Обнажая забытые шрамы

— Твою мать… — долетело до ее ушей. Облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди, Женя уставилась на Романа. — Доброе утро, — спокойно произнесла она. — Не сказал бы, — измученно прохрипел Малиновский. — Что вчера вообще было? — Если вкратце, то вы напились вместе с Жилиным. — Это я, кажется, помню. Но что здесь делаешь ты? — Чтобы вы чего-нибудь не натворили, я посадила вас в такси и привезла сюда. — Можешь не продолжать, главное принеси что-нибудь попить. Она молча кивнула и уже спустя несколько минут вернулась в спальню со стаканом воды. — У вас дома, конечно, нет рассола, но, я думаю, это сможет вам помочь, — девушка кинула в стакан таблетку аспирина, которая с приятным шипением вскоре растворилась в воде. — Мне даже интересно, откуда такие познания? — Это все дед Валера. Он научил меня, что делать в «экстренных» ситуациях. — И почему я не удивлен? — усмехнувшись каким-то своим мыслям, произнес Роман. — Одного не могу понять, почему ты не уехала домой? — Как сказать… Скажем так, все очень сложно. Папа с каждым днём становится все более невыносимым… — задумчиво произнесла Женя и села на мягкое кресло. — Расскажешь подробнее, что у вас происходит? — неожиданно для девушки спросил Малиновский, как только выпил все содержимое стакана. — Вам правда интересно? — Да. Я думаю, тебе нужно выговориться. Если что, можешь не сдерживаться, я уж точно никому не расскажу, — усмехнувшись ее изучающему взгляду, проговорил он и удобнее уселся на кровати. Почему она не ушла в ту же секунду и что заставило ее продолжить свой монолог, никто не знал. Для нее он был просто малознакомым ей человеком, который однажды встретился на ее пути, а потому, стоило ей отвести взгляд, она тихим голосом произнесла: — Я не помню, когда все началось, но в один момент отец начал холоднее ко мне относиться. Его перестала интересовать моя жизнь, мои успехи, мои увлечения. Мне иногда даже казалось, что я ему не родная… Мужчина внимательно смотрел на девушку, периодически хмуря брови. Возможно он и хотел бы что-нибудь сказать, но не мог, просто не имел права ее прерывать. А потому продолжал молча слушать. — И ведь я видела, как он выглядел, когда находился рядом с мамой. Он словно превращался в другого человека… Становился таким милым… Но стоило мне пообщаться с ним, он сразу же становился каким-то чёрствым, словно чужим! — Я надеюсь ты понимаешь, что он в любом случае твой отец, — серьезным тоном отчеканил Малиновский, не до конца понимавший, что он сейчас чувствует. — Да, я знаю… Но он постоянно давит на меня, говорит про эту чёртову компанию! Я устала от его вечных обвинений в мою сторону. Слетевшая с губ Романа тихая усмешка не скрылась от внимания Жени. Нахмурив брови, она с непониманием посмотрела на мужчину и скрестила руки на груди. — Прости… — виновато улыбнулся он. — Я тут одну историю вспомнил… В общем, в свое время мой папка вел себя совершенно так же, как и Жданов. То есть, как и твой отец. И я тогда был глупым, молодым, помню, мне тогда лет 20 было… Ну, и в общем как-то отец меня настолько сильно выбесил, что я взял все свои вещи и убежал из дома. Конечно, сначала гадостей всяких ему наговорил, думал, что поступаю правильно. А потом, ну, через некоторое время, мне позвонила мама и сообщила, что отца увезли в больницу… Так вот, Жень, я хотел сказать, что все мы в этом возрасте одинаковые. Поэтому не совершай моих ошибок. Поверь, когда ты поймёшь, что родители — самое дорогое, что у тебя есть, может быть уже поздно. — Мне жаль… — Все в порядке. Главное прислушайся к моим словам. Она отвела взгляд в сторону, пытаясь переварить все, что она сейчас услышала. Посмотрев в сторону балкона, она инстинктивно потянулась к карману, в котором всегда лежала пачка сигарет. — Можно воспользоваться вашим балконом? — взглянув на Романа, спросила Женя. — Не сиганешь с дуру? — усмехнувшись, проговорил Малиновский и посмотрел на девушку. — Ну что вы, на такой случай у меня всегда в кармане припасено лезвие, — в тон ему ответила Евгения. — Жень, — серьезно произнес он. — Спокойно, Роман Дмитрич, это всего лишь шутка, — громко рассмеявшись, она достала пачку сигарет и показала мужчине. — Мне нужно перекурить, разрешите? — Разрешаю, но только одну сижку, и то, потому что я добрый, — его чрезмерная серьезность казалась для Жени очень забавной. Улыбнувшись, она ушла на балкон, оставляя его наедине со своими мыслями. Роман встал с кровати и ощутив прохладу пола, прошел на кухню, где достал из холодильника бутылку с водой. Холодная минералка вмиг отрезвила Малиновского. Задумчиво посмотрев в окно, он крепче сжал бутылку и тихо произнес: — Жданов-Жданов, кто бы мог подумать, что ты превратишься в своего отца…