Байки из Бездны 2: Зеркало для фантома

— Дядя Эрф, ну расскажи, как наши родители познакомились! Мама говорит, что ты лучше неё расскажешь. — Донимала меня маленькая демонесса. — Юджи, Юджил Велос. Дочь Веросики и Блица, ты уверена, что хочешь свернуть мозг набекрень? У меня совершенно нет желания делать из вас обоих своё подобие, и родители ваши этого не одобрят. — Кисло заметил я. — Это наш осознанный выбор. — Поддакнул ей парень-орёл. — Почему бы нет? — Руп, Рупрехт Кринге. Сын Октавии и Курта Кринге (командира взвода Костяных Стервятников, куда входят Кори и Гэри), я на самом деле слишком отбитый, чтобы на меня равняться в здравом уме. — Но ведь это только одна сторона монеты! — Увы, маленькие мои. А я до сих пор не знаю, благодаря чему произошло то, о чём вы просите меня рассказать. *** Если бы не Разлом, не Радио Вечность и не Хазбин — да-да, тот самый отель, до сих пор переправляющий искупившихся грешников в Чистилище, то ничего бы этого не случилось. Ни меня, ни вас, никого и ничего. Кто я? Кем я был и кем стал. Сначала солдат и наёмник. Затем уже ведущий, музыкант. Такая вот смена деятельности. И только она мне помогает оттеснить прошлое и боль в закоулки разума. Боль во время пыток на электрическом стуле, от отдирания челюсти ломом, затем от варки в кислоте заживо. И никаких нормальных похорон. Такая яркая и короткая жизнь. И яркое посмертие. Чем не повод для гордости? Потому как выжить, оставшись инвалидом, или дожить до старости, еле передвигая ноги, или сойти с ума мне совсем не хотелось. Но минусы есть у всего, увы. Сначала стать фантомом, затем скелетом. Быть энергиком до конца существования или до распыления. Как получится. Отпахать пять лет и получить звезду (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны»). С ней ни таланты, ни навыки не продуешь. И всегда бодрствовать. Да, с момента появления здесь никогда не мог заснуть и, даже закрыв глаза, ничего не мог изменить. Зато сохранял постоянную боевую готовность к жестоким дракам за жильё (в Сторм-Койле битвы за жильё и ночёвки на козырьках домов — нормальное явление), нападениям переваренных и кровавым туманам. Изменил ли что-то приход в «Радио Вечность»? Увы, тоже нет. Спокойствия никому из нашей троицы так и не захотелось. Да, нас было трое. Эрф Блэк (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны», но в сущности это Деймос из «Безумной Битвы»), то есть я, Элзер Ватт (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны», но в сущности это Санфорд из «Безумной Битвы») и Вэбб Кобб (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны», но в сущности это Хэнк Уимблдон из «Безумной Битвы»). Нам требовались цель и причина. А что ещё надо для полного счастья таким, как мы? Ими были Генералы Разлома, Принцесса, Радио Вечность и отель Хазбин. Но рано или поздно всё меняется. К ним прибавилась ещё одна, маленькая такая компания с Лунного фестиваля, ставшего одной из причин той свистопляски. *** В зале для совещаний в Кузнице Вечности сидели пятеро. Во главе стола устроился Аластор Эйр (Генерал армии Разлома и мэр Бладвайна. Муж Шарлотты Магне), с правого бока находились Эсиди Корроди (Генерал, мэр Хоб-Рифта, главный учёный Кузницы Вечности), Ликвид Кэн (Генерал, заместитель мэра Бункервилля, сестра Гаса Кэна) и Гас Кэн (Генерал, мэр Бункервилля, брат Ликвид Кэн), Кори и Гэри Вультура (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны»), а справа — Драй Крик (Генерал, мэр Фронтир-Сити), Хэдж Хог (Генерал, мэр Сторм-Койла, брат Эсиди Корроди) и весь состав «Стрёмных Крендельмэнов» (The Peculiar Pretzelmen в адском варианте. Проект Аластора и Радио Вечности, чтобы дать возможность уставшим при жизни переориентироваться или разбавить направление деятельности) и «Неоновых ведьм» (L. A. Witch в адском варианте. Проект Аластора и Радио Вечности, чтобы дать возможность уставшим при жизни переориентироваться или разбавить направление деятельности). — Значит так, раз уж мы все здесь собрались, то начнём совещание, — заговорил Аластор. — В связи с последними происшествиями нас интересуют проект «Фантомное зеркало» (далее по тексту) и его подпроекты (пока без спойлеров, но дальше по тексту вы с ними столкнётесь). Эсиди, что по ним можешь сказать? — Из давнего сообщаю, что Армия Стеклодувов (военное подразделение для наведения порядка в Разломе и безопасных и тихих зачисток. Взяты со Стеклодува из Warframe) давно обучена, укомплектована и постоянно пополняется. Бесконечные Тюрьмы (место для содержания правонарушителей и забракованных результатов опытов) работают как часы и не хуже Башен Боли (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны»). Система контроля Фантомных Поездов и подобного тоже работает без сбоев. — Коршун переключил изображение на гололите. — Кстати о подобном. Принцип работы Фантомного зеркала мы теперь знаем на уровне Колеса Забвения (часть Чистилища), то есть хорошо. И нам прекрасно известно, что этот тип прорывов — не что иное, как новый тип Жгучих, но проблема сейчас не в этом, а в проекте «Разбитое зеркало». Снова по щелчку пальцев изображение сменилось и представило полунергика, похожего на дрозда. — Это Судзуми Канаши, старая знакомая нашего Эрфа. И такой же участник этого самого проекта, в котором мы пытаемся сделать самоубийц и отбитых морально или психически полезными не только для распыления. К тому же она управляет обществом «Сизый хрусталь», куда затесались ангельские силы, поэтому мы не можем просто почистить ей память и отпустить. В связи с последними событиями Судзуми выпущена из тюрьмы досрочно и находится под постоянным наблюдением. Ведёт дела с мэром Электрокамней, который, впрочем, сливает её нам с самого начала их сотрудничества. Затем гололит снова переключил изображение, представив одну совиную и две бесовские семьи. — С причиной мы разобрались, но последствия остались. Как известно, Фантомное стекло добывается во Фронтир-Сити и из упомянутых прорывов. Произвольно местные трындецы создаёт только в Разломе. Но уже упомянутая хитрожопая особа обнаружила способ распространения стекла за пределы Разлома через заражение щуплика с последующей подсадкой его носителю, что добавило к стандартным трындецам кругов ещё и фантомные. Сейчас нас больше всего волнуют проблемы Мясного сада, Безумной ярмарки и прорыва на Темнейшем проспекте, то есть семья Мунлайтов и Ригелей из Гоэтии, Велосов и Хеллфишей из бесов, и Мэйдей из суккубов. — На этой фразе Корроди криво усмехнулся. — Все перечисленные так удобно сложились, что никого из этой группы не выбросишь. Разбор проведём одновременный, без метаний. Генерал Кузницы Вечности замолчал, кивком передав слово главному. — Раз уж мы заговорили про общества и ангелов, то мы должны дожать этот самый «Сизый хрусталь» до упора. Рычагов давления много не бывает. — заметил Радиодемон. — Тем более раз уж Столас Мунлайт (Гоэтия — не фамилия, а Астра было плагиатом) сам обратился не так давно к Кори и Гэри в Даркест-Бич, чтобы нанять их в качестве охраны для своей дочери, то почему бы не помочь и не сыграть на нескольких досках сразу? К тому же щуплик имеет обратную связь с подсадившим, то есть Андреальфусом Ригелем (тоже самое, мы же не плагиаторы), хе-хе. А это означает, что позже мы сможем повертеть им и раскрутить общество ещё больше. Мы в непонятках переглянулись. — Скоро свершится кое-что грандиозное. И это не только возвращение наших товарищей Рами и Луми (смотрите предыдущую часть «Баек из Бездны». Там всё объяснено про сделки и принцип работы Забвения). А пока план у нас такой. Во-первых, «Разбитое зеркало» ещё не завершено. Во-вторых, Октавия Мунлайт пожелала выступления «Стрёмных Крендельмэнов» и «Неоновых ведьм» на Лунном фестивале, что довольно необычно, учитывая гоэтские порядки. В-третьих, в ней сидит упомянутый щуплик и спит. Проспит он до её восемнадцатилетия, так что у нас есть ещё целый год на подготовку. Проблема должна разрешиться, так как дети за ошибки родителей не отвечают. Вопросы есть? — Что делать с подсадившим? — Так как щуплик (без спойлеров. Далее по тексту) пока мучит только Октавию и Андреальфуса, а Кори и Гэри следят, чтобы с ней не случилось ничего непоправимого, то легенда сохраняется, и хрустальники пока остаются в неведении. Разберёмся с последним по завершении вашего задания. Вправим ему с сестрой мозги. А пока пускай просто готовится и мучится. *** Головной проект «Зеркало для фантома» работал бесперебойно с самого выявления их природы: из нестабильного фантома можно было создать стабильного энергика посредством заключения его души в Стеклянную тюрьму и её подключения к лозной офиуре, выступившей в качестве сердца. Оба погружены в бронированный резервуар из грудной клетки, выращенной, как и все кости, из самой лозы и обитой живым металлом. Скелет же обтянут плазменной субстанцией, гасящей любые попытки проникнуть через неё. Произведена она при взаимодействии офиуры и самой души. Будучи заключённым в Стеклянной тюрьме, фантом никогда не спит из-за своей природы и действия самой тюрьмы. Даже закрыв глаза, благодаря офиуре он будет видеть окружение сродни любой зверушке, содержащей её в себе. И так же будет мучиться из-за невозможности заснуть и постоянных переживаний, принесённых фантомным стеклом. Удвоенное действие стекла перегружает и отбивает сознание энергика. Способно сделать психом, наркоманом или трудоголиком. Что, впрочем, не всегда плохо. *** Сидевшему напротив совиного принца командиру отряда «Стальные кости», а теперь уже саксофонисту «Стрёмных крендельмэнов», было жутко. Всё из-за того, что он видел фантомные осколки, плававшие в энергетическом теле собеседника. Активные фантомные осколки. Активные уже семнадцать лет. Такие же оставили шрамы в их душах и отбили сознание их медику. — Мистер Мунлайт, мы с радостью примем ваше предложение, если вы уладите проблему с нашим допуском. Мы же как бы простые грешники, а совсем не первородные, к которым вы относитесь. И тем более к Гоэтии. Ещё не хватало вас опозорить. — Мистер Кобб, с допуском проблем не будет никаких. Что до позора… Я уже давно связался с низкородными, чтобы падать ниже. Ещё один раз роли не сыграет. Тем более моя дочь — одна из ваших преданных слушательниц и очень хотела попасть на ваши выступления и концерт «Неоновых ведьм». — Ну, раз такое дело пошло, то мы втройне согласны. Выложимся на полную катушку, но тогда с вас ещё кое-что. — Я весь во внимании. — По вашим правилам нам не положена сцена по собственному проекту, поэтому нам надо всех слушателей напоить этим и только этим восстановителем. — А можно узнать, что такого особенного в вашем проекте? — Он нивелирует и исправляет все трудовые заскоки нашего банджиста. Понимаете, если он хочет кого-то порадовать, то там без восстановителя трындец рулю. И если он воспримет вашу дочь как свою сестру, то поступит так же. — Сублимация, значит… Понимаю, опасная штука, но винить в этом не стану. Будет вам восстановитель. В этот момент один из осколков Столаса загорелся и растворился, оставив небольшой шрам. *** Да, вопросов тогда особо и не возникло. Задача встала простая: выступить так, чтобы дочь Столаса Мунлайта осталась довольна по всем параметрам, а все противники передохли от зависти. Как-то так. Расположились мы на стадионе, на одной из шести площадок для выступлений. По две друг напротив друга, предназначенных для первородных, и по одной для второсортных, которым запрещалось собственное оформление. Что сунули, с тем и выступайте, чтобы не нарушать порядки. А вот проблема обзора решена магией, и хочешь ты того или нет, окажешься на виду у всех зрителей. Кстати, о сортах жителей. Как раз пожаловали наши «Неоновые ведьмы» из Бункервилля, сохранившие в своих костюмах черты алхимических войск Ликвид Кэн. Лосины и водолазки из живого металла, балахоны и зеркальные маски набекрень или на темя. Изменились только цвета. Вместо стандартного камуфляжа под местность, у каждой было сочетание ядовито-зелёного, неоново-розового, ярко-голубого и чисто-золотого. А так это всё те же: басистка Элли Этчер, гитаристка Шейд Бласт и барабанщица Айрин Каст. Подготовившись к выступлению, мы стали ждать своего часа. Я, как всегда, перед выступлением мучил банджо ветряными проигрышами под комментарии Элзера и Вэбба. — Эрф, инструмент не виноват в наших нервах. Хорош уже. — Да вот не хорош, блин. Ещё и пыхнуть охота. — Сейчас это нарушит правила, чел. Мы ведь косим под правильных для этих… — Этих кого, а? — едко осведомилась подошедшая розовокожая демонесса с одной из площадок первородных. Её подпевалы в виде краснокожих суккуба и инкуба сразу же принялись поддакивать. — Равняете нас с собой, значит, грешнички? Думаете что-то выиграть? Этот фестиваль только для местных, а не для второсортного дерьма вроде вас, которое ничего не получит и вылетит с позором! Хоть это и была Веросика, сказать, что мы слушали её вполуха и заняты совсем другим, значило ничего не сказать. Фантомные стекляшки в противнице плясали свои страшные пляски. И не только у неё. Вся её группа оказалась напичкана ими. Только вот они в сделку не входили. Далее я всмотрелся мимо Веросики в центральные места, предназначенные для местных шишек, среди которых выделялись… Кто бы мог подумать! Слева Асмодей со своим рабочим партнёром Физзаролли Хеллфишем. Справа же от них, явно в попытке находиться как можно дальше, сидели Мунлайты с Кори и Гэри. В первом узнавался, собственно, Столас, а во втором — Октавия. А где же её мать и, соответственно, его жена? Как там её? Забыл. А, Стелла. Точно. И что тогда говорили Аластор и Эсиди? Что у её брата обратная связь со щупликом. Вкупе со связью Столаса с низкородными и, естественно, фантомными осколками, это всё объясняло. А вся троица на трибуне, кроме охраны, оказалась засорена ими не меньше «Незаконченных шлюшек». Хорошо, что щуплик спал, иначе бы трындец сгенерился бы сразу после нашего появления на стадионе. Так почему ей досталась эта хрень? За что? За живое. — Вы вообще меня слышите? — вражинка помахала рукой у меня перед лицом, выведя меня из ступора и взорвав в сознании стеклянную гранату. — Слушай, мисс, не маячь перед глазами, я не стеклянный, — я отодвинул её в сторону. — Иди к своим и передай, что нам наплевать на выигрыш с высокой точки. — Зачем вы тогда вообще сюда явились? — непонимающе спросила она. — За слушателями, — коротко ответили мы. — Ну и дураки, — вздохнула она и хлопнула себя по лбу. — Какая от них польза, если у них может не быть денег? — А какой смысл от одноразового выигрыша, о котором позже все забудут? — Нас никто не забудет, ясно вам? — суккуба почти ткнула в каждого из нас пальцем, а затем подозвала жестом своих подпевал. — Пойдёмте. С ними невозможно договориться. — Как скажешь, дорогуша! Было бы о чём договариваться, — бросил ей вслед Вэбб, отчего Веросику передёрнуло, но шаг к своей сцене она не замедлила, а даже ускорила. Один из её осколков вспыхнул и ковырнул шрам. Да, эта Мэйдей ещё сыграет свою роль, а ты давай, вспомни, на кого же совунья похожа? Я вспомнил. Ненавижу себя за это. На мою сестру, встреченную всего два раза. Первый раз мы даже не познакомились. А последний раз она оказалась в заложниках у шишки, который варил боевую дурь по чьему-то там проекту. Мы не успели совсем чуть-чуть, сестрица мучительно умерла через два дня после освобождения от астмы и фосгена. Её не вернули ни пытки, ни казни врагов в их же логове. А сейчас она в заслуженном раю в отличие от нас. И что мы можем сделать? Выполнить приказ, желание — как хочешь называй. Нет пафосной сцены, зато есть душа, вещества и слушатели. — Так, чуваки, сейчас мы вжарим так, что у всех крыша рухнет, — я выудил из кармана кристальный портсигар и выщелкнул три электродыма и протянул их за спину Элзу и Вэббу. — Тем более такой случай представился. — Не нравится мне твоё предложение, Эрф. Не хватало ещё палку перегнуть, — с сомнением заметил командир. — Мне тоже, поэтому с тебя с завтрашнего дня целый год без курева, — добавил Элзер, взяв второй. — Потерплю, раз уж ты попросил всем восстановитель раздать на всякий случай, — подытожил я, хлопнув Вэбба по плечу. — Не зря же ты командир нашего отряда. — А вы — мои соратники. Мы переглянулись и хлопнули тройник ладонями. Выступления шли с перерывами по пять минут между каждой песней и по десять между группами. Для создания контраста за двумя группами первородных как раз следовала одна из второсортных. Ещё хуже, что для знания врага в лицо пришлось слушать с начала до конца. Суккубья и подобная энергетика идеально действовала на живых людей и мёртвых грешников, но вот на первородных, энергиков и мясников, а также звездоносцев — совсем нет. Только к этому прибавились фантомные стекляшки. Дули мы как паровозы. Колбасило так, что шрамы в душе закровоточили. Наконец наступил наш черёд, и я с запалом произнёс в микрофон: — А теперь пришло время «Стрёмных крендельмэнов» и офигительных историй. И первая посвящается жёнам и сёстрам (заглавная песня фанфика. Cut out to be Clyde). Несите керосин! Под вступительный вой электрическое пламя сменило свой цвет с синего на красный, выдав трёхметровый факел, а пространство завертелось. Теперь уже мы очутились в центре событий. Сначала зазвучал барабан с тарелками, затем банджо и наконец саксофон. Пел я так, будто в последний раз, не узнавая собственный голос. От перегрузки сознание взрывалось и собиралось заново. Кровь Октавии чище, чем моя. Сколько бы навоза на совунью ни вылили, она всегда будет чистой. А там и застрелиться не жаль. Так же прошло и выступление ведьм. Жахнули от души, как умели: надрыв и перегрузки поровну со спокойствием и инструменталкой. Психоделия зашкаливала. Недавно пришедшие в себя противники и слушатели получили новый заряд галюнов и плясали соответствующе. Нам, правда, было уже не до этого. Мы развалились на стульях и тоже смотрели мультики. Страшные мультики, от которых сжималось сердце. Зря мы клепали на Физза и Веросику, очень зря. У них оказался один общий друг, тоже требовавший решения проблемы, — Блиц Велос. Это любопытно, но позже. Пока подвернулся момент, надо было отдохнуть хоть чуток, чтобы башка не взорвалась от передоза стекла. Не зря Вэбб наш командир. Не зря предложил восстановитель. Когда нас, противников и слушателей отпустило, началось голосование. Не то чтобы это было так важно, но для завершения задания следовало дождаться результата. Сначала собравшиеся выбирали группу, затем спетую песню. Казалось, что табло силилось изменить значения, но не могло. Из динамиков по всему стадиону разнёсся голос Столаса: — Итак, уважаемые слушатели, голосование завершено. Правда, в связи с последним изменением система пыталась подкрутить рейтинг, а этот мистер получил по репке. Но это не страшно. Третье место заняли группы… второе… а первое, несмотря ни на что, получили новички Лунного фестиваля: «Неоновые ведьмы» и «Стрёмные крендельмэны». Проигравшие в этот момент выглядели не лучшим образом, приходя в себя. Кто-то сверлил нас взглядом, кто-то вообще сломал инструмент, а кто-то сидел в прострации с дёргающимся глазом. И тут я понял, как должен поступить. Есть те, кому этот выигрыш важнее, а есть те, кому давно отбили сознание и пичкали стеклом. — Эрф, ты что собрался сделать? — хмуро осведомился командир. — Именно это самое, Вэбб. Сделаю наш выигрыш не одноразовым и покажу, что с нами можно договориться. — Понятно. Элзер, ты не против? — спросил он уже у него. — Хотелось бы, но откажусь от этого, — подтвердил намерения Ватт. — Ну что, дорогие мои, слушайте сюда. Раз уж мы выиграли, то можем сделать с призами всё, что захотим, верно? Тогда мы отдаём своё место группе «Незаконченные шлюшки» (да, незаконченные, пусть даже так Веросика назвала свою команду)! Они больше нас заслужили эти призы. Команда Веросики снова села там же, где встала. Ведьмы грустно улыбнулись, и Шейд присоединилась к моей речи. И грянули овации пополам со свистом. Взгляды, что мы поймали на себе, тоже состояли из смеси «герои или идиоты?» и «что же у вас в головах творится?». В ответ им мы только пожимали плечами. Только Истина и её проводники знали ответ и видели нас насквозь. На трибуне для шишек тоже подхватили положительное настроение. Новая партия осколков растворилась без следа. *** На перерыве и, собственно, перед уходом мы столкнулись со Столасом и его дочерью. А где же Асмодей и Физзаролли? Ладно, пока неважно. — Здравствуйте! — мы подняли левые руки в приветствии. — Здравствуйте, — отозвались папа и дочь. — Вот ты какая, маленькая совунья. Октавия, верно, мистер Столас? — осведомился Вэбб. — А где ваша жена и её мама? Это же не дело — не прийти на праздник своего ребёнка. — А у неё терпения к нашим странностям не хватило. Усвистала к своему брату Андрэ. Вы же помните: плебейские замашки там и прочая хрень, — старший Мунлайт вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Как же я устал от этого, кто бы знал. Хоть на Лунном фестивале разрядился. — Пап, ну перестань загоняться, а? — успокоила его маленькая и, протянув руку для приветствия, добавила: — Для вас можно просто Тави. Ненавижу официоз и все эти великосветские приёмы. Скука смертная. Мы перезнакомились, стукнувшись костяшками, и уже вблизи увидели сидевшего в ней щуплика. Эта желейная падла обволокла её стылое ядро и недовольно шипела на меня. Малые фантомные осколки, торчавшие из него, то вылезали наружу и вращались вокруг большого куска внутри, то присоединялись к нему, не вызывая неудобств для самого щуплика. Я знал, насколько это больно, и тем не менее мне было стрёмно читать её мысли. Мне хотелось бы забрать боль Октавии здесь и сейчас, но я смог только глупо хихикнуть. В сознании стояли такие же вопли, как после установки Истины и упорки гранатным стеклом. — А вы странные. Отказаться от приза… Ради чего? — Столас извлёк из рукава зеркальный фотоаппарат и отправил его в полёт. Поняв, что близится, мы освободили место в середине. — Ради вашей маленькой. Ради выполнения договора. Или приказа. Называйте, как хотите, — ответила Шейд, протянув мне свободную руку. — На хрена нужны деньги, если сами песни никому не упали? — И то верно, — заметил старший Мунлайт и легонько подтолкнул дочь. — Тави, давай в середину, а я с тобой. У нас на голоэкранах перед ртами отобразились улыбки, а ведьмы первый раз где-то, кроме дома, показали лица и тоже улыбнулись. Получилась такая вот фотка, чья копия по окончании разошлась по ряду. И ещё одна — с Октавией, сидящей у обоих лидеров групп на плечах. Учитывая то, что Шейд и я не вышли ростом, сидуха образовалась прямая, а не кособокая, и маленькая совунья поместилась как влитая. Тут меня что-то торкнуло с проигрышем ветра на струнах в затылке. Раз уж целый год никакого курева, а заняться в любом случае чем-то надо, то почему бы не написать альбом… — Знаете что? Раз уж мы сейчас пишем новый альбом, то есть предложение к следующему году: написать в нём песню, посвящённую вашей дочери. Шейд, мистер Столас, вы не против? — Ну, если это не шутка… — Вы за кого меня принимаете?! — я всплеснул руками и посмотрел Тави в глаза. — Зуб даю, что сделаю. В сознании прозвучало укоризненное: — Эрф, ты уверен? Если ты её обманешь или облажаешься, то мы все упадём. А если я не смогу? — Соскочить после сегодняшнего? Шейд, мне что для тебя сделать, чтобы ты снова пошла за мной? — Ну, своим ты пообещал не курить, а меня сам знаешь. Два раза в неделю. Элз, Вэбб, вы тоже готовьтесь. Порадуйте Элли и Айрин как следует. — Раз уж всё к этому шло, то почему бы нет. — Ну вот и договорились, — произнёс я уже вслух, видя, как смутилась маленькая и запунцовели ведьмы, а два друга показали языки. — Не стану спрашивать, что вы ещё собрались делать, но явно обойдётся без шуток. Поэтому у меня для вас кое-что есть, — серьёзно подытожил старший Мунлайт и протянул нам кристальных шарообразных сов. — Не могу не оставить вам хоть что-то на память. Не философский камень, конечно, но тоже сойдёт. — Мистер Столас, а куда делись те двое, что сидели справа от вас и Гэри с Кори? — полюбопытствовал командир, приняв статуэтки, странно переливавшиеся на свету. Мы переглянулись в напряжении. — Если вы про Асмодея с Физзом, так это самое — на свой круг ушли обсуждать унижение своих ставленников, — он неопределённо взмахнул рукой. — «Незаконченные шлюшки» ведь проект Оззи, а он, как бы, в сущности, получил подачку, а не выиграл, поэтому зол сейчас на вас. А последние всё ещё где-то здесь. Охрана всё-таки. — Пап, забей уже на него. Лучше это самое… Хрясь! Рядом возникли брат с сестрой, что, впрочем, Мунлайтов не испугало. — Представить, как ненаглядный дядя Андре мучается, когда вы куда-то идёте с ним или без него, да? — усмехнулась Кори. — Точно так! — подтвердила совунья, перестукнувшись с ними. Всё-таки свой с свой всегда общий язык найдёт. — Как всегда зачётно получилось, чуваки, особенно про чистоту и дрозда, — заметил Гэри, тоже протянув кулак для перестука. — Командир, может, лучше действительно забьём и пойдём посидим где-нибудь? — А давайте! Всё равно Стелла у своего брата маринуется и не осудит нас за маленькую такую гулянку, — старший Мунлайт жестом пригласил нас всех за ним. — Только пить и упарываться не станем. Были уже прецеденты, не закончившиеся ничем хорошим. На выходе из стадиона мы столкнулись с кипящей Веросикой и её подпевалами. — Вы! — выпалила Веросика, не сумевшая определиться с целью излияния ненависти. — Всей кодлой застряли, чтобы над нами поиздеваться? А вы знаете, что Асмодей все деньги забрал?! Подчистую! Мол, мы не заслужили. — Полегче на поворотах, дорогуша. Мы здесь совершенно не при чём и даже можем поговорить с твоим… работодателем. Хочешь? — серьёзно осведомился Вэбб. — Кто со мной? — Чтобы унизиться ещё больше? Нет уж, не надо мне такого счастья, — отбрила его суккуба. — Я хочу сама вас победить. Уделать во что бы то ни стало. — Ну, с такими песнями ты только облажаешься, мисс. Особенно про Костяной городок. За душу надо слушателя брать, а не за секс, — усмехнулся я в ответ. — Секс — штука конечная, а вот душа — вечная. Подумай над этим на досуге и над экскурсией в Костянку тоже, а мы пойдём, пожалуй. Нам ещё отчёт кропать. Когда мы прошли мимо противников, в меня вдруг попала фляга, которую я одним неуловимым движением поймал и телекинезом вернул Веросике. — Не разбрасывайся своими вещами и заканчивай бухать, не то ещё потеряешь кого-нибудь или что-нибудь. Будь здорова, Верось. Демонесса в недоумении посмотрела на флягу в руке, пока её теребили двое подпевал, остальные же ждали хоть какой-то команды. В конце концов нам вслед раздалось: — Я всё равно вас достану и побежу! Сука, побежду! Да что ж такое! Иначе я не Веросика Мэйдэй (русский прикол, да). Кто что, а мы направились не в ресторан, куда нас бы не пустили, а в кафе, где всем пофигу на твой статус. Отметили мы победу, конечно, знатно. Нет, без драк и бухла обошлось. Единственный прикол, который, впрочем, внёс ясность в происходившее, мы позволили во время звонка матери Октавии, когда на том конце линии кто-то бубнил рядом. Попросту напомнили в форме песни, что кое-кто уже сам заплатил за верёвку для себя и никуда не соскочит. Со щупликов и зеркал ещё никто не соскочил без последствий. Даже мы. *** Тот же день после концерта. Оставив подготовку к диплому на следующий день, Октавия просто лежала на кровати, раскинув руки, и смотрела на плывущий под потолком сотворённый туман. Концерт удался на славу, кто бы что ни говорил. Кори и Гэри будто знали, что её зацепит и не отпустит никогда. Вот они втроём дружно пинают хозяина Лу-Лу-Лэнда и осыпают его пупырчатыми шариками. В итоге ненавистное яблоко остаётся изгвазданным как чушка, окружающие ржут как кони, а компании след простыл. Сколько тогда было криков и воплей! Мама причитала, что охрана должна охранять, а не учить их дочь неподобающему поведению. И первый раз залепила папе оплеуху, когда тот сказал, что её дражайший братец научил бы свою племянницу только нытью. Но, увы, это никак не подействовало. Вот её бывшие подруги, хваставшиеся тем, каких парней отхватили и как заживут с ними позже. Когда они узнали, что их будущих женихов в одном ресторане накормили землёй с солью. Да ещё где! В каком-то плебейском заведении, в котором заправляют грешники. Папа привёл её вместе с мамой, а потом оказалось, что там работали мясник и тараканша. Как же оно называлось? Кажется, «Сытая средина, весёлые края». Подружки сразу же заткнулись и прекратили общение с ней. Ну и пофигу! Зато как тогда погуляли. И еда, и живая музыка. Зашибенно. За последние года не только мама стала холоднее, но ещё её дядя Андреальфус стал чаще ощущать себя плохо. Причём почему-то тогда, когда самой Октавии становилось лучше. Поэтому мама отказалась пойти вместе с ними, сославшись на то, что ей надо быть рядом с ним в этот момент. Тави всхлипнула, посмотрев на те фотки. Её как будто не стало. С ней больше нечем поделиться. Почти всё воспринималось в штыки. Какой смысл в радости, мигом переходящей в горесть? Кому нужны эти правила высшего общества, если семья разваливается? А садиться кому-то на шею ей совсем не хотелось. Да и кто типа Кори и Гэри примет рафинированную аристократку в свои ряды? Так страшно остаться одной. Как же страшно. К ней в комнату вошла смурная Стелла и устало села рядом. Всё ещё сжатая в руке трубка, как видно, за день познавшая несчётное число бросков в стену, также давала понять, что разговор произойдёт далеко не весёлый. — Ну, как прошёл концерт? Кто выступал? — спросила Стелла. Вопрос дался ей с трудом. — Да какая разница, мам, если тебя там не было. Папа это всё для нас сделал, а ты… Для нас даже песни сочинили бы, а так — для меня одной. Настоящие «Стрёмные крендельмэны» и «Неоновые ведьмы» с «Радио Вечность», представляешь? Ладно, уже не важно. — Тави, и ты туда же подалась, да? Выбрасываешь наши правила и попираешь порядки? — возмутилась мать. — К тому же, твоему дяде было плохо. Ты даже не можешь представить, насколько плохо. — Зато, когда оказывалось плохо мне, тебя рядом не было. Как же так? Или это другое? — взвилась совунья. — Или, может, он брезгует появляться в обществе моей охраны? — Да как ты можешь так говорить о своём дяде и сравнивать его с этими плебеями? — Так же легко, как ты бежишь к нему, забыв про меня. Как мы страдаем без тебя, в попытках заполнить пустоту. Какие-то плебеи до сих пор лучше, чем дядя Андре с его вечным нытьём. Больше драгоценностей от озабоченных сынков шишек, которым я понадоблюсь только тогда, когда им нужен будет наследник или… Да что уж там! Когда им захочется выпендриться мной. Вау, он поимел саму Октавию Мунлайт! Надо же, какое достижение. Пущай пожрут земли, как тогда в ресторане, утырки. Тави уже стало колбасить от напряжения и собственного вопля. — До чего же мы докатились. Плохо я, видно, старалась, — красная от злости Стелла не выдержала и залепила такую оплеуху дочери, что её голова мотнулась в сторону. Совунья, шлёпнувшись на кровать, схватилась за загоревшуюся щёку и дрожащим голосом пролепетала: — Мам, за что ты так со мной? С нами. Почему мы не можем жить нормально? Почему? Почему так больно? Стелла застыла в сомнении. Ей хотелось и извиниться, и обнять дочь, но аристократские замашки и обострившие их осколки мешали это выполнить. — Тави, прости, — вместо этого ей захотелось ударить дочь ещё раз. Полыхнул фантомный осколок. Рядом возникли Кори и Гэри. Первая вовремя перехватила Стеллу за запястье. — Это маленькая забывает все заскоки её матери, а я записываю каждый. И не дай Истина, Тави пострадает. Ты и твой братец отправитесь в Стеклянную тюрьму (крайняя мера перед распылением. Пытки такого формата не снились даже правителю и губернаторам округов) лет на двадцать. Гэри сел рядом с совуньей и, обняв, стал проверять показатели и успокаивать. — Всё нормально, сейчас пройдёт. Сейчас, подожди чуток. Стелла дёрнулась и впечаталась спиной в дверь, потому как стервятница «вовремя» отпустила её руку и предупреждающе клацнула зубами. И тут у Октавии начался припадок. Ей казалось то, что она лежит на противной кровавой пемзе с исполинскими дырками, затем взмывает в пустоту и парит среди разбитых зеркал, а её саму тошнит, но в рот сыпят землю с солью. Затем вертят в кольце, оставшемся от Луны. Последнее, что произошло, — это падение и собственные вопли, от которых заклинило сознание и барабанные перепонки чуть не лопнули. Кори грубо вытолкнула нерадивую мать из комнаты и вслед за братом выпустила медицинские щупы (без спойлеров. Узнаете об этом дальше). — За дело, нахрен! Мы справимся. Давай, приходи в себя, маленькая. Один щуп погрузился в затылок Октавии, а другой — в сердце. Стелла было дёрнула дверь за ручку, но та не поддалась. Осколок кольнул её душу. Зазвонил телефон. На проводе оказался Андре. — Позже перезвоню. Не до тебя сейчас, — бросила она, прервав так и не начавшийся разговор. Старшая Мунлайт вяло брела по коридору. Руки повисли, трубка просто болталась, грозясь упасть на пол и разбиться на осколки. Её трясло то ли от негодования и ненависти, то ли от безысходности и жалости. А любовь… Не по аристократским ли порядкам не было ей места в её сердце и разуме? Её уже заменили те самые фантомные стекляшки, одна из которых не растворилась, а треснула на множество мелких, отравив душу. *** Мы сидели в моём номере, обсуждая прошедший день. Я лежал на диване, тупо уставившись в потолок, и наконец не выдержал бездействия. Так невозможно. Так ещё нахлынуло странное чувство. Щуплик, присосавшийся к стылому ядру (часть души любого демона. Источник магии или физических возможностей) совуньи. Закровоточившие шрамы в душе. Пляски осколков. Тюрьма ощетинилась ими и ударила сознание. Из лицевого щитка выскочили все десять мундштуков. — Эрф, ты чего это удумал? — настороженно осведомился Вэбб. — Мы же договорились. Стоп, все десять? Ты свихнулся? Друзья принялись меня тормозить, но я всё-таки вывернулся и трясущимися руками под шипение охлаждения выщелкнул сразу пять электродымов, а затем ещё пять и подкурил. Со стороны оказалось видно, что я творю как последний дебил. Сознание раскололось на части. Сначала саданула такая экзальтация и эйфория, что меня ловили по зданию всей бандой «Электрогопоты», затем понеслась измена такого же уровня, а я даже не стал выключать её при помощи звезды. — Лови грибоеда! Не дай ему свихнуться. Элз, вяжи его и вкати ему охладитель. Ну, горячая башка, блин! У тебя была сестра, а ты продул её. Как ты мог? Но это уже неважно! Она теперь в раю. А ты тут киснешь как не в себя. Да, она там, а ты здесь, и вы больше не встретитесь. Заруби себе на носу: она там, а Октавия здесь. И они похожи друг на друга. Так почему бы не отпустить прошлое и не двинуться вперёд? Вот твой движок. Ты прошёл все испытания ради этого. Унизил и нахлобучил Судзуми по самые брови. Ради выживания. Ради движка. Ради… новой жизни. И ты его получил. Эта маленькая должна жить. Радоваться. Да, мы в гадюшнике не лучше, чем при той жизни. Но почему бы нет? Сделай то, что должен. Даже в жёсткой упорке, даже в расколотом сознании, во что бы то ни стало. Не дай ей умереть или сойти с ума. Я приказываю тебе! Понял, да? В Стеклянную тюрьму ты всегда успеешь. А увидеть улыбки сестры и жены — нет. Ты меня понял? Ты ещё женишься, охламон. Угадай, на ком? На Шейд Бласт, конечно же! А затем вы всем составом погуляете на сестринской свадьбе, когда ей исполнится восемнадцать. Наши «Костяные стервятники» уж познакомят её с кем надо. С командиром своего отряда. Помнишь такого, Курта Кринге? Помнишь ведь. Так что подъём нахрен и вперёд! Ты же не хочешь, чтобы портного с подружкой невесты и лошадью заживо сожгли, а сады напрочь заросли? — Не хочу! — выпалил я и скрючился над подставленным ведром. Вырвало меня плазмой знатно и реактивно. Глаза светились как прожекторы. — Тихо-тихо. Всё нормально. Ну ты отмочил корку, Эрф, — с сочувствием произнёс Вэбб, держа ёмкость, чтобы её не унесло. — Мы до твоего разума достучаться не могли, пока тебя ловили. Что случилось? — Память случилась, — прокряхтел я, едва отдышавшись. — Моя сестра страдала, Октавия сейчас страдает. А я ничего не могу сделать, потому что рано. А мне страшно, что может быть поздно. Вэбб, мне действительно страшно. До моей лысой лысины. Элзер вовремя подставил другое ведро. Мои страдания продолжились. Рядом возник взъерошенный Хэдж без своей привычной шляпы и мигом потушил лишний свет. — А я-то думаю, что за хрень случилась. Помехи такие, что не прорваться. Что-то мы переборщили с тюрьмой, — генерал почесал затылок и посмотрел в мои, уже потухшие глаза, когда я смог-таки оторваться от ведра. — Не дёргайся, Эрф, не сходи с ума. Всё с совуньей и её семьёй пройдёт нормально. Я так сказал. Истина так сказала. Вам ещё столько сделать предстоит, а ты гробишься здесь. Я жалобно и с надеждой посмотрел на Хэджа. Элзер и Вэбб встали рядом. Последний протянул мне новое пустое ведро. — Готовьтесь к гастролям следующего года. Проблему решим с помощью них без сучка и задоринки. А прошивку звёзд доработаем, раз такое дело. И это самое… В разуме засвербило, и раздался его голос: — Сейчас всё поправим. Активировать протокол «Зеркало для фантома» и установить слежение за показателями. В нашу смену никто не свихнётся. Пространство раскрутилось и остановилось. Однако же странная у меня рожа в отражении. Кривая какая-то. И ведро это с неоновой плазмой. Нельзя просто так упарываться и становиться законченным упырём. Нет, нельзя. Надо с пользой. *** Так прошёл весь год подготовки. Постоянная передача данных от Кори и Гэри. Разработка и утверждение маршрута гастролей. Написание нового альбома и ни дня сна ни для кого. Я забыл, когда спал. Потому что фантомы и энергики никогда не спят и постепенно рюхаются. Именно от подобного защищало зеркало для фантома. К куреву мы не притронулись ни разу. Сжалились только в честь свадьбы Аластора и Шарлотты, его первой и единственной жены и первородной, получившей уважение в Разломе. Ну, а плата нашим дорогим ведьмам действительно переросла в итоге в три свадьбы. Истина же сказала. Так и случилось. *** — Итак, с вами снова «Эмси» Эрф и диджей Элзер в рубрике «Трэш, угар и свиньи»! Даём галимые советы, рассказываем тупые анекдоты, ржём как идиоты и тыкаем в свиней. Кстати, — я прервался, и за меня продолжил Элз, — напоминаем для тех, кто в бункере! В течение всей передачи каждый энный позвонивший, кому уже есть восемнадцать, может выиграть три дозы неоновой полосы для себя и двух соседей! Также в честь очередной завершившейся чистки продолжается розыгрыш сообществ. Пять билетов на цельный гастрольный тур с группой, с которой захотите! Расписание вы тоже знаете. В этот же момент раздался звонок, а счётчик показал, что звонившему надо отсыпать добра. — Отлично, вот и звонок. Мы на проводе! Кто там выиграл первый билет, а? — Добрый вечер, это Октавия Мунлайт, если вы меня помните, конечно. И я бы очень хотела поехать с вами! Как Хэдж догадался? Разумом. Душой. Так сказала Истина. Вот к чему мы готовились целый год. Вот твоя сестра. Её кровь чище, чем ангельская. — Навоз-вопрос! Конечно, помним и возьмём без разговоров, — так хотелось спросить у неё сейчас, всё ли с ней хорошо, но вспомнил, что не время и не место, а ещё за ней присматривали Кори и Гэри. Так что всё у совуньи путём. Потрындев ещё, мы попрощались и приняли следующий звонок. — Здравствуйте, это Луна Велос… — Здрасте, это Блиц Велос, и дочь я не отпущу одну… Вот и началось наше задание. Засветился общий знакомый Веросики и Физзаролли. — Здрасте, это Вортекс Лост, если вы меня не забыли… — Здрасте, это Веросика Мэйдэй, если вы меня не забыли… А теперь и она сама. Кто там обещал нас победить в честной битве? Ладно, пусть всё идёт своим чередом. Истина так сказала. Командир так сказал. Иначе ради чего затевалась вся эта хитровыдуманная ботва? — Ладненько, сбор прошёл удачно. Знаете, почему? Не только поэтому, а ещё потому, что я курить бросил. Потому что дым твёрдым стал. Очень твёрдым. Жевать его надо стало. А он, знаете, что сделал? Не стал жеваться. Ни в какую. Плащ нацепил и шляпу волшебную, а они ему как раз пришлись, — нёс какую-то бурду я, — представляете? И спросил. Дым меня спросил! Что надо сделать, чтобы раскрыть убийство сорока человек и поймать маньяка восьмидесятого уровня? Я не вкурил, конечно. Понимаете? А он ответил: «Надо открыть глаза». Вот маньяк в петле болтается. И вышел из помещения. Так что не курите, если вам лишняя петля не требуется, — выдал я на одном дыхании. — Такая вот история дня, — подытожил Элзер. — А мы дуем дальше! Эрф, как там наши свиньи поживают? *** Наконец смена закончилась. Мы сняли наушники, казавшиеся несуразными, будучи нацепленными на голые черепа. Но это же ад, где возможно всё. Не рай… Да, это не рай. Зато здесь есть Генералы Разлома, Принцесса, ведьмы и много кто ещё. Названая сестрица… Я устало махнул рукой Порри и Ларри, мол, время сдачи смены пришло. После стандартных процедур и прощания поздоровались уже с только что пришедшими Кори и Гэри. Проверив оборудование в очередной раз, мы продолжили вещание. Элеватор, он же Элзер Ватт, устроился с инструментами на стуле у тумбы и щитка. А я — кто же я? Чернозём меня звать. Или Эрф Блэк. Кому как проще. *** Наконец я смог спросить то, что не смог у самой совуньи. — Ну как там Тави? Как её родственники? — Справляется маленькая, а мы ей помогаем. Столас страдает, Стелла с Андре бывает чудят, но у них там такая история, что лучше своими глазами увидеть. Только ради затравки можем сказать, что Велосы и Мунлайты знакомы очень давно, а Хеллфиш познакомил Блица с Мэйдей. — Как всё запуталось, однако. — Не то слово, как запуталось. Без упорки не понять и не осилить. И ещё вопросы, и ещё… *** Дело ясное, что дело тёмное. Я вытащил свой кристаллический портсигар с «твёрдым дымом» из кармана и, разомкнув металлические челюсти, закурил. Упорка пошла. — Эрф, ну ты чего? Сам же сказал, что курить бросил, а теперь вот петля понадобится, — пошутил было Ватт, но, заметив кислое выражение дисплея, протянул ладонь. — Это самое, отсыпь тогда и мне. В ответ я хлопнул по ней своей с новой сигарой и, глядя ему в глаза, спросил: — Элз, ты уверен, что тебе это надо? — Да, заодно прослежу, чтобы не получилось, как год назад, — и тут он спохватился. — Подожди! Ты что, всё это время носил с собой курево и ни разу не смухлевал? — Тебя это так сильно удивило? — я вытянул ноги и откинулся на спинку рабочего кресла, при этом не забывая следить за сигналами. — Забыть об Истине невозможно так же, как о данном слове Хэджу и вам двоим. — Хитёр, монтёр, — усмехнулся Ватт, выдыхая дым и сверкая красными глазами в такт. Как раз раздался противный зуммер в шлеме. О сбросе звонка речи не шло, потому как звонил Вэбб. — Эрф и Элзер на проводе. Какие новости? — Здорово! Прошивка звезды доработана, так что готовьтесь к обновлению, а сбор предстоит в Куше Разлома, — затем Кобб обречённо добавил: — Может быть, действительно стоило тогда твёрдо пойти к Асмодею и выдрать у него деньги? А то я не горю желанием что-либо раскрывать Веросике и лечить её после этого. — Вэбб, не парься. Она же тоже на зарплате, как мы. И вообще, раскроем не больше требуемого для решения проблемы. Меня больше наш маршрут волнует и как поведёт себя щуплик, чтобы совунье и остальным не навредить. — Объединим трындецы по календарю, проведём инструктаж, выдадим броню и восстановитель. Да и ты тоже не промах. Медик, а не хрен с горы, всё-таки. Так что нормально всё пройдёт, — остудил меня Элз. — Да и группы реагирования на трындецы никто не отменял, по крайней мере городские. — Ну тогда ладно, — согласился я. — Встретимся скоро. И Вэбб отключился. В интерфейсе высветилось уведомление об обновлении прошивки. А раз так, то в очередь, охламоны, в очередь. *** После сдачи обновления прошивки, сдачи смены и телепортации мы, трезвые как стёкла, сразу же направились внутрь Куша Разлома. Трезвые как стёкла… Фантомные стёкла. Сканер выдал зелёный свет, и охрана пропустила нас без разговоров. К слову, для неместных с пропускным маркером сигнал обычно синий. За месяц с момента чистки ничего особо не изменилось. Казино так же сверкало неоновыми огнями, пробивались и проигрывались души и деньги, а в переговорных залах важные шишки решали свои насущные проблемы. За барной стойкой в центре — старая добрая троица: Лара, Кара и Фризер. — Жизнь в Разломе есть! — начал фразу я. — И проблем у неё не счесть! — закончил её Морозильник, за этим последовал стук костяшек. — Кстати о проблемах. Аластор с Хэджем мимо не пробегали? — осведомился шёпотом Элзер. — Как же, как же, пробегали. Вместе с семейством Мунлайтов, кстати. — Спасибо, Фриз! Мы тогда пойдём. Тот вздохнул и пропустил очередной стакан. Лара и Кара удивлённо переглянулись. — Ну, мы же знаем, что первородным шишкам у нас стрёмно, а уж в цитаделях командования и подавно. Сколько бы лет ни насчитывало их знакомство. Их работа продолжилась, а в переговорной за длинным столом нас встретили, как и ожидалось, Аластор, Хэдж, Вэбб и все трое Мунлайтов. Генерал Электроразлома, он же брат Эсиди Корроди, представлял собой мужчину того же роста, что и первый. На голове — длинные, почти до подбородка, прямые проволочные волосы-щупы, искрящиеся от электроэнергии. Живое, несколько бледное лицо сочеталось с металлической пластиной на темени и нижней зубастой челюстью из живого металла. Металлические усы, как у креветки, и колючая щетина, как иголки у ежа, тоже пронизаны зарядами. Глаза в виде наборов объективов, периодически вращавшихся вокруг главной оси. Среди них мелькали и кристаллы Истины. На шее висели сварочные очки с фильтрами. Из-под знакомого бежевого траншейного пальто с наплечными катушками виднелась стальная кираса и штаны с накладками. Армейские ботинки, подбитые металлом, скребли по полу. На столе вместо штальхельма лежала широкополая шляпа, а рядом со стулом стоял механический молот, собранный из шестерней и буровой коронки. Ну, а третий представлял собой такого же, как мы, скелета. Лысый ободранный череп в бандане, металлическая зубастая нижняя челюсть, ракухи, торчащие из глазниц, сварочные очки, поднятые на лоб. По стандарту — камуфляжное траншейное пальто, кираса, штаны и высокие ботинки. Правая рука из живого металла. Штальхельм с пятью царапинами на боку лежал рядом. На сознание снова обрушился поток фантомных осколков. Да кто же здесь портной? А кто подружка невесты? И причём здесь лошадь? Твою налево! Где долбаный Андреальфус? Закосил, сука! Как пить дать, закосил. Ну ничего, блин, отольются кошке мышкины слёзки цианидом в ложке. — Да, закосил-закосил, — прозвучал хитрый голос в голове. — Всё так и задумано. Нечего балласт с собой тащить, но и без присмотра его тоже не оставим. После рассадки по местам первым заговорил Аластор. На столе на подставках возникли выигранные неоновые шприцы. — Ну что, дорогие мои, проблемы свои вы знаете и откуда они произрастают — тоже? Столас и Октавия спокойно кивнули в ответ, а вот Стелла нервно поёжилась, встретившись взглядом с генералами. Ей было здесь неловко, страшно, стрёмно без брата. Холодно рядом с мужем и дочерью. Сады разрастутся в джунгли, да (Garden's growing over?). Как же холодно. Знобило жёстко, но я терпел, потому что должен. — О да! У нас много проблем! — воскликнула Стелла и принялась загибать пальцы. — Муж, якшающийся уже даже не с низкородными демонами, а с грешниками вроде вас. Охраннички, превратившие нашу дочь в слабачку и плебейку и доведшие брата до неизлечимой болезни. Где они, кстати, шатаются? От этого пассажа меня бросило сначала в жар, затем в холод. Система взвыла. Октавию снова затрясло в фантомном припадке. Пространство замерцало, проявив брата и сестру Вультура. Кори со Столасом сразу бросились к Октавии, чтобы привести её в сознание и порядок. — Ал, можно ей просунуть раза два в харю? Или, ещё лучше, показать чудеса нашей медицины (What's the problem, Norman?) — бесстрастно осведомился Гэри, хрустнув пальцами. — А то меня это оголтелое враньё уже порядком достало. — Ну что ты, Гэри! Зачем нам вести себя как плебеи? Пущай Эрф сыграет что-нибудь этакое, как он умеет. И тогда у неё и её дорогого брата сорвёт крышу подчистую, а мы скажем, что так и было, — с сарказмом отозвался он. — Но для начала всё же выслушаем миссис Мунлайт. Брак по расчёту, потеря уважения, ледяная душа. Это ещё цветочки. Ягодки будут впереди. Так кому вы мстите за сломанную жизнь, дорогуша? Мужу, дочери? — Радиодемон показал на отца и дочь. — Так они вашими стараниями скоро загнутся вместе с вами и вашим братцем. Я в тот момент был готов устроить гоэтской вражине перегруз (пытка в Стеклянной тюрьме), чтобы сознание крошилось и собиралось заново, а мозги пошли фонтанами из ушей. Но Хэдж, Элзер и Вэбб крепко держали меня — кто за плечи, кто за сознание. — Что вы несёте? — Стелла даже не обратила внимания на произошедшее. — Вы хоть понимаете, кого и в чём сейчас обвиняете? И приструните своих шавок. — Как раз таки прекрасно понимаю, миссис Мунлайт, а вот ваш братец, в отличие от моих, так называемых, шавок, благодаря которым ваша дочь до сих пор жива и находится в здравом уме, походу не понял ничего своей патрицианской головой. Знаете ли, безалаберное использование артефактов, приобретённых в Разломе, часто выходит боком. Не он ли предложил вам грязное дело? Сгноить будущую дочь с помощью фантомного щуплика, чтобы никто не догадался, и развестись с никудышным изменявшим направо и налево мужем, который сам загнётся с горя? Столас просто завис от таких откровений и попросил отнести дочь в другой зал, чтобы избежать продолжения или повторения припадка. Всё оказалось ещё хуже его представлений. Он стерпел бы оскорбления и развод, но такое было уже чересчур. — Да, — ледяным тоном ответила Стелла, встав из-за стола. — А за что мне любить тряпку и его соплячку? Это Столасу надо было наследника сделать, а не мне. Может быть, если бы он не опустился так быстро в моих глазах, то этого бы ничего не случилось. А теперь отпустите меня, я подам на развод, и дело с концом. А вы можете сколько угодно в свои игрушки играть. — Сядьте на место, миссис Мунлайт, мы и не только мы ещё не договорили с вами, — жестом остановил её Хэдж, но дал другим отмашку на уход совуньи с охраной. — Вы сейчас на нашей территории и станете выполнять всё, что мы скажем, если не хотите, чтобы мы вывернули события в такую сторону, что Асмодей захочет уничтожить именно вас с Андреальфусом. Губернатор круга как-никак, с которым мы ведём дела. Столас обречённо сидел и слушал, мысленно находясь рядом с дочерью и надеясь, что она выкарабкается. Аластор молча следил за происходившим. — Это угроза? — осведомилась Стелла. — Так мы у него на хорошем счету в отличие от… — Ну что вы, как можно! — всплеснул Электроёж руками. — Всего лишь предупреждение. Сегодня Октавии исполнилось восемнадцать, если кто не знал. Игрушки закончились и начались настоящие испытания. Вы, конечно же, можете уйти, хлопнув дверью и пойдя по стопам своего братца. И тогда они пройдут испытания, а вы останетесь ни с чем в лучшем случае, а в худшем повторите судьбу вашей дочери. Только вам обоим уже никто не поможет ни за какие деньги и власть. В Стеллу полетел кристаллический пузырёк, который она поймала на автомате и сразу же поставила на стол. Её жёстко трясло от увиденного разумом в этом маленьком переливавшемся сосуде. О да! Затравка перегруза, простая пугалка, но действенная в большинстве случаев. Злые усмешки в адрес нерадивой жены и матери никто не стал скрывать. — Я согласна. Я всё исправлю и сама исправлюсь, — заикаясь, произнесла она. — Только не надо всего этого. — Тогда давайте мы обсудим наш план уже без нервов и поприветствуем «Неоновых ведьм», которые станут вашими сопровождающими на время испытания. В этот же момент рядом возникли Шейд, Элли и Айрин. Снова от этого прикола вздрогнула только Стелла. И тут я понял, кто тот портной и подружка невесты. А в стекле тюремного пузырька, стоявшего перед Стеллой, отразились все трое Мунлайтов, включая отсутствовавшую Октавию, в момент растворения осколков. Но кто же тогда лошадь (Garden's growing over?)? — Узнаешь при встрече. Ответ отразится в зеркале, — раздался хор голосов в разуме. — А пока сиди, слушай и готовься к воссоединению с сестрицей. Пусть даже сводной.