Аритмия

       — Вы Рыков Павел Дмитриевич? — уверенным голосом спрашивает полицейский, придерживая одной рукой открывшуюся дверь.        — Да, а по какому поводу спрашивают? — в своей манере интересуется мужчина, рассматривая форменное обмундирование, стоящих перед ним лиц.        — Нас очень просил найти вас Юрцев Сергей Александрович, знаете такого?        — Нет, первый раз слышу — Рыков пытается вспомнить такого человека, но понимает, что слышит данную фамилию впервые.        — Пару дней назад вы спасли ему жизнь, помните, тогда, во время, так называемой аварии на стройке? — тот самый мужчина, пострадавший под балкой, которая чертовски не вовремя упала с крыши высокого дома. Конечно помнит, разве такое вообще возможно забыть? Павел отвечает утвердительно.        — Как он сейчас? — мужчина немного успокоился, ведь стражи порядка пришли пришли явно не для того, чтобы арестовывать его, как могло показаться сначала.        — Все в порядке, прооперировали, сейчас в больнице. Он очень благодарен вам за свое спасение. Не каждый день выпадает шанс главного прокурора спасать всё-таки. — полицейский делает акцент на роде деятельности Юрцева и ухмыляется.        — Он бы хотел поблагодарить вас лично, вот адрес больницы — лейтенант протягивает Рыкову небольшую бумажку с данными местоположения медицинского учреждения.        — Понял, спасибо, заеду. — Рыков читает бумажку, а затем снова переводит взгляд на напротив стоящих сотрудников внутренних органов.        — Могу быть свободен? — шуточно интересуется он.        — Пока, да, всего доброго. — полицейские разворачиваются и уходят.        После ухода полицейских Паша спокойно выдыхает, ведь мало ли что может случиться. Это сейчас они пришли просто так, а в следующий может быть и с постановлением о привлечении его в качестве обвиняемого в смерти Даши. Через несколько минут, мужчина выходит вслед за полицейскими, направляясь на подстанцию, ведь больные не ждут. Рыков решил, что вечером после смены обязательно навестит Юрцева, ведь в данной ситуации такие знакомства могут быть весьма полезными, а сразу после него, конечно же к Ольге.        На подстанции Рыков столкнулся с миллионом вопросов по поводу состояния Ольги Кирилловны, все по-настоящему волновались за неё и скрывать этого не было смысла. Паша успокоил сотрудников, сказав, что все в порядке, но какое-то время Арефьевой придется провести в больнице.

***

       День пробегает достаточно быстро, час за часом, пациент за пациентом, и в этой суматохе запоминаются только редкие звонки Ольге, и ее мягкое возмущение по поводу бесконечного переживая за ее здоровье. Но Паша просто не может по другому. Ему важна каждая мелочь связанная с ней. Тем более сейчас, после всего пережитого появился только один страх, поселившийся в самой глубине сердца, доступ к которому имеет только Ольга — страх потерять ее.        Сдав смену, Рыков по своему плану отправляется в больницу к Юрцеву. Перед ним тот же мужчина, которого он видел ещё день назад, но сейчас, следует отметить, он выглядит гораздо лучше, исключая синяки под глазами и выраженную бледность кожи. Мужчины быстро находят общий язык, и через несколько минут официального общения, может показаться, что знакомы они уже тысячу лет.        — Павел, ещё раз спасибо вам, если понадобится какая-то помощь, не стесняйтесь, обращайтесь — с уверенностью в голосе произносит Сергей, по-настоящему готовый пойти на помощь Рыкову при необходимости. А Паше его помощь сейчас как никогда кстати. Рыков, уже собирающийся уйти, присаживается обратно рядом с Юрцевым и рассказывает обо всём, что произошло с ним самим и Ольгой. Сергей Александрович внимательно выслушивает его и обещает разобраться во всем этом, действительно заинтересовавшись в ходе данного дела.        — Павел, Я правильно понимаю, что никакого дела на вас пока не завели? — прокурор тут же включается в работу, несмотря на временный больничный.        — Да вроде нет, Ольге дали пару дней на обдумывание, вторые сутки подходят к концу. — заключает Паша.       Узнав ещё некоторые нюансы сложившейся ситуации, Юрцев делает несколько звонков, дав слово, что как только что-то будет известно, то сам найдет Рыкова.        Так появляется хоть какая-то надежда на лучший исход.

Всегда удивляло, как неожиданное стечение обстоятельств порой в корне меняет нашу жизнь.

***

       Вскоре, Павел оказывается у Ольги. Состояние брюнетки значительно улучшилось, что говорит о том, что она идёт на поправку, а угроза становиться все меньше, и именно это не могло не радовать.        Аверина, тоже решившая навестить после работы Олю, замирает в дверях ее палаты, когда замечает до боли умиротворённую картину. Ольга, кажется, спит, Паша крепко держит ее за руку, а во взгляде читается все та же любовь, которую Марина Леонидовна увидела ещё несколько месяцев назад.

«Середина марта»

      Аверина, находившаяся по делам недалеко от подстанции скорой помощи, замечает сына, стоявшего у входа. Она уже хотела было подойти, но из здания выходит Ольга, и женщина занимает наблюдающую позицию. Паша нежно целует жену в щёчку и забирает из ее рук на первый взгляд достаточно увесистую сумку, Арефьева улыбается, и кажется, чем-то возмущённо делиться с ним. Женщина находиться слишком далеко от супругов, чтобы слышать о чём идёт речь в их диалоге, но эмоции на лицах говорят сами за себя. Рыков притягивает брюнетку к себе и одним движением руки плотнее запахивает ее верхнюю одежду чуть ниже пояса. Она недолго заостряет свое внимание на этой трогательной мелочи, глазами наблюдая за его действиями. Внутри тепло и хорошо. Ольга с трепетом проводит рукой по его воротнику, стряхивая упавшие снежинки, попутно касаясь холодными пальцами открытой белоснежной кожи на его шее. Отчего Паша заметно ёжиться и берет её ладони в свои, согревая дыханием. Снег падает крупными хлопьями, льдинками застревая на ресницах брюнетки, превращаясь в капли уже через несколько секунд.

Я в глазах твоих утону, можно?

      В глазах отражается то ли свет фонарей, то ли глаза блестят от человека напротив, который с такой таинственностью заглядывает в ее голубые. <i>      —"Вон у тебя глаза-то блестят»       —"А это, Пашенька, от любви»       Впервые Аверина видит своего сына таким, спокойным, и умиротворённым, любящим, ведь с ней самой он всегда был весьма категоричен и суров. В чертах Паши, женщина замечает знакомые ей черты, черты его отца. Но Рыков стал совсем другим человеком, ведь такого внимания, от своего мужа Аверина никогда не получала. Не заметить с каким трепетом он смотрит на свою женщину просто невозможно, и с какой любовью этот трепет отзывается в сердце Ольги, на первый взгляд, показавшейся Марине Леонидовне не приступной начальницей. Убедившись, что никого, кроме них на подстанции не оказалось, брюнетка прижимается к мужу, забыв о соблюдении дистанции и их «рабочих отношениях». Сейчас хочется одного — скорее оказаться дома, прижаться к нему и не отпускать, забыв об всех бедах и проблемах, обрушившихся на голову, потому что

Любовь — единственное укрытие в шторме бегущей жизни

      Его ладони медленно ползут по женской талии. Ещё пару минут они о чём-то общаются, затем Рыков что-то шепчет ей на ушко и брюнетка смеётся. Приехавшее такси, заставляет их разорвать объятия. Мужчина открывает перед Ольгой дверь, а затем сам садиться в транспортное средство. На сердце у Авериной остаётся теплый отпечаток, ведь несмотря на несчастное детство Паши, связанное сначала с отсутствием, а потом и потерей отца, он не утратил главное — способность любить. Материнская душа наконец обретает покой, сын счастлив, а большего и не нужно.

***

       На следующий день, Рыкову позвонил Сергей Александрович и сообщил, что девочка Даша вовсе не погибла, она вместе с матерью уехали лечиться в другой город, так что действия Шевченко были не более не менее, как манипуляция. Его арестовали и возбудили уголовное дело по нескольким статьям, такая же участь ждала и Белинского, за кражу наркотических средств. Ковальков уже находился под стражей, так как оказалось, что Ольга не единственная, кому он пытался навредить. Кажется, справедливость восторжествовала, несмотря на то, что жизнь штука совсем несправедливая.

«Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Я в этом убеждена: таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.»

      Через несколько дней Ольгу выписали домой, но пока все окончательно не наладиться, организм не восстановиться, о работе не может идти и речи, и Арефьева сама это понимала, поэтому Рыкову даже не пришлось ее долго уговаривать на мини отпуск. На место заведующей временно была назначена Васильева, которая к слову, неплохо справлялась с обязанностями, чему была рада Ольга. Ведь, когда та уйдет в декрет, подстанция останется в надёжных руках, и волноваться вовсе не о чем.

***

       Наконец начались просто спокойные дни, не нарушенные громом среди ясного неба и яркими молниями. В зале горит небольшой светильник, Ольга делает пару глотков горячего чая и ставит чашку на столик. Мужские руки нежно касаются женских плеч.       — Спина болит? — заботливо с мягкостью голоса.       — Есть немного. — она оглядывается через плечо, и улыбается, когда тот присаживается сзади. Ольга тут же принимает полулежачее положение, оказавшись в его объятиях, и прислоняется головой к его груди. В его руках наконец становиться тепло и спокойно, думать о чём либо совсем не хочется. Мерный шепотом под ухом, заполненный рассказами про сегодняшнюю смену, мягкие поцелуи и тёплые прикосновения к животу.       — Чувствуешь? — с радостным волнением в голосе, перемещая его руку по животу, скрепляя тонкие пальцы в замок. Рыков целует ее в макушку, зарываясь носом в волосах, от которых тянет карамельным запахом.       —Соскучился — шепотом, боясь нарушать эту секунду блаженствия.       — Паш, спасибо тебе за все. — абсолютно искренне произносит она, утыкаясь носом в его грудь.       — Я всегда рядом, родная — впервые он позволяет себе какого-то так называть, впервые она слышит, чтобы её так кто-то называл. Ведь родная — это гораздо больше чем любимая, родная — это человек, боль которого больнее своей собственной, и Ольга стала именно таким человеком несомненно. Арефьева поднимает голову и смотрит ему в глаза.

«Жизнь ценна, именно тем, что она не длиться вечно. Она закончится, ей надо дорожить, и сейчас я как никогда понимаю это. Время — это дар, не тратьте его на людей, которые не ценят вас, ваших чувств и желаний. Любовь — это редкость, данная не каждому. Сделайте что-то значительное, боритесь за тех, кто не может прожить и для, чтобы не узнать, как у вас дела. Ради чего же ещё можно жить, если не ради любви?»

      — Какой-то Рыков чересчур сентиментальным стал.       — Ну, так, от Арефьевой заразился. — саркастический произносит он, проводя большим пальцем по ее ладони, не ослабляя хватку.        — Рыков — она пытается его ударить, но тот быстро перехватывает ее ладонь и со смехом прислоняет к своим губам. Наступает недолгая тишина.       — Неужели наконец все беды миновали? — с надеждой в голосе.       — Теперь все будет хорошо.

***

      Рыков был прав, все будет. Будет прекрасная темноволосая девочка, с мамиными глазами и папиными ямочками на щечках. С характером Ольги, но чертами Рыкова, которые каждый раз когда будут проявляться, вызывут улыбку на лице женщины.        Будет громкий детский смех из родительской спальни.       Будут тёплые родительские переглядки, наблюдающие за дочкой.       Будет крепкий сон в маминых объятиях.       Будут ласковые вечера у бабушки на коленях.       Будут сильные папины руки, защищающие от любых угроз извне.       Будет понимание и доверие.       Будет любовь, окружающая эту маленькую копию Ольги со всех сторон.       Будет счастье…

«Семья— единственное настоящее богатство. Ведь это именно тот мир, в котором несмотря ни на что всегда царит любовь, поддержка, взаимопонимание и тепло, это тот самый мир, в которым ты можешь быть собой, мир, заставляющий верить в добро, справедливость и людей»