Смотри, звезда упала!

Дима как-то улавливает все изменения в настроении спутницы, болтает в основном сам, пока Варвара самозабвенно ест и лишь изредка угукает: после работы внутренняя батарейка обычно садится. Варе на удивление комфортно, не приходится приукрашивать факты своей жизни и рисоваться — Дима даже над не очень смешными шутками мелко хихикает, рассыпая смешинки бисером, а на историях из операционной восхищённо и немного комично распахивает рот и слушает, не перебивая. Когда девушка видит время на часах и спохватывается, что уже давно пора быть дома, парень нисколько не обижается, оплачивает счёт и подвозит девушку до дома. Неловкий поцелуй в лоб от Димы становится славным завершением вечера, и Варя засыпает с мягкой улыбкой, думая, что этот парень буквально рухнул ей под ноги посреди набережной. Удивительное рядом, и нужно будет обязательно поблагодарить руководство за то, что направили на эту конференцию. Варвара не замечает, как жизнь постепенно разделяется на две большие и важные категории; будто комод с её жизнью делится на два вместительных ящика. В одном нежно любимая работа, а во втором — вдруг — Дима, который никогда не навязывается и не давит, но его по-хорошему много. Он желает Варе добрых утр и спокойных ночей, интересуется, как дела на работе, и иногда встречает из больницы, неизменно захватив кофе с мятным сиропом. Девушка не замечает, как сама потихоньку пропитывается чужой жизнью: с удовольствием слушает про креативное агентство Димы с жутко креативным названием «Всё по маслу» (от фамилии основателя), ждёт звонков, узнаёт понемногу о близких друзьях и по совместительству коллегах парня, даже слушает однажды в наушниках трек Масленникова — сведённый, но не вышедший ни на какие площадки. Качает головой в ритм и притопывает по резиновому коврику в машине, делая вид, что не замечает покрасневшие от смущения скулы парня. Переднее пассажирское сидение потихоньку становится почти неотъемлемой частью жизни, потому что с Диминым свободным графиком ему не составляет труда прокатиться от больницы до дома Варвары. Есть в нынешней неопределённости и смущающих взглядах что-то чарующее и соблазнительное, поэтому Варя никуда не торопится и наслаждается невинными и даже немного наивными касаниями в машине и у дверей подъезда. За каких-то коротких полтора месяца Дима прочно проник в сознание, но это не тревожит — Масленников настолько мягок в общении и ненавязчив, что бояться нечего, по крайней мере, внутренний паникёр смиренно молчит. В противовес происходящему на личном фронте больница начинает сходить с ума. Так называемое «весеннее обострение» приводит в отделение всех подряд, и закон не позволяет отказать в оказании помощи ни пьяному мужчине, ни ревущей девушке, которой показалось, что она оглохла — на самом деле заснула с берушами и забыла. Порой случаются большие операции, после которых Варвара чувствует себя морально и физически истощённой. Один летальный исход — большеглазая девушка умоляла спасти её перед тем, как отключиться под наркозом — вышиб из колеи настолько, что Варя потом ещё несколько дней отходила; чувствовала, что не сдержала данное слово. Зато благодаря случившемуся девушка наконец находит в себе силы на то, чтоб пройтись до другого этажа и побеседовать с психологом: эту встречу Варвара отчего-то откладывала в долгий ящик с пометкой «вернуться к этому никогда». После беседы становится ощутимо легче, вспоминаются основные ориентиры и цели, и в отпуск Варвара уходит со спокойной душой. Последняя смена заканчивается молниеносно, коллеги завистливо желают приятного отдыха и вздыхают, уходя трудиться дальше. Димина машина на привычном месте на парковке, и это греет. — Я перекинул на ребят проекты и хочу тебе предложить кое-что, — заявляет Дима, кошачьи щурясь от яркого весеннего солнца. Варя кивает, намекая продолжать, и приоткрывает окно, чтоб вдохнуть запах уже совсем согретого города. Мимо мелькают привычные, набившие оскомину улицы: Дима каждый день подвозит её одним и тем же маршрутом. — Поехали в поход? Не знаю, как ты к этому относишься, но я вообще люблю всякие… — Ебеня? — со смешком подсказывает Варвара, и Дима утвердительно кивает головой, чуть смутившись. — Поехали. Мне надо спальник проверить, может, он за ненадобностью самоуничтожился в кладовке. Палатка есть? — Э-э, — удивлённо тянет Масленников и даже сбавляет скорость, чтоб обернуться вправо и одарить Варю изумлённым взглядом. — Ты ходила в походы? — Меня успокаивает природа и свежий воздух, в Москве с этим туговато. Раньше несколько раз в год ходила, сейчас реже. — Вау, — выдыхает Дима и улыбается. Варвара пожимает плечами; на самом деле почти все парни и мужчины реагируют одинаково: спрашивают, а как же каблуки и куча кремов, которые остаются дома, и удивляются но у Вари всё схвачено — каблуки она не носит, а крем переливает в контейнер для линз. Дорога домой занимает в этот раз слишком мало времени, потому что смена перед отпуском выпала короткая, и уже в три часа дня машина Димы летит по полупустым дорогам. Минут, проведённых вместе, кажется слишком мало, поэтому Варвара долго сидит в салоне и нерешительно теребит ремень безопасности, не желая его отстёгивать: это будет значить, что пора выходить и идти домой, а хочется побыть рядом и пропитаться чужим теплом. Дима не обращает внимания на поведение спутницы и копается в телефоне, который у него в руках почти всегда, если они не разговаривают: там рабочая почта, рабочие чаты и рабочие созвоны. Варя не обижается, потому что с одного из свиданий умотала прямо в платье, бросив недоеденный цезарь, на операцию. Её когда-то спросили, карьера или семья, а она ответила: семья карьеристов. Теперь, глядя на Диму, девушка убеждается в своей правоте, потому что приятно, когда совпадают жизненные цели, и никто не будет выкатывать необоснованные претензии. — Прогуляемся может? — вдруг предлагает парень, вырвав Варю из размышлений, и та неосознанно вздрагивает. — О чём задумалась? — О тебе, — кокетливо (хотя скорее насмешливо) улыбается Варвара и наконец отстёгивается. — У меня тут негде гулять, но пройтись можем. Дима пожимает плечами и выходит из машины; ему, кажется, всё равно, где проводить время, если у них просто есть несколько лишних минут друг на друга. Соприкосновение рук отдаётся мягким трепетом в груди, и Варя мечтательно вздыхает, сжимая крепче чужие пальцы, пока Дима болтает о новом проекте, в котором нужно разработать концепцию продвижения дошика. Судя по всему, команда в восторге — им прислали аж несколько коробок для дегустации и вдохновения. Варя хмыкает себе под нос, разглядывая профиль парня. Улыбка удивительно смягчает его строгое лицо, и девушке приятно, что перехватив взгляд, он улыбается всегда, а смотрит до того мягко — внутри пищит и лопается мыльным пузырем нежность. Варя понимает, что влюбляется неизбежно, и чем дальше заходит общение — тем крепче формируется это чувство из тонких ниточек: уважение, взаимная забота, тепло и много разговоров о важном и не слишком; это чувство едва ли не впервые отнюдь не пугает. На контрасте с прошлым Варвара особенно чётко осознаёт, насколько в действительности была одинока, пусть и в толпе людей. Внимания всегда было достаточно — от пациентов и коллег, от прохожих и даже бывших однокурсников, но всегда не к месту и не вовремя. А тут как будто случилось чудо, и Варя ощущает себя укутанной в мягкий кокон заботы и тепла, и дело вовсе не в расцветающем мае. То, что всего пару месяцев казалось неосуществимым, весьма реально — и частые свидания, и почти круглосуточные переписки, как в далёкие девятнадцать. Если прежде Варваре казалось, что у неё нет сил даже на себя — что говорить о собеседнике, то теперь осознаёт — контакт с Димой наоборот заряжает энергией и заполняет светом, как будто опустевший и истончившийся сосуд потихоньку затапливает и укрепляет забытым, но очень трепетным чувством. Масленников коротко извиняется и достаёт из кармана дребезжащий телефон, отходя немного в сторону, и Варя, заприметившая до этого свободные качели, направляется к ним: чем бы дитя ни тешилось, как говорится. Воспоминания накладываются друг на друга неплотной, почти прозрачной бумагой, и Варваре уже не больше двенадцати лет; она закончила учебный день пораньше, сбежав с классного часа, сняла по пути от школы к дому куртку, спрятав в рюкзак, и заглянула на площадку, чтоб немного оттянуть момент прихода домой. Май такой же тёплый и ласковый, поэтому переместиться совсем нетрудно, тем более помогают запахи и скрип несмазанных качелей. — Хочешь в наш офис сгонять? — Дима загораживает солнце, но весьма компенсирует его светящимся видом. Варвара легко пожимает плечами и кивает: отпуск же, поэтому почему бы не заняться всем сразу. — Друзья у меня шумные и много ржут, не смущайся, если что. — Посмотрим, кто кого перешумит, — Варвара многообещающе подмигивает и сцепляется с Димой мизинчиками, глубоко вдыхая нагретый воздух.

***

— Диман, даров! — первым на появление в офисе кого-то ещё реагирует Сударь — Варя его знает по фото и рассказам Масленникова. Вскоре в кабинете появляется Даник с чашкой дымящегося кофе и многозначительно кашляет, привлекая внимание Никиты. Тот наконец поднимает взгляд от монитора и натыкается на Варвару, которая старается держаться не слишком смущённо. — У, ты… Не один. — Варя, это Никита и Даник. Познакомитесь сами, ладно? Мне нужно договор подписать и отправить обратно скан, — Дима быстро уходит к своему рабочему месту и погружается в экран так, будто его засасывают разноцветные пиксели: от улыбчивого Масленникова, который гладит по пальцам, не остаётся и следа, одна сосредоточенность и серьёзность. — Кофе? — предлагает Сударь и кивает в сторону двери, которая ведёт, видимо, на кухню. Варя кивает с улыбкой и направляется вслед за парнями. Неловкость испаряется с первым пролитым на себя стаканом воды — это Никита, и оглушительно громким чихом, который пугает всех — это уже Даник. Девушка распрямляет плечи и задаёт вопросы о работе, жизни и офисе. Ребята охотно рассказывают всё, что приходит в голову, одна чашка кофе сменяет следующую и затем ещё одну. Варвара совсем не замечает течения времени и не следит за логикой диалога: от обсуждения внешней политики они плавно переходят к бородатым анекдотам и неприлично громко хохочут над тупым анекдотом про удава. — Кстати, Варя, а вам в больнице по жопе не дают за пирсинг и яркие волосы? — на секунду девушка тушуется и хочет по привычке спрятать волосы под ворот водолазки, но быстро отмирает: Сударь сам не слишком похож на противника ярких деталей во внешности, чего забитые предплечья стоят. — Септум можно спрятать или снять, волосы — собрать и спрятать под шапочку, но начальство меня слишком ценит, чтоб докапываться до таких мелочей. Тем более по закону не имеют права докопаться, так шо живём, — усмехается Варя. — У меня ещё и татуировки есть, но раз вы их не видите, значит, пациенты тоже. — Покажи, — просит Даник, упрашивая взглядом: глаза горят как у ребёнка. Варвара спокойно стягивает водолазку, под которой есть весьма приличная майка, — в больнице бывает душно, а под халатом голых плеч не видно, — и демонстрирует аккуратную татуировку на лопатке. Сударь одобрительно хмыкает, Даник присвистывает, и в лучших традициях ситкомов на кухню входит Дима. Не сердится и не выглядит слишком уж ошарашенным, лишь ухмыляется уголком губ и направляется к кофе-машине. — Я боюсь чё-то, смущаюсь, а вы её уже раздели, — бурчит себе под нос парень, и Никита хрюкает в кружку. Варя одевается снова и подходит к Диме со спины, чтоб, пристав на носочки, щекотно провести кончиком носа по шее. — Ладно, татуировка и правда хорошая, — хихикнув, отмахивается Масленников. — Мы, кстати, закончили презентацию с вариантами нейминга, а дизайн завтра утром будет готов, железно, — Даник вдруг вспоминает о работе, и Дима одобрительно кивает. — Я тоже разобрался, — Масленников переглядывается с друзьями и играет бровями, и в этой перестрелке взглядами Варвара явно проигрывает, потому что ничего не понимает. — Открывай холодос, Данияр Сабитович, зря я его забивал что ли. На офисном столе материализуется несколько бутылок холодного пива, а из ящика Сударь достаёт смешную открывашку с серпом и молотом. Разговор начинает литься ещё активнее, чем прежде, но теперь с участием Масленникова, и Варя абсолютно упускает момент, в который они переползают в комнату отдыха с огромным окном во всю стену, плазмой на тумбе и джойстиками. Теперь она сидит между разведённых ног Димы в огромном кресле, привалившись к груди парня спиной, и пытается одновременно играть в ФИФУ, ругаться с Никитой и пить пиво. Дима позади лишь хихикает и ничем не помогает, а болеет вообще за Сударя. Варвара осознаёт, что она ничуть не пьяна от светлого пива, но ощущение школьных каникул никак не растворяется, позади тепло чужого тела, впереди отпуск, и ей очень-очень, до головокружения хорошо и радостно. Вскоре проигрывать Варе надоедает, тем более по ребятам видно — они постоянно тренируются в этой комнатке, и ей тягаться с ними бессмысленно, да и не хочется. С пива парни вдруг переходят к джину, Варвара остаётся с холодной бутылкой фильтрованного в руках и улыбается ребятам, которые пьют и почти синхронно начинают подпевать (подчитывать? подрэповать?) Моргенштерну, который вещает про новый мерин из портативной колонки. Атмосфера максимально дружественная и спокойная, девушка расслабляется окончательно, позволяет себе согласиться на один танец с Димой — медляк под Скриптонита не то чтоб предел мечтаний, но сойдёт. Сударь с диким ржачем хватает за талию Даника и кружит по всему помещению, атмосфера безнадёжно рушится, потому что Варвару складывает пополам от смеха — у Даника по пути от неожиданности чуть очки не слетели. — Тебе точно комфортно? Всё в порядке? — интересуется Масленников, поймав Варю в коридоре по пути из туалета обратно к комнате отдыха. — Абсолютно, спасибо. У тебя клёвые друзья, — девушка обнимает парня, погладив по лопаткам, и идёт на свет в конце тоннеля — на звуки голоса Федука. — Какой кошмар, это Федюк, — бухтит Никита голосом из Тик-Тока, но после этого не выдерживает: — Откуда ты тут взяла-ась! — Классные шортики, бывшие джинсы Левайс, — вторит на удивление чисто Даник, хотя в нём столько выпивки, что впору уже родной язык забыть. Но «Хлопья летят наверх» — это классика, конечно, грех не подпеть. — Простой макияж, пахнешь как первый ландыш, — присоединяется Варвара и чувствует на талии горячие руки, — тебя не буду срывать! — поддерживает Дима. Глубокими вздохами Варя надеется пропитаться этим чувством лёгкости и свободы, оставить себе не только запах чужого парфюма на одежде, спрятать гораздо дальше, впечатать в самое сердце. Во времена отчаяния и тоски эти воспоминания точно согреют лучше любой батареи, Варя это не просто знает, но и чувствует кожей. Из офиса изрядно захмелевшие и насмеявшиеся ребята выходят вместе, высыпаются яркими конфетками из банки, хохочут в унисон и крепко обнимаются на прощание. Сударь напоминает о пьяном уговоре сходить вместе в тату-салон и набить парные татуировки с бутылками пивка, Даник эмоционально не отпускает девушку с пару минут и шумно дышит в шею. — Мы были очень, нет, прям ну очень, — это слово Сударь произносит даже слишком громко, — рады познакомиться. Не теряйся, Варвара Сергеевна! Я уже написал тебе в телеге! — Фотки скинешь потом, ладно? — обращается уже Даник, и Варя активно кивает, тесно прижавшись своим плечом к Диминому. Парни машут руками на прощание и скрываются во тьме двора, а Варвара разворачивается лицом к Масленникову, чтоб обнять полноценно. — Я тебя провожу, ладно? — тихо шепчет Дима в макушку Варе, она кивает и снова вдыхает поглубже, записывая эмоции как на диктофон. Ей спокойно и счастливо, так, что хочется потянуться вверх и уцепиться за хвост тонкого месяца и взлететь. — Пойдём пешком только, — отвечает Варвара и наконец отстраняется, благодарная, что Дима не сделал этого первый. Всем известно, что ребёнка в момент объятий нельзя отпускать первым, чтоб не обиделся — это правило действует и с Варей тоже. Дима кивает и берёт девушку за руку, ведя по путанным и тёмным улочкам. Опьянение, и до этого бывшее не слишком ощутимым, выветривается окончательно по-весеннему тёплым ветром. Варя ходит по бордюрам, раскинув руки, идёт спиной вперёд, изучая лицо Масленникова, напевает себе под нос Дорна и фотографирует Диму исподтишка, когда тот затягивается электронкой и смотрит на рыжую реку огней над дорогой. Ночь тихая и мирная, поэтому голоса автоматически понижаются до еле слышимых, но такие разговоры девушке нравятся настолько же, как и громкие взрывы хохота. — Пить хочу, — сообщает Масленников и тянет девушку за руку, указывая взглядом на круглосуточный супермаркет. Варя хочет остаться у входа, задрав голову и изучая черничные облака, ползущие по небу, но Дима не позволяет и мягко подталкивает в спину. На кассе Варвара позволяет себе по-детски прихватить маленькую шоколадку, и Дима улыбается так умилённо и мягко, что у девушки в груди ощутимо простреливает острая-острая влюблённость; этот момент становится окончательной точкой невозврата. Разрешить себе быть улыбчивым ребёнком, при этом приближаясь к пугающей цифре тридцать, это большое достижение для Варвары, потому что работа в больнице обязывает быть жёсткой временами, не давать эмоциям вырываться наружу. Но Дима внушает доверие и каждым взглядом подсказывает: ты можешь мне открыться, я не сделаю больно. Варя почему-то безоглядно верит, не пытаясь даже остатками рассудка цепляться за воздух. — А ты как добираться будешь?.. — девушка только сейчас осознаёт, что машину Масленников оставил около офиса и дошёл до её дома: стоит теперь в свете тусклого жёлтого фонаря и разглядывает её совершенно беззастенчиво. Осекшись, думает, что это могло быть намёком на продолжение вечера. — Э, в смысле, я тебя не гоню, и вообще ты же понимаешь, что я не то чтоб что-то прям такое имела в виду, если у тебя типа нет вариантов, ну или если есть… — Тише ты, — Дима негромко и низко смеётся, притягивая к себе Варю, целует её в лоб и смотрит прямо в зрачки. — Не держи меня за озабоченного мудака, окей? Я вызову себе такси. — Хорошо, — выдыхает Варвара и не успевает вдохнуть: Дима мягко целует её и держит за плечи до того некрепко, будто готов отстраниться в любой момент, но девушка жмётся теснее, встаёт на носочки, чтоб Масленников не сгибался в три погибели, и охотно отвечает на поцелуй, мысленно пища от восторга. Думать ни о чём не хочется и не можется, в висках пульсирует радость, а от ласковости поцелуя и жестов парня спирает дыхание, которого и так не хватает всё сильнее с каждой минутой — отстраняться друг от друга кажется равносильным смерти, возможно, к ней поцелуй и приведёт: у Вари уже кружится голова то ли от переизбытка чувств, то ли от задержанного из-за волнения дыхания. Когда она наконец разрывает поцелуй, её неметафорично ведёт в сторону, но Дима прижимает к себе крепко и утыкается носом в макушку девушки. — Прости, я должен был поинтересоваться, не против ли ты, — шёпотом говорит тот, но явно не испытывает раскаяния. Варвара хмыкает, ведя носом по ключице, и чувствует, что Дима обнимает её и полами объёмной джинсовки. Просунув руки под неё и ощущая жар кожи, замирает, надеясь продлить момент. Дима шумно вздыхает и водит кончиками пальцев по коже шеи, забираясь под ворот водолазки. Варя легонько вздрагивает и тут же жалеет о естесственных реакциях тела — Масленников отстраняется. — Напиши завтра, как отоспишься. Первый день отпуска как-никак. — Обязательно, — говорит девушка и целует сама, многое обещая этим поцелуем. Сожалений в голове и сердце ни грамма, потому что чужие губы чрезвычайно мягкие и тёплые. — Доброй ночи. Варвара заходит в квартиру и, не включая свет, идёт на кухню, где наблюдает из окна за улыбающимся Димой, который вызывает такси. Как только он садится в автомобиль, Варя стягивает ветровку и слышит сигнал сообщения:

Дима, 01:14

Спасибо тебе.