в обнимку с одиночеством

Джисон еле разлепляет глаза и лежит на кровати несколько минут, понимая, что день будет отвратным. Он устал, будто не спал вовсе, и эта усталость ощущается глубоко внутри, там, где камень тяжелый висит, и чувство это настолько знакомое, родное, что за последние несколько недель парень уже начал задаваться вопросом, когда оно наконец явится. Он вздыхает, проверяет сообщения и отправляет Минхо несмешной мем. Его ожидает долгий, долгий день, но он справится, не в первый раз же: подобные дни начали учащаться пять лет назад, когда он, будучи наивным подростком, сдерживал слезы и боролся с желанием упасть на кровать и зарыться в простыни, чтобы проспать весь день; или когда хотелось зайти в твиттер и написать таинственное «опять началось…». Сейчас Джисон понимает, что уже тогда незаметно звал на помощь. Тогда у него хватало оптимизма верить, что тоска сама пройдет (что она и делала). И даже спустя столько лет Джисон продолжает в это верить; несмотря на то, что плохих дней стало больше нормальных, не говоря уже хороших. «Само пройдет». Он говорит себе это, с головой окунаясь в учебу, чтобы отвлечься. Его настроение меняется очень быстро, оставляя его онемевшим и сбитым с толку: он зависает с Хенджином и Чонином, смеется и шутит, но, оказавшись в общаге, моргнуть не успевает, как забывает принять душ и целую неделю кушает из грязной посуды. Из-за немытых волос его голова начинает так безумно болеть, что он, внезапно переполненный энергией, оказывается перед душем, и пропускает момент, когда начинает рыдать навзрыд, потому что снимать толстовку было физически больно. «Само пройдет». Он твердит себе это, когда срывается и впервые за год, чертов год, причиняет себе вред. Просто потому, что ему хотелось почувствовать что-то кроме усталости. В какой-то мере ему это удается: после этого плохого дня следует нормальный, потом плохой, плохой, очередной плохой, и просто ужасный, отвратительный день, но вскоре все более-менее стабилизируется. Он не сразу приходит в себя, конечно же, и когда туман рассеивается, неохотно заглядывает правде в глаза — он не в порядке. Ведь от попытки не пахнуть потом и старой едой у нормального человека уж точно не идет водопад из глаз, а чувство собственного достоинства и самоуважения не должны падать ниже плинтуса каждый раз, когда он смотрит в зеркало. Джисон не в порядке, но он справляется. В какой-то момент он сам начинает верить, что все это от усталости и стресса. Живет же как-то, учится и общается, а значит все не так плохо. Пройдет. Всегда проходит. Главное дождаться. Главное — игнорировать красные флажки, самую широкую улыбку натянув, и переступить за порог.

◕◕◕

Каким-то образом он успешно сдает экзамены и переживает каникулы, что пролетают в мгновение ока и одновременно тянутся как резинка; встречается с друзьями и пару раз напивается в стельку, чуть не разбивая телевизор Чанбина. До самого начала семестра ему успешно удается игнорировать гору немытой посуды на столе. Он действительно чувствует себя лучше, пишет треки в студии на раз-два (Чан и Чанбин посылают ему восхищенные взгляды), а когда мини-сражения с самим собой снова начинают портить настроение, он успешно прячет его от друзей с помощью улыбок, громкого смеха и шуток. За все года он стал настоящим мастером в этом деле. — У тебя хорошее настроение, — подмечает Минхо и плюхается на кровать. Джисон включает пятую серию их аниме. — У меня супер красивый хен на коленях, естественно и настроение хорошее. Минхо деланно морщится и ноет.

◕◕◕

В отличие от ребят Джисон заметил, что изменился. Многие вещи, что раньше тянули за уголки губ, теперь раздражают. Он реже посещает студию и качалку, потому что постоянно не хватает сил. Это тоже из-за стресса. Одно кажется вечным — Джисон на сто процентов уверен, что никогда не устанет доставать своих друзей, обнимать их так сильно, что, кажется, ребра трескаться начнут, и шутить свои глупые шутки, которые, он знает, их раздражают. Он также любит целовать их в щечки и переплетать пальцы, все же прикосновения — его язык любви. Он больше чем уверен, что если еще может улыбаться, смеяться и шутить — все нормально. Он в порядке. И чувствует себя жутко виноватым, когда Феликс заглядывает непозволительно глубоко в глаза и спрашивает: — Ты вообще спишь? В этих мешках по три килограмма картошки поместятся. Джисон отмахивается и смеется. После того как Хенджин спрашивает то же самое два дня спустя, Джисон старается смеяться громче и шутить больше, не пропускает ни одну запланированную встречу, сам планирует несколько, потому что стремно. Боится, что его могут поймать на горячем. «Почему? — задается он порой вопросом. — Я же ничего такого не делаю». Он старается не забивать голову ненужными мыслями.

◑◕◕

После первой недели семестра в гости снова стучится хандра, люто злая из-за того, что так долго взаперти находилась. Джисон ей не рад, тряпкой мокрой гонит. Безуспешно, конечно же. Он решает наладить режим сна и отказывается почти от всех посиделок, запланированных на следующую неделю, на что Хенджин посылает ему кучу злых смайликов. На третью неделю Джисон зачем-то пишет, что подцепил простуду. Семестр только начался, а он уже измотан и все больше выгорает с каждой секундой. В конце третьей недели Джисону становится мерзко от себя. Он тридцать минут собирается мыслями-силами и идет в ванную, раздевается и зыркает в сторону голубой коробочки, в которой лежит старенькое лезвие. «Даже не думай». В этот вечер он не находит ни повода, ни энергии, на следующий же… Он целый час пытается разобрать новенькую бритву и с вымученной миной застирывает спортивки, на которые случайно попала кровь, пока его друзья присылают фотки в общий чат и пишут что-то про отстойную попсу, которая играет на студенческой вечеринке. Осознание, что Джисон не виделся с ними уже две недели почти отправляет его в петлю. Ладно, не в петлю, но пару слезинок он роняет. В пасмурное воскресенье он очень нервничает, без особого повода и в полном одиночестве. Он пишет Минхо, что не может заснуть и пробирается на крышу своей общаги, садится на холодный бетон и маринуется в мыслях. «Там он встречает парня и впервые влюбляется». Джисон как идиот прыскает в кулак, представляя себя главным героем флаффного фанфика, откидывается назад и вскидывает лицо к небу. Погода плохая, пара мелких капель больно приземляются на кожу, а телефон внезапно вибрирует. Джисон улыбается и глупо хихикает, когда на экране высвечивается «мяу». — Че не спишь? — Могу спросить тебя то же, — Минхо протяжно зевает, — самое… — Я же написал, что не могу… Почему ты никогда не запоминаешь, что я тебе говорю? — Ну прости, что моя жизнь не вертится вокруг тебя и твоих проблем. — Как так? Я же твое солнце… — Ты шило в моей заднице. — Секси. Тихий смех старшего доносится из динамиков. — Ладно, выкладывай. — Ну… — Джисон переворачивается на бок и кривится, забывая, что на грязном полу лежит, — я немного волнуюсь. Он немного преуменьшает, но не врет. — Волнуешься? — Мы завтра должны начать проект, а у меня до сих пор нет партнера. Профукал момент. — Ну ты даешь… — Минхо звучит немного разочаровано. — У тебя есть кто-то на примете? — Ну, есть парочка нормальных. — Поговори с ними завтра, а то тебя запихнут в группу с какими-то… — он снова зевает, — бездельниками… — Будет как у тебя тогда. Джисон эгоист, ведь ему очень не хочется заканчивать разговор с лучшим другом. — Да… Но Минхо завтра к первой и он засыпает на полуслове. — Ладно, передай мне по космосу немного твоей бэд бич энергии и иди спать. — Передаю, передаю… ваша посылка будет доставлена через несколько минут. Пожалуйста, поставьте нам пять звезд и валите в кровать. — Если завтра что-то пойдет не так — получишь одну, — Джисон хихикает и они прощаются. Минхо надрал бы ему зад, узнав, что он еще тридцать минут лежал на полу и пялился в стенку.

◑◕◕

Этот семестр будет жестким. Джисон понимает это слишком поздно — в начале второго месяца. Ему абсолютно не нравятся новые преподаватели, они строгие и жутко душные, задают куча домашки и грозят неожиданными тестами. Справиться можно. Справится ли он — другой вопрос. Вечером пятницы он вздыхает и кидает рюкзак на пол, а сам на кровать плюхается, даже не переодевшись. Выходные на пороге означают ночевку у Чанбина. Возможно, Чонин потащит их в кафе с тематикой какого-то аниме, Минхо же захочет в кошачье, на что Сынмин начнет ныть о своей аллергии на шерсть. Все по привычному сценарию. Джисону нравится эта рутина. Нравилась. Просто он устал, а друзья его громкие и высасывают много энергии. Он ощущает себя последним мудаком из-за этой мысли и в виде компенсации решает сходить на ночевку; и так уже слишком много пропустил, гляди, они скоро начнут вопросы ненужные задавать. Джисон боится, что от одного «ты в порядке?» ему дамбу пробьет. Порой в подсознание закрадывается опасная мысль, что в этой чрезмерно веселой и громкой и дружной компании он лишний, хоть и является главным клоуном. В последнее время подобные мысли все чаще стали пускать корни, а Джисон все реже пытается от них избавиться. Он раздраженно рычит, когда телефон вибрирует. Входящий от мамы. Маска веселого сыночка плотно сидит в течение следующего часа. Ночью он вертится в простынях. Устал, спать хочется безумно, но тело отказывается. Джисон с горечью осознает, что ему тревожно от предстоящей встречи с друзьями, но он также задыхается в водовороте уродливых мыслей, оказавшись наедине с собой. И что ему делать? В тишине пустой комнаты раздается голос, тот, что злой и бранится, мол, внимание Джисону всегда необходимо, погляди на него, такого эгоцентрика несчастного. Голос этот искореняет любую положительную мысль и попытку не чувствовать себя как говно. Как и всегда. Этой ночью Джисон засыпает на рассвете.

◑◕◕

— Купишь колу на сегодня? Вопрос затягивает Джисона в реальный мир. Парень несколько секунд моргает, глядя на Минхо, прежде чем до него доходит смысл сказанного и он виновато опускает взгляд. — Я пасс. — Опять мне тащить? — Я в плане, что не приду сегодня. Минхо дует губы и пинает камень. — Чего? — Да как всегда — прокрастинировал и забыл про домашку. Придется энергетиком закинуться и успеть за ночь сделать то, на что у нас было два месяца. Ложь так легко слетает с уст, что Джисону должно быть стыдно, но он твердит себе, что так будет лучше. — Мм, ясно, — Минхо смотрит на него с пониманием. — Так может завтра к нам зайдешь? — В воскресенье? Нет, прости, там тоже никак. Старший пихает его в плечо и хоть Джисон знает, что он шутит, ему становится стыдно. — Ну, ты с этим не перебарщивай, а то хен надерет тебе зад. — Секси. — Я могу сначала у тебя посидеть, а потом к остальным пойти. «Ты даже не знаешь, с чем мне нужна помощь». — Не надо. — Уверен? У Джисона почему-то пересыхает во рту и он почти спотыкается. — Ну… если хочешь помочь мне с историей… — Думаю, с этим ты сам справишься. Джисон улыбается. Минхо ненавидит историю. — Оторвись хорошенько за нас двоих. А, и у меня одна просьба. Передай, пожалуйста, Хенджину… — он останавливается, склоняется над ухом друга и произносит: — 180 градусов на 20 минут. Минхо вздыхает и закатывает глаза, а Джисон довольно хрюкает. Они зависают в его комнате и обедают раменом. Старший лежит у него на коленях и рассказывает про недавнюю смешную историю с работы. Кажется, у него новый шампунь, потому что волосы непозволительно мягкие и пахнут очень приятно. Будет ли странно, если Джисон зароется в них носом? Наверное. Даже для их раскрепощенной дружбы. У него слегка под ложечкой сосет, когда Минхо отказывается от чая и, завязав шнурки, оставляет его одного. Джисон заваривает себе кофе и запирается в комнате, в постель забираясь. Ему не совсем понятно, почему он соврал Минхо, чтобы избежать сегодняшней встречи. Из раздумий его вырывает короткое сообщение от Чана: намбер 1 хен опять всю ночь сидеть будешь? вы вини не человека, а систему намбер 1 хен постарайся поспать, хорошо?.. вы акей хен люблю тебя После десятой минуты Джисон перестал надеяться, что Чан ответит ему хотя бы черным сердечком, но ему это и не нужно, потому что у старшего и так дел по горло. Феликс зато присылает стикер с котиком, а-ля «good luck». Жест милый и типичный для младшего, и Джисон невольно улыбается, сидя на кровати и допивая остывший кофе. На кухне слишком много народу. И все же… что заставило его отказаться? Он не устал от своих друзей, не может просто. Наверное, ему просто нужна пауза. И судя по отсутствию фоток в групповом чате — им тоже. Он хочет спать, но продолжает сидеть в интернете, мыслями забираясь во все более опасные и темные углы. Наверняка ребята отлично проводят время, без его плохих шуток, надоедливой тактильности и… без него, да. Он им надоел? Может, зря он всегда жалуется и губы дует, стоит им не поделиться с ним каждой ненужной деталью из повседневки. Джисон кивает собственным мыслям — он бы тоже от себя устал (без бы). Каким-то чудом Джисон берет себя в руки после двух часов раздумий и, наплевав на голос, твердящий, что он навязчивый и ненужный, шлет каждому из них «скучаю и люблю» с глупым смайликом, но отключается, так не получив ни одного ответа.

◔◕◕

Стресс дает о себе знать и Джисону становится все труднее и труднее подделывать искреннюю улыбку в течение следующих дней, которые перетекают в неделю-две. Он слегка потерялся во времени, но точно знает, что два раза ходил с Феликсом в кафе, помог Сынмину перебрать старые книги и попросил Чана помочь ему с домашкой; с Чонином мороженое покупал меж парами, но это не считается. Минхо был занят всю неделю, потому что ресторанчик, в котором он подрабатывает, потерял двух работников и ему, естественно, пришлось тащить на себе ночные смены. — Я поставил им ультиматум — либо они зарплату поднимают, либо я ухожу. Сошлись на том, что мне теперь разрешено забирать домой объедки. — Ты… фу, — Джисон кривится и почти падает с качель, — негигиенично же. Минхо посылает ему взгляд, говорящий, что Джисон идиот. — А… ты для приюта. — Бабуля была на седьмом небе, когда я ей рассказал. Суни-Дуни-Дори тоже без ресторанных блюд не останутся. — Им можно вообще? — А тебе можно быть такой задницей? Минхо щекочет его до полусмерти посреди детской площадки. В конце этой недели сил не остается даже на поход в магазин, поэтому приходится жевать хлопья в сухомятку. Джисон играет с мыслью остаться дома, написать, что заболел, но Минхо ему задницу откусит, если он не придет на день рождения Дуни… Дори?.. или все же Суни? Джисон очень забывчивый в последнее время. Впервые за несколько дней он идет в душ, закидывает гору грязной одежды стираться и надевает новую худи, проводит целую субботу в торговом центре с Сынмином и Хенджином, выбирая подарок для прожорливого животного. Минхо заставляет их устроить Суни вечеринку-сюрприз прямо в гостиной; бедное создание едва не откидывается от страха, убегая в спальню и под кровать, когда Джисон, последней засохшей извилиной мозга шевеля, дудит в свисток-язычок. Минхо злобно (по-настоящему злобно) зыркает на него и молчит (злится очень). Через десять минут после этого происшествия Джисон идет в туалет и на скорую руку ревет. Остальная вечеринка проходит на ура: в два часа утра он почти отключается на диване, наблюдая, как Феликс дико танцует посреди гостиной с Чаном, переводит взгляд на Хенджина — парень висит на руке Чанбина, пока они обсуждают что-то очень серьезное на кухне. Скорее всего, они просто пьяные, потому что уже в следующую секунду Хван заливается громким смехом и бьет Чанбина по спине. Минхо попивает жидкость ядерного цвета, подпевая песне, ревущей через портативный динамик Чонина, который умудрился заснуть среди этого хауса. — Земля Джисону? Он отрывает взгляд от пирамиды пивных банок на столе и смотрит на хмурящегося Сынмина. — Пять минут полет нормальный. — Все хорошо? — А что? «А что, идиот, просто ответь да». — Ты минут десять перед собой смотрел и не моргал. Я думал, помер. Джисон закатывает глаза. Сынмин явно преувеличивает, чтобы не показаться излишне… заботливым? — Я просто задумался. — Чонин меня завтра в кино на человека паука тащит. Хочешь с нами? — Не, я завтра отходить буду. — Ты даже не пьян, — Сынмин, как всегда, наблюдательный. Как объяснить, что ему необходима пауза после общения с друзьями Джисон не знает. Да и не хочет — вдруг Сынмин подумает что-то эдакое, а у Джисона и так ощущение, что каждый его шаг и слово вызывает у них раздражение. — Не пьян, пока что. Эй, Хван, замути-ка мне то, что у Минхо. Джисон немного ошеломлен, что так нагло удирает от друга, но на сынминовых коленях оказывается сопящий Чонин, так что разговор откладывается на неопределенное время. Вероятность, что мелкий действительно спит ничтожно мала — он всегда любил копаться в чужом белье. На кухне оказывается не лучше, из-за чего Джисону хочется обреченно упасть на колени. — Мы на следующих выходных в караоке хотим. Чанбин никогда не был особым сторонником караоке, это видно даже сейчас по его жалобному взгляду, но ради Хенджина он на луну полететь готов. Джисон признает — наблюдать, как Хван ужасно криво орет в микрофон и танцует вокруг Чанбина, звучит весьма заманчиво; он бы отлично вписался, любит же выставлять себя дураком и кричать. Он говорит, что подумает, хоть его мозг уже решил, что он никуда не пойдет. Свое нежелание он объясняет себе тем, что не хочет третьим колесом быть. И вообще у Чанбина не было повода его приглашать, разве только из-за того, что Джисон последние несколько недель якобы был завален работой. Он держит пари, что Чан заставил. Или банальная жалость. Так что Джисон решает дать им насладиться временем без его доставучей персоны. Объятий у них и так предостаточно будет. Апропо к объятиям… Джисон незаметно подтанцовывает к Минхо и обнимает его со спины. — С днем рождения. Старший фыркает и оборачивается, его руки внезапно оказываются на джисоновой талии, а глаза теплые, глубокие. От него пахнет алкоголем и чем-то сладким. Джисон глупо улыбается и делает вид, что его сердце не грозит выпрыгнуть из груди.

◔◕◕

Каникулы. — Что будешь делать? — Хм, наверное, к бабушке смотаюсь, — Чонин задумчиво сербает клубничное молоко. — Если честно, мне нужна пауза после всего этого треша с учебой. Джисон кивает. Провести пару дней дома звучит неплохо. — Джисонни! — его мама буквально вылетает из машины, крепко обнимая. — Привет, мам, — он кладет подбородок ей на плечо. Ее объятия пахнут домом, а сама она настолько теплая и родная, что на глаза наворачиваются слезы. Они не виделись два-три месяца. Дома отец заваривает им кофе и они удобно устраиваются на диване в гостиной. — Как учеба? «В петлю гонит», — хочется пробурчать в ответ, но он знает, что они ожидают другого ответа. — Как всегда. Завал большой, каждый профессор считает свой предмет самым важным. Они понимающе кивают и дают типичные для родителей советы, но Джисон не возражает и не жалуется. Он уплетает печенья за обе щеки и понимает, как сильно соскучился. Что-то начинает щекотать изнутри, но он не обращает на это особого внимания. Оказавшись в своей комнате, он едва не рыдает прямо на пороге: от каждой пылинки отдает чем-то родным и теплым, плакат Linkin Park до сих пор держится на одном единственном кусочке скотча. Он садится на кровать и грустно улыбается, пока в голову лезут совсем странные мысли о том, как еще недавно он спал с плюшевым дракончиком в обнимку и пропускал школу из-за боли в животе. Сейчас же себе подобного позволить не может. Вырос. Обязанности другие. Слишком большой и взрослый, чтобы его кто-то по волосам гладил. Джисон скучает по детству, скучает по теплой маминой выпечке, потому что раньше та приносила больше радости, скучает по тому, как безопасно он себя чувствовал в форте из подушек и объятиях родителей. Хочет, чтобы они гладили его по волосам и сюсюкались с ним. Но они не делают этого уже несколько лет, потому что Джисон сам запретил, от каждого прикосновения шипя: это была та пора, когда чернота внутри него только начала зарождаться, пускать острые корни, и Джисон, маленький, наивный и такой, такой глупый, еще не научился с ней справляться. Скрывать ее, точнее говоря. Он ревет два часа и засыпает лишь под утро.

◔◕◕

Медленно, но верно все становится хуже. Начинается это с того, что он раньше планированного возвращается в общагу, но никому об этом не говорит, проживая вторую неделю каникул в полной тревожности и страхе, что его поймают. В групповом чате появляются фото множества посиделок и одной большой вечеринки, на которой они «поминали каникулы». Джисон отправляет привычные смайлики и кутается в одеяло. Он не хочет мешать их планам, не хочет быть обузой, не хочет, чтобы они подстраивались под его нестабильное настроение и психику. Все равно скоро пройдет. Поездка домой не исцеляет его, что, наверное, было ожидаемо, но разочарование все равно нарастает в груди. Джисон приходит к выводу, что лишь время сможет остановить поток апатии, который управляет его жизнью последние несколько месяцев. В последний день каникул он залипает в интернете и напоминает себе, что в каждой истории главным героям становится хуже, перед тем, как станет лучше. Он тонет в заданиях и проектах, едва успевает их сдавать и каждый раз испытывает ужасную вину. Одно радует — плюшевый дракончик, которого он прихватил из дома. Джисон прижимает его к груди каждый раз, когда та грозит треснуть от избытка эмоций. Он не виделся с ребятами уже две недели, кроме случайных встреч на кампусе и совместных лекций с Феликсом и Сынмином, которые он все меньше посещает. — Земля Джисону? Он закатывает глаза. — Это теперь твоя коронная фраза? — До тех пор, пока ты продолжаешь засыпать с открытыми глазами — да. Джисон чувствует иррациональную злость из-за того, что Сынмин говорит правду и отвлекает себя рассматриванием суетящейся столовки. Сидит, сидит, и не может удержать язык за зубами: — Не думаю, что вечер кино у Чонина — хорошая идея. У него вредители. Джисон ковыряет ложкой в йогурте и не обращает внимание на злобой прошитый взгляд, что ему посылает Сынмин. — Можешь не приходить. У тебя наверняка опять времени нет. Он мысленно воет, потому что, по иронии судьбы, на этих выходных у него действительно нет времени. — Я… занят в эти выходные, да. Он мысленно кривится, когда ребята переглядываются между собой — Минхо и Чан едва заметно, но Феликс хмурится так сильно, что брови сходятся, а Хенджин губы дует и ноет. Сынмин, на удивление, не выглядит самодовольным, скорее… разочарованным? Джисону от этого еще хреновей. — Ну и чем ты занят? — глаза Чонина настолько честные, что он не находит в себе тревоги расценить вопрос как упрек. — С челом одним встречаюсь, чтобы проект доделать. — Да? — Минхо выглядит так, будто не верит ни единому его слову. — Могу переписку показать. — Эй, думаешь, мы тебе не верим? — дуется Чанбин. «Идиот, идиот, лучше молчи». Тревога подступает к горлу. Он знает, что Чанбин, скорее всего, прикалывается, и что на самом деле они не так удивлены его отказом, но находясь здесь и сейчас, когда на него смотрят несколько пар простреливающих насквозь глаз, внутри пробуждается что-то черное и опасное. Джисон очень хочет убежать и не видеть их никогда. — Вдруг вы начнете думать, что у меня появился кто-то на стороне, — он предпринимает жалкую попытку развеять неловкую атмосферу и невольно расслабляется, когда ладно Минхо ложится на его плечо. Теплая. — Передай своему челу, что ты принадлежишь нам. Хенджин морщится и деланно давится воздухом, а тяжелый взгляд Чана заменяет более мягкий, даже ямочки появляются. Минхо вдруг подмигивает Джисону, явно неспроста, и это посылает нездоровые мурашки по всему телу. — У меня порой такое чувство, — раздается сзади и все они поворачиваются к Чонину, кто внезапно очень серьезно выглядит, — что ты что-то от нас скрываешь. Будто ведешь двойную жизнь. Джисону кажется, что под пристальным взглядом младшего его лицо краснеет, бледнеет, зеленеет и снова краснеет, точно шарик. Чонин манит к себе пальцем и подается вперед, шепчет в самое ухо: — Ты человек паук? — Эй! — Джисон пихает его в плечо, наверное, с излишней силой. — Только потому, что мое второе имя Питер… Тревога отступает под звонкий смех младшего и недовольное бурчание за столом; Феликс активно заводит разговор о том, что помнит, как Джисона полгода назад укусила какая-то букашка, после чего он сам не свой стал. Двусмысленность сказанного оседает горечью на кончике языке. Джисон упрямо игнорирует на себе пристальный взгляд Чана и активно принимается защищать свое имя обычного человека.

○◕◕

Когда Минхо буквально тащит его к Чанбину, он не сопротивляется (отчасти потому, что старший все равно выиграет). Они проводят довольно уютный вечер с пиццей и сериалом, от которого Хенджин бросается Джисону на шею и ревет на протяжении целого часа. Джисон деланно пытается отпихнуть его в сторону, игнорируя собственное желание разрыдаться прямо здесь и сейчас; вместо этого он заедает грусть остывшей пиццей. — Извращенец. — Кто бы говорил, — он зыркает на Чана, когда тот смеет посягнуться на святую пиццу с ананасом. — Какой психопат мешает колу с пепси? — Для максимального вкуса. — Диабета максимального. Он показывает Чану язык, а тот улыбается своей типичной «я рад, что ты тут» улыбкой. Джисон слегка смущается от ее искренности, но он рад, что старший ничего не говорит и не задает лишних вопросов. Хенджин мигрирует с его колен на чанбиновы, и перед Джисоном оказывается рука. — Пошли, — Минхо с нечитаемой миной смотрит сверху вниз. Джисону неловко, но у него хватает ума не возражать. Балкон слишком узкий для двоих, из-за чего приходится стоять плечом к плечу как пингвины. — Пингвины не курят, — возражает Минхо и затягивается. — Потому что пингвины умнее людей. Старший повторяет за ним высоким детским голосом, из-за чего на губы лезет дурацкая улыбка. — Ты как вообще? — Как… — За «как всегда» получишь по заднице. — Секси, — Джисон говорит это скорее на автомате и тут же жалеет, когда Минхо протяжно вздыхает, вместо того, чтобы привычно рассмеяться. — Ты знаешь о чем я. С твоим завалом по учебе можно откинуться, — он делает несколько колец из дыма, напоминающих петлю. — Сложно, но ничего нового. В школе похуже было. Химия, математика… А ты? — Я? Взбешен немножко — тот чел с работы снова за свое, — Джисон моргает на него с натянутой улыбкой и ждет, пока Минхо продолжит. А тот нарочно медлит. — Ах, да, ты же не слышал эту историю. Я рассказывал ее на прошлой неделе… и на позапрошлой… — Окей, я понял, к чему ты… — Джисон закусывает губу и смотрит на проезжающие внизу машины, но прежде, чем он успевает извиниться, Минхо вздыхает: — Прости. Я тебя не упрекаю или что-то подобное… Просто… жалко, что у тебя такой завал. Мы почти не видимся. — Если честно… встречи в большой группе, — он прочищает горло и проглатывает правду, — ну, лекции и все такое выжимают из меня все соки. — Понимаю, но я имел в виду, что мы почти не видимся, — Минхо поворачивает голову, заглядывает настолько глубоко, что Джисон очень не хочет, чтобы он продолжал. — Я соскучился. Он сглатывает и пытается развеять напряженную атмосферу: — No homo? Когда Минхо, ничего не говоря, тушит сигарету и берет его за руку, обратно к остальным ведя, ему хочется разреветься и спрыгнуть с восьмого этажа.