шингекинокьеджин

Заведение не отличалось какими-то удобствами и роскошью. Те самые парты, за которыми даже ноги не скрестишь, залепленные жвачкой стулья, изрисованные стены в незакрывавшихся туалетах. Говоря по-русски — типичная шарага со своими законами и спутанными взаимоотношениями в ее стенах. К слову, обычно в таких университетах плюсом являлись охуенные преподаватели, который каким-то невъебенным образом попали прямо в девятый круг ада. Виктор Смыков совсем недавно устроился сюда на работу, но уже успел изрядно потрепать и себе, и другим нервы. Одно дело, когда нужно влиться в недавно сформированный коллектив, тут все обстоит куда проще. Другое — когда тебе приходится втискиваться в уже давно устоявшийся формат, который не терпит никаких изменений. Забавно, что устраивался он сюда ректором (и педагогом истории по совместительству). Некоторые коллеги встретили его весьма радужно. Конкретно это были бывший ректор, который с счастливой улыбкой помахал ему на прощание после небольшой беседы, и Хаджиева Зоя Николаевна, преподаватель логистики. Ну, она в принципе была слишком жизнерадостной женщиной для работы в таком месте. Студенты ее любили, она была из тех самых, которые в разгар скучной лекции неожиданно могли отвлечься на какой-нибудь дикий рассказ из молодости, от которого рот тупо не закрывается, а на экзамене могли за тебя рассказать весь билет и поставить отлично, потому что «ну вот, а ты говоришь, что ничего не знаешь»! Лев Александрович Аксьянов лишь сухо поприветствовал его на кафедре и сразу удалился в нужную ему аудиторию. Про него Виктор успел узнать не многое (спасибо на том Зое, которая оказалась еще и жуткой сплетницей). Аксьянов преподавал в этом университете уже больше пяти лет, ведя дисциплины, связанные с политикой и рекламой. Он был достаточно строгим, но, к удивлению, ребят не заваливал — иногда мог поставить тройку автоматом, если студент посетил более 50 процентов лекций. Немного не вязалось с его холодным и отстраненным образом, поэтому Смыков поставил себе заметку как-нибудь побеседовать с мужчиной. В университете был завхоз — Лёня Аксьянов. Был ли он родственником Льва или просто однофамильцем, Виктора не волновало. Его скорее беспокоило то, что тот по сути ничего не делал, но числился одним из сотрудников. Тем не менее все его уважали и прощали ему периодические запои. Больше всех успел выделиться Егерев Герман Григорьевич. Виктор работал только второй день и с головой был погружен в разбор документации, когда дверь с грохотом распахнулась, пропуская высокого мужчину в кожаной куртке и шлеме. Изумленно покашляв, Виктор вылупился на это нечто, пытающееся выползти из головного убора. Спустя пару долгих секунд показалась смазливая морда Германа, который лишь окинул Смыкова взглядом, взял ключи со стола и ушел. Это было весьма странно и необычно. Преподавал он философию с историей, и многие студенты его недолюбливали. Хотя, ходили и другие, странные слухи, которые совсем не понравились Виктору. Мысль о том, что в стенах университета может происходить такое, инициатором чего был один из преподавателей, приводила Смыкова в тихий ужас. Разбор со всеми этими делами он пока отложил. Кажется, работать здесь будет куда сложнее, чем он думал в начале.