Месть

****

«Будьте братолюбивы друг ко другу с нежностью».

Римлянам 12:10.

****

Все вроде как идет хорошо. Жизнь постепенно налаживается и Юля старается реже вспоминать о тех ужасах, которые, как казалось раньше, должны были преследовать ее до конца дней. Только Игорь случиться этому не позволяет. Он одаривает ее вниманием, подарками и еще кучей всего. Пишет в перерывах короткие сообщения, спрашивает о самочувствии и это так... странно? То есть, для здоровых и крепких отношений — это вполне обычно, но для Пчелкиной - нет. Все кто были до Грома были довольно грубыми и девушка всеми силами пыталась их оправдать. Мол, день плохой, солнце не светит, да и вообще — Питер город мрачный. Но майор ломает все представления Юлии о мужчинах. Игорь часто приходит к ней с конфетами и цветами (не банальными розами, которые Юля терпеть не может), заваривает чай и рассказывает о себе. Пчелкина постепенно открывается ему, старается отвечать на заботу - заботой, на любовь — любовью. Девушка не совсем уверена что можно назвать этой самой "любовью", но с каждым прожитым днем пазл складывается один за одним. И все правда было восхитительно до определенного момента. Гром не сделал ничего плохого, просто Юля — такая вот теперь. Перед тем, как заниматься сексом, ей стоило обсудить все тонкости с Громом, но она не решалась об этом думать. И вот где они теперь. Игорь целует Юлю в шею, придавливает своим телом, обводит ладонями бедра. Все хорошо, все не может быть иначе, она ведь рядом с Громом! Только когда Пчелкина закрывает глаза, то видит перед собой Самойлова. Чувствует его отвратительный запах перегара, пота и дорогих сигарет. Слышит, как тот натужно дышит и хрипит прямо над ухом. Чувствует резкую боль в животе. Юля всхлипывает, надавливая на плечи Игоря. Она должна забыть, должна забыть обо всем этом. Самойлов мертв, а она здесь, живая, вместе с любимым человеком, что любит ее в ответ. — Юль? — Голос мужчины звучит словно через толщу воды. — Юленька, ты в порядке? — Да, конечно, — девушка пытается улыбаться, сильнее смеживает веки. На ресницах повисают слезы. — Все отлично, продолжай! Гром отстраняется, усаживаясь где-то в ногах Юлии. Он видит, что девушка дрожит, и это вовсе не от накрывшего ее возбуждения, нет. От страха. — Где ты, Игорь? — Хрипло зовет Пчелкина. — Я здесь, с тобой, — он берет ее ладонь в свою. — И я вижу, что ты не в порядке. Юля всхлипывает: тонко, протяжно, словно заплутавший ребенок, мать потерявший. Она плачет, спустя долгое время, она наконец выпускает накопившиеся эмоции. Девушка бьет свободной рукой по постели. Почему сейчас она чувствует под собой истоптанный пол, а не мягкую кровать Игоря? Стыдно, стыдно, стыдно. — Иди ко мне, — мужчина подымает Юлию, притягивая ближе. Он накидывает на ее обнаженные плечи одеяло, укрывая и желая защитить от всего мира. — Он, — Юля заходится в кашле. — Он подмешал мне в шампанское какую-то дрянь, — Игорь не совсем понимает кто этот таинственный "он", но в полной мере осознает, к чему все идет. Прямо сейчас он готов на убийство. — А потом повел в зал. Был званый ужин, и гостям не было дела до какой-то там журналисточки. Им было плевать, — Пчелкина уже не плачет, воет, почти что кричит утробно. — Я кричала, но никто не слышал. Музыка была громкая, а он просто бросил меня на пол. Юля помнит все до малейших деталей, и ей необходимо выговориться. С Сережей они это все не обсуждали, не до того было. — Он просто поднял мне платье, спасибо, что хоть гандон надел, — Пчелкина трясется, размазывая слезы по плечу Игоря. — Я не помню сколько это длилась, но запомнила как он пах, как дышал, как кусал меня. Помню его руки, — она дышит тяжело, глубоко, но воздуха все-равно не хватает. Грому это все сигнализирует лишь о скорой панической атаке. — Он оставил лежать меня там, просто оставил. Я была в сознании, чувствовала кровь на бедрах, чувствовала синяки на руках и шее, но ничего не могла сделать. Ничего! — Девушка обрывает свой монолог, начиная задыхаться. — Юленька, — голос у мужчины дрожит, но руки держат крепко. Они теплые и немного мозолистые, другие, не такие как у Самойлова. — Попробуй сосредоточится на моем голосе, хорошо? — Юля сжимает пальцы на чужом плече. Она все слышит, она все понимает. — Открой свои чудесные глаза и скажи какого цвета эта простыня. — Синяя, — шепчет Пчелкина, перебиваясь на вздохи. — Отлично, ты большая молодец. А теперь скажи какого цвета у тебя маникюр на твоих чудесных ручках? — Гром подносит ладонь девушки к губам и начинает выцеловывать каждый палец. — Черный. И красный. — Все хорошо милая, а теперь давай дышать вместе. Раз-два-три, вдох, раз-два-три, выдох. Юля следует за голосом Игоря. — Умница моя. Продолжай дышать, — Гром обнимает Пчелкину за талию, напевая: «Странники в ночи чужие прежде,

Ловят взгляд ночи в немой надежде

Повстречать любовь, пока не встал рассвет.»

Юля устало выдыхает, узнавая мотив. Ну конечно, ее любимый Синатра. Игорю ли об этом не знать? — Все хорошо, Юль. Теперь все будет хорошо, — мужчина целует красную макушку, едва справляясь с собственным страхом. И Юля ему верит.