Месть

****

«Ревность и гнев сокращают дни, а забота — прежде времени приводит старость».

Сир 30:26.

****

После терапии, Сережа вдруг резко изменился. Стал более неуверенным (да где это видано, чтобы Разумовский и неуверенный?), сомневался в каждом своем действии и слове. Олегу это не нравилось, Олег такое не одобрял. Да, те мысли больше не преследовали Сергея, нервы себе перестал трепать, даже согласился на здоровый образ жизни. И, — о Боже, куда вы дели настоящего Разумовского? — выходил пару раз в неделю с Волковым на пробежку. Нравился ли самому мужчине подобный расклад дел — не известно. Сколько бы раз Олег не пытался выпытать у него что, да как, всегда следовал односложный ответ: "Все хорошо, Олеженька, главное, что ты рядом". Это-то и напрягало. Олег рядом, конечно же, а куда ему уходить? Тем более от Сережи! Сегодня день начался спокойно. У них с Сергеем выдался выходной, и они решили провести его в постели, за просмотром фильмов. Высшая степень наслаждения — это держать Разумовского в своих объятиях, и чувствовать на груди его спокойное дыхание. Вокруг них витала атмосфера какой-то милой пожилой парочки и, что же, Волкова это устраивало. Была одно-единственная мечта: держать Сережу за руку, и никогда — никогда, слышите? — не отпускать. Хотелось надеяться, что Разумовский это желание разделяет. На большущей плазме картинка, сменяла другую, но никому уже и дела не было. Мультик это, фильм, не важно. Оба чувствовали себя в душе какими-то неумелыми подростками, которые и нетфликс позовут смотреть, и книжки почитать — главное сам предлог найти. В детском доме возможность уединиться появлялась до того редко, что иногда плакать хотелось. Забить на окружающих, улечься вдвоем и целоваться. Но, живем-то мы в России, как-никак. Приходилось искать новые пути — то денег накопят с подработок, чтобы на утренний (там людей нет почти, да и кому охота к девяти утра на сопливые мелодрамы тащиться?) сеанс в кинотеатр сбегать. То в библиотеке до вечера позднего пробудут, прячась от библиографа между стеллажей. А когда лето наступало, тут уж вдоволь можно и по улицам шляться: крыши были открыты, а если заперты были — так Олег любой замок вскроет ради Сережи. Сейчас-то все это кажется чем-то странным и смешным, но оба хранят эти воспоминания глубоко в сердце, оберегая. Такое не забывается, такое случается единожды и навсегда! Не иначе как по пизде, все пошло когда Олег ушел на кухню, дабы приготовить ужин. Телефон только на тумбочке оставил, а что такого? Он Сереженьке доверяет на сто один процент, и скрывать от него ничего не собирался. А Сашка и подождать может, не все же время ему до Олега доебываться. По крайней мере, так думал сам Волков, а вот в голове у Сережи сам Дьявол ногу сломит, не то, что черт. — Шура значит, — Сережа стоит в коридоре, на стенку опершись. Лицо кривит, брови хмурит, и, если честно, Олег не понимает ничего совершенно. С чего такое недовольство? — Конечно! — Разумовский руками всплескивает, самый настоящий король драмы. — Как же я мог не догадаться. Глупый, наивный Сережа, его ведь так наебать легко, да? — Чего? — Волков веки жмурит, гадает, чудной сон это все-таки или нет? Может, видение какое глупое? Но нет, Сергей все также стоит возмущенно надутый, и весь злющий он какой-то, совершенно неожиданно пугающий. В такой ярости Олег видел своего возлюбленного всего пару раз, и не то, чтобы еще когда-нибудь жаждал повторения. — Долго молчать собирался? Ну, наверное, со мной удобно, да? Друг детства, все дела. Еще и при деньгах, — нижняя губа мужчины дрожит, а глаза блестят подозрительно. — Только вот на голову чутка двинутый, да? — Разумовский всхлипывает не сдержано, в ладонях лицо скрывает. Плечи трясутся, и он одиноко так выглядит, что Олегу обнять охота, покрыть тело, спрятать от всего мира. Какой тут уже ужин? — Сереженька, — Волков пальцами касается руки, и тот дергается до того сильно, что головой ударяется о стену позади. — Аккуратнее. — А тебе какое дело? Иди вон, Шуру своего оберегай, меня не надо, — бормочет Сережа уже более спокойно. Честно говоря, такие всплески ревности у Сергея были только лет в шестнадцать, когда у них все только-только закрутилось. Да и Сашу он знает, Волков знакомил. — Серый, ты меня серьезно к Шурику, — Олег сглатывает шумно, сам не веря этому бреду. — Ревнуешь, или чего? Ты ж его знаешь, он просто как пять копеек, да и в отношениях давно. — А тебя только это останавливает? — Глаза Разумовского блеснули злобой. Ну вот, опять все по новой. — Потому что его, видимо, нет, — мужчина пихает под нос Олегу мобильный. — Читай давай. Вслух! — Волков повинуется: ему бы Сережку угомонить, а потом все решат вместе.

"раз уж у тебя сегодня выходной, то погнали в бар, пж. мне нужно отдохнуть"

"вад меня нахуй послал, а я сказал, что сам он нахуй послан дважды и мы поругались"

"и че ты там, куда пропал, поварешкин"

"Правильно Вадик сделал, ты когда напиваешься начинаешь травить тупейшие шутки из КВНа и болтать о своей девушке. Лера уже задралась тебя по барам искать, придурошный." "Готовить ужин собираюсь."

"поворишь для муженька? а мне даже кашу готовить отказывался, и это после всего, что нами было? Это тянет на развод, олег"

"а с лериком мы поругались, у нее сессия, а на меня похеру"

"мне плохо, олег, пожалей меня(((((("

"Не доставай Лерку. Вот сдаст она все, и нагуляетесь еще."

"ясно, мы с тобой не братья и мы даже не друзья, понял"

"Иди нахуй со своим тиктоком, Шур.

"если только на твой, ахаххахах"

"ладно, я знаю, что там занято и не освободится уже("

— Ну и что тут такого, Серый? Шутки обычные, — фыркает Олег. У них в отряде все Волкова любили подъебывать, особенно Вадик. А если уж он с Шуриком кооперируется, то все, туши свет — кидай гранату. — Саша просто своеобразный малый, это еще цветочки. Ты просто нашу переписку с Вадом не видел, — смеется мужчина. — Круто, классно, у тебя еще какой-то Вадик есть, — тянет Сергей, поднимая взгляд на Олега. Глаза заплаканные, щеки краснющие и губы подрагивают. Ну что за ребенок? — Может, еще жена имеется и трое детей? — Единственная жена, которая у меня имеется — это ты. Нас еще год назад ребята женили, — хохочет Олег, но сталкиваясь с суровым взглядом Сережи, умолкает. — Без меня меня женили, — дергает он плечом , стараясь выглядеть максимально недовольным, но Олег Сережу знает уже лет двадцать. Он видит, как дергаются уголки губ Разумовского, как трепетно дрожат ресницы. Но марку держать надо. — Да, Вадик есть, и мы друзья. Хватит, Серый, я не знаю что с тобой стряслось, но очень сильно этим обеспокоен, — Волков обнимает своего возлюбленного за талию, притягивая ближе. — Не ерепенься, и расскажи мне все. На Шурика внимания не обращай, я ему по первое число вставлю, если тебе такие шутки не приятны, — Сергей мычит что-то в ответ, вжимаясь носом в чужое плечо. — Я просто говорил с Вениамином Самуиловичем на одну тему, — откашливается Разумовский. — Поделился свои страхом, мол, боюсь, что Олегу надоем когда-нибудь и он меня бросит, — Волков закатывает глаза, но молчит. — И прежде чем ты начнешь ругаться, пойми и меня. Я убил людей, тебе разве не страшно, что я и на тебя руку однажды подниму? — Мужчина скептично оглядывает Сергея, и качает головой. — Это ты сейчас так говоришь. — Даже если ты в меня пять пуль всадишь, я к тебе вернусь, — улыбается Олег. Он сейчас не врет ни капли. — Потому что люблю, и ты меня, я уверен, тоже. Вернусь к тебе, и попробую решить проблему. Ты главное в самом себе не закрывайся, чтобы я смог вовремя тебе помочь, ладно? — Олеж, я еще не рассказал ничего толком, а ты меня до слез доводишь, — мужчина переводит дыхание. — Так вот, и Рубинштейн сказал, что ничего вечного нет. Есть люди лучше нас, и всегда будут. — Я бы дал ему по зубам, Серый, но это он верно подметил, ничего вечного не существует, — Волков чувствует, как Сережа вздрагивает, и спешит продолжить. — Только ведь у всего бывают исключения, да? У нас всегда все на двоих, я свою жизнь без тебя не представляю. Я только тебя одного вижу, — Олег оставляет поцелуй на лбу. — Хорошо, сегодняшний день — официально день слез из-за Олега Волкова. А сейчас мы идем в постель, потому что потому, — тараторит Сережа, утягивая мужчину в спальню. — Ужин отменяется, я потом пиццу закажу. Три, нет, четыре. Похер, давай быстрее, или к Шурику отправишься, — ехидничает Разумовский, и улыбается. Счастливо так, искренне. — Лучше под офисом посижу. Потом мел куплю, и огромное сердце под окнами тебе забацаю. Так, чтобы все увидели, — задумывается Волков. Нет, ну а что, хорошая же идея? — Да-да, Олеж, хорошо, а сейчас я на тебе посидеть хочу, — говорит Сергей, и утаскивает Олега в спальню. Вот тебе и романтика, но Волков, впрочем, не собирается жаловаться. Меньше слов — больше дела.