Месть

****

«Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются;

истина возникнет из земли, и правда приникнет с небес».

Псалом 84 — Псалтирь.

****

Через неделю до Юли доходит, что все таки пошло под откос. Сережа ей не звонит, не пишет. Это обидно, девушка чувствует, что она была временной заменой. Конечно, срываться на нее было довольно весело. Рассказывать про свою боль от потери любимого человека - было удобно. В прочем, Сережу она частично понимает: вернулся Олежик, у них сейчас почти медовый месяц. Пчелкина накручивает себя максимально, вместе с тем, игнорируя все сообщения от Игоря. Мужчина волнуется за нее, желает доброго утра. Заботится о ее состоянии, и это настолько непривычно, что отталкивает. За девушку обычно никто не переживал. Кто-то просто приходил и брал свое, кто-то даже пытался манипулировать, говоря, какая она плохая. Пчелкина уже давно свыклась с мыслью, что к ней относятся, как к вещи. Убедиться в этом ей помогло изнасилование. Она наконец-то не завуалированно произнесла это у себя в голове. Шаг ли это вперед? Девушка запутывается в себе, своих чувствах. Даже работу как-то забрасывает. Больше она не чувствует наплывов вдохновения, у нее не появляется желание сесть и начать писать. Она чувствует себя бесполезной. Звонок мобильного нарушает гробовую тишину в квартире. Юлия, несмотря на номер контакта, принимает вызов. Хочется поговорить с кем-нибудь. О погоде, о настроении, об отвратительно дождливом городе. Появляется даже мимолетное желание поехать к семье. Юля устает держать все на своих плечах. — Юль? — Игорь. Ну конечно это Игорь, а как иначе? Только он последнее время преследует ее мысли. — Как ты? Почему так долго не отвечала? — Решила устроить себе духовный речардж, если можно так выразится. Прости, что не сообщила, мне жаль, — тихо отзывается девушка. — Чего звонишь? — У меня наклюнулся неожиданный отпуск. Всего неделя, не больше. Димка, ну, мой напарник, я про него тебе рассказывал, наконец-то упросил меня отдохнуть, — возбужденно вещает мужчина. Юля улыбается. Ей этого не хватало. — Так вот, ты мне на сообщения не отвечала, да и в онлайне давно не была, — да, Игорь все же повелся на мольбы Пчелкиной, и приобрел простенький смартфон. — Решил звякнуть. Пойдем погуляем? Погода последнюю неделю хорошая выдалась. Сама знаешь, у нас обычно весной дожди льют, — девушка фыркает. — С меня шаурма и кофе, — заверяет майор, и выдыхает наконец. — Пойдем? — И он произносит это с какой-то затаенной надеждой, словно дитя малое просит родителей купить шоколадку. — Ну, если ты угощаешь, то я была бы не против. Сразу предупреждаю, что выглядеть буду не очень хорошо, — кисло отвечает журналистка. Ей и смотреть на себя было страшно все эти дни. Она как-то потускнела, и чувствовала себя покинутой. Как тогда, после Самойлова. Мерзость. — Ты всегда выглядишь хорошо, Юль, — сердце замирает от этих слов. Давно ей так хорошо не было от просто разговора. Тем более с мужчиной. — Спасибо. — Я зайду за тобой через часик. Ладно? — Юля молчит. — Ладно? — Хорошо. В душ идти не хочется, да и на улицу соваться тоже нет охоты. Приведя себя в порядок, девушка замерла возле косметички. Нужно ли ей накраситься? И как одеться? Она почему-то ощущает себя юной девочкой, которую впервые позвали на свидание. Отмахнутся от этих мыслей у нее не получилось: вдруг она действительно понравилась Грому? От этого слегка потеплело на душе, только разумом Юля понимала — случись такое, она бы не задумываясь оттолкнула от себя майора. Ей не нужны никакие чувства, никакие мужчины. Сама справится, без этой глупой любви. В дверь постучали ровно через тридцать минут, какая пунктуальность! Надевая пальто, Пчелкина вышла в парадную. Игорь выглядел непривычно, Юлия перво-наперво его даже не узнала. Мужчина был одет в темный плащ, на шею был повязан синий шарф, а в руках он держал цветы. Маленький букет васильков, какие раньше бабушки продавали на рыночках, обвязанный ленточкой в цвет. О Боже. — Это что? — Юля нахмурилась, ей грел сердце подобный знак внимания, только вот тревога все не отпускала. — Цветы. Для тебя, — мужчина криво улыбается, протягивая букетик. — Хотел сделать приято, ты звучала грустно. — Что ж, в таком случае, эм, — девушка неловко отступает назад в квартиру. — Спасибо? Пойду поставлю в вазу, — вазы, впрочем, у нее больше не было. По вине Игоря, собственно. Быстро сообразив, она набрала в стакан воды, и распустив ленту, поместила туда цветы. — Не за что, Юль! Пойдем? — Пчелкина кивнула. — Как день провела? Ты не выпустила видео вчера. — Да, решила взять перерыв. Как-то нет настроения, — безразлично пожала плечами Юлия, закрывая дверь. — Что насчет тебя? — У меня все отлично, я смог выспаться. Дело Докторов, кстати, нам вернули недавно. Думают закрыть, уже прошло много времени, и по нашим расчетам, они прекратили свою деятельность, — Юля уткнула взгляд в асфальт, пиная камешек. Тот отлетел в сторону, отскакивая от поребрика. — Я все же попробую найти их, нельзя оставлять такое безнаказанным. — Да, ты прав. За каждым преступлением должно следовать наказание. Иногда жалею, что у нас смертные казни отменили. — Не думаю, что казни — это лучший вариант. Я уже говорил, но повторюсь, каждый заслуживает прощения, — Игорь кивнул самому себе. — Да? — Юля почитала, что терять ей больше нечего. Ей надоело чувствовать себя Раскольниковым, и выедать себе мозг ложечкой. — А если бы твой друг, — она запинается, переводя взор а Грома. — Или подруга, оказались Чумными? Чтобы ты сделал? — Гром остановился, с подозрением глядя на Пчелкину. — Я? Попытался бы выяснить причину, скорее всего, — майор подошел к переходу. — К чему такие вопросы, Юль? — Просто интересно. Я б сдала друга в полицию и сильно разочаровалась бы в нем, — Юлия смотрела на сменяющиеся цифры на светофоре. Подобный отсчет шел и внутри нее: когда же Игорь вычислит? Когда догадается, что Юля — убийца? — Не стоит разочаровываться. У каждого есть причины, по которым люди творят то или иное. Я, конечно, майор, и у меня есть долг. Но как друг, я бы смолчал. Если бы такое повторилось, то не задумываясь обратился в полицию. Верю, что люди могут меняться, — Гром улыбнулся. — Весьма наивно, Игорь, — Юля издали заприметила ларек, и с облегчение вздохнула. Она корила саму себя за то, что завела подобный разговор. — Да, — согласился мужчина. — Нам две шаурмы, и побольше соуса, — Гром подмигнул повару, и тот заискивающе усмехнулся, переводя взгляд от майора к Юле, и обратно. Взяв еду, они сели на скамью. Пчелкина ела жадно, на ней явно сказывается пару дней голодовки. Напряжение повисло в воздухе. Все казалось странным: начиная от внешнего вида Игоря, и заканчивая этим глупым разговором. То, что сказал мужчина, было весьма и весьма удивительным, совершенно Грому не свойственным. Он каждый раз открывался Юле с новых сторон. — Но понимаешь, в чем дело. Взять в пример студентика, ну, того самого, который процентщицу грохнул, — продолжил мужчина. — Дело не в самом преступления, вовсе нет. В мотиве, вот она суть. Вспомни, как мучился Раскольников, довел себя до безумия почти, — задумчиво выдал Гром. Юле оставалось только восхищаться его уму и начитанности, так складно говорил. — А потом признание, не от всего сердца, а вынужденно, потому как дальше бы он жить с этим не смог. — Такой груз на душе, оно и ясно, — усмехнулась Юлия. Хотелось заткнуть Игоря, чтобы не говорил ничего подобного. Она давила внутри желание рассказать обо всем, довериться, потому что Грому можно. Гром должен понять. Наверное? — Верно, Юль, — он скромно улыбнулся. — Важно осознать и раскаяться, а не отсидеть срок. Оба замолчали, погружаясь в собственные мысли. День, да и их взаимодействие в целом, походили на какой-то глупый детективный ромком. Такие фильмы Пчелкина смотрела только в подростковом возрасте, хотя и сейчас, в особые дни, не брезговала пересмотреть то же "Загадочное убийство". — Ты сегодня необычно выглядишь, — Юля вдруг покосилась на майора. — Димка сказал, что мне так больше идет. Да и потеплело на улице, в куртке сваришься быстрее, — он смял обертку, бросая в урну. — Тем более, хочется тебе соответствовать, — на этих словах кусок мяса становится поперек горла, и девушка давится. — Игорь, постой... — Прежде чем ты скажешь что-нибудь, послушай меня, пожалуйста, — Игорь глубоко вздохнул. — Так, нет, не слушай, — буркнул майор, отводя глаза. — Давай проясним один вопросик: все это типа свидание? — Юля хмурится, скептически оглядывая Грома. Тот кажется смущенным. — Типа свидание, — майор поджимает губы. — Ты мне нравишься, Юль. Я бы хотел узнать тебя получше, и, может, у нас что-нибудь сложится? Пчелкина замирает: ей очень сильно хочется поверить Грому, только вот перед глазами, будто кадры из фильма, всплывает ее прошлое, которые, увы, забыть не получится. Игорь звучит искренне, выглядит хорошим и надежным мужчиной, который заслуживает здоровых отношений. В этом и проблема: Игорь будет носить свою любовь на руках, в то время, как Юля будет отбиваться от этих самых рук. С ней и до этого всего было сложно, а сейчас? — Нет, — уголки губ дрогнули в подобии улыбки. — Ты не знаешь меня, я не могу тебе нравится на самом деле. Я разочарую тебя, — она пожимает плечами. — Ты не сможешь меня разочаровать, даже если попытаешься. Юль, прошу тебя, дай мне шанс. С языка почти срывается: "Я людей убивала, Игореш.", но девушка вовремя себя одергивает. В какой момент все перетекло в еще больший пиздец? Как Пчелкина могла допустить, чтобы все поплыло по течению? Куда пропал ее хваленый самоконтроль? Сережа бы сейчас сказал, мол, сердцу не прикажешь, дорогая. Тут ничего не спасет. Просто нужно поддаться, довериться! Конечно, Сереж, конечно. Это не тебе пришлось продираться сквозь собственные проблемы, сквозь терни к звездам, как говорится. Только вот никаких звезд Юлия не увидела. Может, она просто их не заметила? У Разумовского с самого детства рядом был сильный и терпеливый Олег, готовый прийти на подмогу. Даже узнав правду, мужчина бы наверное сказал, что решит все проблемы. У Юли была только она сама. — Извини, — она пихает в рот остатки фаст-фуда, и поднимается с лавки. — Игорь, у меня проблем больше, чем ты можешь себе представить. — Юль, — отчаянно зовет майор, и девушка оборачивается на него. — Если ты думаешь, что я так ничего не понял, то ты крупно ошиблась, — Пчелкиной оставалось только гадать что именно имел ввиду Игорь. — Я видел контракты с Хольтом на твое имя, подписанные твоей же рукой. Вряд ли кто-то спускает миллионы на охранную сигнализацию, — ну конечно! Сережа сказал, что так будет лучше, ведь он-то знаменитость, почти герой России. Юля сглупила и повелась на эти отговорки. — Видел твое личное дело и обращение в полицию, — бинго. Гром выбил два из двух. — Да и разговоры твои только подтвердили мои домыслы. — Заткнись, Игорь, прошу тебя, — девушка с силой зажмурилась. Если Сережа обо всем узнает — ей хана. — Давай, арестовывай. Не нужно было начинать весь этот спектакль, — Пчелкина накрыла лицо ладонями. Юле было стыдно перед Громом, перед Сережей. Ненависть к себе разрасталась, и она ненароком подумала, что лучше бы Самойлов прикончил ее тогда. — Я ведь не врал тебе. Каждый прощения заслуживает, Юль. Я понятия не имею кто твой напарник, честно, но хочу тебе помочь, — Игорь делает шаг ближе, а Пчелкина отступает назад. Весьма метафорично. — Не понимаю Ваших мотивов, товарищ майор, — Юлия почувствовала, как сейчас они откатились на полтора месяца назад. — Ты мне симпатична, и я вижу, что с проблемами ты одна не справишься, насколько бы сильной не была. Это все, — Игорь засунул руки в карманы пальто. — Подумай над моими словами, — и он уходит. Юле оставалось только смотреть сквозь пальцы на сгорбленную спину мужчины. Стыд захлестнул волной, и она наконец заплакала. Заплакала так, как никогда раньше. Стены, выстраевымые долгими месяцами рухнули в одночасье. Нужно прийти к Разумовскому и рассказать обо всем. Обо всем, что случилось между ней и Игорем. Обо всем, что она сейчас чувствует.

****

Сережа в свою очередь, чувствовал себя замечательно. Он словно летал. Отменял встречи, ссылаясь на отпуск. Мужчине нужно было нагнать все то упущенное время, пока Олег был вдали от него. Волков побрился, оставив лишь легкую щетину. Выспался и плотно поел, больше не выглядя истощенным. Смертельная усталость исчезла с его чудесного лица. Дальше мужчина стал откармливать Сергея. Он восстановил ему режим, помог доделать работу, и почти набрал команду для охраны офиса. Обоим было хорошо. Они проводили всю ночь и все утро в постели, перемежая сон с нежным сексом, и вкусной едой. Любовь витала в воздухе, и это все было настолько чудесно, что Сережа совершенно забыл о делах насущных. Точнее о деле. Он целую неделю не писал и не звонил Юле, но очень надеялся, что подруга на него обиду не держит. Вроде девушка не глупая, и сама должна понять чем сейчас занят Разумовский спустя долгое время в разлуке с любимым. Сережу не оставляла мысль о том, что все это сон, и он вот-вот проснется, а Волче рядом не будет. Стабильно раз в три дня мужчина вскакивал посреди ночи от кошмара. Олег волновался, но предлагать какие-либо решения боялся. Волков просто прижимал Сергея в такие моменты к себе, и отвлекал праздными разговорами. В этот чудесный день, Сережа намеревался позвонить Пчелкиной, но девушка действовала быстрее. Она пришла в офис вся зареванная, с растекшейся под глазами тушью. Разумовскому, завидев подругу в подобном виде, оставалось только ужаснуться. Мужчина нашел Юлию в таком же состоянии тогда. Думать о повторении не хотелось. — Дорогая? — Сережа вскочил с кресла, подлетая к девушке. — Что с тобой? Что случилось? — Он обнял Пчелкину за плечи, усаживая на многострадальный диван. — Он узнал обо всем, — Юля дрожала всем телом. — А потом сказал, что я ему нравлюсь, — всхлипнув, девушка повалилась набок. — Серый, что происходит? — Олег выглянул из кухни. — Юлия? — Кто узнал, ма шери? — Сережа в панике глядел на своего любимого, посылая сигналы о помощи. Волков обтер руки полотенцем, и вышел в зал. — Игорь. Сказал, что все сразу понял, — Пчелкина закрыла рот ладонью. — Он не знает, что второй Доктор ты, Сереж, не бойся. Сказал, что хочет мне помочь, Боже! — Так, — многозначительно выдал Олег. — Кто такой Игорь и о чем он узнал? — Ты не рассказал ему! — воскликнула Юлия. — Блядство, почему все так... — Ну, я надеюсь, что вы оба мне расскажете, — Волков облокотился на рабочий стол Сергея. — Но сначала я сделаю чай для нашей гостьи. — Прости, Сережа, прости. У тебя только наладилось, а я опять все попротила, — она в бессилии стукнула кулаком по подушке. — Все хорошо, Юленька. Я не должен был скрывать это от Олега, — Разумовский сел рядом с подругой. — Мы все сможем. Юле бы очень хотелось в это верить.