iv: молитва четырех черненьких чумазеньких чертенков
2 апреля 2022 г., 12:29
когда-то я тоже сказал да отвергнув лживый мир взрослых в ярких красках рисуя полотно не подчиненное мозгу и мог стать кем угодно и богатство мерить чужой любовью всенародной и частной но клевая сделка изначально отдавала несчастьем
макулатура — капитан ле трюк
Диппер пришёл домой вместе с Мейбл. Она молчала всю дорогу. Она была словно бы озлобленный карикатурный призрак, что очень хочет высказать что-то, но не может. Человек ее не услышит. Зачастую такие приведения поднимают вверх ложки и вилки, хлопают дверьми и пускают из глаз икон кровь, но это не про Мейбл, она была бы скорее призраком, воющим о своей жизни где-то в прачечной. Она слишком любила иконы. Последние пару лет так точно. — Мы пришли, — оповещает Диппер для проформы. Для проформы — родители Диппера очень часто просто делают вид, что им не все равно, пришел ли тот близнец, в автобиографии которого будет только одно предложение: "Мне ничуть не жаль" Ничего нового. Кофе в термосе, приход домой всегда в одно и то же время, всегда стремящееся к самому позднему моменты, а еще абсолютное отсутствие какой-либо заинтересованности Диппера в делах семьи. Снимает ботинки, хрустит телом и с удивлением почему-то вспоминает, что ему уже семнадцать лет. Дипперу не нравится чувствовать старость. Наверное, это и не старость то в общепринятом понимании — Стэнфорду наверняка лет сорок. Его отцу сорок три, а матери тридцать восемь. Его сестра старше его на пять минут. Но семнадцать... Люди же столько не живут, верно? Хочется быстрее сбежать от своих мыслей в свою комнату, свою писательскую неуютную нишу, пропитанную его кризисами и иногда атмосферой жутких стишков — в рифме он отвратителен, но атмосфера... Он хотел бы мрачную комнату с темными обоями, элегантной люстрой, возможно черными свечами на подоконнике и с красивыми шторами, а еще хотя бы чуть-чуть привлекательной мебелью, может, высоким столом и сетчатым пледом на кровати, у него был вкус, хотя его “нисша” была довольно обычной и не примечательной. Если бы на стенку повесили осиновый кол, он бы слился со всей этой атмосферой. Он хотел было снова ткнутся в компьютер, но в дверь тихонько постучали. Он угадал что это сестра — только она стучится, и потому вздохнул и бросил короткое: — Да? Она зашла и, немного помявшись на пороге, сказала. — Мэйсон, родители решили устроить семейный ужин,— она знала, что это не его имя, и он знал, что она знала. Это было сборищем ничего не значащих звуков, толпой бессмысленных сонорных, но она была слишком привязана к своей вере. И к вере, что бог ненавидит таких, как ее брат,— Спускайся через пятнадцать минут в столовую. Диппер кивнул ей. Несмотря на то, что большую часть времени ему было на нее все равно — не эмоция, навык, натренированный до безупречности — он любил ее. И ему было жаль, что она была так привязана к своей вере. Этот узел был петлей на ее девичьей шее. Диппер пялился в компьютер. Никаких весточек от священника всё ещё не пришло. И это было всего-то странно. Диппер не зависим от Форда. Совсем нет. Диппер точно не мониторил список уведомлений в ожидании того самого, это было абсолютно не для него, стереотипно-одинокого маленького мальчика. По крайней мере он делал это ни чаще пристальной слежки за сообщениями в телеграм. Может Форд прямо сейчас и не появится, ведь в отличие от Диппера ему не нужно бежать на кухню и ожидать того, что будет. Кажется все знали то, что будет. Мейбл знала и помалкивала. Мать Диппера знала и была в ожидании своих будущих со всем согласных кивков головой. Даже Джо мог бы догадаться. Когда-то на эмоциях Диппер вынес свои проблемы с семьёй ему в личные сообщения, а потом на нервах просто заблокировал. Однако все плохое обошлось. Обойдется и пройдёт ли мимо сейчас? Диппер встаёт и выходит из комнаты, больше всего ему не хотелось видеть кухни и лица этих людей. — Мам, Пап, Мейбл — приветственно оглядывался, он был обязан наиграть уважением в своём взгляде, как подросток-гитарист, пытающийся войти в свою первую музыкальную группу. Все умеют старательно врать, — Я благодарен за еду. Он отодвигает стул, садится и понимает с чего должна начинаться трапеза. С молитвы. Диппер чувствовал себя мелким пиздюком, который не выучил нужный стих и сейчас у доски отдувается, как может. Дипперу ужасно не нравилось всё это лицемерие, а особенно взаимная ложь. Диппер чувствовал себя персонажем уродливого фильма про взаимоотношения детей и родителей. Гротескно-карикатурной дипломной работы какого-нибудь режиссера, который хотел стать патологоанатомом. Или русскоязычным фильмом про новый год. Диппер ненавидит новый год. Мейбл смотрит на Диппера, сидящего напротив нее за столом, а потом резко уводит взгляд в свои руки. Молится. Диппер чувствует, что молится она за него, и сглатывает скопившуюся во рту слюну. Не знает почему, но в голове всплывает молитва. "Эм, привет, Бог? Моя сестра правда любит тебя. И Стэнфорд любит тебя. И все эти ублюдочные верующие любят тебя, так что, пожалуйста, полюби их в ответ. Пожалуйста. Ты можешь забрать меня за такую низменную просьбу, но полюби их. Так, как они любят тебя. Аминь. " Это "любит" похоже на второсортное бездуховное порно на непопулярном сайте, на клишированные сериалы про школу с главным героем — капитаном школьной команды по футболу и расистом, на песню "бьет — значит любит" — Мэйсон,— начинает отец, — ты последние три месяца и четыре дня крайне отстранен от нас,— он говорит наигранно вежливо, специально спокойно, что давит на диппера,— ты отстраняешься в первую очередь от Бога, а не от нас. Это греховно в своей сути. — Дорогой...— Мать Диппера хочет что-то сказать, но под взглядом мужа прикусывает губу. — Ты же понимаешь, что если не я тебя накажу за это сейчас, потом тебя накажет за это сам Бог? Диппер фыркает еле заметно, но отец замечает это и тут же отвешивает ему пощечину. — Не смей! Не смей, маленький выблядок,— Диппер прижимает ладонь к щеке, а потом хмурится и чуть отъезжает на стуле. — Мэйсон, ты понимаешь, что мы очень цивильное семейство, соседи нас любят, среди родителей в школе мы считаемся уважаемыми, знаешь, в нашей семье любят друг друга, должны любить. Мама любит меня, тебя и Мейбл, я люблю вашу маму, тебя и Мейбл, а в чем твоя проблема, Мейсон? В чём твоя проблема, я тебя спрашиваю, Мейсон? Диппер запутался. Нет, они точно его не любили. Конечно, он может допускать, что его любили по-своему, попытаются "вылечить" потому что желают сделать лучше, заставляют верить, ведь боятся, что Диппер попадёт в ад, и хотят, чтобы Диппер был ближе. Бред. Это, блять, бред. В чем твоя проблема, Мейсон? Наверное, в том, что вы называете меня ненавистным именем, заставляете мимикрировать под вас и ваши ценности, сделали из жизнерадостной Мейбл девушку, боящуюся всего, она не живет, она существует и боится. И Диппер боялся. Боялся отца с пистолетом. Боялся отца, что прямо сейчас сидит за столом и смотрит в его глаза. — Я тоже люблю Вас. Это не повторится. — Что не повторится, Мэйсон? Твой грех? Он уже засчитан на твоей совести, на совести нашего порядочного семейства. Понимаешь, что ты делаешь? Ты портишь нам жизни, портишь жизнь своей сестре. Ты хочешь, чтобы она попала в ад? Ты этого хочешь? Так и мечтаешь, кусок дерьма, чтобы мы все горели в котлах. Откуда столько ненависти? Дети никогда не рождаются с ненавистью, вы знали? Ненависть можно только воспитать. Выучить, втравить в ребенка. Можно по ночам в соседней комнате равнодушно обсуждать насилие или можно при нем ругаться с женой. Дети никого никогда не ненавидят. В них всегда эта ненависть воспитывается. Отец диппера пытался воспитать в нем ненависть, диппер научился и вывернул ее против отца. Никакой ненависти к геям и еретикам, что вы, ненависть к самой концепции ненависти, ненависть к патриархальному христианству и ненависть к учителям обществознания. Ненависть к посредственности. Его отец — посредственность в своей сути и диппер выплевывает: — Яблоко от яблони? Или тебе больше нравится запретный плод, а не яблоки? События теряют краски. Они переполняются ими, ломаются, как нежный хрусталь, и выплёскивает из себя все цвета в неизвестность. И ближайшую прострацию Диппера. Диппер молчит. Стоит выдержать это дерьмо и уйти к себе в комнату. Диппер сильный мальчик, поэтому просто диссоциируется от своих чувств, переживаний, желания убить каждого в этой комнате и застрелиться довольным. И пусть каждый из них будет гореть ярким пламенем и вариться в котле. Но, Диппер надеется, котлы для всех будет раздельные. Он действительно хочет этого?###
Written_terroriste: Джо, я предатель. Во всех смыслах. Я предатель даже в нашем чате. Понимаешь? Я, блять, такой предатель, и это доставляет проблемы. Я не уверен нравится ли мне это. Конечно, блять, не нравится. Я предатель. Я предал Мейбл. Что если они правда меня любят? Я предал их. Пиздецки предал. И Стэнфорда я тоже предам. И все мы будем гореть в аду благодаря мне. Конец. Я даже никаких метафор сюда не выставлю. jonbbb: Семья? Written_terroriste: Они не виноваты. Written_terroriste: Джо, я даже тебя предал, смеюсь. Я лицемерный и неискренний. Неужели тебе не гадко? jonbbb: Нет. В каком, блять, месте ты меня предал. Опять эти уроды тебе в голову насрали. Бога нет, Террор. Written_terroriste: Давай признаем, что ты влюблен в меня, а я играю с тобой и твоими чувствами на фоне этого. jonbbb: Вздох. Блять. Это не приносит мне дерьма на душу, расслабь булки. jonbbb: Сейчас речь не про мою хуеблюнность, а про твоих родичей. Я готов обосрать их вместе с тобой, Дип, но не тебя, блять, ты должен это понимать. Written_terroriste: Что если они серьезно делают это в моё благо? Я в таком смятении, Джо. Ужасно. Отвратительно. Однако, я думаю, что я не смогу описать свои эмоции настолько ярко, насколько бы ты описал свои чувства ко мне. Written_terroriste: Прости. Written_terroriste: Я чувствую себя, как тот самый мяч на физкультуре, прилетающий кому-то в лицо. jonbbb: Во-первых бога нет, ок, во-вторых пиздеть тебя во благо нихуя не во благо, Дип. Written_terroriste: Понимаешь, я предал Стэнфорда. Он священник. Он горизонт, до которого не добраться. Он чистый. Я грязный. Я испачкал не только свое семейство, но и гребаного священника. Это так отвратительно. Нет, меня это не возбуждает. Я сделал что-то не так, Джо, я делаю что-то не так. jonbbb: Слушай, Террор, я не буду тебе щас затирать про то, что каждый человек имеет право на ошибку, бла-бла-бла. Но вспомни свои ценности. Извини, ты нигилист. Философию свою. Ничего не имеет значение. Так с хуя этот Стэн имеет? Written_terroriste: Имеет, Джо.
