Назад нельзя

Вера сенсея в их силы немного обнадеживает. Но это не значит, что им не страшно. Страшно, еще как. И признаться в этом — значит потерять веру Итадори-сенсея. Так думал каждый из них. Поэтому все сохраняли молчание, хмурились, поджимали губы, но молчали. И никто не понимал, что для Итадори-сенсея их попытки скрыть свои волнения были слишком очевидны. Итадори знал своих учеников достаточно, чтобы чувствовать их настрой даже по мимолетному движению тела. Они все еще были детьми. Как бы они не тянулись в росте, физическом или психологическом, для Юджи они навсегда останутся детьми. Как сказала когда-то Кугисаки, когда Юджи только вступил в роль сенсея: «Отец один раз — отец на всю оставшуюся жизнь». Что ж, так оно и оказалось. Юджи не может представить момента, где бы он не волновался о своей троице, где бы он не пытался поддержать. О, а как он любил их баловать! Начиная со сладостей и заканчивая дорогими покупками. Хоть Сатору и сопротивлялся иногда, по настоящему никогда не противился тому, чтобы пройтись просто за компанию. Гето в последнее время увлекался европейской мифологией, в целом много интересовался зарубежным шаманизмом. Поэтому в большинстве его покупки состояли из книг, порой парень покупал себе игры, настольные и для приставки. Чуть реже мангу, которую потом одалживал у него Сатору. Секо же скупала всю медицинскую литературу, покупала какие-то курсы онлайн. В последнее время она больше кипела над химией и биологией. И на радость Итадори, кажется, стала меньше курить. Ученики активно занимались на уроках, брали задания и помимо этого развивались самостоятельно. Юджи - как учитель - был не только горд ребятами, но и рад. Каждый из них копался в себе и пытался найти что-то, что было ближе всего к сердцу. — Но до экзамена еще есть время, вы успеете подтянуть то, в чем имеете сомнения. И потом, — старший шаман едва поднимает губы в улыбке, — вы будете не одни. С вами поеду я, это точно. Не знаю, что насчет остальных учителей и директора. Но это экзамен, так что оцениваться будут не только магическая и физическая силы, но еще аналитические способности, слаженность как команды, так и индивидуальные качества. — Ну да, — протягивает расстроенно Годжо, откинув голову, — когда нам бывало легко? — Зато потом сразу на каникулы, — с чуть большим энтузиазмом откликается Гето, но по его лицу видно, что он не то чтобы расстроен, но взволнован еще больше, чем был вначале. Одна Секо непринужденно гоняла по рту чупа-чупс. — Что вы трясетесь? Разве мы до этого не справлялись со всеми проблемами? — Именно, — Итадори показывает ученице большой палец. — Умница, Секо! Ребята, вспомните хотя бы один бой, который вы проиграли? — Все бои, где вы испытывали нас на прочность, — флегматично отзывается Годжо, не меняя позы. — Со мной не считается, — уклоняется мужчина. — Ну… — Гето задумчиво прищуривается. Сенсей щелкает пальцами и довольно восклицает. — Вы ни разу еще не проиграли, так что вам нечего бояться!

***

Мегуми, засунув руки в карманы брюк, чуть прищурившись, наблюдал за тренировкой второгодок и их учителем. Юджи показывал им стойки, ученики повторяли, а после старший шаман их кое-где исправлял. Спустя пять минут ученики нашли повод для смеха, к общему смеху присоединился еще один. А еще спустя пару минут ученики из-за чего-то сцепились. Итадори еще сильнее смеялся, даже, наверное, не думая разнимать учеников. — Подглядываешь? — шепчет заговорщицки Нобара на ухо Мегуми. — Присматриваю, — поправляет ее брюнет, нисколько не испугавшись. В конце концов, после стольких лет дружбы, они чувствовали друг друга даже на расстоянии. Кугисаки оставляет реплику друга без комментария. Она молча становится рядом и скрещивает руки на груди. Они оба наблюдают за тем, как Итадори в конце концов вмешивается в перепалку своих учеников и разнимает их. Шестиглазый недовольно корчится и отворачивается ото всех, Секо красноречиво закатывает глаза, Гето лишь хмурится, а потом что-то говорит учителю, на что тот отрицательно качает головой. В их разговор втягивается Сатору и Секо и они вновь возвращаются к тренировкам. — Я помню, как он был недоволен, когда Яга поручил их ему, — говорит Кугисаки со смешком и поворачивается к Мегуми с легкой ухмылкой. — Ага, — меланхолично отзывается Фушигуро, вспоминая совсем иной эпизод. — Я не знаю человека, который хочет умереть больше, чем он. Кугисаки молча смеривает друга пронизывающим взглядом. Она опускает одну руку вдоль тела, а другой цепляется чуть выше локтя. — Я знаю, с моей стороны это эгоистично, — тихо произносит женщина, и Мегуми чувствует с каким трудом ей даются слова, — но я не хочу, чтобы он умирал, — под конец Кугисаки прикрывает глаза. Ее поза меняется, плечи напрягаются, лицо приобретает суровую остроту. — Я не хочу никого терять, — шепчет шаманка. Мегуми поджимает губы. Хотел бы он сказать что-то в духе «все будет нормально» или «мы всегда будем вместе», но он никогда не любил и не умел врать. Ни Нобаре, ни Юджи он врать просто не мог. Поэтому он молчит и когда подруга поднимает на него грустный взгляд, с натянутой улыбкой только ведет плечами. — Может быть они заставят его изменить свое решение? — Кугисаки кидает взгляд за окно и поворачивается к брюнету с чуть повеселевшим взглядом. Мегуми молчит и на этот раз.

***

— Итадори-сенсей! — Юджи оборачивает на оклик своих студентов и останавливается, дожидаясь когда те его догонят. — Правда, что у нас будет день самоуправления? — Спрашивает запыхавшаяся Секо. — Да, — кивает Итадори. — Это традиция нашего колледжа. Второкурсникам и третьекурсникам дается один день свободы. Вы предоставлены сами себе в плане учебы. — А почему первокурсники сюда не входят? — Первокурсники еще зеленые для такого, — ухмыляется Итадори. — То есть мы можем делать все что угодно? — Спрашивает Сатору. Он выглядит недоверчивым. Должно быть привык, что в таких ситуациях всегда есть какой-то каверзный подвох. Юджи улыбается и кивает головой. — Вы можете делать все что угодно. Конечно, день самоуправления подразумевает, что вы сами должны познать программу, но сомневаюсь, что кто-то из вас будет действительно учиться. — Пф, я собираюсь выспаться, — улыбается блондин. — Я планировал приступить к изучению материала, но, быть может, чуть позже, — пожимает Сугуру плечами. — Может быть схожу по магазинам? — Секо выглядит задумчивой. — Или зависну над просмотрами сериалов. — Сенсей, а вы что делали в этот день? — Сугуру поднимает бровь в предвкушении услышать занимательную историю. Истории сенсея про студенческую жизнь в колледже всегда веселые и интересные. — Обычно устраивали соревнования между курсами, — коротко отвечает Итадори-сенсей. — Это скучно, — протягивает совсем невпечатленный Годжо. — Вам, может быть, и скучно, — Юджи фыркает, — а нам было очень интересно узнать, кто сильнее. — Вы были сильнейшим? — Улыбается Гето, в его представлении по другому и быть не может. — Не всегда. — Итадори прикрывает глаза, окунаясь в воспоминания. — Я постоянно уступал Маки-сан, — на розовых губах растягивается добрая полуулыбка. — Маки-сан не знала пощады ни тогда, ни сейчас. — смеется мужчина. — Почему женщины в этом колледже такие жуткие? — Бормочет Годжо и передергивает плечами. Директор Кугисаки, Маки-сан, выпускница Мэй-Мэй - все они мало того, что сильны что магически, что физически, так ко всему этому идет какое-то лютое безумство, которое и пугает. Фушигуро-сенсей сильный, но он никогда так не пугал, как Нобара-сан. Один только ее взгляд из-под бровей и ты уже думаешь, что твоя жизнь оборвется в следующий миг. — Может быть нам тоже устроить соревнования с третьекурсниками? — задумчиво говорит Гето, когда они возвращаются к себе в корпус. — Тебе этого действительно хочется? — Сатору морщится, закинув руки за голову. — Мне кажется, может выйти интересно и весело, — кивает Иери. — Как раз проверим силы перед экзаменом. — Почему вы не хотите отдохнуть? — Сатору поворачивается к однокурсникам с искренним удивлением и огромным непониманием. — Потому что мы шаманы, Сатору, — отвечает Сугуру. — Мы должны развиваться, чтобы стать сильнее. Разве не ты хочешь стать сильнейшим? — Поверь, я им стану, — простодушно отвечает парень. — Лежа на кровати? — Гето выгибает бровь. Самомнение и лень однокурсника его очень злят. Все напускное веселье Сатору испаряется в мгновение. Он опускает руки вдоль тела и подходит к Гето впритык. — Тебя это так волнует? — Спрашивает блондин. Его голос едва слышен, но тон прохладный, с нотками злого ехидства. — Или, может быть, ты сам метишь на это место? — А что, если так? — Отвечает ему тем же брюнет и приближает свое лицо. — Кто достоин титула «сильнейший»: тот, кто прикладывает к этому максимум усилий, или тот, кто ничего для этого не делает? — Давай проверим кто из нас больше достоин этого титула, — улыбается Годжо. Он чуть выше Гето и эти сантиметры дают ему превосходство. По крайней мере, он чувствует свое превосходство над ситуацией. — Как раз предоставится день для этого. — Гето серьезно кивает и Сатору отстраняется. — Отлично, — хмыкает он, проходя вперед. — Не забудь предупредить Итадори-сенсея. Сугуру поджимает губы, провожая однокурсника хмурым взглядом.

***

Сатору хлопает дверью своей комнаты и застывает на пороге. Он сжимает и разжимает кулаки, шумно дышит, пытаясь совладать с раздражением и охватившей его злостью. Но слова Сугуру волчком вертятся у него в голове и успокоиться он не может. — Достали, — шипит он, проходя вглубь комнаты. Если бы Сатору спросили, хотел ли он стать шаманом — он бы замялся. Вся его жизнь — это стены, стены, роскошь и бесконечные лица, которые он никогда не старался запомнить, просто потому что они слишком часто менялись. С самого детства восхищение и восхваление, каждая его просьба воспринималась как прямой приказ. И Сатору привык к этому. Или, наверное, он думал, что привык к этой роскошной серости своего клана. Привык к тому, что его не спрашивают о чем-то личном, никогда не интересуются о больном и не спрашивают, чего же Сатору хочет на самом деле. Годжо Сатору у всех на слуху как сильнейший шаман века. Сатору Годжо, владелец уникальных техник. Сатору — как самое дорогое украшение этого мира, тот, кто нарушил баланс. И тот, кто должен в будущем взять на себя ответственность за этот мир, за будущих шаманов. Но хочет ли Сатору этого? Да, он не отрицает, что родился с золотой ложкой в заднице, не отрицает того, что у него совсем другие проблемы, например, рубашка, которую он купил неделю назад, ему уже не нравится. Да, возможно для кого-то это смех, у кого-то проблема — это когда завтра нечего есть или слишком высокий процент проклятий в этом мире. И он не отрицает то, что ему все дается легче, чем остальным. Но это не отменяет того факта, что Сатору тоже учится. Да, у него получается все с первого раза, а у кого-то с пятого. Но Сатору старается. Это главное, разве нет? Почему всем так важно напомнить об этом? Почему никто не думает о том, что самому Сатору это не приносит радости? Может он тоже хочет, чтобы у него получалось раза с десятого, чтобы только поучаствовать в галдеже с однокурсниками, когда те остро реагируют на свои неудачи, а не сидеть за партой и наблюдать за этим? Это скучно, а Годжо любит веселиться. Так получается, что у Сатору вновь не спрашивают. Почему все думают, что уже знают о нем или знают его, чтобы судить и направлять? — Сатору? — Голос сенсея немного отрезвляет. Он настороженно заглядывает в его комнату, держа дверь приоткрытой. — Можно войти? — Как будто Вам действительно нужно мое разрешение, сенсей, — хмыкает себе под нос парень и его мышцы на щеках дергаются. Итадори-сенсей молча проходит в его комнату и закрывает дверь. — Я стучал, но ты так глубоко ушел в себя, что не услышал, — пожимает он плечами, а потом обводит его с ног до головы внимательным взглядом, словно пытаясь найти для себя какую-то подсказку. — Сугуру сообщил мне о вашем решении, но мне показалось это странным. Так что я решил поинтересоваться лично у каждого из вас. Мужчина замолкает, давая время Годжо обдумать слова. — Ты точно не против участия, Сатору? Если ты не хочешь, все нормально. Вам не обязательно участвовать в этом. — Разве я уже не дал ответ? — Сатору скалится. Он все еще зол и даже не смотря на то, что сам понимает, что сенсей явно не тот, на ком можно сорваться, ярость все равно просачивается змеей, оплетая его язык. Юджи на этот раз берет паузу больше. — Эй, — старший шаман вскидывает руки в примирительном жесте, — я вижу, что ты чем-то зол, Сатору. Не хочешь поделиться? — Его тон спокойный, сенсей не выглядит как человек, которому все равно, но разобраться в этом требуют только его обязанности как учителя. Итадори-сенсей выглядит искренне обеспокоенным. Он смотрит внимательно, словно пытаясь найти причину его злости и по возможности искоренить ее. И это для Сатору не то чтобы ново, но каждый раз, когда учитель проявляет к нему искренние знаки внимания — он всегда приходит в ступор. Это всегда непривычно, сколько бы раз Итадори-сенсей не давал знать о том, что волнуется или радуется о нем. За два года колледжа Сатору должен был привыкнуть к опеке. Но…что-то стрекочет в нем каждый раз. Когда сенсей волнуется, когда сенсей смеется и радуется, когда улыбается. Когда касается. Последнее вообще очень странно и Сатору еще не понимает, что это и почему вообще происходит. Но ему не противно. Это чувство и внимание сенсея, каким бы оно не было, какие бы эмоции по отношению к нему мужчина не проявлял, Сатору чувствует волнение в груди и стрекот. И должно быть учитель, как причина этого, должен знать почему это происходит, но сказать об этом напрямую Годжо боится. По большей степени он забывает об этом, но иногда, например, как сейчас, не может открыть рта. — Сатору, ты в порядке? — Итадори-сенсей выглядит еще больше взволнованным. Он подходит к парню ближе, чтобы коснуться его лба своей ладонью. Но когда тяжелая рука касается его лба, Сатору через секунду от нее отскакивает. Юджи очень удивляется его резким движениям. Он медленно опускает руку и больше не предпринимает попыток подобраться к парню. — Ты не очень хорошо выглядишь, а сейчас вообще не отвечаешь, — вздыхает он. — Я хочу помочь, но если ты не готов к этому, то я оставлю тебя. Сатору шумно втягивает носом воздух и ощущает как в легкие пробирается запах сенсея. Он моргает пару раз, скользя по размытому образу мужчины и не может понять, почему он расплывается перед его глазами. Внезапно собственная комната сужается, и Сатору чувствует себя в ней запертым. Вокруг него только запах — запах сенсея. Это яблоки, мед и какой-то цветок — Сатору не знает как он называется. Мысли в его голове путаются, крутятся волчком, но у парня не получается ухватиться хотя бы за одну. Ощущений становится чересчур много. Сенсей на расстоянии в пару шагов, но Годжо ощущает его, словно он находится слишком близко. Он хочет сделать вдох, но его грудь обмотало фантомными цепями. Сатору не понимает, что с ним происходит и его это пугает. Пугает до дребезжания в висках и легкой дрожи. Он сжимает свою голову руками, в попытке прекратить это, но это не помогает. Воздуха в груди становится меньше. Восприятие пространства бьет по всем рецепторам. — Сатору! — Итадори-сенсей оказывается рядом, чтобы коснуться указательным и средним пальцами его переносицы. Последнее, что чувствует Сатору, перед тем как уплыть в спасительную темноту — это легкое жжение в том месте, где его коснулись пальцы учителя. И темнота.