Смотри, звезда упала!

— Варвара Сергеевна, извините, что поздно. Срочная операция, сможете приехать? — девушка с трудом обрабатывает поступающую из телефонной трубки информацию и пытается проморгаться. — Варвара Сергеевна… Слышите? — А. Да, конечно. Собираюсь, — девушка едва сдерживается, чтоб не поправить собеседницу, которая вечно называет её «Сергевна», и садится на постели, сонно озираясь по сторонам. Мама с детства говорила, что учиться нужно непременно хорошо, тогда все дороги будут перед тобой открыты. Варвара мамин урок усвоила, отлично закончила медицинский и доработалась до того, что в четыре утра её могут разбудить звонком и просьбой выехать на операцию. Будь девушка чуть жёстче и напористее — могла бы, наверное, и дослужиться до заведующей отделением, но карьерных амбиций в ней не было, было одно: желание спасать людей. Со временем романтизировать эту мечту стало сложнее, потому что в больницах есть ещё куча бумажной волокиты, которая отбивает всяческое желание работать, а ещё в больнице всегда была смерть. Варя навсегда запомнила первого пациента, который умер у неё на операционном столе. У него, откровенно говоря, не было и шанса на выживание, врачи знали это, но совесть вкупе с законом не позволили отказать в лечении. Девушка тогда закурила впервые в жизни и ещё месяц видела сон, где говорит родственникам погибшего: «Примите мои искренние соболезнования», а те горько рыдают. До сих пор, спустя несколько лет после случившегося, эти сны порой преследуют Варвару, но уже реже. Как ни печально, смерти вьются перед её глазами хороводами, и той скорби, как по первому умершему, она не испытает уже никогда. Наверное, оно и к лучшему. Когда под крылышком у Варвары впервые оказалась группа напуганных интернов, та старалась не показывать им правды зачем-то — подпускала лишь в смотровые и гоняла ребят на обходы, а потом на обычном обходе женщина надрывно закричала: «Я не чувствую ноги, совсем!» и разрыдалась. Один из интернов тогда не выдержал и сбежал из палаты, не в силах слушать чужое отчаяние. Двигательная функция и чувствительность впоследствии восстановились, но впечатление на молодёжь тот случай произвело неизгладимое. — Варвара Сергеевна, а к такому вообще, ну… возможно привыкнуть? — выдавил за кофе интерн. — Нет, — отрезала Варя и покинула ординаторскую, не желая продолжать разговор. Свои шишки интернам предстоит набивать самостоятельно. Наспех одевшись и заказав такси, Варя вливает в себя остатки остывшего ещё вчера утром кофе, морщится и вылетает из квартиры, чтоб уже через двадцать минут быть в больнице. В приёмном отделении девушку встречает с тихими причитаниями медсестра — анестезиолог уже на низком старте, операционная готова, ждут только её. Варвара выслушивает анамнез, характер травмы, предполагаемый план операции и бегло просматривает результаты тех исследований, которые успели провести. И всё же Варя любит свою работу: выходить к обеспокоенным родственникам и поздравлять с тем, что всё прошло успешно — невыносимое удовольствие. За короткий, но весьма успешный путь на этом поприще, в честь Варвары уже трижды обещали назвать ребёнка. Будь она гинекологом, такие слова были бы оправданы, но люди в порыве счастья готовы назвать будущего отпрыска в честь травматолога. Однокурсники говорили: «Не лезь, не вывезешь». Папа говорил: «Дочь, ну ты бы… Педиатром, что ли?». Мама говорила: «Покажи им всем». Варя по своему обыкновению прислушалась больше к маме и показала. Доказала всем, что сложные многочасовые операции, общение со «сложными» пациентами, высокий уровень ответственности и низкий — зарплаты, по плечу даже девушке. Порой хотелось лезть на стену, да и сейчас, бывает, хочется, но а кому не хочется? Стоматологи ведь тоже наверняка устают от чужих ртов. Смена заканчивается так же стремительно, как началась: одна операция со внутренним обезглавливанием мотоциклиста длится больше шести часов, целая бригада вьётся вокруг стола и лишь нервно вздыхает, не желая говорить ничего лишнего и личного. Часто в операционной звучат задорные шутки — лишь бы не свихнуться от стресса, но молодой парень, перелетевший через руль байка, вот-вот умрёт, поэтому все молчат. Вытащить его удаётся нечеловеческими усилиями, и Варвара прекрасно понимает всех коллег, которые со временем начинают потихоньку спиваться.

***

— Нет, Лен, я не смогу приехать, я на конференции. И сегодня, и завтра. Обратитесь к Кеше, он тоже отличный специалист. Всё, счастливо, — Варя завершает вызов и озирается. Судя по словам медсестры с поста, операция предстоит действительно сложная, но и у них не какая-нибудь помойка, а очень хорошая больница с кучей грамотных врачей. Понадеявшись на благоразумие коллег, Варя прячет телефон в сумку и застёгивает карман. Пространство второго этажа гостиницы заполнено коллегами-хирургами разных областей, и девушке не терпится пообщаться с ними и обменяться опытом. Программа в руках пестрит интересными названиями. Вдоль стен расположены стенды с так называемой «дегустацией»: новое оборудование, которое ещё недоступно для установки в больницах, можно пощупать и даже испытать. Вместо пострадавших пациентов — разноцветный перец и апельсины. Сойдёт. Люди переговариваются, жмут друг другу руки, заполняют какие-то анкеты, изучают программы, персонал готовит кофе-брейк, а остальные же скучающе крутят бейджи на верёвочках в ожидании старта мероприятия. Варвара увлекается знакомством с эндоскопами нового поколения и едва не пропускает начало первой лекции. Чтоб не шуметь и не привлекать лишнего внимания, приходится садиться в последний ряд. За время лекции Варя исписывает едва ли не половину блокнота, который ей подарили за участие в конференции вместе со стикерами и ручкой, обменивается контактами с двумя очень полезными коллегами и отсиживает задницу. Между кофе-брейком и перекуром девушка, как обычно, выбирает никотин вместо калорий. У входа в гостиницу толпится слишком много серьёзных докторов, с которыми общаться сейчас нет никакого желания, поэтому Варя спускается к набережной и закуривает. — И эта злоебучая заказчица присылает мне восемнадцать правок! Восемнадцать! В голосовом! — за спиной Варвара слышит голос и хмыкает. Гневная тирада прерывается звуком падения и сдавленным стоном. — Бля, дядь, перезвоню. С-сука-а-а. Варя оборачивается и смотрит на парня, который лежит на асфальте и как будто бы никуда не собирается — смотрит в небо нечитаемым взглядом и лишь немного потирает на автомате затылок, закинув руку за голову. Врачебный долг, клятва врача (не Гиппократа, её мало кто даже читал) не позволяют продолжить курить, поэтому девушка отшвыривает окурок и подлетает к пострадавшему. — Гололёд в этом году не даёт врачам ни минуты передышки, — с улыбкой произносит Варвара, присаживаясь на корточки рядом с по-прежнему лежащим парнем. — А Вы врач? — интересуется тот, переведя взгляд от неба к лицу Вари. Губы собеседника трогает лёгкая ухмылка, и Варвара улыбается в ответ. — Если Вы больной, тогда конечно, — подмигивает девушка. — Я вообще-то Дима, но сейчас… Кажется, больной, да. — Где болит? Куда подуть? — Бля, если честно, то болит копчик, а я против таких приколов на первом свидании, — Дима смеётся и задушенно кряхтит, отползая ближе к краю тротуара — навстречу движется женщина с ребёнком на санках. Варвара ползёт гуськом следом за парнем. — У нас свидание, Дима? Я предпочитаю театр и цветы, в крайнем случае — ресторан и вино, а никак не ушиб копчика. Если не перелом, конечно, — Варя мягко улыбается: врачебная этика ведь не запрещает флиртовать просто с молодым человеком на улице? Хотя он, конечно, не «просто», он уже почти пациент. — Серьёзно? Жопу можно сломать? — Дима снова заливается хохотом. — Копчик — это не жопа, Дима, — Варя тоже не может сдержать смеха. — Ну-ка расскажите, как болит, м? Прям смертельно? — Терпимо болит. Хотя я опираюсь на локти сейчас, так что непонятно. — Вставай тогда, — советует Варвара и поднимается на ноги, подавая парню руку. Тот встаёт с почти оглушительным стоном. — У-у, голубчик, дело пахнет… — Жопами? — с почти ребяческим восторгом спрашивает Дима, морщась от боли безостановочно. Шапка сползает на лоб, почти к самым глазам, и Варя останавливает свою руку на полпути от чужой головы: это уже слишком. — Рентгеном. Осматривать не буду, у тебя пуховик слишком длинный. Да и первое свидание как-никак… — Отбой, не свидание! Свидание будет с цветами, театром, рестораном и вином. Я запомнил, — хихикает парень, при этом немного наклоняясь вперёд: видимо, чтоб облечить нагрузку на позвоночник и болевой синдром. Варвара вздыхает. — Ладно, жопу мою обсудили, свидание запланировали. Могу я узнать теперь Ваше имя, незнакомка? Варя слышит голоса коллег, которые обсуждают приближающийся конец перерыва, и даже расстраивается немного: такой флирт обломали. Ещё и не докурила, ещё и кофе перехватить не успела; про булочки, выложенные ровными рядами, и думать больно. Обернувшись через плечо, девушка видит, что все курящие быстро заходят в здание, и вздыхает ещё раз, направляясь к дверям. Лекцию по репозиции переломов пропускать никак нельзя. — Варвара Сергеевна, хирург-травматолог второй категории! Сходи на рентген, Дим! — на ходу бросает девушка и убегает. Обернувшись у дверей видит, как Дима смотрит вслед и тепло улыбается, сощурившись от холодного ветра. Обучение дальше проходит слишком быстро и суматошно: расписание смещается, из-за чего приходится успевать одновременно и в конференц-зал, и в большой зал, потому что интересно-то везде. Вместо приличного обеда Варвара наспех жуёт сендвич, запивает крепким кофе и убегает к стендам с оборудованием. Несмотря на то, что её профиль очень далёк от ушей и носов, видеоларингоскоп сам себя не протестирует. Тем более на конференцию её направили от всего отделения «экстренников», так что можно будет поделиться опытом с коллегами. Каждый раз такие разговоры заканчиваются одинаково: у молодых специалистов загораются глаза от одной мысли об автоматизации процессов, корифеи же хмурятся и отплёвываются — лучше человека, мол, никто не осмотрит. Это они ещё не знают о внедрении робо-рук в операции. Ближе к вечеру, уставшая и набравшаяся новых впечатлений, Варвара соглашается на поздний кофе с коллегами из маленькой региональной больницы, чтоб послушать о чужих болях, которые московскому специалисту не понять. Из обсуждения записей видео операций разговор быстро перетекает в более неформальное русло, и к концу встречи Варвара уже обещает непременно приехать в Оренбург и прочитать лекцию студентам от лица «молодого специалиста». Коротко обнявшись на прощание, Варя ныряет в метро и вздыхает от приятной усталости, которая скопилась в пояснице и горле: столько болтать — это даже для неё перебор. От второго дня конференции приходится отказаться: в их отделении острая нехватка врачей из-за схода снега на группу туристов, поэтому Варя вынуждена уже в семь утра мчаться в больницу на такси. В приёмном куча людей, которые выглядит по-настоящему жутко — ссадины, переломы, вывернутые не в ту сторону конечности и суставы, текущая по лицам и курткам кровь. Едва справившись с внезапным приступом острого сочувствия, Варвара бежит в ординаторскую и переодевается, по пути слушая рассказ коллеги о произошедшем. Жалость приходится задвинуть подальше, потому что в их отделение тащат почти всех с места происшествия, и рук катастрофически не хватает. Даже интерны храбро рвутся в бой и сидят прямо в коридорах с аптечками, обрабатывая незначительные ссадины и выслушивая чужие причитания — психолог им всем нужен настолько же, как и травматолог.

***

Дни сменяются другими, Варвара хватает себе суточные смены, чтоб потом меняться с вырученными коллегами перед отпуском. Кофе в ординаторской заканчивается с невероятной скоростью, телефон почти постоянно звонит, а пациенты требуют навестить их вот-прямо-сейчас-да-в-эту-же-секунду. И чёрт с ним, что там просто дедушка со сломанной рукой — ему надо пожаловаться, что в палате прохладно, а ночью воет ветер, и поэтому не спится. Варвара выписывает таким дедулям снотворное и позволяет заговаривать себе зубы, пока не удаётся смыться из палаты. Один из пациентов полчаса читает наизусть Пушкина. От дежурной улыбки у Вари побаливает лицо, но она старается бодриться мыслями о скором отпуске. Когда погода приходит в норму, пациентов становится значительно меньше. Травматологи и впрямь зашиваются в период морозов, когда с крыш валится снег и лёд, а под ногами самый настоящий каток. Сама Варвара пару раз едва не рухнула посреди тротуара, но была быстро подхвачена прохожими: общий враг в лице стихии как-то объединяет горожан. Плюсовая температура прекращает бороться за первенство с минусовой, кажется, что окончательно наступает весна, поэтому отделение ненадолго затихает. Верующая во все приметы дежурная медсестра целыми днями ходит и причитает, что это затишье перед бурей, а Варя фырчит в ответ: «Не каркай». Несмотря на это, Варвара проводит в качестве второго хирурга несколько плановых операций, а в одну из ночных смен попадает на очень сложное ДТП; операция занимает около девяти часов, и ноги уже просто не держат. Девушка приходит в ординаторскую и заваривает крепкий чай, молясь, чтоб до конца смены все люди в радиусе ста километров были живы и здоровы, без происшествий. Миссия спасать — это безумно почётно, но как иногда хочется посидеть в тёпленьком офисе и поперебирать бумажки, а после смены завалиться на диван и не бояться, что кто-нибудь позовёт и вызовет срочно кого-то вытаскивать с того света. — Варь, — Варвару кто-то тормошит за плечо, и она не на шутку пугается: живёт-то она одна. Разлепив тяжёлые веки девушка осознаёт, что лежит на кушетке в ординаторской, укрывшись свитером. Отлично, спасибо большое. — Там тебя требуют в приёмном. — Гони всех к чёрту, — стонет в подушку Варя и пытается снова укрыться, но момент упущен, а удобное положение потеряно. Лена, работающая в приёмном, смеётся. — Ладно, кто там нас требует? Опять на кого-то что-то рухнуло? — Чёрт его знает, на вид здоровый вроде. Разве что в психиатрию его перенаправить, — хихикая, отвечает Лена и пожимает плечами. — Буйный? Пойдём проверим, — с улыбкой говорит Варя и приглаживает растрепавшиеся ото сна волосы. Отражение в зеркале говорит: «Не помогло», но девушка отмахивается и выходит из помещения, направляясь к посту дежурной. Варвара бы соврала, сказав, что не узнаёт пришедшего «пациента»: улыбающийся до ямочек, с искрящимися глазами в приёмном стоит тот самый пострадавший Дима. Девушка улыбается в ответ, но быстро сменяет милость на гнев, завидев вопросительный взгляд заведующей, которая уже наверняка наслышана о том, что Варвару Сергеевну кто-то очень требует. — Привет. У тебя скоро смена заканчивается? — без лишних прелюдий спрашивает парень, как только Варя приближается. Девушка сверяется с наручными часами. — Ну, привет, — хмыкает Варвара. — Через двадцать пять минут. — Давай я дождусь тебя и подвезу до метро? — Какая прыть. Ладно, Дима, дождись меня и подвези до метро, — Варвара улыбается и снова уходит в ординаторскую. Хвала небесам, карты она заполнила ещё до того, как вырубилась, иначе пришлось бы торчать здесь ещё как минимум час. Лена делает вид, что ничего не слышала, и прячет умхылку под маской, но Варя лишь отмахивается и прикрывает жалюзи, чтоб спокойно собраться. В ординаторской удивительно пусто и тихо, девушка использует образовавшийся перерыв, как краткую передышку перед разговором с Димой: они ведь наверняка будут разговаривать. Наверное, поэтому перспективу отношений Варвара в последние годы даже не рассматривает всерьёз, ведь как можно обещать что-то другому человеку, если порой нет времени даже саму себя накормить и сводить в душ? — Я не стал брать вино, потому что ты могла подумать что-нибудь не то, поэтому кофе. Сойдёт? — Дима улыбается абсолютно безостановочно, и Варя потихоньку этим заражается, как опасным вирусом, и с благодарностью принимает из чужих рук чашку. — Более чем! — девушка делает небольшой глоток на пробу. — М, мятный сироп? Отличный выбор, — хвалит Варвара, отчего парень расцветает ещё ярче. — Знаешь, сколько твоих тёзок работает в разных больницах? — с усмешкой интересуется Дима и выезжает с территории больницы, плавно прокручивая руль. Варвара отрицательно качает головой. — Нисколько. Мне смертельно повезло. — Я уж понадеялась, что тебе пришлось сразить дракона, чтоб меня найти, — девушка наигранно вздыхает, но не выдерживает ироничного взгляда со стороны водительского сидения и хихикает в ворот. — Я предоставила достаточно информации на самом деле. — Главное то, что ты хирург-травматолог. Я погуглил, говорят, это профессия не для слабонервных. — Врачом вообще нельзя быть, если у тебя слабые нервы, — тему развивать не хочется от слова «совсем», потому что работа должна оставаться на работе, но Дима выглядит искренне заинтересованным, поэтому Варвара продолжает. — Я решила всем доказать, что могу. И смогла же, не соврала. — Там на заднем сидении цветы, блин, я совсем забыл! — парень нервно дёргает головой назад, потому что обернуться полноценно не может — Варя, конечно, врач, но если пострадает сама в ДТП, никого уже никогда не спасёт. — Мне? — Варя вздёргивает брови и недоверчиво щурится, глядя в глаза Диме через зеркало заднего вида. — Нет, просто похвастался, — язвит парень. — Конечно, тебе. Ты голодная? — А как положено отвечать приличной девушке на первом свидании? Нет, что ты, я поела, мне только воду? — Дима хохочет, и Варя подхватывает смех. — Как собака, если честно. — Тогда ресторан. Театр оставим на потом. — Я одета не по случаю, — вздыхает девушка и зачем-то пытается плотнее запахнуть пальто, хотя никаких дранных и неприлично вонючих вещей на ней нет: простые джинсы да свитер. Дима косится в сторону пассажирского и окидывает оценивающим взглядом. — А мне нравится, — заключает он и перестраивается на поворот. Всю оставшуюся дорогу они молчат под тихие переливы музыки, и Варваре немного неловко в такой тишине, но больше этой неловкости благодарность за отсутствие пустой болтовни, особенно после слов о еде — желудок как будто прилипает к спине и сосредотачивает на себе всё внимание; мысли о вкусном застилают глаза, из-за чего девушка даже не видит, по какому району они кружат на машине. Дима выбегает из салона и старается максимально быстро оббежать автомобиль, чтоб открыть дверь своей спутнице, но поскальзывается на почти незаметной полоске льда и едва удерживается на ногах. Варвара опускает голову, чтоб скрыть улыбку, но Дима и сам открывает дверь, хихикая, и тогда Варю прошибает на смех. Ощущение напряжённости спадает окончательно, и парень особенно крепко держит девушку за руку: — Скользко же, — оправдывается он, но сопротивления со стороны спутницы нет — она не пытается выпутаться и не дёргается, наоборот сжимает пальцы и ухмыляется уголком губ.