Я же медик - упорюсь и вперед пахать
19 ноября 2022 г., 00:09
Примечания:
Надеюсь, что получилось нормально. Нигде палку не не догнул и не перегнул. А то уже невмоготу мариновать главу.
— Сборы проведём раздельные, чтобы не получилось как сейчас. Сам тур начнётся, с учётом времени на подготовку, через два дня. На этом закончим, пожалуй, — произнёс Хэдж и встал из-за стола. — Элли, Айрин, проводите миссис Мунлайт до их поместья в целости и сохранности. Мистер Мунлайт прибудет позже, вместе с Шейд.
Обе ведьмы встали по разным сторонам от Стеллы и, отсалютовав, побрели вместе с ней в коридор и далее к телепорту. Последняя поёжилась, ощутив себя заключённой если не в Стеклянной тюрьме, то в тюрьме из собственных порядков и заскоков, из которых ей предстояло вылезти, чтобы… Чтобы что? Стать свободной? Выполнить обещание и всё исправить? Ради чего? Ей предстояло над этим подумать.
— Ну, а вы и без меня знаете, что сейчас делать и куда идти, — Электроёж улыбнулся. — Мы же пока с Алом ещё кое-что обсудим.
Никто, кроме командиров и их групп не заметил, что подставка для шприцов, стоявшая на столе опустела.
***
— Ну что, чем свою новоиспеченную графиню Хилонит порадуешь, а, граф Неон? — Не был дворянином при жизни, так и после смерти нечего начинать. Свожу в столицу своих земель, в Бладвайн, а там и к тебе, в Сторм-Койл всей компанией заскочим на финал гастролей. — Хех. А в парк Сумасшедшей Болотины поведёшь? — Естественно! — Молоток! Кстати, как там Черри? — А это уже сам у неё спросишь, но сначала к Эсиди. Обрадуем его будущим начальником Зеркального отдела. — Айда тогда.***
Мы вышли из переговорной и всей гурьбой направились к месту назначения. Первым в помещение вошёл, конечно же, Столас, а мы расселись напротив, на таком же длинном диване, стараясь не пялиться, чай не балаган. Октавия, сидевшая между Кори и Гэри, выглядела довольно бодро, насколько это было возможно, но при нашем появлении попыталась привести лицо в пресный вид и избавиться от любых следов припадка и рыданий. Стервятница подвинулась, освободив место отцу. Тот сел рядом и обнял дочь. — Слава всему что есть! С тобой всё в порядке, маленькая моя? — Какое в порядке, пап? Мама согласилась нас убить по предложению дяди. Всё это время они только и обсуждали как нас со свету сжить, — совунька силилась не разрыдаться снова. Её щуплик смотрел на меня с нескрываемым злорадством. Не на нас, нет, именно на меня, и лыбился, падаль. Он знал, что я настолько поражённый. Уже поражённый. — А уж сколько заказов на меня было, не счесть, но мы же выкарабкались, — подбодрил дочь старший Мунлайт. — Прошу, давай закроем эту тему раз и навсегда. На переговорах решено, что с этого дня всё наладится. Мы пройдём это испытание, как проходили остальные. — Пап, Кори, Гэри, что это значит? — А то и значит, маленькая, что Генералы Разлома слов на ветер не бросают. Всё будет зашибись, а про само испытание явно лучше меня расскажет тот, кто его ранее прошёл, то есть Эрф, — ответил последний и показал на меня. — Ему же мы… Блин, как сказать-то лучше? Передадим обязанности по твоей охране. Незаменимых нет, но есть неповторимые. Каждый по-своему. И дать Тави то же, что ей смогли отсыпать сестра с братом, я не мог, хотя бы потому, что я это я, а делать собственную сестру упоротой и отбитой подобно мне было низко и мерзко. У неё свой путь и лучше моего. — То есть вы не поедете вместе с нами? — удивилась совунька и всплакнула. — А как же я без вас? Мы ведь уже пять лет вместе! — Да ты не парься, маленькая, это ненадолго, да и Эрф такой же как мы, и своё дело знает. Он за тобой в огонь, воду и Стеклянную Тюрягу, — подбодрила её Кори, попутно взъерошив Октавии волосы, после чего посмотрела на Столаса. — Мистер Мунлайт, раз уж мы все здесь собрались, то вы не будете против подарков? Не прощальных! От нас хотелось бы вручить прямо здесь и сейчас и отвалить сами знаете к кому. — Конечно же нет. Тем более это скорее я вам должен за живую и здоровую Тави, — заверил их Столас. Совунька обвела всю компанию непонимающим взглядом. — Ну, нашей маленькой такого ещё никто не дарил, — усмехнулся Гэри и выудил из кармана пистолет-пруток, каким обычно награждали любую птицу за вступление в ряды Кузницы Вечности. Отличался он пока только светлым травлением в виде инициалов владельца и без царапин приверженца дела. — С виду обычная железка, но стреляет самой тьмой и живая. Патроны не требуются, потому как работает только на твоей магии. Впрочем, если не захочешь пользоваться, то повесишь дома на стенку. — И такого тоже, — продолжила удивлять Октавию Кори, достав боевые веера. — Ты же дворянского рода, поэтому траншейник тебе не пойдёт. А так и оружие, и украшение. Работает также только для тебя. У врага его просто заклинит и он этого врага попытается задушить. Выключается только приказом. Такие дела. Ну что, примешь? Тави посмотрела на протянутые ей подарки. Мама бы точно не оценила такие подобия магии и вообще бы не оценила любое, что не драгоценности или другие признаки богатства. А папа просто знал окружение дочери, и что на самом деле ей понадобится, чтобы не пойти по его стопам. Никаких золотых клеток и боли. Лучше податься в Разлом и получить настоящую жизнь, не нарисованную заранее или хотя бы нарисованную так, чтобы в неё было не жаль окунуться. И совунька решительно приняла регалии будущего разломца. Добро пожаловать к нам. Да, это Кори и Гэри дали ей билет в новую жизнь, а не я. Мне предстояло всего лишь отпахать свое задание и… Так бывает. Пистолет прыгнул ей в правую руку, а веера в левую. Вспыхнувшие лозяные браслеты, да, это оказались они, обозначили удачное подключение к её стылому ядру. — И это тоже не всё! — заметил Гэри, когда оружки заползли в рукава маленькой. — Эрф, главное дело за тобой. Ты ведь её хранитель на время тура и даже некто больший. — Тави, раз уж у тебя браслеты из лозы уже есть, то диадема из лозы тебя тоже не удивит, — я закашлял, внутри булькнуло со звуком электроразряда, и рыгнул. В лодочку из ладоней вывалились красный и белый колючие щупы, тотчас переплётшиеся в упомянутую диадему. — Цепляй, не боись. Сейчас мы познакомимся с тем удодом, который в тебе засел и мучил столько лет. Совунька хотела было спросить, с кем, но Кори попросила её выполнить просьбу молча, чтобы осколки не сработали не вовремя. Как только Октавия надела диадему на голову, нас обоих вставило по самые брови. Полный телепорт в сознание в отличие от частичного, используемого для связи, представлял собой что-то наподобие полёта через бутылочное горлышко. Сейчас же нас обоих в прямом смысле протащило через бутыль из фантомного стекла. Бульк! Хрясь! И вот мы вдвоем в её сознании. Повсюду стоял фиолетовый туман, вопли и ставшее ненавистным бульканье, но вдали-таки прорезались факелы. — Куда это нас занесло? — тощунька, пошатываясь, осмотрелась по сторонам. — Даже в своём сознании во время трипов я такого ни разу не видела. — Я же медик, Тави. Чудеса медицины и энергии, фигли. Мы сейчас действительно в цитадели врага в твоём разуме, куда вас без меня бы не пустило, — ответил я с горькой усмешкой и настороженно добавил: — Что-то тебя шатает. Давай мне на закорки залазь быстрее, а то ещё поведёт в хлам, и повредишь себе что-нибудь. Вдруг земля под ногами затряслась. Земля ли? Маленькая пьяно отскочила от осколочного гейзера и, вскарабкавшись на подставленную спину, вцепилась мне в плечи железной хваткой. Её трусило. — Эрф, тащи нас отсюда. Я не хочу снова в бесконечную темноту или на пемзу. — Не трясись так, всё пройдёт нормально. Поехали с орехами! В несколько рывков, обогнув гейзеры, щупы и под щитом посшибав местную пока что мелочь мы преодолели расстояние до тех самых факелов. Твою ж налево! Теперь вместо тёмной туманной равнины перед нами предстал кошмар трипофоба. Замок из оранжевой с красными прожилками пемзы, отваливавшейся кусками, оголявшей пульсировавшее мясо. Раздался какой-то треск, и с неосвещенной и поэтому невидимой крыши, как из ведра, да что уж там, из брандспойта плеснуло кровью вперемешку с фантомным стеклом. — О звёзды, это же та самая пемза. Меня сейчас стошнит, — промычала совунька через ладонь. — Не блевать в мою смену! — я быстро на автомате погрузил щупы ей в затылок и спину. — Давай, сестрёнка, ещё только начало испытания. Нервы, жёваный порт, нервы. Надо что-то делать. А, точно, вспомнил, нарастить броню. Меховскую броню. В итоге Октавия оказалась в стальном коробе с амортизацией и иллюминатором, а я прошиб воротную и коридорную давилку до нормального каменного коридора. Нет, погорячился. Далеко не нормального. Кровавые кирпичи, как в Бладвайне, стоившие целое состояние каждый, периодически вспыхивали тусклым светом. С потолка капала кровь, картины жизни на стенах искажались, издавая крики и вопли. И тут стало понятно, что моё испытание — фигня по сравнению с её, а мне ещё есть чему учиться.***
Вот Столас и Стелла спорили насчёт болезни дочери. — Снова ездил в Даркест Бич? Зачем на этот раз? — За надом, Стелла, за надом. Или ты предлагаешь пустить её приступы на самотёк? И как там Андре, кстати? Что-то он перестал к нам ни с того ни с сего приезжать. — Это тебя не касается. — Ну вот и поговорили. Сиди дальше на месте ровно, пока ни наша магия, ни таблетки нормально не действуют, а наша дочь страдает. — А может, это ты её чем-то заразил? — О, звёзды, ну и дура же ты. Снова дворянские порядки, едрить их в корень.***
Вот Столас знакомил Октавию с братом и сестрой Вультура. — Знакомься, Тави, это Кори и Гэри. Они теперь твои хранители, своё дело знают, в отличие от выбранных твоим дядей. — Здравствуйте! — Привет, маленькая. Ты чего такая побитая? Давай, расправься. — Да тут это самое… — Понятно всё с тобой, сейчас мы всё исправим. Мы же медики. Долой хандру и ненавистные порядки.***
Стелла в припадке ярости лупила то питомца дочери, то её саму. — Мама, успокойся! Что тебе сделала моя кошка? — Что сделала? Ты ещё спрашиваешь? — Ай, больно! За что? — О нет, прости. Что я делаю? Что я наделала? Доча, почему? Что ты выберешь? Кого ты выберешь?***
Вот Октавия подслушивала под дверью, как мама говорила с дядей по телефону, периодически срываясь на вопли. — Я не могу так больше, Андре! Это больно, понимаешь? Больно! Почему я её стала ненавидеть? — А ты её когда-нибудь любила? Или Столаса? Я тебя за язык не тянул, когда, послушав твое нытье, решился на это. — Кто же знал, что всё так затянется и обернется вот этим вот? — Тогда приезжай, мне тоже хреново. Это дурное желание хорошее даже в плохом и наоборот. Рано или поздно тайное становится явным. Вопрос остаётся только один. Что с этим делать? Как поступить?***
Двое богатеньких отпрысков кого-то там, зажали совуньку в углу. — О, кто тут у нас и без охраны! А что это ты не появляешься на наших собраниях, а? — Чтобы напиться, как вы? — Ой, да ладно! Как будто в этом есть что-то плохое. Ты же среди своих, и тебе скоро восемнадцать. — Отцепитесь от меня! Сколько раз повторять, что я не пью? — И даже не даёшь? А может, всё-таки дашь, и тогда я поговорю со своими родителями, и про твоего папашу перестанут распускать слухи? Раз — и совунька исчезла, а на идиотов посыпались тесловские приколюхи. Вражкам прорвало трубы и днище. А могло быть хуже, так как все наши медики не только хирурги и фармацевты, но и палачи.***
И дальше, и дальше… После прорыва каждая картина обливала меня кровью, а под конец с потолка с треском ливануло как с крыши, отчего пришлось включить гальванические подошвы, чтобы не скользить. Факелы с шипением погасли. Теперь вдобавок пришлось врубить собственные глазные прожекторы, спугнувшие уже средний монстрятник. Мне снова рвало башню. Башню Боли. Где там мой тесламет и кувалда? И паркур. Давно такого не было. Паркура, блин, в мехе. Пришлось не только скакать по стенам и перепрыгивать через пустоты. Нет. Ещё уворачиваться от гейзеров, жечь щупальца, кристаллических медуз и другую дрянь. Пришлось поплутать по лабиринту замка, потому как не было желания ломануться напрямик и упасть в пустоту. Кто знал, куда нас могло вынести после этого и что из этого получилось бы. И вот мы достигли центрального помещения. Единственного чистого от запекшейся крови месте. В середине находилось стылое ядро, окружённое кладбищенской оградкой. На нём восседал далеко не маленький щуплик, шевеливший щупальцами и гонявший несколько колец фантомных осколков, которые то врезались в его желе, то вылетали из него, возвращаясь в одно из колец. На троне же… Да, там стоял трон. На нем сидел опутанный и подключённый живыми стеклянными трубками, безвольный фантом Октавии. Даже в Стеклянной тюряге больше свободы действий. А здесь испытуемый просто медленно и мучительно умирал. — Таки добрался. Ты даже не понимаешь, во что вляпался! Ты не должен был сюда попасть, понимаешь? Ты только всё испортил. Это не твоё испытание! — низким противным голосом пробулькал щуплик. — Она должна умереть. — Ничего она тебе не должна! И мы пройдём его до конца вместе, а ты тоже останешься в живых. Будешь смотреть и мучиться, — я указал на него тесламетом. — Заруби себе на носу, чмырь — так и будет. Мы слов на ветер не бросаем. — Да что ты говоришь! Кто ты такой вообще, грешник? Впрочем, неважно, легко дошёл и так же легко умрёшь. Трон окутал щит, а в меня со свистом устремился поток фиолетовой плазмы. Благодаря звезде и броне мы не пострадали. Следующую атаку, но уже щупальцами, удалось предотвратить очередями из наплечных костемётов. Снаряды пришпилили все до единого щупальца к противоположной стене. В этот момент в коробе началась возня и раздался сильный стук. — Эрф, выпусти меня! Руки-ноги в хлам затекли. А ещё… — Тави, видать, задумалась, увидев уделанного монстра через смотровое стекло. — Так это и есть то самое существо, мучившее меня? Я послушно освободил совуньку от щупов и короба и снова пригнулся, чтобы она встала на землю, затем представил ей врага. — Тави, знакомься, это тот самый удод, точнее щуплик. А кто подсадил его тебе не сложно догадаться. — Неужто дядя Андре? И из-за этого у нас возникла та самая обратная связь? — удивилась Октавия, посмотрев то на меня, то на уже не щуплика, а цельного кракена. Её уже мучил не столько страх перед ним, сколько любопытство. — Браво, племянница, браво. Таки догадалась. Какая жалость, что мы недооценили Столаса. Мало того, что он проскочил все покушения на него, так ещё нашел тебе хранителей. Эх, я бы тебе уже давно все мозги бы выжег, — произнёс монстр с досадой знакомым ей голосом. — Почему вы не остановились, когда стоило? Всё бы закончилось быстро и без мучений. Но, увы, вы не смогли, и ты даже своего музыкантишку притащила сюда. Теперь я тебя узнал. Знатно ты у меня крови попил тогда. Думал, что помру тогда, год назад, но выжил. Столько денег пришлось угробить на восстановление, впрочем… Монстр так противно чвякнул в предвкушении чего-то непотребного, что нас покоробило. — …тебе, моя дорогая Октавия, уже восемнадцать, и пора бы мне завершить начатое. Мне даже щупальца для этого не понадобятся. Тут стало понятно, о чём он, когда его глаза загорелись. Я одним ударом разбил щит и сорвал все до одной стеклянные трубки с фантома совуньки и бегом сунул материальной её же копию, а сам сел вместо неё. Что Тави, успевшая на автомате подхватить саму себя, что её дядя в образе спрута не успели испугаться, когда стекляшки, утыкавшие мне всю грудину и живот, заискрили от закорота, а зеркальные осколки собрались в тюряги вокруг меня и врага. Успел! Успел, слава Истине! Раздалась знакомый вой. Не наш, а ведьмовский. Таким всегда начинала выступления Шейд. — Нет… Нет! Что ты сделал? Скажи, что ты сделал?! — исступленно завопил спрут, наконец сообразивший, что его план провалился. Я невозмутимо поднялся с трона, оставив свою фантомную копию сидеть, и подошёл к настоящей Октавии. Фантомная совунька пожала руку своей остолбеневшей материальной копии и без признаков немощи подбежала к нему в попытке вызволить из трона. Хотя, скорее, электрического стула. Только вот поле и тюряга не давали ей ни приблизиться к моей копии, ни дотронуться. В итоге фантомная Октавия сотворила стул с высокой спинкой и села напротив. — То, что хотел выполнить год назад и то, что обязан сделать настоящий брат для своей сестры — избавить её от мучений и толкнуть к нормальной жизни, — искренне произнес я, обняв Тави за плечи. — Ну, вот ещё несколько рывков, и ты свободна. Ну улыбнись уже, маленькая! Там тебя твой родитель ждёт, а меня жена. — Свободна, — отозвалась эхом она, затем затрясла меня. Есть сила всё-таки в этой тощуньке. — А ты, Эрф? Как же ты? Что с тобой будет? — Да что со мной будет! Ты же знаешь — я же ведь медик, упорюсь — и впёред пахать. Первый раз, что ли? — отмахнулся я. — Первый раз вижу того, кому не жалко назвать сестрой едва знакомого демона и отдать собственную душу за неё, — заметила маленькая. — Не едва, ты же знаешь, — я подмигнул совуньке и указал на наши фантомные копии, на которые со злобой уставился спрут. — Смотри. — Раз уж мы здесь застряли, сыграй мне что-нибудь вживую, — попросила фантомная Октавия, подперев подбородок руками. — Хорошо, маленькая, будет тебе история про путешествие брата и сестры по лунной дороге. Мне с её написанием ней Братство холмов помогло когда-то, — ответила ей моя копия. Да, это та самая песня из цикла «Лунного сияния», созданного мной в самом начале пути. Начатого тогда, когда мне чисто случайно попалась бумажка на столе: «Не держи боль в себе. Пусть она станет твоим инструментом. Пусть душа станет твоим голосом. Пой, пока поётся. Пока душа болит, ты жив.» И после ветряного проигрыша пространство раскололось. Остров с фантомами остался связан с монстром только стеклянным лучом и воспарил в тёмную пустоту, а кракен беззвучно завопил от боли в попытках отодрать щупальца от стены. — Какая красота! — восхитилась Тави происходившим. На её глазах выступили слезы. — И жестокая, как все песни, которые мне нравятся. Хотя здесь по-другому и не может быть. Затем, решив больше себя не мучить, тощунька потянула меня за руку к образовавшемуся выходу из замка во… двор? Да, во двор. К аллее, заросшей тёмными деревьями и состоявшей из множества развилок, освещаемых фиолетовыми кристаллами. Раздался новый ветряной проигрыш. Мы переглянулись и шагнули вперёд. И очнулись оба, сидящие друг напротив друга и окруженные напряжённой компанией.***
В это же время, снаружи, пока скелет и совунька замерли друг напротив друга, Шейд и Столас переглянулись. Оба поняли, что именно надо сделать. Поддержать их обоих. Первая взяла за руку своего мужа, а второй свою дочь. И сжали крепче, когда им на головы сверху плеснулась кровь как из ведра, заляпав и диван, и пол, и стол. Шейд Бласт с первого дня знакомства с Эрфом Блэком поняла, насколько же он отбитый. Ему было не до себя никогда. Когда он пошёл служить в армию при жизни, то думал только о долге. Когда он подался в наёмники, он думал только о выполнении задачи. Когда он попал в проект Хэджа, то ничего не изменилось. Среди Электрогопоты и Электросолдат он стал приверженцем дела, которым всегда наносили татуировку из пяти царапин не только на лицо, но и на душу. Когда он попал в проект Аластора, то случилось тоже самое. Когда год назад он отказался от честно заработанных денег в пользу вражеской команды. Когда он решил порадовать эту маленькую совуньку несмотря на то, что его самого могло унести в дали перегрузки. Когда он легко согласился на лимоны не два, а три раза в неделю. Работал и пел так, будто в последний раз, а во время упорки думал только о том, что не успел что-то сделать для других. Боялся потратиться впустую. На вопрос «тебя что, совесть замучила?» отвечал только одно: «Да при чём тут совесть? Просто я должен это сделать.» Когда он чуть не отдал ей своё сердце в прямом смысле и открыл свой разум только во время сердечной свадьбы, сказав, что боль готов только принимать. На что сама Шейд напомнила ему про разломский девиз, что вместе не только радости, но и горести, и в гроб тоже только вместе. И тогда он согласился на то, что она исправит его жизнь. Двигаясь только вперёд, скользя по кровавым лужам, похожим на собравшуюся под их ногами. И сейчас она готова поддержать его в любом деле. Он просто обязан вытащить совуньку из лажи, иначе им станет не за чем жить. Пожалуйста, справьтесь оба, и мы такой концерт забацаем, что все охренеют. Диадема Октавии временно удлинила шипы, а у Эрфа таким же образом череп пророс, только уже осколками фиолетового стекла. Наконец, они обменялись связями. От её сердца до его протянулась стеклянная трубка, через которую пронёсся колючий щуп. Столас вздрагивал от каждого подёргивания Октавии. Ему не хватило фразы Кори насчёт того, что её соратник знает своё дело. Ему было всё также страшно за неё. Сколько раз его пытались убить, и сколько раз он выходил сухим из воды? Ему не хватило даже своих объяснений. А если он опоздает? Что тогда? Как жить дальше? Его маленькая Луна. Должна выжить и жить дальше нормально, без дрязг и интриг. Или хотя бы без дрязг, потому что без интриг в Аду не проживёшь и не выживешь. Есть одна мысль. Так как Разлом уже впитался в неё за те пять лет. Более чем очевидная. Спросить, что же она хочет на самом деле. Пожалуйста, справьтесь, и мы отпразднуем это дело. И даже на свадьбе Тави соберёмся.***
— Ну вы как вообще? — нарушили молчание Шейд и Столас. Как оказалось, всё это время они держали нас за руки, все время, пока мы смотрели друг другу в глаза, когда образовывалась энергетическая связь. — Всё зашибись, — я не стал кривить душой и глупо рассмеялся. — Всё у нашей маленькой будет зашибись. Тут тощунька, пришедшая в себя, глубоко вздохнула и выпалила: — Зачем, Эрф? Почему? — мне прилетела знатная пощёчина на позднем зажигании, а остальной компании неудобные вопросы. — Неужели не нашлось бы другого выхода? Почему вы все не остановили его? Ну как неудобные? Требовавшие ответа раннего, а не позднего. Стервятники грустно переглянулись. Шейд незаметно пожала мою руку. — Прошу тебя, Тави, успокойся. Там действительно другого выхода не было, — принялся объяснять Гэри. — Для твоего спасения требовался именно энергик и момент. Кори и я бы не помогли на этом этапе, потому что мы физики, которых бы ни щуплик, ни фантомка бы не пропустили в замок и не подпустили к себе. Такие уж затыки в этой системе. А ввяжись Вэбб со своими в это дело раньше, то дядя твой кошмарил бы тебя без продыху через обратную связь, и тебе светила бы только система жизнеобеспечения на предыдущие пять лет с последующим выжиганием стылого ядра. Включение щуплика раньше времени сразу привело бы к тому же самому. О6а бы не успели переключить тебя при обоих раскладах этой хитрой схемы. У Столаса от такого откровения отвалилась челюсть. — И даже то, что я там услышала, тоже часть уже вашей схемы? — неверяще спросила тощунька. — Это же… Это же… — Это правда. Эрф тебе не соврал ни капли и воспринял тебя именно так, как воспринял. Только… — ответил за меня Элз и всплеснул руками. — Ну, ты посмотри на пресную харю этого охламона. Он скорее скопытится или свихнется, чем поделится своей болью с женой, медик хренов. — Чуваки, хорош. Шейд и так знает мои заскоки, а мистер Мунлайт может выдохнуть. И не надо жалеть законченного мазохиста — он живёт своими мучениями, а не чужими, потому что по-другому не умеет, — заметил я, пытаясь соскочить с неудобной темы. Уж что-что, а вот изливать душу перед теми, у кого своих проблем за глаза и за уши, желания у меня действительно не было никакого. — Не выдохнем, Эрф, пока не узнаем и не поймём, что ты сделал, —недовольно заметил Столас и добавил с отсечками: — Я. Должен. Знать. — Я занял её электрический трон. И теперь её дяде придется чувствовать только боль, поэтому ему самому понадобятся хранители, чтобы не угробиться. Как-то так. Месть за месть. Кому? Столас женился на Стелле, потому что ему так сказал его отец. Стелла вышла, потому что ей так сказала её мать. А кто сказал, что виновата их дочь? Андреальфусу не хватило пороху разобраться с ним самому напрямую после стольких неудачных заказов. Кровь за кровь пролита напрасно? Кровь Октавии — его дочери. Так будет, если не поступить жёстко. Как сказал Эрф год назад? Её кровь чище, чем его. Этот грешник не пожалел себя ради неё, восприняв, как сестру. Это дорогого стоит. — Ясно, —отчеканил он в ответ. — И что ты хочешь за это? — Мистер Мунлайт, не важно, чего хочу я. Важно, как захочет поступить Тави с ним в конце тура. Так как от меня ему достанется совсем не та затравка, которую ваша жена получила от Хэджа, а кое-что из наших закромов медицины, которое даже не снилось вашей братии. Октавия, всё то время слушавшая этот разговор, поняла, что подарки, полученные от её хранителей, не станут висеть на стене в качестве украшений. Эта страшная красота, жестокая, должна быть использована. Закрыть глаза на произошедшее и простить, находясь в шаге от смерти? Своей или того, кто ей доверился и столько сделал для неё за те годы, пока она была соплёй. И слить их в трубу. Нет! Ни за что! Не будет такой ботвы! Но и никаких скоропалительных решений для прикола правой ступнёй через левое ухо, потому что аристократия так может тоже. — Ну что, тощунька, что скажешь? — осведомилась Шейд. — Я подумаю и скажу, но если дядя Андре не изменится за это время, то хочу сделать своими руками то, что он сделал со мной, — голос совуньки прозвучал с металлическими нотами. — Хорошо, доча. Так и будет. Мы в тебя верим, — подытожил Столас и спохватился. — Ёлки, что-то мы заговорились. Вы же заляпались как поросюшки. Подождите, сейчас я вас в порядок приведу. Мистер Мунлайт совершил несколько пассов. В итоге он с дочерью посвежели и распушились, будто только из душа. Пол заблестел, а диван заворсился. Только вот со мной и Шейд не случилось ровным счётом ничего. — Что-то я не понял юмора. Почему не подействовало? — изумился он. Поэтому мы почистились привычным гальваническим способом, приняв вид начищенной воронёной стали и неонового яблока. — А это, мистер Мунлайт, клеймо чушки и нашей рубрики, — пошутил Вэбб, спародировав свинью-пищалку. — А если без хохм, то на нас, как на Гэри и Кори, тоже по некоторым причинам магия не действует. — И много у вас таких? — Ну, как вам сказать, на время существования Рая и Ада хватит. — Ладно, у вас ещё есть время на разговоры, а у нас оно, походу, закончилось, — Гэри глянул на часы. — Да, мне с Кори бежать пора к Андреальфусу, пока тот не помер позорно в собственных отходах. Удачи, чуваки! Костяные Стервятники встали с мест и, отсалютовав прутками, исчезли в мерцании. Вэбб почесал затылок и тоже поднялся с дивана. — Что-то мы и правда засиделись. Проводим вас до стационарного телепорта, а сами Электролуч на свою подготовку. Нельзя в Разлом неместным без инструктажа соваться.***
Уже стоя в коридоре, Элзер запер дверь на маркерный ключ и вдруг спросил. — Вам не кажется, что время для песни, пока идём до места? Всё одно, поговорить не успеем и силы закончились, а вы потухшие как-никак. — И даже знаю, для какой! Мистер Мунлайт, Тави, сейчас для вас первый раз и, что уж там, для Большого Куша Ведьма и Крендельмэн споют вместе без всяких инструментов чисто душами, — Шейд цапнула меня за запястье. — Эрф, ты текст-то ещё помнишь? — Помню, конечно. Только без покатушек по перилам, — согласился я тогда, вспомнив, что за песня грядёт. — Это же та самая песня, а поездка нам предстоит не последняя. От раздавшегося завывания завибрировали стены, а пространство снова окрасилось неоном, но без всяких разительных изменений, которые могли отразиться на неподготовленных. Кто у нас там в очереди? Может быть, ближайшие родственники? Выложи все мучения сейчас или завянь навечно. Держись за свою веру крепко, храни её всегда. Бойся чёрной пустоты. Беги от неё подальше. Не дай ей себя проклясть. Не дай своему сердцу почернеть и опустеть. Не жди, пока сады пожухнут. Открой ворота в них сейчас.***
Попрощавшись на площадке телепорта с Вэббом и Элзером, мы остановились. — Так, подождите. Мы хоть и на короткое время наведаемся в поместье, но правила присутствия в нём все помнят? — напряженно осведомился Столас. — Да что там забывать-то? Никого не провоцировать, на провокации не вестись, интриги пресекать. На рабочем месте не упарываться и не драться. И, естественно, выполнять свою работу, — последовал мой ответ. Шейд кивнула в подтверждение этого. — Хорошо, — Столас, приложив пропуск, снова взмахнул рукой, творя заклинание. Портал разверзся в пределах площадки, зелёным ореолом показав расход карточки, и впустил сначала его создателя, затем нашу троицу. — Добро пожаловать к нам во владения Мунлайтов, — хором произнесли отец и дочь. Портал схлопнулся, а мне стало понятно, что скрылось от глаз тогда в темноте и тумане. Сходство территорий особняка, сада, находившихся здесь и в разуме Октавии. Внешний сад перед главным входом светился той тёмной красотой как безопасных, так и довольно опасных растений, но какого-то щенячьего восторга не вызвал. А вот торчащая с левой стороны кладовка с садовым инвентарём напрягла, так как встретилась не только «вживую», но и на одной из картин. Хорошо, что Шейд вовремя отвлекла Тави, спросив про вон те цветы, выделявшиеся среди других. Столас же, уловив мой взгляд, с хмурым лицом пресёк вопрос на эту тему. — Садовник не оправдал ожиданий и наказан за свои «заслуги», но мы это обсуждать сейчас не станем. Вы и так их уже насмотрелись, — шёпотом произнес он и, будто пойманный на горячем, сразу добавил: — А ничего любопытного у меня больше нет. Самому вот хотелось бы на экскурсию в оранжерею Стеклодувов попасть. Совунька перевела дух после своего рассказа. — Да, вашей Тави бы экскурсоводом работать. Язык подвешен — заслушаешься, — похвалила её Шейд, попутно закинув удочку. — А может, и кем-то другим. Что думаете, мистер Мунлайт? Тот усмехнулся в ответ. — К чему душа ляжет, тем пусть и займётся, лишь бы не повторить мой путь. Но что это я снова, в самом деле, завел эту шарманку? — старший Мунлайт всплеснул руками и, обняв маленькую, произнёс: — Доча, проводи пожалуйста Шейд и Эрфа к себе, а я тоже пойду собираться и к твоей маме. Хорошего тебе отдыха, а вам поменьше проблем с нами. — Да что вы, мистер Мунлайт, какие проблемы? — мы перестукнулись костяшками, прощаясь. — Это же наша работа. И мы ждём всю вашу семью на финальном концерте. И он быстрым шагом двинулся в здание особняка, обернувшись только один раз, чтобы затем спрятать выступившие слёзы. — «Он отдал Тави свою душу, чтобы излечить её, и ничего не попросил взамен. Она будет жить, а мне нечем даже заплатить, потому что им ничего не надо. Как он здесь выжил? Почему он здесь?» От прочитанных мыслей жёстко захотелось курить и петь, но я выбросил эту мысль из головы, вспомнив правила и то, что у Шейд сердце кровью обливалось при виде меня в упоротом состоянии. Я же медик. Упороться — и вперёд пахать. Но только не сейчас. Не сейчас. — Эрф, ну ты чего завис? — Шейд хлопнула меня по плечу и притянула к себе совуньку. — Тави, веди нас в свою обитель. Заодно примеришь подарок от Неоновых Ведьм. Не всё же тебе в скучном тёмном ходить, но и клоуном тоже выглядеть не станешь. Такой броньки ни у кого из ваших ещё не было и не будет. У вражков глаза выжжет напрочь, а тебе настроение поднимет. — Ну, пойдёмте, — хитро отозвалась тощунька и вдруг воскликнула, показав на дорогу, окрасившуюся молочно-белым светом. — Смотрите, Лунная дорожка! Прямо как сами знаете где. Но у нас никто, кроме меня, рэп не слушает. Мы как по команде чего-то дремучего задрали головы вверх и снова встретились взглядами со Столасом, через мгновение исчезнувшим за оконным проёмом. — Нет, маленькая, походу, это совсем не так. Впрочем, разносторонность — это же не плохо, согласна? — заметил я первым. — Если бы мама с папой могли разделить эту разносторонность, — Совунька поникла. — Не вешай нос, Тави, разделят. Разломцы слов на ветер не бросают, — заверила её Шейд. — Что с возу упало, то не вырубишь топором. Мне и тощуньке осталось только согласиться. И вся наша компашка двинулась вперёд в особняк по этой самой дороге. Лунной дороге. Предназначенной для нас.
