Месть

****

«Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». Евангелие от Матфея, 6 глава.

****

Тишина была тревожной. Юля стучала ногой по полу, нервничая и совершенно не понимая как начать разговор. А начать нужно было. Олег стоял напротив, и смотрел весьма сурово, даже неприятно. Пчелкина полагала, что Волков мог быть таким грозным, но никак не предполагала, что увидит это во всей красе. — Начинайте. Я жду, — кивнул мужчина, сложив руки на груди. — Ты слышал что-нибудь про Чумных Докторов, Олеж? — Криво улыбнулся Сережа. Он, кажется, и вовсе не боялся такого настроя Волкова. Только сидел, смотрел влюбленно и вместе с тем — виновато, будто это не он людей убивал, а так, поужинать забыл. Абсурд какой-то. — Не до того как-то в Сирии было, — мужчина нахмурил брови. — Интернет на поле боя пока не провели, извините, — язвительно протянул Волков. У Юли от этого мурашки по спине пробежали. — Все началось с того, что Сергей нашел меня на одном из званых ужинов, — Пчелкина не решилась говорить напрямую. — Был со мной, пытался поддерживать. На том и сошлись, — девушка перевела взгляд на притихшего Разумовского. — А потом я рассказал ей о своем плане. Понимаешь, когда я узнал, кто послал тебе контракт, то попытался выяснить, — Сережа повел плечом, погружаясь в неприятные воспоминания. — Почему тебя никто не спас, почему просто бросили умирать. Мне сказали, мол, нам и дела до пушечного мяса нет! — Он сжал ладони в кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу. — Это было довольно грубо, но у меня тоже голова на плечах есть. Я знал на что шел, когда контракт подписывал, Серый, — Юлия едва сдержалась, чтоб не вскочить и пожать Олегу руку. Мужчина все же прекрасный, сообразительный. — Что было потом? — Заключили контракт с Хольтом, заказали костюмы. Я придушил того ублюдка, а потом мы убили и Самойлова за то, что он с Юлей сделал, — Разумовский прикусил кончик языка, не желая напоминать подруге о произошедшем. — Он меня изнасиловал, — они здесь, чтобы рассказать всю правду, без утайки. Хочешь или не хочешь — придется. — Так все и было. Я поджигала Самойлова, а он умолял прекратить, как я тогда, — Пчелкина усмехнулась. — Только должного облегчения мне это в последствии не принесло. Сначала мне казалось, что после убийства я приду в норму, — девушка жмет плечами. — А потом случилось кое-что еще, благо, Игорь оказался рядом и помог, — Юлия робко улыбнулась. — Месть никогда выходом не была. Покарав преступника, ты ему же и уподобляешься, — Волков пожал плечами. Настало время пофилософствовать? Мужчина воспринял все сказано довольно легко. Хотя, чего можно было ожидать от наемника, который собственноручно убил кучи людей. — Надеюсь, ты теперь это понимаешь? Юлия кивает. Сейчас она чувствует себя самым настоящим ребенком, которого отчитывает за проступок отец. — Затем был Гречкин, такое громкое дело выдалось. Задавил девчонку, из нашего с тобой детдома, Олег! И его отпустили, — мужчина смотрел будто сквозь Волкова. — Следующим должен был стать Зильченко вместе с его семейкой... — Но мы не успели. Приехал ты, — закончила Юля. Она нутром чувствовала, что если не остановить пламенную речь Сережи — будет плохо всем. — Я вас услышал. Дел вы тут натворили конечно, — Волков на секунду призадумался. — Как только в голову взбрело такое учудить! А если бы вас выследили, чем вы думали вообще? — Мужчина искренне не понимал мотивов, оно и понятно. Юлия сама до конца не осознавала зачем и почему начала это. Поначалу ей управлял гнев и ненависть, но потом? Долг перед Сережей или собственное желание? — Сказал наемник, — фыркнул Разумовский. — Я полагал, что это будет правильным. Убить во благо — разве это ужасно? — Сереж, родной, я убивал политических преступников и террористов, причем не ради собственного удовлетворения. Мне за это деньги платят, если что, — Волков садиться на край диванчика, рядом с Сергеем. — А мы — на благо обществу! Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда мне похоронка пришла? — Взбесился Разумовский, явно недовольный тем, что его не поддержали. — Для меня мир ушел из-под ног. Если бы меня убили, ты бы просто переступил и пошел дальше? — Олег на этих словах вздрогнул. Представлять нечто такое совсем не хотелось. — Молчи, Серый. Мы позже обсудим это, — Волков стиснул пальцами переносицу и зажмурился. Ему нужно было время, дабы переварить это все. Разумовский положил руку на чужое бедро, поглаживая, в попытке успокоить мужчину. Улыбался только больно довольно, вообще не в тему их разговора. — Ребят, я понимаю, конечно, что у вас медовый месяц, воссоединение семьи и все дела, — хлопнула в ладоши Юля, привлекая к себе внимание. Не ровен час, эти двое просто в спальню уйдут и забудут про нее. — У нас тут проблемка, — девушка закатила глаза. — Игорь знает. Знает, что один из Докторов — я, андестенд? — Вот мы и вернулись к тому, с чего начинали. Гром, — с отвращением пробурчал Сергей. — Я не понимаю как этот дурень, — Пчелкина вскинула бровь. — Он сопоставил два и два, это было не очень сложно, — Юлия пожала плечами, стараясь держаться невозмутимо. Получалось, кажется, плохо, ведь и Сережа, и Олег смотрели на нее с беспокойством. — Контракт с "HOLT international", моя подпись, плюс заявление на Самойлова, — Пчелкина тяжело сглотнула. — Да и я, дура та еще, завела разговор с ним по этому поводу. Майор был так добр, так искренне говорил о том, что люди заслуживают прощения, что я просто, — девушка прикусила губу. — Юля, я могу понять тебя, — на удивление спокойно начал Олег, приобнимая Сережу за плечо. Разумовский тоже особой агрессии не проявлял. — Ты хотела разобраться в себе, говоря с Игорем об этом, — он тяжело выдохнул. — Но ты все еще здесь, с нами. Да и мигалок за окном не видно и не слышно. Что он сказал тебе потом? Господи, Волков точно мог бы стать выдающимся психологом. Задавал наводящие, и что крайне важно, правильные вопросы. Был крайне уравновешен, хотя, казалось бы, человек половину жизни провел на горячих точках. — Игорь сказал, — Юлия почувствовала, как ком вновь подкатывает к горлу. — "Ты мне нравишься", — боковым зрением, она увидела, как широко распахнул глаза Разумовский. Смешной такой. — Сказал это мне, понимаете? — Юля повернула голову. — Никогда, — Пчелкина всхлипнула. — Никогда, мне никто не говорил таких слов раньше. Волков усмехнулся. — Не совсем подходящее время он нашел для признаний, — ох, Юлия была согласна с этим на все сто. — И что же ты ответила? — Затаив дыхание спросил Сережа. — Сказала ему, что я не тот человек, в которого стоит влюбляться и, — тут Юля смолкла. — Эй, почему мы вообще обсуждаем это, после того, как Олег узнал о нашем деле? Может, поговорим именно об этом? Почему твой Волков, и даже Игорь, который майор, блять, полиции, — Пчелкина захлебнулась возмущением. — Почему вы все так спокойно восприняли то, что мы убивали, прошу заметить, людей? Типо, это не важно? На это глазки закрыть можно и жить дальше, я чего-то не понимаю! — Я люблю Сережу, — просто ответил мужчина. — Он оступился, весьма крупно ошибся, но почему от этого я должен перестать любить его, а? — Может быть потому, что мы живем не в чертовой сказке? Любовь не исправляет, не лечит, — пожимает плечами девушка. — Лучше бы меня просто арестовали, — Пчелкина поднялась на ноги, собираясь уйти. — Юль, вам обоим дали шанс все изменить, — бросил ей в спину Олег. — Подумай над этим хорошенько. Не проебись. Пчелкина замирает. — Поговори с этим Игорем, вот мой совет тебе. Юля рвано кивает, а потом скрывается за дверьми лифта. Она думает, что если бы все было по-другому, то обязательно бы попробовала что-нибудь с Игорем. После проведенного времени с мужчиной, Пчелкина никогда не чувствовала себя уставшей или встревоженной. Гром будто стал ее спасительным островком, вместе со своими дурацкими шуточками и верой в людей. Майор оказался хорошим человеком, и причинять ему боль, а тем более ставить под удар, в случае чего, вовсе не хотелось. Игорь все же не один такой гениальный сыщик. Пчелкина уходит из офиса, не оборачиваясь. Подмывает написать, позвонить Игорю, чтобы тот встретил ее и провел домой. Может, зашел бы на чай. Только нельзя, она довольно грубо отказала мужчине, и тот вряд ли хотел еще раз встретиться с ней. Юлия знает, что прощения она не заслуживает.

****

— Сереж, — позвал Волков, чувствуя, что мужчина собирается смыться. — Теперь поговорим мы с тобой. Ты говорил вполне уверенно про убийства. Неужели, ты правда думаешь, что вот это вот все — помощь обществу? — Олег смотрел открыто и говорил прямо. — Да, — нахмурился Разумовский. Он негодовал: почему никому не приходится по душе подобное? Даже Юля, черт побери! Хоть и не напрямую, но явно отказалась от их общего дела. Это можно рассчитать как предательство. — Ясно, — звучал Волч разочарованно. Он явно ожидал услышать другое. — Я понимаю, что ты был в ярости, когда делал это все, но сейчас ты ведешь себя как ребенок. У тебя стерлась грань понимания окончательно. Где тот Сережа, который ратовал за мир во всем мире? — Там же, где остался Олег, подписывающий контракт, — зло сощурился Разумовский. — Тогда я и понял, что словами так просто ничего не решить. Ты меня и слушать не хотел, сделал все по-своему, как и всегда! А я? Почему, когда я стал делать что-то во благо, ты просто, — Сергей всплеснул руками, не находя подходящих слов. — Сережа, ты убиваешь людей. Живых. Не сравнивай мою работу с нарушением закона, окей? — Волков заскрипел зубами. — Тебе стоит обратиться к специалисту. Ты уже помогаешь многим людям, жертвуя деньги в фонды, и дорабатывая соцсеть, понимаешь? Не важно, плохой человек, или хороший. Все мы не без греха, но такие радикальные и отвратительные способы? Нет, это уж слишком, — Олег отводит глаза. — Мне не нужна помощь. Если вы с Юлей отказываетесь от меня, то я сам продолжу! — Если ты продолжишь, — рыкнул мужчина. — То тебя повяжут, и уже посадят в лечебницу, где ты, — Олег вздыхает. — Договаривай давай, что уж там, — глаза Сережи искрятся безумием. — Тебя накачают всяким дерьмом, и ты уже ничего не сможешь сделать. Пока есть шанс все прекратить, остановись, — Волков обнимает Сергея. Ему и представить страшно, что станется, если Сережу у него заберут. Может, он сойдет с ума? Или заберет Разумовского и они уедут в какую-нибудь Италию? — Я боюсь за тебя. — Олеж, я, — мужчина откидывается на чужую грудь, прикрывая глаза. — Я не знаю, что мне делать. Понимаю, что все это неправильно, но что-то будто шепчет внутри, давай, сделай! Звучит так, будто я окончательно свихнулся, да? — Марго, найди подходящих психиатров, которые будут соблюдать конфиденциальность. И соглашение составь обязательно, — велит Олег, целуя Сергея в шею. — Мы со всем справимся, Сереж, я больше никуда не собираюсь уезжать. Ты продолжишь работать над "Вместе", и обязательно сделаешь мир лучше. Разумовский отчаянно хочет в это верить.