо к губам. Парень обхватывает фильтр и затягивается. И, наверное, у него получается, никотин по глотке скользит в глубь, раздирая ее. Секо придерживает сигарету возле губ ровно столько, чтобы дать Годжо затянуться и убирает руку. — Выдыхай, — кивает она ему и он выпускает из груди струю сизого дыма. — Ну как? — Ничего, — растерянно отвечает ей парень, — а, ох, — он обхватывает рукой голову, — голова кружится, это нормально? — Да, так и должно быть, — кивает брюнетка и переводит взгляд на Гето, — попробуешь еще?

***

Эту ночь Юджи проспал более четырех часов и на утро, в колледж направился в бодром расположении духа. Уже ближе к утру прошел дождь и сейчас, огибая дерево за деревом, мужчина путался в тумане и ежился от сырости. Но ни сырость, ни туман и даже серые тучи над макушками деревьев не сбили его бодрый настрой. Ступив на порог учебного заведения, Итадори глубоко вздыхает и со сладостным стоном вытягивается в росте, разминая мышцы. — Юджи! — доносится голос Яги с дверей и мужчина поднимает голову. — Подойди ко мне в кабинет. — Юджи озабоченно хмурится. В голосе старика было что-то недовольное и злое. Утро наверное вышло не очень. — Чего тебе? — спрашивает мужчина ступая в кабинет. — Проходи-проходи, — кивает Масамичи и манит пальцем к себе. — Как твои ученики? — Замечательно, — сконфуженно отвечает Итадори, не пряча своего хмурого выражения лица и подходит к бывшему учителю. — Быстро учатся, самое главное охотно, нет такого ярого соперничества. — Это хорошо, — кивает мужчина и поворачивается к окну. — Хороший вид на задний двор, верно? Итадори поворачивает голову и мельком обводит местность глазами. — Ну, да, — протягивает он недоуменно и с некой настороженностью. — Особенно он хорош ночью, — начинает директор из далека, — а в ночи хорошо видно курящих студентов! Твоих студентов, Итадори! — Что? — хлопает тот глазами. — Ты разве не должен был рассказать им все правила? — вздергивает старший бровь и хмурится. — Ладно, Секо, ей восемнадцать. Но учить этих болванов! — взрывается мужчина. — Ой, да брось, — фыркает Итадори натягивая на лицо широкую улыбку. — Ты наверное не то увидел, — машет он рукой бездумно. — Ах, ты паршивец! — по розовой макушке прилетает кулак. — Я еще не настолько стар, негодник! — вспыхивает Яга. — Хорошо. — кивает он более сдержанно, — тогда что, по-твоему, могли делать студенты среди ночи зажавшись в углу? — Ну, — озабоченно протягивает Юджи, — червяков искали? Может они перед сном вышли свежим воздухом подышать? — Итадори… — Яга, ты выдумываешь, я знаю их, — хмыкает Юджи, — и ни за что не поверю, что им пришло в голову такое. Тем более Иери! Она очень правильная девушка, очень воспитанная, ты наговариваешь. — Тогда давай сейчас у них самих и спросим? — щурится директор. — Нет уж, — улыбается Юджи беззаботно, — это мои ученики, и я сам с ними разберусь. Даже если вскроется, что они курили, я накажу их по всей строгости, в соответствии с правилами учебного заведениями. — Что ж, — протягивает Масамичи, и отворачивается к окну заводя руки за спину, — как знаешь, — твои ученики, твои проблемы. Но если подобное повторится… — мужчина опасливо сверкает очками. — Что ты сделаешь? — ухмыляется Юджи и едва наклоняется. — Исключить ты их не можешь, — протягивает он сладко, — а это наивысшее наказание. — Отдам их Мегуми или Нобаре. — Одним из условий клана Годжо был… — Клан Годжо закатает губу, — обрывает Яга на полуслове и поднимает край губ в усмешке. — Не посмеешь, Яга, — непривычно серьезным тоном начинает Юджи, хмурясь. — Я сказал, что это мои ребята, значит я никому не отдам их и доведу дело до конца. — А что тобой движет? — фыркает Масамичи. — Перспектива обзавестись личным палачом? Если это так, то звучит жалко. — И это тоже, — хмыкает Юджи и отстраняется. — Я все сказал. — кидает он на полпути к выходу из кабинета. Масамичи ничего не говорит в ответ и даже не оборачивается на хлопнувшую дверь. Итадори все же сдержал желание хлопнуть ею от души. «Мда, — цокает Сукуна в его голове, — отчебучили как школьника, — хохочет проклятие, — такого не было даже когда ты сопляком был. Вот это старик разошелся.» — Заткнись, не до тебя сейчас, — шикает мужчина и двуликий замолкает поддавшись подавлению. Он направляется сразу в класс: сегодня занятия начинались с одиннадцати и ученики уже наверняка ждали его там. Сначала немного лекций, а потом занятия в зале, обыденный сценарий. Сегодня, однако распорядок придется изменить. И уже у самой двери Итадори замер. Охватившая злость на Ягу, сгинула и он в смешанных чувствах думал о том, что ему делать дальше. Наказать ребят это, конечно, понятно. И пусть верить в сказанные слова директора не хотелось, но приходилось. Яге просто так врать не стал бы, но от этого понимания, легче на душе не становится. Юджи припомнил себя в эти годы: да, пожалуй в том, что ребята сотворили нет ничего такого сверх ужасного, скорее Масамичи взбесился из-за несоблюдения правил — уж очень он не любил заправских курильщиков и особенно, когда те нарушали правила. Мужчина со стоном упирается головой в поверхность двери: с одной стороны наказать ребят это правильно, они нарушили установленный порядок; с другой стороны, с той, которая прекрасно все это понимала, все юношеское ребячество, несобранность, бестактность и глупость, поощряла. Поощряла, прекрасно помня свой собственный, горький опыт, когда студенческие годы, хоть и были скрашены смехом, озорством и ребячеством, несли в себе все же больше воспоминаний о страхе, крови и боли. «Да, — скептически хмыкает Сукуна на задворках его мыслей, — учить других это явно не твое, сопляк.» — Может быть, — горько усмехается Итадори и все же распахивает двери, сию же секунду привлекая к себе взгляды студентов. Переполненный мыслями и раздосадованный он хмуро, без приветствия следует к учительскому столу и заняв почетное место, молчаливо замирает. Ученики тоже молчат, неловко перекидываясь взглядами. И как раз кстати, вспоминается Мегуми и его слова: «…ты должен разговаривать с ними…». Что ж, пожалуй, это верное замечание. — Нам с вами предстоит весьма неприятный разговор, — начинает он издалека, обводя троицу взглядом, — я только что от директора Яги-сана и он весьма уверенно заявил мне, что заметил вас сегодня ночью курящих на заднем дворе. Я выслушал его претензии, теперь хочу послушать вас и ваши версии. Ребята переглянулись, и Итадори с легкостью отметил, как их глаза затрепыхали в страхе. Он молчал, внимательно наблюдая за такими же молчаливыми подопечными. Про себя мужчина думал, что это, возможно станет еще одна проверка на прочность для ребят: один сдаст всех, или же кто-то возьмет всю вину на себя? Или же они станут отрицать сказанные стариком слова? Что они выберут? Юджи было очень интересно наблюдать за эмоциями подростков и не терпелось узнать как те поступят. Наконец, после пары минут молчания, Иери, поджав губы и глубоко вздохнув, встает со своего места. — Итадори-сенсей, это полностью моя вина. Я вышла после полуночи покурить, — девушка от неловкости даже не поднимает головы, — и я приму любое наказание. Даже исключение из колледжа. Я знаю, что нарушила правила. — Отлично, — кивает Юджи, — а что насчет вас, ребята? Яга-сан сказал, что курили все. — Я сам попросил у Иери сигарету, — тут же подключается Сугуру и тоже встает со своего места, — она меня не заставляла. Я сам. — твердо говорит он и в отличии от Секо, смотрит прямо, только страха в его глазах с каждой минутой все больше. — Я тоже сам настоял, — лениво протягивает Годжо и вздыхает. — Вот же черт, я же проверил своей техникой. Что за колледж дурацкий? — принимается бормотать он в вполголоса, поднимаясь со своего стула. — На сенсея техника не работает, на директора тоже. В родовом поместье все видел и слышал. Что за херня… — Сатору! — Итадори едва хлопает ладонью по поверхности. — Хорошо. — выдыхает мужчина и замолкает, обдумывая дальнейшие действия. Секо попыталась взять всю вину на себя, но ребята сами во всем сознались. Из них все же получится команда, это поднимает Юджи дух и обдумав все хорошенько еще раз, он с улыбкой поднимает голову. — Итак, так как вы все сознались, наказание будет не сложным. — Нас не исключат? — с опаской спрашивает Гето. — Нет конечно, — фыркает Итадори. — Назначу вам дежурство в общажном крыле. Все таки — вы сознались, а Секо попыталась взять ответственность на себя. Это похвально. Я вами доволен. — кивает он и выходит из-за стола. — Но мы ведь… — Сатору запинается, обводя сокурсников взглядом, — подвели вас и наверняка вам за нас прилетело… — Яга, старик, он взбеленился больше от того, что вы курили. Он не любит это дело, — качает мужчина головой. — Если бы вы нарушили комендантский час или устроили позднюю вечеринку, он бы махнул рукой. Такой вот он — придерживается здорового образа жизни. — Но разве вы не должны были нас…наказать? — Сатору все не унимался. — Серьезно, дежурство в общаге? Это не самое ужасное, из всех наказаний, я уверен. Так почему? — А ты хочешь каждый день по часу зачитывать директору статьи о вреде курения для организма? — Юджи удивленно поднял брови, Секо и Гето недовольно зыркнули на блондина, но промолчали. — Сатору, — обратился он к младшему шаману ласково и с, почти родительской теплотой, — я прекрасно понимаю вас, ваш возраст и интерес. В конце-концов, я сам таким был и нарушал куда более серьезные правила, и, думаю, это понимание дает мне право делать вам поблажки. — Странный вы, — буркнула Секо, отведя от сенсея глаза, — понимаете, не наказываете, веселите. — Ну, — учитель разводит руками, — этого всего мне не хватало во время учебы, Яга был строгим учителем и поблажек не давал, а мне не очень то хочется прославиться тираном, которого до икоты боятся ученики. — Наверное, — задумчиво протягивает Гето, — вы лучший учитель, который был у меня. — Ого, — вырывается у Итадори, — зная тебя и твой табель успеваемости, это действительно огромным комплимент, Сугуру. — Мой табель? — удивленно спрашивает брюнет и хмурится. — Ой, — тут же вклинился Сатору, махнув на сокурсника рукой, — могу поспорить, что у этого заучки по всем высший балл. Учителя тебя обожали. — Намекаешь, что я подлизывался к учителям за оценки? — ежесекундно вспыхивает парень и принимает еще более грозный вид. — Заметь, это ты сказал, — ухмыляется Сатору ничуть не испугавшись и тем более не почувствовал стеснения. — Но, я оказался прав. — самодовольно кивает он. — У меня наивысшие баллы по всем предметам, потому что я усердно занимался на протяжении всех лет! — Да-да, — блондин красноречиво закатывает глаза и вновь машет на того рукой, — и продолжаешь зубрить — заучка. — Ах ты… — Так, — прерывает Юджи их перепалку и осуждающе качает головой, — подростки, а ведете себя как дети в песочнице. — и встает в свою излюбленную позу «руки в боки». — Давайте обсудим ваше наказание, для провинившихся вы слишком рады и полны энтузиазма. — Сенсей, — Иери поднимает руку, привлекая к себе внимание и неловко жует губы, — а мне…как быть? Привычка курить, слишком въелась, не думаю, что смогу бросить. — Ну, — Юджи задумчиво цыкает, — будешь курить когда мы выбираемся в город, в отведенных местах. — То есть… — брюнетка хмурится и недоверчиво опускает брови, — прямо при вас? — А я тебя смущаю? — улыбается сенсей. — Ну, — протягивает ученица показывая свое явное смущение, — не то чтобы. — Пусть ты будешь лучше курить при мне, — смеется Итадори, — чем Яга потом будет отчитывать меня как мальчишку. — Ладно, хорошо, — кивает Иери. — Извините за это, Итадори-сенсей, — ученица передергивает плечами и морщится, — это моя ошибка. Я правда не думала, что кто-то остался в колледже в такой поздний час. Из-за меня вас отчитали. — Ничего ужасного, — закатывает Юджи глаза и подбирается к ученице, ерошит ее волосы, — бывало и хуже, не принимай все близко к сердцу. И вообще, что вы поникли? — обращается он уже ко всем. — Никто не умер, вы всего лишь учились курить, и, — тут сенсей прерывается и обводит учеников взглядом, полным ехидства и озорства, — получилось хоть? Может у нас тут уже все пыхтят как паровозы, м? — Я ни за что больше не возьму сигареты в рот! — возмущенно вспыхивает Сатору. — Сигареты это гадость, не знаю, как ты, Секо, их куришь! — Аналогично, — неловко улыбается Гето. — Ох, ты просто не умеешь держать сигарету в зубах! — прилетает в ответ Сатору от девушки. — Рожденному ползать, летать не дано! — Ой, больно надо! — Тихо! — вскрикивает Итадори и вздыхает. — Смотрю, энтузиазм у вас бьет ключом и все мне по голове. Думаю, ваше наказание начнется сейчас! За мной в общагу! — Сенсей! — три голоса сливаются в один, но Юджи остается не приклонен. — Как я уже сказал, все общежитие — все ваше. Вам объявляется месячное дежурство во всех корпусах. — Все общежитие? — плаксиво протягивает Годжо послушно следуя за сенсеем. — Точно, все общежитие, — кивает Юджи довольный собой, — кухня, гостиная, коридоры, ванная, все ваше. В конце месяца — генеральная уборка, моем даже окна, двери и прочее. — Беру свои слова назад, — бухтит Гето плетясь рядом, — это ничуть не легкое наказание. — Наказание, есть наказание, — легко пожимает плечами мужчина. — А почему я не могу почувствовать директора? — все же задает мучающий вопрос Годжо. — На кабинете Яги стоит очень мощная защита, — улыбается Юджи и оглядывается на парня, — твоя техника просто не нашла там лазеек. Скажу это ему, он будет рад. — Но моя техника шести глаз… — Я знаю, — останавливается Юджи и поворачивается к юноше лицом, — ты можешь все видеть, все слышать, но даже твоя техника окажется бесполезной, если просто перекрыть кран с проклятой энергией. А если еще этот кран спрятать, например в куб — ничего не попишешь, ты ничего не рассмотришь и ничего не почувствуешь. — Не может этого быть, — с жаром отзывается Годжо, поджимая губы, — моя техника безупречна… — Нет, — опять с легкостью прерывает его Юджи, — тебе до совершенства, как до луны и обратно. Ты можешь открыть свою территорию? — Н-нет, — едва слышно отзывается парень. — Вот, — Итадори легко и непринужденно улыбается, — тебе еще предстоит многому научиться, Сатору. И на это у тебя есть три года, не нужно спешить ладно? — видя, как парень насупился и задумался, мужчина, сократив дистанцию, легко щелкает того по лбу, заставляя этим самым поднять голову. — Ты очень талантлив, Сатору ,и это касается не только твоих техник, — сенсей вздыхает. — Я буду с удовольствием наблюдать за твоим прогресом и помогать тебе. И всем вам, — обращается он уже к ребятам и кивает головой в сторону коридора, намереваясь продолжить путь. Сатору, удивленный и озадаченный, смотрит на удаляющуюся спину сенсея, совершенно сбитый с мысли. — Сатору? — окликает старший шаман. — Чего замер? Его глаза улыбаются, несмотря на то, что губы остались в прежнем положении: уголки слегка опущены, а сами губы чуть приоткрыты. Годжо удивленно моргает. Действительно, сенсей улыбается глазами, это наваждение не исчезает и его ореховые глаза, с яркими искрами и пышными ресницами, и легкие морщины, проступившие под нижними веками, и его теплый, все еще заботливый, бархатный голос — все это адресовано ему, Сатору. И парень с каким-то смятением, а следом и шоком, думает о том, что пожалуй, быть под вниманием сенсея весьма приятно. Что-то теплое и легкое заполоняет его изнутри и это не поддается контролю. Приятно когда мужчина обращается конкретно к нему и более странно, Годжо выдыхает, — хочется большего. Больше чужого внимания. «Что это за херня? — думает Сатору про себя и вздрагивает от пробежавшего морозца по спине. — Мне нужно чужое внимание? Должно же быть наоборот…»